Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...ил.
- Он бы и сейчас не подвел, но его в срочном порядке откомандировали в
Дагестан.
- Откуда ты знаешь? - неприятно пораженный, задал я глупый вопрос.
- Потому что я не могла сбросить их с хвоста и поехала в отряд, а там
омоновцы уже грузились в автобус. Макс
только помахал мне рукой, откуда ему было знать, что я пришла к нему за помощью.
Так он и уехал, а я села в машину, не
зная, что там меня уже подстерегает этот мерзкий Валек. Он вывернул мне шею и
забросил на заднее сиденье, а потом
подъехал этот урод на "Москвиче", и меня привезли назад на птицефабрику. Там
зашвырнули в лодку, и вот мы здесь.
Такие-то дела, мой дорогой.
- Значит, надо как-то выбираться самим! - жизнеутверждающе воскликнул
я.
- Как? Я не могу пошевелить головой, кажется, он сдвинул мне позвонок.
Доигрались мы с тобой в Соловьяразбойника.
- Чепуха, Милка, не из таких передряг выпутывались, все будет
нормально!
- Блажен, кто верует, а только кажется мне, что это последний тайм.
- Вот еще чего! Лежи не двигайся, тебе вредно дергаться. Я сам
попробую.
Поднатужившись, я попытался хоть немного ослабить кисти рук, круто
заломленных за спину. Не тут-то было,
путы не подались даже на миллиметр, зато в затылке зашумела и громко застучала
какая-то хреновина. Кажется, на этот раз
Милка права, похоже, что самим, без посторонней помощи, нам отсюда не выбраться.
- Костя, что там происходит? Ты слышишь?
Еще бы мне не слышать. На берегу возле лодки поднялся страшный гвалт, и
он нарастал с каждой минутой, пока не
достиг своей наивысшей точки, и вдруг стих, чтобы через минуту возобновиться с
новой, еще большей силой.
- Что там, Костя, они ее убивают?
- Похоже, а жаль, нам она могла принести кучу денег.
- Ну какие деньги, какие, к черту, могут быть деньги, когда мы одной
ногой стоим в могиле. Если нам на этот раз
повезет и удастся выжить, обещай мне, Костя, что это твоя последняя авантюра.
Обещай!
- Конечно же обещаю, - с готовностью согласился я, чутко прислушиваясь
к наступившей на берегу зловещей
тишине; она была тревожна, звеняща и непонятна.
Немного погодя мне удалось разобрать приближающиеся к нам возбужденные
голоса. Они принадлежали только
мужикам, и из этого можно было заключить, что Наталию Николаевну Федько я больше
не увижу никогда. "Скоты! Стая
шакалов!" - в бессильной ярости дернулся я, и почти сразу же ответом мне стал ее
вопль, раздавшийся совсем рядом.
Именно она и выскочила на прогалину первой. Вид ее был ужасен. Мокрая рваная
блузка лохмотьями прилипла к голому
телу. На торчащие груди и живот из разбитого носа обильно стекала кровь, которую
она безуспешно пыталась остановить
левой рукой, потому как в правой держала палку тоже ярко-красного цвета. Более
того, ее руки также были по локоть в
крови. Мокрые слипшиеся волосы змеиными жгутами торчали во все стороны, глаза
были безумны, и она хохотала.
Она хохотала над понуро бредущими мужиками, но почему-то их было трое.
Шли они со связанными руками, и
Гришани между ними я не увидел. Секундой позже среди веток я разглядел два
бронзовых торса, следующих на некотором
отдалении. С их молчаливого согласия и даже одобрения Наталия Николаевна Федько,
с видимым наслаждением наносила
палочные удары своим бывшим холопам.
- Андрей! - узнав в своих спасителях ребят с пристани, заорал я с такой
силой, что поперхнулся болью.
- Ага, Гончаров, мы самые будем, - наклоняясь надо мной, ощерился он.
- Не слабо они вас расквасили. А это что
за связанная баба?
- Моя жена. Развяжите нас, только не упустите ту стерву с палкой.
- Ничего не понимаю. Гарик, присмотри за ними, пока я тут...
