Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
..., как появился.
Разозлились мы на него по-страшному, а толкуто?
Тут Наиль меня в бок толкает, я как глянул - у меня и злость-то сразу
пропала. Гляжу и глазам своим не верю - твоя
подруга ключ в замке зажигания позабыла. Я сразу за руль, а Наиль к твоей машине
- он мастер по этим делам, а ты лопух.
Хоть ключи и унес, а дверцу не замкнул. Сели мы и погнали.
- Куда? - обидевшись за "лопуха", строго спросил я.
- А там недалеко, - возле птичной фабрики, братан у меня проживает.
Вот к нему и рванули. Руки у него золотые.
Если бы не он, мы бы вообще на это дело не пошли. А тут один к одному
получилось. Короче, отогнали мы ваши тачки, все
перетерли, еще немного выпили и поехали назад уже на машине братана. Ну а
остальное вы сами знаете.
- Нет, не знаю. Сколько времени вы пробыли у брата или, точнее, сколько
времени церковь находилась без вашего
наблюдения?
- Наверное, часа полтора, а может, и побольше. Короче, когда мы
вернулись назад, то вокруг не было ни души, мы
уж подумали, что вы сквозанули, а потом смотрим - дверь открыта, значит, все в
порядке, и стали ждать. Долго сидели, аж
надоело, больше часа прошло, а потом мы увидели, как из двери повалил дым и
следом вышли вы.
- Понятно, то есть больше никого вы не видели?
- Так точно.
- Очень хорошо, а теперь не дергайся. Сейчас к тебе подойдет наша милая
женщина и крепко свяжет твои ноги...
- Зачем? Мы ведь договорились, - праведно возмутился он. - Зачем ноги?
- Замолчи, барбос, сначала дослушай. Она перетянет твои ноги и крепконакрепко
припутает к скамейке тебя
самого. После этого мы освободим твою правую руку, и ты напишешь письмо своему
брату. Как его зовут, надеюсь, не
забыл?
- Григорий.
- Значит, Гриша и Миша, очаровательные братцы. Миша ворует, а Гриша
сдает. Его фамилия, как и твоя,
Харитонов?
- Да, а что я должен ему написать?
- Пустяки, попросишь вернуть машины подателю сего письма.
- Ага, вы заберете свои тачки, а потом меня утопите, как котенка.
- Не надо думать, что все похожи на тебя. А впрочем, ты можешь
отказаться, и тогда... - Я многозначительно
посмотрел на гладь водохранилища.
- Да нет, это я так просто, извините, все распишу, как прикажете.
Только сначала наденьте мне плавки и штаны, а то
неудобно и холодно.
- Это рискованно. Я это исполнить не могу, так как в радиусе действия
твоих конечностей находиться не имею
права. Попроси Светлану Сергеевну.
- Пошел бы он куда подальше, стеснительный какой! - возмутилась
Светлана.
- Ну хоть плавки натяните.
- Перебьешся, гнида членистоногая, - примеривая капроновый тросик, зло
ответила Лютова. - Чтоб ты там все
отморозил.
Вязала она его долго и старательно. К скамейке припутала аж на четыре
петли, и я подумал, что она с
удовольствием пробила бы в днище лодки дырку, чтобы только полюбоваться
погружением субмарины вместе с ее
капитаном.
Пристроив ему на коленях книжку Федько, я спросил, готов ли он к
диктанту.
- К какому еще диктанту?
- Сейчас, во избежание неприятностей, ты будешь писать то, что я тебе
продиктую. Приготовься, начнем...
"Гришаня! Нас подставили. Горим по-черному. Мне вилы! "Десятка" паленая. Другая
тачка крутого. Верни, или меня
"замочат". Все отдай этому мужику. Майкл". Ну вот и отлично, - одобрил я, - а
теперь на другой странице напиши его
точный адрес, и поехали к пристани. Если на ней мало народу, то подождете меня
там, а если толпа, то Лютик тебя еще
немного покатает. Недолго, только до моего благополучного возвращения, а если
такого не произойдет, то она либо тебя
утопит, либо сдаст речникам. Тут уж, как говорится, на ее вкус. Надеюсь, ты не
будешь возражать, если я воспользуюсь
"Москвичом" твоего брата?
