Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...ть, а он мне ногой в ухо, - кивнул я в
Витькину сторону. - Отчаянный у вас сын.
- Витьку моего... да я тебя! - Но баба уже стала соображать, бросила
топорик и покудахтала к птенчику. - Витенька,
мальчик, где болит?
- Да иди ты отсюда! Сами разберемся. - Парень перестал кататься и сел,
оглядываясь вокруг мутными от боли
глазами.
- Как же я тебя оставлю, маленький ты мой? - видя на глазах пухнущее
сыновье колено, ворковала маманя. Видела
бы она, с каким удовольствием ее "маленький" варил мне яйца. А колено я
разбомбил ему прилично, видать, что-то порвал.
Жаль! Мне он нужен дееспособным.
- Да иди ты в дом, все нормально!
- Ага! - согласился я. - Мы больше не будем.
- Иди, иди, принеси мне штаны.
Сказал это Витек как-то уж очень с нажимом. Мне не понравилось. И когда
Катя приволокла джинсы, буквально
выдрав их у нее из рук, я извлек из кармана газовый пистолет.
- Ай-я-яй! Ребята, давайте жить дружно.
- Чего тебе надо? - сорвался Витек.
- Пообщаться.
- Уже общнулись!
- Но ты-то не все мне сказал.
- Мать, иди. Свари кофе, позавтракаем.
- А он? - пальчиком, как на рептилию, указала на меня неизвестно когда
успевшая привести себя в порядок
брюнетка.
- А я человек воспитанный, Катя. Я пяткой по уху бью, только
разобравшись.
- Если хоть пальцем его тронете, звоню в милицию!
- И я отдаю им незарегистрированный газовый пистолет вашего сынишки,
которым он хотел меня удушить.
- Докажите!
- Посмотрите напротив. Там давно сидит тетя Софа и все видит.
По обе стороны тети Софы уже сидели еще две костлявые товарки и с
видимым удовольствием, стараясь не
пропустить даже мелочи, наблюдали за нами.
- Идите и ничего не бойтесь. - Я открыто улыбнулся Катерине, искренне
желая успокоить ее и понравиться.
Нехотя она скрылась за дверью.
- Красивая у тебя мать, Витек.
- Ты это мне брось, без тебя знаю. А про маманю будешь вякать, я тебе
там не только сварю, вообще оторву. Усек?
- Усек, усек, "черный пояс". Давай поговорим.
- Баксы верни, или мы тебя тут и закопаем. Ромка все отлично сделает.
Больно, правда, но качественно, без брака.
Ему только в руки попадись - и можешь быть спокоен. Замочит классно. Красиво и
артистично. Тебе самому понравится.
- И как же? - заинтересовался я.
- Пусть это будет для тебя маленьким сюрпризом.
- Ты уже успокоился?
- А что мне волноваться?
- Значит, все поймешь и все вспомнишь?
Чем больше я с ним говорил, тем сильнее убеждался, что психом он бывает
только при удобных для него
обстоятельствах. Группируясь, Витек попытался встать, но тут же, вскрикнув,
шлепнулся на задницу.
- Помоги хоть на дастархан сесть.
- Нет, не верю я тебе, ножом еще пырнешь. Ползи сам.
- Откуда нож?
- Может, в плавках.
- Очень остроумно, господин Гончаров.
На трех конечностях он поковылял к дастархану, угол которого торчал изза
дома, а когда вскарабкался, я повторил
вопрос:
- Будем говорить?
- С парнями бы побазарить. Я позвоню?
- Не надо. Сначала я тебе рассказываю все, что знаю, что видел. Потом
рассказываешь ты... Годится?
- Гони баксы.
- Ты что, идиот? Рассуди здраво. Если бы я вас нагрел, был бы у меня
резон появляться здесь?
- А черт тебя знает!
- Не тебя, а вас. Ты мне начинаешь надоедать своей невоспитанностью и
неуважением к старшим.
- Рассказывай... те!
В общих чертах, не вдаваясь в подробности, я нарисовал ему в
хронологической последовательности события,
произошедшие со мной. Видимо, он поверил, потому что стал уточнять некоторые
детали нашего совместного путешествия.