Два взмаха ножа, и я освобожден. Со всеми предосторожностями, боясь
лишний раз потревожить Милкину шею, я
сам принялся ее распутывать, попутно слушая Андрея и отвечая на его вопросы.
- Откуда здесь столько народу? - недоумевающе оглядев толпу, спросил
он. - Макс мне сказал, что на острове трое.
Потом приехали вы, значит, всего должно быть четверо, а здесь аж семь человек.
Откуда?
- Пришли на выручку своим дружкам, - осторожно переворачивая Милку на
спину, пояснил я. - А в качестве
залога еще и мою жену прихватили. Чуть шею ей не свернули. Вас-то каким ветром
сюда занесло?
- А мы на катере невдалеке прогуливались. Макса нет до сих пор, от вас
никаких известий, вот и решили
прогуляться. А с середины фарватера я в бинокль глянул и ахнул - четверо мужиков
голую бабу топят. Дал я полный газ и
успел точка в точку. Они ее уже веслом по голове стали нахлобучивать. Так что с
нее причитается. Успели девку спасти.
- И как же вам удалось четверых одолеть?
- По-всякому, - смутился Андрей.
- А где же четвертый? Их ведь четверо было?
- Разве? Да нет, вы путаете. Их всего было четверо. Три мужика и одна
баба.
- Ты прав, я ошибся, но что подумают его дружки?
- Они видели, как он уходит за бугор, и все. И достаточно.
- Андрей, уже темнеет, пора бы отсюда выбираться.
- Ага, только где же Макс? Он человек слова.
- Макса не будет: срочная командировка в Дагестан.
- Ясно, - тихо обронил Андрей. - Ну что делать будем? Куда их
транспортировать?
- Сначала доберемся до катера, а там решим.
Первым делом мы соорудили прочные, добротные носилки. Уложив на них
Милку и оставив пленников на
попечение Гарика, мы с Андреем отнесли ее на берег под дерево. Потом, уже
втроем, туда же погнали остальных.
Яркий прожектор ослепил нас, когда мы уже выходили из леса. С только
что причалившего катера спрыгнула чьято
тяжелая и грузная фигура. В ней, при контровом освещении, я не сразу признал
Ефимова. Фигура подбежала и
склонилась над носилками. Медвежий рев, и я сразу сообразил, кто вновь
прибывший.
- Костя! Костя, что с тобой? - заорал он так, что дрогнул остров. -
Костя, ты жив?
- Жив! Не орите, - отозвался я, выбегая навстречу.
- А если жив, падла, то получай!
За последние три дня меня часто били, но такого удара я что-то не
припомню. Даже из глаз ничего не посыпалось, а
просто я, отделяясь от земли, бешеным штопором ввинтился в черное небо. Очнулся
оттого, что меня, словно щенка, кто-то
кунает в воду.
- Живой али как? - испуганно гудел полковник, держа меня за шиворот.
"Живой", - хотел ответить я, но вместо этого получилось - "фыфой".
Кажется, дорогой тестюшка выставил мои
передние зубы.
- Ну и черт с тобой, - подтолкнув меня на берег, опять разозлился он.
- Что это за банду ты собрал? - кивнул он на
связанных, лежащих на земле мужиков.
- Это мальчики Наталии Николаевны Федько.
- Так эта голая шлюха и есть Федько?
- Так точно, господин генерал.
- Кто из них лично покалечил мою дочь?
- Тот, что посередине, - указывая на Валька, ответил я и вскоре очень
об этом пожалел.
Ефимов подошел к нему просто и устало. Перевернул на живот уже орущее
тело, наступил ногой на шею и,
взявшись за ремень, резко дернул вверх. Крик оборвался внезапно и сразу. В
наступившей тишине негромко взвизгнула
Федько, закурили Андрей с Гариком и застонала Милка.
- Ну что? Кто следующий? - наступая на вертящиеся коконы Мишани и
педераста Бори, захрипел полковник. -
Говори, не стесняйся.
- Начальник, мы тут ни при чем, - проглотив судорогу, заверил Боря. -
Это все Наташка подстроила, с ней и
разбирайтесь.
- Не волнуйся, мертвяк, с ней у меня будет разговор особый, а для
начала я хочу потолковать с вами.