Добротный дом Харитонова Гриши, окруженный высоким дощатым забором,
стоял особняком от двух десятков
других, принадлежавших птицефабрике. Мне пришлось довольно долго колотить в
пуленепробиваемые ворота и слушать
собачье негодование, прежде чем мне соизволил ответить простуженный и отвратный
голос:
- Чего надо?
- Григория Харитонова.
- Его нет. Пошел на ...
- Врешь. Ты и есть Григорий Харитонов. У меня к тебе письмо от Майкла.
- Что там еще за письмо?! - В приоткрывшуюся калитку просунулась
волосатая, рабочая рука. - Давай его сюда!
- Открой дверь, болван! Посмотри, не на твоей ли я тачке приехал?
- Что?! - Распахивая настежь калитку, на меня выкатила уникально
одиозная рожа, а впрочем, и моя была не
лучше.
Очевидно, Гриша был лет на десять старше своего брата, а может, просто
чрезмерное пристрастие к вину сделало
его таким. Свинцово-багровая морда с крохотными, заплывшими глазками, отрицая
шею, прочно сидела на тумбообразном
туловище, покрытом длинной седой шерстью. Задранный курносый нос
неправдоподобных размеров сильно напоминал
свиной пятачок и как-то плавно переходил в круглое ротовое отверстие. Густая
поросль, торчащая из ушей, была особенно
заметна на фоне совершенно голого черепа.
И теперь этот мастодонт тряс меня за грудки и требовал ответить, что
случилось с его любимым Мишаней, обещая,
в случае летального исхода, сей же минут выпустить из меня кишки. В конце концов
такое обращение мне порядком
надоело, и я хлопнул ладонями по его растопыренным ушам. Да и хлопнул-то не
сильно, но мне показалось, что его
свинячьи глазки увеличились в два раза и сейчас выпрыгнут на меня. Заорал он
так, что доселе тявкавшая собака замолчала
то ли от удивления, то ли от страха.
- Ты что? - спросил он, приходя в себя. - Зачем бьешься?
- Это тебе показалось, Гриша. Прочти лучше письмо, у меня мало времени,
да и у твоего братана его в обрез.
- Это что, серьезно? - внимательно изучив депешу, просипел он.
- Серьезнее не бывает.
- Шутит он, - подумав, решил он немного поиграть. - Никаких машин я и
в глаза не видел. Он спьяну, наверное,
вам сболтнул.
- Это будет его последняя шутка, - улыбнувшись, зловеще пообещал я и
пошел к "Москвичу".
- Ты куда? - рванул он меня за плечо. - Не трожь! Это моя тачка!
- Была твоя, а стала моя, подвинься, боров!
- А на тебе! - занес он свой кулачище, который я чудом успел
перехватить и, падая, дернуть на себя. Он врюхался
головой в дверцу своего же автомобиля. Откатив его бормочущую тушу в сторону, я
сел за руль.
- Бывай, Гришаня, а меня лучше не ищи, а то отправишься на небеса к
Мишане.
- Эй ты, погоди! Я думал, ты шутишь.
- Нет, я парень серьезный.
- Я это уже понял. Все сделаю, как сказал Мишка, только это... Я,
понимаешь, на "девятке" уже все номера перебил.
- А где "десятка"? - наливаясь яростью, прошипел я.
- Она в порядке, я ее не трогал, хоть сейчас забирай, - торопливо
успокоил мастодонт. - Только Мишаню не
трожьте. Молодой он еще, глупый.
- Выгоняй сюда машину, да не забудь вернуть все вещи, что там
находились. Мишаню своего любимого получишь
только после того, как на "девятке" восстановишь ее родные номера. И поторопись,
времени у тебя мало.
- Айн момент. Только вы уж потом мой адрес забудьте, лады?
- Я бы и сейчас в твой гадюшник не полез, сами виноваты. Откуда здесь
можно позвонить в город?
- Только с птицефабрики, если разрешат.
- Мне везде разрешат, пошевеливайся.