Подробно расспросил об инциденте с блондинкой. Катерина вынесла кофе и
бутерброды. Тревожно-изучающе оглядела
меня и не торопясь ушла, укачивая на бедрах и плечах то ли свое, то ли мое
либидо. Может, наше.
- Ты, козел, рога обломаю! - Вне себя от злобы Витек крутился в углу
дастархана. - Куда глаза пялишь?
- Успокойся, малыш! Твоя очередь.
- А за воротник не хочешь?
- Оставь себе, может, еще сгодится. Рассказывай, зема. - Я дружески
хлопнул его по разбухшему багровому колену,
и он заверещал, как краснокожий на тропе войны.
Тут же на веранде показалась Катерина. Угрожающе раздувая ноздри, она
двинулась на меня.
- Все нормально, маман, канай в комнату. Мы тут почирикаем пока. - Он
как-то подозрительно подмигнул ей, и
она, словно мгновенно усвоив все, тут же исчезла.
Гончарову, то бишь мне, как я понял, готовили а-та-та по голой попе.
Виду я не подал, только уселся поудобнее,
чтобы шире был обзор. Так что в поле зрения оказались вход во двор и веранда.
Краем глаза я видел Витька. Он находился
правее, чуть сзади. В доме громко заработал телевизор. Незаметно открыв кейс, я
включил магнитофон, поставив
приоткрытый чемоданчик между нами.
- Что рассказывать? - сам вдруг предложил Витек.
- Все.
- Слушаюсь, товарищ майор! - И после небольшой паузы: - Мы с Валеркой
приторговываем.
- Чем?
- Барахлом.
- Врешь, но пока сойдет. Дальше?
- В этот раз сдали товар в столице. Сумма была приличная. Возвращались
домой. Ну а дальше знаете сами.
- Нет, подробнее. Сколько валюты везли?
- Зачем вам?
- Говори. В том же поезде было еще одно ограбление. Как знать, может,
что и прояснится.
- В пересчете на "деревянные" больше чем полста "лимонов".
- Сколько ж барахла нужно продать на такую сумму?
Он растерялся, поняв, что допустил оплошность, и, тут же взяв себя в
руки, зло отрезал:
- Сколько надо, столько и везли. Это к делу отношения не имеет.
- Может быть, может быть, - примирительно согласился я. - Дальше.
- Дальше яйца не пускают, господин майор. Жалко, что я тебе их не
доварил.
- Какие твои годы, Витек?
Как бы устраиваясь поудобнее, я резко сел на его злосчастную ногу.
Я думал, что услышу рев раненого медведя, но он только пискнул и,
закатив глаза, потерял сознание. Моя
превентивная мера оказалась чересчур интенсивной.
Я почти искренне попросил извинения, когда он оправился.
- Сука ты, а не майор.
- Это точно, да и кто тебе сказал, что я майор? На самом-то деле я
генерал.
- Козел ты!
- Витя хочет, чтобы ножке опять было бо-бо?
- Не-не-не! - зачастил он, отползая на заднице. - Не надо! Я все
расскажу.
- Сделай милость. И с самого начала. С того момента, как вы сели в
поезд. Подробно и конкретно.
- Сели... ну... минут за пятнадцать до отправления. С Казанского
вокзала. Вместе с Валерой. У нас было третье купе
и места девятое и десятое. Вагон был, кажется, двенадцатый. Ну да, двенадцатый!
Там уже сидела твоя Наташка. Алка ехала
в соседнем, одиннадцатом. Мы всегда так. В разных вагонах.
- Что еще за Алка? Зачем?
- Ну на всякий случай, двумя группами удобнее. Она тоже кое-что взяла.
- Ладно, замнем для ясности. Продолжай.
- Сидит, значит, эта Наташка, нормальная овца. Я Валерке еще мигнул:
есть кого трахать. Четвертое место
свободное вроде, едем втроем.
- Как одета была Наташка? Какой везла багаж?
- Ну это... куртка джинсовая и юбка такая же, на ногах босоножки, почти
без каблуков, темно-красные.