- Да чего с ними толковать, господин генерал, - торопливо и сбивчиво
вклинилась Федько. - Какой разговор может
быть с этими подонками. Камни им к ногам, и концы в воду. Верно говорю, а уж с
вами-то мы всегда поладим.
- Поладим, говоришь? - усмехнулся тесть. - Посмотрим.
- Обязательно поладим! - жарко пообещала она.
- Костя, - отводя меня в сторону, негромко пробубнил Ефимов, - парни
надежные?
- Абсолютно, если бы не Андрей, то вы застали бы здесь два трупа. Они
друзья Макса.
- Тогда вот что: сажай эту голую шлюху в моторку и вези на нашу дачу,
там сбрось в погреб и жди меня. Утром я
приеду, и мы все обсудим.
- А как же вы? Как Милка?
- О Милке ты уже побеспокоился! Делай, что тебе велят.
- Слушаюсь. Последний вопрос: как вы узнали, что мы здесь?
- Перед отъездом позвонил Макс.
Наталия Николаевна Федько за время нашего водного путешествия, а оно
продолжалось больше получаса,
замечаний не имела, вела себя хорошо и лишь жаловалась на холод. От того места,
где я причалил лодку, и до тестевой дачи
было не меньше километра. Это по дороге напрямик, а если идти по оврагу, то в
два раза меньше. Однако на пересеченной
местности было больше соблазнов и возможностей от меня сбежать. Но и вести по
дороге полуголую девицу показалось
мне занятием рискованным.
Оставалось одно - привязав ее к себе веревкой, идти оврагом. Надев на
нее аккуратный, любовно вывязанный
ошейник, я второй конец обмотал вокруг пояса. Взял ее на самый короткий поводок,
практически уцепился за ошейник и,
подталкивая таким образом, пустился в путь.
Когда мы наконец прибыли на место, у меня просто не хватило хамства
сбрасывать ее израненное, полуживое тело
в погреб. Открыв дачу, я сопроводил ее на веранду, и она тут же без сил
повалилась на пол. Привязав веревку к газовой
плите, я занялся приготовлением еды. Не мудрствуя лукаво, просто сварил рожки и
заварил чай. Порывшись в тайничке,
нашел почти полную бутылку водки и занялся сервировкой стола, а когда все было
готово, пригласил стерву разделить со
мной скромную трапезу.
- Мисс, а вы довольно прожорливы, - вскользь заметил я, ненароком
заглядывая ей в тарелку. - Никогда бы не
подумал, что вы можете откушать кило лапши, причем ничем не приправленной.
- Оставьте зубоскальство, Гончаров, я два дня ничего не ела.
- Вы лжете, днем я скормил вам бутерброд с маслом, а уже вечером вы
навалились на пустую лапшу. К баланде
привыкаете?
Поперхнувшись, она отбросила ложку и с ненавистью прошипела:
- В таком случае вы не получите от меня ни единого цента!
- Мисс, а не хотите ли глоток доброго виски? - пропустив ее угрозу мимо
ушей, галантно предложил я. - Очень
бодрит.
- Давай, - встрепенулась она и сама потянулась к бутылке.
- Э нет, так не пойдет, позвольте, я поухаживаю за вами сам. Бутылка в
руках преступницы - вещь опасная, а мой
череп удивительно слаб.
- Зря я тебя сразу же не прикончила.
- А я, напротив, весьма вам за это благодарен, и в знак искренней
признательности позвольте мне предложить вам
добавочную порцию макарон. Или вы уже сыты?
- Накладывай, дурак, и давай сюда свою водку.
- Прошу, мадам, - пододвигая ей пластмассовый стаканчик, ответил я.
- Послушай, Гончаров, - выпив водку, затеяла она разговор, - если
реально, то сколько ты хочешь? Только
реально.
- Свою сумму я вам уже называл и менять ее не намерен. Извините, мисс,
но это не в моих правилах. Кушайте
тюрю, молочка-то нет.
- Ну и прохвост же ты, Гончаров! Вымогатель!
- А вы главарь банды убийц и грабителей. Так кто из нас хуже?
- Это еще нужно доказать, - заносчиво ответила она и драматично
дернула ошейник. - Меня и выпустили за
недоказанностью.