В условленное место, километром ниже причала, я подъехал через час,
прекрасно уложившись в регламент. Лодка с
привязанным Мишаней дрейфовала в двухстах метрах от берега, и на судне, как мне
показалось, царила дисциплина и
послушание. Заметив свою машину, Светлана отсемафорила: "Полный порядок" - и,
позабыв про все меры
предосторожности, тут же потарахтела ко мне.
- Ну что там, Константин Иванович? - спрыгивая на отмель и сияя, как
начищенный котелок, еще издали спросила
она. - Все в порядке?
- Для тебя - как видишь, а вот со мной хуже, но это потом. Попробуй
дозвониться по своему сотовому до города.
Мне позарез нужен один человек.
- Бесполезно, я уже пыталась. Ничего не получается.
- Скверно, придется ехать.
- Какая разница? Нам так и так нужно ехать домой. Куда денем этого
ублюдка?
- Вот в нем-то вся проблема. Ничего не попишешь, нужно везти его с
собой.
- Еще чего не хватало! Если не хотите его утопить, так пусть катится к
свиньям собачьим, видеть его гнусную рожу
не могу.
- Пока его отпускать нельзя. Он может таких дров наломать, что место на
острове нам покажется раем. Ты вот что,
посиди пока здесь, покарауль лодку, а я вместе с ним смотаюсь до города и
обратно. Вернусь часа через полтора.
- Не хочу, мне противно, мне нужно в ванну, да и зачем вам эта вонючая
лодка?
- Для того, чтобы ты и я ночами спали спокойно. Я думаю, это стоит
ванны!
- Эй, вы! - устав от долгого ожидания, подал голос Мишаня. - Ну все же
в порядке. Развяжите меня, ведь вам
вернули машины.
- Заткнись, козел, - отмахнулась Светлана. - Константин Иванович, а
может быть, в город смотаюсь я, а вы пока за
ним присмотрите? Честно говоря, я его боюсь. Мне показалось, что он задумал
какую-то пакость. Вы не сомневайтесь, я
ваше поручение выполню в точности. Конечно, если оно не сверхсложное.
- Да нет, просто нужно во что бы то ни стало найти одного человека и
передать ему мою записку, а потом, если
понадобится, привезти его сюда.
- Я вытащу его из-под земли.
- А если вдруг он умер или в составе экспедиции отправился в Арктику,
ты то же самое расскажешь моему тестю
либо жене и покажешь им дорогу. Жду тебя через два часа, только помни: если ты
отнесешься к делу наплевательски, то мы
с тобой можем здорово поссориться.
Макс Ухов, сопровождаемый Лютовой, подъехал через полтора часа, когда
мне уже порядком надоело нытье и
скулеж Мишани. Злой как черт и даже не сказав "здрасьте", он легонько съездил
Майкла дубинкой по хребту и
профессионально-заученно воскликнул:
- Этот, что ли?
- Этот, - в той же тональности ответил я.
- У! Козел!
- Оставь его, Макс, он уже ручной.
- Тогда в чем дело, Иваныч? Я плохо улавливаю твою мысль.
- Дело в первой кошке.
- Не врубился, изъясняйся доходчиво. Не забывай - с милиционером
говоришь.
- Ты знаешь, кто хозяйка этого малого? - кивнул я на перепуганного
Мишаню.
- Серая собака ему хозяйка, а горный козел хозяин.
- А ты знаешь, как зовут ту серую собаку и где она сейчас рыщет?
- В поисках доброго мужика с двустволкой, а вот как ее зовут, не знаю.
- А зовут ее Наталия Николаевна Федько, и рыщет она вон на том острове.
- Что?! Иваныч, ты не перебрал вчера вечером? А то я смотрю, рожа у
тебя...
- Нет, Максимилиан, вчера вечером я не выпил ни капельки, хотя и очень
хотел, да только Наталии Николаевне
было не до того. Она была настолько увлечена переделкой моей физиономии, что это
обстоятельство упустила из виду.
- Я ничего не понимаю, то есть понимаю, что она откупилась, но как-то
уж очень быстро, так не бывает. Прошло не
больше десяти дней...