- Цвет глаз, волос?
- Крашеная блондинка, давно не подкрашивалась. А глаза?.. Глаза карие
или зеленые, что-то в этом духе.
Он дал точное описание моей поддиванной пассажирки.
- Какой у нее был багаж?
- А никакого. Это мы потом узнали. Только пакет пластиковый с
продуктами. Мы как вошли, сразу познакомились.
Валерка ей часы свои подарил авансом, "Ориент". В счет будущей ночи. Красивая
телка. А тут уже поезд тронулся. В купе
заходит Марат.
- Кто?
- Марат, четвертый пассажир. Познакомились, разговорились. Ничего,
нормальный мужик. Своя фирма у него в
Москве. По процентным вкладам крутится.
- Какой он из себя? Как одет, что было в руках?
- Да он-то при чем? Ну... высокий, здоровый лось. Волосы черные,
волнистые. Похож на артиста, который в
"Спруте" Тано играет. Классный мужик. Одет он был в такой серый серебристый
костюм, голубую рубашку и такой же
галстук; в руках, кроме небольшого кейса, ничего не было... Смеялся, шутил.
Наташка, шалава, губы раскатала, попробовала
его завлечь, а он посмотрел на нее, как на таракана в супе, и говорит: "Уровень
моего воспитания не позволяет мне грубить
даме. Однако, надеюсь, вы обо всем догадываетесь". Она и утухла. Но тут ее начал
Валерка кадрить. Ночью и отодрал. На
нижней полке. Мне, как в кино, все было видно. Мы с Маратом на верхних полках
спали, а они внизу, от меня наискосок, в
голопузика играли. Кайф!
- Ближе к делу. Как обнаружилась пропажа?
- На следующий день. Когда миновали Самару. Поезд там долго стоит. Мы с
Валеркой вышли погулять по перрону.
Зашли в привокзальный бар. Там еще вы бармена душили через стойку. Кайф! Теперьто
точно вспомнил. Валерка не верил.
Так вот, баксы все время при нас были. У Валерки в сумочке на поясе. Когда
вернулись в купе, Марат хавать готовил. За
закусками Наташка на вокзал бегала. Икра, балычки, шейка. Коньяк дорогой. Все
путем. Пригласил нас. Валерка в джинсах
был. Захотел переодеться. Наташка-сука вышла, вроде стесняется, будто ночью с
ним не трахалась. Шлюха! Стерва!
- Ближе к теме.
- Валерка снял сумку-пояс с баксами, бросил на полку, где сидел Марат,
а поверх пояса кинул джинсы. Натянул
спортивный костюм и позвал эту суку. Она села рядом с Маратом, почти на
Валеркины штаны, а мы с ним напротив.
Выпили по сто, сидим болтаем. Марат вообще развеселился. Анекдоты начал травить,
Наташку тискать. Накануне чуть ли
не на хрен послал, а тут раздухарился. Выпили еще по чуть-чуть. И вдруг эта
крыса финт выкидывает. Выпила и чуть не
блеванула прямо на меня. Схватила полотенце и бегом в сортир. Марат таращится,
Валерка ржет, а мне не по себе. Что-то не
так. Не потому, что она меня обхаркала, а просто... Ну не то... Тогда-то Валерка
и хватился. Пояс-то с сумочкой забыл
прицепить. Дай, говорит, Витек, под штанами там лежит. Я поднимаю джинсы, а
там... кукиш. У меня сразу голова
чугунной сделалась. Рванули мы за девкой к голове поезда. В каждое купе
врывались. В ресторане буфетчик видел:
пробежала она вперед по ходу состава. Начиная с девятого и до первого вагона мы
обшмонали все купе подряд. К вам
заходили. Куда там! Картина Репина "Приплыли" точно ситуации соответствует. А
баксы-то не наши, отдавать нужно. Мы
товар на реализацию брали.
- Травку или "пластилин"?
- Пласт... какой еще пластилин? Чего ты мне мозги сушишь?
- Зеленый. Ну ладно, дальше что?