- А мы докажем, - успокоительно похлопал я ее по плечу. - На этот раз
докажем.
- Хрен вам с маком! Не на ту нарвались, да и власть нынче другая. Не
выйдет!
- Поживем и увидим. Вы, Наталия Николаевна, понапрасну не
расстраивайтесь, сердца не рвите. Лучше выпейте
еще стаканчик, да я поведу вас в опочивальню.
- Куда это еще? - насторожилась она, нервно дергая подбородком.
- Да тут недалеко. Уютный погребок. Тепло и сыро!
- Мне и здесь неплохо, - вцепилась она в столешницу. - Совсем неплохо!
- Мне тоже, но джентльмену спать под одной крышей со столь благородной
дамой просто непозволительно. Это
кинет тень на ее репутацию.
- Ничего, я позволяю джентльмену эту ночь провести со мной. А что будет
утром?
- Об этом мы узнаем только тогда, когда сюда приедет тот большой и
добрый дядя.
- Добрый? - нервно расхохоталась она. - Он убийца!
- Вот как? Как вы только могли такое ляпнуть! Ужас!
- Чего тут ляпать, когда я своими глазами видела, как он крякнул
Валентина.
- Господи, у вас, наверное, плохо со зрением, но ничего, в тюремном
госпитале вам глаза подлечат, и тогда вы
будете видеть истинное положение вещей. Пойдем, сука!
- Не надо, кажется, я уже начинаю прозревать.
- Трудно поверить. Не может слепой в одночасье стать зрячим, но, как бы
то ни было, все одно ночевать ты
пойдешь в погреб.
Кинув ей для комфорта старый матрас и полковничью шинель, я захлопнул
погреб, а сам, во избежание
неприятностей, улегся сверху.
Рано утром она попросилась в туалет, угрожая в противном случае
испортить нам капусту и прочие скудные
припасы, собственноручно выращенные тестем. Пришлось подчиниться. При свете дня
вид ее был комичен и ужасен. С
растопыренными лохмами, фиолетовыми синяками и в полковничьей шинели, я повел ее
в летний сортир. Определив ей
необходимое время, я уселся в ожидании под яблоней и собрался закурить.
Тесть приехал тихо и неожиданно. Я заметил его, когда он уже входил в
калитку, и его хмурый вид не предвещал
ничего хорошего.
- Ну что? - вскакивая ему навстречу, только и спросил я.
- Козел ты, Костя, - негромко заметил он. - Зачем ты ее в это дело
втянул?
- Так получилось, вы же знаете... Что с ней?
- Ничего хорошего.
- Где она? Я еду к ней немедленно.
- Да успокойся ты, ничего страшного. Жить будет.
- Так какого же черта вы мне тут драму устраиваете? - разозлился я.
- А такого черта, что Милка на всю жизнь может остаться кривошеей.
- Да и ладно!
- Ладно, говоришь? А будешь ты с ней, с кривошеей, жить?
- Конечно, буду, если она согласится жить с беззубым Гончаровым, чей
фасад, кстати, повредили вы.
- Будешь! Все так поначалу говорят, а потом тихо-тихо - и на сторону.
- Пока у вас нет причин ставить мои слова под сомнение.
- Посмотрим, - закуривая, хмуро отозвался тесть. - А это что за
маскарад? - тыча еще не зажженной сигаретой в
сторону выплывающей из сортира Федько, заорал он. - Кто позволил? Я вас
спрашиваю: кто позволил?
- Так уж Бог нас устроил, Алексей Николаевич. По утрам даже бездомные
кошки отправляют свои естественные
потребности.
- Молчать, Гончаров! Я не про то. Я спрашиваю, кто ей напялил мою
шинель?!
- Так ведь холодно, товарищ полковник, а в погребе особенно, -
неуверенно оправдывался я. - Вот я и побоялся, что
околеет она у нас раньше времени.
- Тогда дал бы ей свою куртку со штанами и не поганил полковничьи
погоны, - уже не так грозно проворчал он. -
У нас есть что-нибудь пожрать?
- А как же, отварная лапша и сто граммов водки.
- Возьми в машине консервы с хлебом, а эта сучка пусть умоется и
приходит тоже.
Плюнув, он протопал в дом, а я, выполняя приказание, повел свою
подопечную в душ.