- Все очень просто, ее подельники заявили, что под давлением следствия
они оговорили свою знакомую, и всю
вину подняли на себя.
- Так она, что же, тебя выследила и решила отомстить?
- Все намного сложнее, завтра я тебе все подробно изложу, а теперь у
нас просто нет времени. Ты что делаешь
сегодня вечером и ночью?
- Охраняю один из объектов твоего тестя.
- Перебьется, пусть сам его охраняет. Я хотел тебя попросить об одной
услуге.
Счастливая Лютова подвезла меня к самому дому и нижайше просила завтра
вечером отужинать с ней в какомнибудь
кабачке. Буркнув что-то неопределенное, я хлопнул дверцей и поплелся в
подъезд. На мое счастье, дома никого не
оказалось, и я прямым ходом залетел в ванну. Здесь мне довелось первый раз
посмотреть на себя в зеркало, и никакой
радости мое отражение мне не доставило. Хлыст Наталии поработал на славу.
Вздутые багровые полосы покрывали всю
рожу, а на сократовском лбу и правой щеке кожа вообще лопнула и запекшаяся кровь
смотрелась особенно устрашающе.
Как уцелели глаза, мне оставалось только гадать и благословлять Всевышнего.
Плюнув от досады и отвращения, я залез в
горячую воду и вскоре уснул.
Проснулся оттого, что в дверь барабанил и ругался тесть:
- Открой! Костя, немедленно открой! Ты что там, умер? Что случилось?
Костя, отзовись, или я выломаю дверь.
- Как вам угодно, вставать я не буду, - приходя в себя, откликнулся я.
- Что с тобой случилось?
- Почему со мной должно что-то случиться? Все нормально.
- Ты посмотри, в чем ты пришел, в каком состоянии твоя одежда. Где ты
болтался этой ночью? Милка мне всю
плешь проела. Только не говори мне, что ничего не помнишь, все равно не поверю.
- Ладно, выйду из ванны и все расскажу подробно. А вы пока что-нибудь
организуйте, я не ел со вчерашнего утра.
Тесть расстарался до такой степени, что даже выставил на стол бутылку
своего бережно хранимого крымского
портвейна.
- Ну что там у тебя произошло? - едва я сел за стол, с ухмылкой
разглядывая мою многострадальную физиономию,
спросил он.
- Дайте хоть кусок проглотить. Я говорю вам вполне серьезно - у меня со
вчерашнего утра во рту не было макового
зернышка.
- Ну ешь. Ты, наверное, портвейн не будешь, так я тебе водочки налью.
Поехали.
- Да погодите же вы, дайте прожевать. Окосею ведь сразу. Как там у нас
поживает Виктор Анатольевич Ищенко?
Когда он думает выплачивать нам гонорар?
- Об этом я его спрашиваю чуть ли не каждый день, но ответ его
однообразен до безобразия. Он говорит, что
расплатится сразу после того, как прокуратура вернет его деньги в банк.
- Врет, наверное. Хорошо устроился, на прокуратуру стрелку переводит. А
может, и не врет, но какое они имели
право вообще их забирать?
- Да черт их знает, а почему ты с этого начал разговор?
- Могу с другого. Вы знаете, что Федько уже гуляет на свободе?
- Не может такого быть! - поперхнулся полковник своим портвейном. - Не
может.
- Может. У нас теперь все возможно.
- А ты уверен в своем заявлении? Где ты ее видел?
- Я провел в ее обществе два незабываемых дня.
- И что же вы делали?
- Сначала она колотила палкой по морде меня, а потом я ее.
- Не знаю, каких результатов добился ты, но ее налицо. Отличная работа.
Я удивляюсь тому, что ты вообще ушел от
нее живым.
- Ушел потому, что мне у нее не понравилось. Камера, куда она меня
поместила вместе со Светланой Сергеевной
Лютовой, оказалась сырой и холодной.
- Да что ты говоришь! Я бы не отказался провести с ней на нарах часокдругой,
но почему и она оказалась
предметом повышенного интереса Федько? Опять церковь? Их пути переплелись
случайно или они знакомы давно?
Рассказывай все по порядку.