- А ничего, вернулись в купе. Сосед наш, Марат, тоже переживает.
Говорит, думал Наташа наша знакомая. Судилирядили.
Прошли в хвост поезда. Пусто. Стали подробно проводников расспрашивать,
пассажиров. Через час добрались до
твоего вагона. Проводник говорит, что вроде видел, как она в девятое купе
забежала. Ну а в вашем купе мы такое увидели!...
Не дай Бог! В свое купе мы птичками залетели. Поезд притормаживал. Станция
большая. Тут вбегает наша Алка и кричит,
что на перроне видела нашу попутчицу. Она уже в курсе была. Мы манатки схватили
- и на выход. Да фига с маслом!
Подождав до утра, поехали по магазинам поменять одежду. В одном и засекли вас,
сами знаете. Сели на хвост. Остальное
помните. Мы уверены были, что работаете вы на пару.
Я же мог дать голову на отсечение, что в руках у ворвавшейся ко мне
блондинки ничего не было.
- Суду все ясно. А теперь, Витенька, постарайся вспомнить какие-то, на
твой взгляд, странные моменты и детали в
поведении этих двоих. До похищения ваших баксов.
- Да вроде ничего. - Он допил кофе и задумался. - Ничего такого. Только
вот на станциях они, как сговорившись,
замолкали и напряженно как-то глядели в окна. Будто выискивали кого-то.
- Ладно. Маленькая деталь. Напряги мозги. Вы обнаружили убитую в моем
купе. Куда вы потом пошли и сколько
тогда было времени?
- Примерно часов десять. Ну, к себе и пошли сразу. Такое увидели, что и
искать девку расхотелось.
- Давай-ка сначала, Витек. В хронологическом, так сказать, порядке. В
котором часу выскочила из купе Наталья и
куда?
- Опосля, как бухать сели. Через час, может, с минутами, выходит, часов
в шесть, в шесть с чем-то.
- Точка! Она ко мне так и заскочила. Что у нее было в руках?
- Я же говорил, полотенце, а в него баксы наши завернуты.
- Чего ж сразу не отобрали?
- А кто ж знал, что она их увела?
- Значит, твердо можешь сказать, что... что в руке у нее было
полотенце?
- Полотенце.
- Что и требовалось доказать. Между прочим, ко мне она заскочила без
него, и вообще у нее в руках ничего не
было. Теперь вопрос на засыпку: когда вы обнаружили пропажу?
- Да вскоре. Минут, может, через десять.
- А ко мне вы явились через час. Что делали в это время?
- Мы от двенадцатого вагона шли, а у вас - шестой. Пока в каждое купе
заглядывали да расспрашивали, а еще
плацкартные вагоны, там вообще в ящики нижних полок заглядывали. Жаль, твою не
обшмонали.
- Правда, а почему?
- Короткий там ящик, человек не поместится.
- Да, Витек, я и сам удивился, как она туда втиснулась. Ладно, что
дальше? Почему вы пошли в голову поезда, а не
в хвост?
- Нам показалось, что девка двинулась туда. Да и гальюн у проводника
был закрыт, как обыкновенно. Открытым
был тот, что по ходу поезда.
- Хорошо, что потом?
- Дошли до первого вагона и вернулись к себе.
- В котором часу?
- Часов в восемь, может, чуть позже.
- Кто был в купе?
- Марат.
- Что делал?
- Лежал, читал.
- Где лежал и как был одет?
- На своей верхней полке. А одет? Брюки, рубашка. Нормально одет, а
что?
- Пока не знаю. Что еще? Марат, говоришь, сочувствовал?
- Ага, предложил даже вместе пойти, заново поискать.
- Вот как? Ну а вы?
- И пошли. В хвост поезда.
- А он?
- Он шел с нами, но где-то на сцепе просифонило, радикулит его скрутил.
Вернулся назад, лег и опять читал.
- Почему вы так решили?
- Что?
- Что он лег и читал.
- Проверив в хвосте поезда, мы по новой принялись за проводников. Бабки
им давали. Так вот, когда проходили
мимо нашего купе, дверь была приоткрыта и Марат там читал.