- Что он хочет со мной делать? - тоскливо и без прежнего гонора скулила
она, подпрыгивая следом. Надо заметить,
что от ее прежней наглости за последние сутки не осталось и следа. - Что он,
черт старый, задумал?
- Можешь не радоваться, насиловать он тебя не собирается. Просто
пожурит немного и отпустит с миром, чтоб ты
и впредь творила свои грязные дела.
- Нет, ну я всерьез спрашиваю. Он такой страшный.
- Не страшнее тебя, - вталкивая ее в душевую кабинку, успокоил я. -
Шампунь и мыло на полочке, а полотенце
потом выбросишь. Когда помоешься, позовешь.
Задвинув засов, я замотал его на проволоку и отправился за провиантом,
размышляя о том, что в итоге с ней
собирается делать полковник. С ней и с двумя оставшимися дебилами Борисом и
Мишаней. Лично я на сей счет ничего
путного придумать не мог. Оставлять их на свободе было равносильно самоубийству,
отдавать же в руки правосудия -
значило сознаться в убийстве Валентина и, естественно, Гришани.
Этими мыслями я и поделился с полковником, когда принес ему хлеб и
консервы.
- А я и сам не знаю, - честно признался он. - Заварил ты кашу, а мне
приходится расхлебывать. Зря я, конечно,
тому придурку шею свернул, но что теперь говорить! Наверное, я и во второй раз
поступил бы так же. Я как увидел
Милкины глаза, готов был всех вас там перестрелять. Ну ладно, кончаем лирику,
веди сюда эту лахудру.
Лахудра мыться уже закончила и теперь молча и старательно пыталась
открыть дверь изнутри, используя в
качестве отмычки большую расческу с выломанными зубьями. Заметив меня, она
убрала расческу и возмутилась:
- Ну сколько же можно вас звать, я уже замерзла!
- Сейчас мы тебя согреем, - зловеще пообещал я. - Сейчас тебе станет
тепло, как в аду. Сейчас ты проклянешь тот
день, когда впервые притащила меня в свой бар.
- Садись и ешь, - хмуро приказал ей полковник и пододвинул ногой
табурет.
- Спасибо, - пролепетала она, совершенно сбитая с толку таким приемом
и потому не двигаясь с места. - Спасибо, я
не голодна.
- Как хочешь. Упрашивать не станем, - равнодушно решил полковник и,
поднявшись во весь свой богатырский
рост, подошел к ней вплотную: - Что будем делать?!
- Не знаю... - сжалась под его взглядом Федько. - А что нужно делать?
- Вот и я сам не знаю, как мне с тобой поступить.
- А вы меня отпустите, - отступая на шаг, несмело предложила она. - Я
ведь ничего не знаю, я ничего не видела...
- А что ты могла видеть?! - Бешеные глаза полковника пронзительными
угольками впились в ее, ошалелые от
ужаса.
- Я ничего не видела... не видела, как вы его убили... вот... - Она
облизала губы и, сообразив, что сморозила
глупость, заторопилась ее исправить: - То есть я вообще ничего не видела и не
слышала и вас я вижу сегодня впервые.
- А как же ты здесь оказалась? - гаркнул полковник, по-прежнему держа
ее в наивысшей степени напряжения. -
Как ты попала на мою дачу?
- Меня сюда насильно привез Гончаров.
- С какой целью он тебя сюда привез?
- Он хотел меня пытать, добиваясь, чтобы я вернула ему какую-то валюту.
- Откуда он тебя привез?
- С острова.
- Что вы делали на острове?
- Там была большая разбираловка.
- Кто, кроме тебя, там был?
- Майкл, Борис... Мила...
- Все это ты расскажешь следователю, - оборвал ее полковник.
- Нет! Я сказала вам не всю правду, - затряслась Федько от неправильно
сделанного хода. - Я здесь оказалась
потому, что уже давно являюсь любовницей Константина Ивановича Гончарова. Мы
давно друг друга любим и втайне
встречаемся здесь.
- Уже лучше. А кто такие Майкл и Борис?
- Да черт их знает, иногда заглядывают ко мне в бар, да и только.
Подонки и мерзавцы, но клиент есть клиент.