- Не могу, я устал, опьянел и хочу спать.
- Ну хоть в двух словах нарисуй, как ты туда попал и чего она от тебя
добивалась.
- Господин Ефимов, там столько всего перепуталось, что в двух словах
ничего не расскажешь. Завтра, когда я хоть
немного соберусь с мыслями, обещаю вам представить полный отчет. А пока мне бы
хотелось поспать, потому что прошлой
ночью я не сомкнул глаз: готовился к приезду Федько.
- Врешь ты все, наверное, потому и не спал, что рядом была такая
вкусная баба.
- "Оставьте ваши гнусные инсинуации", - кажется, так она говорила. Да,
Алексей Николаевич, чуть было не забыл,
Макс сегодня на дежурство не выйдет.
- Ты что, спятил? - сразу отрезвел полковник. - Ты думаешь, что
говоришь? Где он? Кем я его заменю? И вообще,
кто тебе дал право совать нос в дела моего ЧОПа?
- Нужда заставила, а почему вы вдруг так разволновались? Вы же кем-то
его подменяете, когда отряд поднимают
по тревоге. Подмените и на этот раз, тем более это в ваших личных шкурных
интересах. Макс присматривает за Федько, а у
нее награбленная валюта, которую, как я думаю, она припрятала до лучших времен.
Почему я и поинтересовался, как там
поживает господин Ищенко. Я вас убедил?
- Как тебе сказать... - крякнул Ефимов, что-то обдумывая.
- А тут и говорить нечего, отправляйтесь на пост вместо Макса, а я
ушел.
Проснувшись в три часа ночи, я с удовлетворением отметил отсутствие
тестя и, оккупировав его кабинет, выложил
свои находки. Ржавая стамеска или долото, черт их там разберет, была самая
обычная, со сбитой ручкой и коротким,
видавшим виды клинком. По его длине можно было заключить, что затачивался он
бесконечное количество раз и служил
своему хозяину долго и преданно. Ставшее полукруглым жало затупилось на нет, и
были все основания предполагать, что
кирпичная кладка разбиралась с его помощью.
Не обнаружив больше ничего примечательного, я отложил ее в сторону и
занялся стеариновым огарком. Одного
взгляда было достаточно, чтобы понять, что информацию он несет гораздо большую,
нежели стамеска. Длина его составляла
три сантиметра при диаметре порядка двадцати пяти миллиметров. В общем-то самый
заурядный охнарик, на первый
взгляд, однако он купил меня своим донышком и совершенно уникальными потеками.
Оплавляясь, стеарин стекал вниз, в
какую-то плошку, где и принимал ее очертания. Они были весьма своеобразными и
являли собой некий многогранник
пирамидальной формы. Можно было предположить, что в качестве подсвечника
использовали что-то похожее на забытый
уже лафитник. Раньше такие лафитники имелись почти в каждом доме. Однако на моем
существовала одна странность.
Дело в том, что грани у тех лафитников, какие мне попадались, были расположены
на внешней стороне, здесь же
отпечаталась внутренняя, а таких мерзавчиков я не видел.
Осколки стекла подтвердили мою догадку. Именно в этой посуде стояла
свечка, но форму ее я представить не мог
ввиду того, что осколки были слишком малы.
Пусть мало, но хоть что-то. На миллиметр, но я продвинулся. Вполне
удовлетворенный собой, я лег на
полковничьем диване, и остаток ночи мне снился преподобный отец Алексий,
которому я вручаю утерянный клад.
В семь часов утра меня разбудил Макс и, опять не поздоровавшись,
лаконично сообщил, что все в порядке, но
осторожность не помешает.
Гостиница с регрессивным названием "Волжский закат", построенная
четверть века назад, скромно ютилась между
двором городской бани и старыми деревянными домами. Была она двухэтажная, и
почему там присутствовали номера,
начинающиеся на тройку, для меня оставалось загадкой. Не иначе как подвал
приплюсовали, решил я и толкнул массивную
дверь. После долгих и изнурительных переговоров с администратором мне удалось
узнать, что чета Рафалович оставила
отель еще три дня тому назад и отбыла в неизвестном направлении, а триста
двадцать первый номер оказался люксом,
расположенным на первом этаже, и почему к нему прицепилась абстрактная цифра
"3", администраторша не знала и сама.