- Когда вы проходили обратно?
- Через час, наверное, в половине десятого.
- Как он был одет?
- Не знаю. Да мы и в купе-то особенно не заходили, просто приоткрыли
дверь... Погодите... Точно, мы потому и не
зашли, что дверь полностью не открывалась, только щелка, на предохранителе была.
Точно! Марат еще сказал, подождите,
мол, мужики, я мигом переоденусь. Ну, а ждать мы не стали, дальше отправились,
пока не добрались до вашего вагона.
- Ну и?..
- Там проводник, как и все они - из седьмого, восьмого и одиннадцатого
вагонов, за бабки сразу вспомнил, что
пробегала по коридору в шесть или около того девка. Дальше ни в пятом, ни в
четвертом ее не видели. Мы и решили
устроить в вашем вагоне шмон качественный. Пока не открыли дверь в ваше купе.
- И что?
- И ничего! Увидели, как вы ее разделали...
- Я же тебе объяснил!
- Ну да, конечно!
По-моему, парень до сих пор был уверен, что это я грохнул Клеопатру.
- Так, и что?
- Мы, как послушные дети, сразу в наше купе юркнули и сидели себе тихо
и смирно.
- Где был Марат?
- На месте, читал.
- Как теперь был одет?
- Обыкновенно. Только без рубашки.
- Без рубашки? А брюки?
- Точно! В спортивных был. А что?
- Ничего. Витек, судя по твоему рассказу, вы с Валерой бродили по
вагонам больше трех часов. Неужели никто из
пассажиров не видел ту самую Наташку?
- Да видели, конечно. Молчали...
- И как она забежала в мое купе?
- А вот тут трудно. Там же народу, в купейном, немного и все как хорьки
по норам. В тамбуре курящих мужиков и
то единицы.
- Запугали народ?
- Мне кажется, Гончаров, народ сам не хочет ничего видеть.
- Похоже. Поехали дальше.
- А что дальше-то?
- Как оказались в том городе, где и я, в баньке?
- Что, приятно вспомнить, господин мент?
- Ага. - Я легонько погладил его по колену.
- Молчу. Я ж говорю, Алка наша увидела на платформе Наташку с сумкой -
мы и выскочили, когда поезд уже
набирал ход.
- Стоп, Витенька. Здесь мы остановимся на всех мельчайших подробностях.
Когда, говоришь, вернулись к себе?
- Часов в десять.
- А когда вышли на станции?
- Около двенадцати.
- Когда обнаружили на перроне Наталью и кто?
- До отхода поезда оставалось минут пять.
- И Алка вам сообщила, что заметила воровку?
- Нет...
- А кто? Кто ее увидел первым?
- Марат. Вон, говорит, ваша Наташа из соседнего, тринадцатого вагона
выскочила.
- И что?
- Что-что? Я за ней, а Валерка забрал Алку и тоже вышел.
- Ты сам-то ее видел?
- Кого?
- Наташку.
- Нет. Пока из вагона выбирался, ее и след простыл. На перроне народу
мало было, но все равно я ее потерял. Я
даже на привокзальную площадь выскочил - никого. Когда вернулся, поезд уже ушел.
Валерка с Алкой по перрону мечутся.
Тоже ищут.
- Кто-нибудь из вас узнал ее достоверно?
- Вроде Алка.
- Она была уверена?
- Нет, но потом мы тебя нашли.
- И провели параллель?
- А че?
- Ниче. Или вы полные идиоты, или таковыми прикидываетесь.
- Объясните...
Я примеривал рассказ Виктора к произошедшим событиям, и кое-что
получалось. Правда, пока были одни лишь
домыслы, но довольно аргументированные.
- Скажи мне, сынок, - подлив остывшего кофе в коньяк, попросил я, - ты
тут пел, что Марат глядел на Наташку, как
на шавку?
- Ну да.
- А потом, во время пирушки, перед тем как девке исчезнуть, ни с того
ни с сего начал пальпировать ей задницу?
- Он не пальпировал, он чуть ей под юбку не залез.