- А что это там за остров в километре от пристани?
- Какой остров? Я понятия о нем не имею.
- Где ты пропадала все эти дни?
- Так здесь же, с Костей на даче.
- На троечку, но экзамен ты выдержала. Цена этого экзамена - твоя
жизнь. Только не думай, что все так просто и
мы мелкие фраера и дырявые лопухи.
- Я никогда так не думала, - отряхивая перышки, приободрилась Федько.
- Я всегда считала Константина
Ивановича и вас...
- Заткнись и сядь, - досадливо оборвал ее Ефимов. - Сейчас поговорим о
главном. Ешь, я же вижу, что ты голодна.
Налей ей, Костя. Поговорим о главном, конечно, если ты хочешь выбраться отсюда
живой. Я тебя не пугаю, Федько, просто
получился такой расклад, при котором либо ты принимаешь все условия нашей игры,
либо я буду вынужден тебя
умертвить. Поэтому выслушай и все взвесь. Первое и непременное, что ты должна
сделать, - это вернуть марки и доллары,
и если этот первый пункт нашей программы ты выполнить отказываешься, то говорить
нам больше не о чем. Учти, я не
шучу, вы на всю жизнь покалечили мою дочь, и канителиться я долго не намерен.
Итак, за тобой слово.
- Я уже поместила их в дело, - пробуя почву, прошептала она белеющими
губами.
- У меня нет больше слов, - сожалея, ответил полковник. - Доедай
паштет, и...
- Что "и..."? Что значит ваше "и..."? - чуть не подавившись, вскричала
она. - Что "и..."?!
- Костя, принеси из сарая два полиэтиленовых мешка, тех, из-под
удобрения.
- Я понял, полковник, только мочить я ее не буду, прибрать -
пожалуйста: и заверну, и перевяжу, и перенесу, и
закопаю.
- Не волнуйся, сам управлюсь, не первый год замужем, иди за мешками, а
я тем временем все улажу. Мне уже
терять нечего. Иди!
- Умоляю, не надо! - наконец-то взвыла доведенная до отчаяния Наталия
Николаевна. - Я все скажу, я все отдам.
- Когда? - бесцветно спросил тесть.
- Завтра, - моментально начиная лукавить, выпалила она.
- Нет, только сейчас, а если не можешь, то это уже не наша вина. Костя,
иди за...
- Не надо, я могу отдать сейчас.
- Что и требовалось доказать. Как ты намерена это сделать?
- Я поеду и привезу, можно вместе с вами.
- Нет! - решительно возразил я, достаточно хорошо зная ее подлую
натуру. - Так у нас дело не пойдет. По тому
адресу, который ты укажешь, поеду я один, а ты тем временем трепетно и истово
будешь ждать моего появления под
бдительным оком полковника, который, в случае моего невозвращения, таки открутит
тебе голову. Резонно?
- Абсолютно, - одобрил Ефимов. - Наталия Николаевна, придется
согласиться с такой постановкой вопроса.
- Но без меня там деньги могут не отдать, - опять что-то прикидывая,
засомневалась стерва. - Даже наверняка не
отдадут, а тем более они хранятся в двух местах.
- Тогда тебе придется написать твоим хранителям такие письма, чтобы они
встретили меня с почестями, а деньги
отдали с радостью. Полковник, я прав?
- Только таким я вижу решение всех наших проблем. А каково ваше мнение,
уважаемая Наталия Николаевна?
Думаю, оно аналогично?
- Ну хоть немного, хоть десять процентов вы мне оставьте, - вдруг
жалко скривив побитую рожу, заканючила она.
- Не можем, уважаемая, при всем нашем желании не можем, потому как эти
деньги мы сегодня же вернем в банк.
- Не надо вешать мне на уши лапшу, я ею уже объелась! - обретая
некоторую уверенность, засмеялась она. - Эти
сказки мне еще в детстве рассказывал дядя Вова. Не верю я в такие подвиги.
- Как тебе будет угодно, да и, собственно говоря, к делу это не
относится. От тебя требуется написать
соответствующие письма и ждать освобождения в том случае, если Константин
Иванович привезет деньги.
- А если не привезет?
- Мешки готовы.