Дежурная по этажу, остроносая и востроглазая Альфия, снисходительно
приняла от меня плитку шоколада,
потребовала представиться, а только потом позволила задать ей несколько
вопросов.
- Константин Иванович, что вы говорите? Рафаловичи? А как же не
помнить? Отлично помню. Почтенная пара, -
многозначительно хихикнув, сказала она. - Почтенная, только когда вместе.
- А когда порознь?
- Я не имею права лезть в дела наших жильцов. Это их личная жизнь.
- У вас удивительно красивые глаза, в них недолго и утонуть.
- Не беспокойтесь, муж не позволит.
- Вы меня не так поняли, я просто художник. Поверьте, хороший художник!
- Не сомневаюсь и прекрасно понимаю, что лоб хороший художник разбил о
мольберт, когда писал очередной свой
шедевр.
- Завидная проницательность. Так что собой представляла личная жизнь
Зои Андреевны и Якова Иосифовича? В
чем она заключалась?
- А почему это вас интересует? - уже готовая расколоться, на всякий
случай спросила она. - Кем они вам
приходятся?
- Зоя Андреевна - моя несчастная мамочка, которую коварный Рафалович
подло похитил и увез в проклятый и
чуждый ей Париж, где сделал дни ее черными, как ночи Африки. Бедняжке удалось
чудом вырваться и прилететь к
любимому сыну, но гнусный Яков настиг ее и здесь. Помогите мне вернуть мою маму.
- Я вижу, что жулик вы отменный, но обаятельный, а значит, не все еще
потеряно. Яков Иосифович действительно
личность неприятная, и тут я с вами согласна. Старый пачкун однажды ночью, когда
я спала, пробрался в подсобку и залез
ко мне в трусы. Естественно, я проснулась и хорошо угостила его графином. Вы
думаете, он успокоился? Как бы не так. В
следующее дежурство он подошел ко мне и как ни в чем не бывало предложил деньги
за определенный вид услуг.
- А где в это время была его супруга, то бишь моя мамочка?
- Ваша так называемая мамочка времени даром тоже не теряла. Она с
завидным постоянством заныривала в один
хитрый номерок.
- Что это за номерок и почему он хитрый?
- Сиротиночка, вам не кажется, что вашу крохотную шоколадку можно
съесть всего за две минуты, а мы беседуем
уже целых пять. И вообще шоколад я люблю с шампанским, а к шампанскому положены
фрукты.
- Все зависит от того, насколько интересным окажется тот номерок.
- Будьте уверены, Альфия Сагидовна туфтой не торгует.
- Поверим на слово, - со скрипом согласился я и, проклиная
развращенность гостиничной прислуги, отправился в
магазин.
- А ваша "мамочка" воспитала вас жмотом, - окинув взглядом сиротливую
грушу, которую я выложил на стол в
придачу к бутылке, заметила Альфия.
- Я хотел купить две, но потом подумал, что четное количество дарят
только покойникам. А вам, ласточка, еще
жить да жить. Так что там за номерок?
- Номер этот резервный, на тот случай, когда гостиница переполнена, а
край как надо кого-то устроить. Он не имеет
официального статуса и находится под личным контролем Клары Оттовны.
- А это что за зверь за такой?
- Клара Оттовна - наша хозяйка.
- Понятно, а вы не подскажете, сколько ей годков?
- Зачем это вам? - совершенно естественно удивилась Альфия.
- Есть у меня маленькая задумка, хочу проверить.
- Она не намного моложе вашей "матушки", лет, наверное, шестьдесят
будет. Что это вас всех на старух потянуло?
Мода такая, что ли?
- Кого это всех? - насторожился я. - Кого еще потянуло?
- Ну так слушайте. Примерно через двое суток после того, как в
гостиницу поселились Рафаловичи, нулевой номер
оказался почему-то занят. Кем конкретно, никто не знал. Это показалось нам
удивительным, потому что в гостинице было
полно свободных комнат, более удобных и комфортабельных. Но самое интересное
заключалось в том, что первое время им
вообще никто не пользовался.