- Отлично! С какой стороны?
- Сзади, со спины гладил.
- И как она реагировала?
- Как? Хихикала, вроде смущалась, отталкивала.
- А он?
- Гоготал гусем, нам подмигивал.
- Ясненько, лопухи.
- Кто лопухи?
- Ты и твой подельник Валера. Кстати, где он?
Витек засуетился, заерзал на заднице. Отворотил физиономию. Вопрос ему
явно был неприятен, а значит, для меня
в нем таилась опасность.
- Так где Валера? Не слышу.
- Не знаю, - как можно беспечней ответил он. - Вы давайте наливайте
коньяк. Маманя еще принесет.
- Не понял, Витек? Не расслышал тебя? - Ласково и любовно я погладил
его колено. - Колись, браток.
Парень побелел в предчувствии боли и торопливо залопотал:
- На работе, не знаю... уехал...
- Ну?
- Не зна-а-аю... Он к вам поехал.
- Куда ко мне?
- В ваш город, по адресу в паспорте.
- Зачем? - Мои худшие опасения сбывались.
- За-а-аложников брать из в-ва-ашей семьи.
- Зачем? - методично и зло добивал я жертву.
- Чтоб вы баксы вернули, а-а-а! Бо-о-ольно!
Он вдруг застыл, удивленно глядя поверх меня. Я обернулся, но увидел
только пустую скамейку тети Софы. И
вдруг красно-черные круги поплыли по серому звездному небу.
Ночь кромешная. Тьма могильная. Запах такой же, могильно-гнилостный.
Разложение зловонно до удушья. Сам я
лежу на чем-то твердом и осклизлом. В этой слизи я весь. На затылке слизь
теплая. Я знаю, это кровь. Но откуда? И вообще,
где я?
На дрожащих, как бледные поганки, руках я подтянулся, стараясь
привстать, и тут же темнота- опять скрутилась в
спираль, со стоном опрокинув меня назад, в гнилую жижу забвения. Придя в себя во
второй раз, я действовал
осмотрительней. Просто лежал в прелом дерьме, пытаясь пересилить тупую, гнетущую
боль в затылке, силясь хоть что-то
вспомнить. Начиная с пустой скамейки тети Софы, я как бы отмотал пленку событий
обратно и чисто логически вывел, что
в конце нашего разговора меня кто-то тюкнул полешком по темечку, и, как
говаривал Валера, тюкнул качественно.
Не торопясь я согнул и разогнул ноги - они шевельнулись. Это радовало,
придавало оптимизма. То же самое с
руками. Правая болела в предплечье, но, вероятно, от ушиба, не более. Хуже
обстояло с шеей. Повернуть ее я практически
не мог. О голове и говорить не приходилось - она гудела, как колокол, сброшенный
атеистами с колокольни. Однако долго
лежать в дерьме сил не было. Сантиметр за сантиметром я группировался, понукая
побитое грешное мое тело осторожно и
расчетливо сесть, опереться на трясущиеся руки и не двигать головой.
Сигареты, зажигалка и деньги исчезли. Постепенно передвигаясь, я, как
мог, обследовал свою темницу. Гнила и
разлагалась картошка, в зловонную кучу которой я вляпался. Тщетно я искал
лестницу. Ее, очевидно, после моего заточения
убрали. Кое-как примостившись на дырявом ведре, я попытался думать. Получалось
плохо. Вернее, не получалось совсем,
потому что пульсирующие глухие удары боли бомбили череп.
Сверху послышался шум отодвигаемого люка, но свет, как я ждал, появился
позже, лишь когда подняли вторую,
внутреннюю крышку. В ярком, слепяще-белом квадрате появилась испуганная голова
хозяйки.
- Мужик, - позвала она негромко, - живой?
- Как твой прадедушка, черт возьми!
- Вылазь, пока никого нет.
Я прикинул на глаз высоту. Выходило, что до края лаза метра три с
гаком. Прыгать я был не в состоянии.
- Как я вылезу, глупая женщина?
- Господи, свалился на мою голову!
Над краем лаза появилась лестница, а секунду спустя воткнулась в гниль
погреба.