- А если он не привезет по причинам, от меня не зависящим? - вспотела
Федько.
- Тогда проанализируем ситуацию и примем решение на месте, но лично для
тебя было бы куда лучше, чтобы все
сложилось по писаному.
- Хорошо, давайте бумагу и оставьте меня на десять минут в покое.
- Обязательно, но только не выходя из этой комнаты.
Выдав ей все необходимые письменные принадлежности, мы с тестем отошли
к двери, вполголоса обсуждая
правильность выбранного нами пути. После недолгого совещания мы пришли к выводу,
что иного выхода у нас просто нет,
а кроме того, полковник намекнул, что в запасе у него для Наталии Николаевны
есть большой сюрприз, но об этом я узнаю
позже.
- У меня все готово, - зло и вызывающе прошипела Федько, размахивая
двумя половинками стандартного листа. -
Будете рецензировать или повезете так?
- Ну что вы, Наталия Николаевна, - пробасил полковник, забирая бумаги.
- Как можно? Я с детства обожал читать
чужие письма, не откажу себе в таком удовольствии и сейчас, тем более что они
касаются всех нас. Итак.
"Зинка, привет, Наталия. Совсем закрутилась, и нет даже минутки, чтобы
к тебе забежать и поболтать. По уши в
делах. Сегодня у меня презентация, а все мои туфли не годятся даже для посещения
туалета. Те, которые я оставила у тебя,
сегодня мне будут как раз. За ними забежит мой очередной придурок, так ты их ему
отдай. Встретимся - поболтаем. Твоя
Наталия".
Хорошее письмо, - одобрительно поцокал Ефимов. - Правдивое.
- Там марки, - запоздало проинформировала Федько. - Доллары по второму
адресу, и заполучить их будет труднее.
- Почитаем второе, - удовлетворенно проворчал Ефимов.
"Вадим! Мне срочно понадобился тот телефонный аппарат, который я давала
тебе на временное пользование. Мой
сломался. Отдашь аппарат тому человеку, который передаст тебе мою записку.
Наталия Федько".
- Тоже неплохо, - пробубнил полковник. - Почему же ты думаешь, что
здесь получить денежки будет труднее?
- Потому что этот Вадим тот еще жучок. Он догадывается, а может быть, и
знает, что лежит в телефонном аппарате,
и будет искренне рад, если я сдохну.
- Понятно. Непонятно другое: неужели двадцать тысяч долларов
поместились в корпус телефонного аппарата?
- Да, почти все крупные купюры, а мелочь в обувной коробке вместе с
марками.
- Все ясно, какого цвета аппарат? - уже делово и конкретно спросил я.
- Ярко-красный, кажется польского производства.
- Отлично. Адреса на месте, телефоны тоже. Последний вопрос, Наталия
Николаевна: они у тебя работают или
занимаются свободным промыслом?
- Зинка работает, но только по ночам, профессия у нее такая, что же
касается Вадима, то тут я ничего сказать не
могу: он появляется и исчезает, когда ему вздумается, поэтому и стопроцентных
гарантий нет.
- И на том спасибо. Он живет один или с семьей?
- Периодически в его логове поселяются бабы и начинают вить гнезда, но
длится это недолго, обычно он
выставляет их через пару недель.
- Спасибо. Ну что, Алексей Николаевич, помолясь и с богом?
- Выходит, что так, ни пуха тебе...
- К черту. Не щупайте девочку!
- Шел бы ты да не спотыкался.
И все-таки Наталия Николаевна солгала, когда заявила, что Зинка
работает только ночами. Неутомимая труженица
любовной нивы, как оказалось, вкалывала и в дневную смену. Об этом я мог судить
по ее взъерошенному виду,
блуждающим глазам и специфическому запаху, исходящему из квартиры.
- Вам кого? - наконец собралась она с мыслями и оправила халатик.
- Мне нужна Зинаида Уткина, - веско сказал я.
- А по какому вопросу? - спросила она, наверняка зная ответ.
- По тому же самому, - подыграл я.
- Кто мне вас рекомендовал? - деловито осведомилась она.
- Наталия Николаевна Федько, - подняв палец, важно ответил я.
- Но я сейчас занята,
...Закладка в соц.сетях