- А что на этот счет говорила ваша директриса?
- С подобными вопросами обращаться к ней не принято, иначе можно
запросто вылететь за дверь. Но не будем
отвлекаться. Однажды вечером, а это случилось именно в мое дежурство, дверь
нулевки своим ключом открыл довольно
симпатичный мужчина примерно тридцати лет. В общем-то ничего странного в этом не
было: многие жильцы приходят
просто переночевать, но меня удивило то, что буквально через десять минут к нему
в номер вошла француженка - так мы
прозвали Зою Андреевну. Пробыла она там около часа, а потом, подарив мне кусок
французского мыла (нужен он мне сто
лет!), преспокойно вернулась к себе. Поразилась я до крайности. Обычно в такое
время в гости приходят любовники или
любовницы, но возраст вашей "мамочки" таков, что вряд ли с ней согласится иметь
дело тридцатилетний красивый мужик.
Если, конечно, он не извращенец.
Тогда я подумала, что это заранее назначенная встреча делового
характера. Но и тут оказалась не права, потому что
их свидания стали регулярными и происходили в одно и то же время по вечерам, а
иногда и днем, но днем они встречались
бессистемно. Сначала приходил он, а минут через пять француженка.
- Опишите мне его внешность.
- Попробую, если получится. Как я уже сказала, на вид ему лет тридцать.
Худощавого, но крепкого телосложения.
Глаза черные и пронзительные, словно всего насквозь тебя видит. Нос с небольшой
горбинкой, рот широкий, но не
губошлепистый. Щеки впалые. А остальное все как у всех.
- Что остальное? - пошло ухмыльнулся я, потому как настроение по мере
ее описания у меня улучшалось и в ее
словесном портрете я все больше узнавал типуса, крутившегося у церкви. Вытащив
вчетверо сложенный лист, я старательно
его разгладил и, сунув в нос Альфии, строго спросил:
- Узнаете? Это он?
- Конечно он, - ни минуты не колеблясь, ответила она. - Значит, вот вы
за кем охотитесь, а могу я
поинтересоваться - что это за гражданин?
- Можете, но я вам все равно не отвечу, потому как сам не знаю.
Скажите, под какой фамилией он
зарегистрировался?
- Это я уже узнавала, он вообще не регистрировался. Просто Клара
Оттовна дала ему ключи от номера, вот и вся
регистрация.
- Он съехал в одно время с Зоей Андреевной?
- Не могу сказать наверняка, но у меня сложилось впечатление, что он
проживал еще какое-то время, возможно,
даже вплоть до вчерашнего вечера, а сегодня с утра Клара Оттовна велела поменять
постельное белье.
- Ясно. Ваша информация не стоит даже одной гнилой груши.
- А почему вы думаете, что я вам рассказала все?
- Да? Послушаем.
- А почему вы думаете, что моя информация стоит вашего дешевого
шампанского?
- Вы ее мне выдайте, а уж я оценю сам, сколько она стоит.
- Я похожа на идиотку?
- Так же, как и я на идиота.
- В таком случае мы с вами зашли в тупик и нам остается только пожать
друг другу руки и тепло проститься. Но
если надумаете, то сегодня до полуночи либо послезавтра с полудня можете найти
меня здесь же. Константин Иванович, я
полагаю, что флакон хорошей туалетной воды мне не повредит.
- От тебя и так благоухает, - буркнул я и вышел вон.
В принципе информация, полученная от Альфии, только подтверждала мои
догадки, а с подтвержденным
материалом работать всегда легче, потому как можно отбросить всякую ненужную
шелуху. Теперь все свое внимание
следует заострить на Зое Андреевне и этом подозрительном типе. Нет сомнения, что
это какой-то агент, которого она наняла
с целью отследить дедушкино захоронение. Очевидно, вышла на него сразу после
того, как я ей отказал. Завидное
упрямство и совершенно патологическая любовь к церковной утвари.
Ну да бог с ней, дело не в этом. Хотелось бы знать, насколько
...Закладка в соц.сетях