- Вылазь быстрей.
Дохлым тараканом я пополз по шаткой, хлипкой лестнице наверх.
- Господи!... - охнула Катерина, оглядев меня и вонючее картофельное
пюре, стекавшее с футболки, брюк и головы.
- Давай в баню!
Она провела меня в надворную пристройку.
- Помойся. Сейчас принесу переодеться.
Через пять минут я стоял отмытый, в трусах и больше всего хотел домой к
Ленке. Женщина притащила шмотки,
полбутылки коньяку и деньги.
- Надевайте в темпе, это вещи сына.
- А где он сам?
- Соседка была, врачиха. Хирург на пенсии. Укол всадила. Спит.
- Это ты меня приложила?
- Роман, дружок Витьки. Уголовник. Я его сама боюсь.
- Хорошая у тебя баня. - Я присосался к бутылке. - Может, вдвоем
попаримся?
- Одевайся быстро и делай ноги. Сейчас Роман вернется, он тебя попарит.
Мало не покажется.
- Вас понял. Удаляюсь до лучших времен.
Сыночкины штаны пришлись впору, майка тоже. Туфли от дерьма отмыл свои.
- До встречи. Кстати, где мой кейс?
- Да пошел ты... Роман забрал.
- Жаль! Придется вернуться.
Я уже открывал калитку, когда появилась и резко тормознула "Волга".
Сразу ощетинившись тремя дверцами, она
высадила трех пассажиров.
Романа я вычислил тут же. По радостному блеску его глаз питекантропа
понял: будет бить. Самый молодой, парень
лет восемнадцати, отошел от них, вероятно предпочитая наблюдать со стороны.
Другой, худосочный, прыщавый, немного
постарше, бодро подначил:
- Товарь его, Рома!
Сваренная из металлических прутьев калитка была довольно массивной и
открывалась вовнутрь. Запрыгнув во
двор, я с размаху заехал ею Роме по роже. Очумевший, он отлетел к машине,
беспомощно вытирая бегущую из
рассеченного лба кровь. Но это продолжалось считанные секунды. Парень зверел на
глазах, подстрекаемый к тому же
прыщавым недорослем.
- Мочи его, Рома! Я подмогну! - От нетерпения придурок приплясывал на
месте.
Мне стало тоскливо, как евнуху в гареме. Отчетливо я понял: уже
избитому, мне с ними не справиться.
Помощи ждать было неоткуда. Однако она пришла.
- Роман, я милицию вызвала, - громко, спокойно, без всякой паники
сообщила Катерина, подходя к ограде. - Тебе
лучше чухать отсюда, и поскорее. Так что, Олег, забирай своего бультерьера и
исчезни со скоростью звука. Разборок мне
здесь не надо.
В рядах нападавших произошло некоторое замешательство.
Видя, что молодой скрепя сердце двинулся к машине, тем самым подав знак
к отступлению, я шавкой забрехал
вслед:
- И маг отдайте, крысятники!
- Что-о? - Садившийся было в машину Роман остановился, и я пожалел, что
так не вовремя тявкнул из-под
крыльца.
- Ничего, - вмешалась хозяйка. - Двигайте отсюда.
Плюнув в нас выхлопом, сердитая "Волга", с визгом сдирая протектор о
рашпиль асфальта, помчалась по улице.
Однако номер я заметить успел.
- Спасибо!
- Не за что. Они мне самой надоели до чертиков. Вон где сидят. Дружки
Витькины. Заметут их когда-нибудь и
Витьку тоже.
- Заметут, - согласился я.
- А ты-то что радуешься? Одного поля ягода.
- Поле у нас у всех одно, а вот ягодка у меня послаще. Только пробовать
некогда, мне тоже сматываться надо.
Сейчас менты явятся.
- Не явятся.
- Но ты же...
- Никого я не вызывала. Олега на понт взяла.
- Он кто?
- Начальничек... босс!
- Пацан?!
- Да, у этого пацана папаша...
- Кто?
- Ладно. Все. Дергай, красавчик!
- Позвонить-то можно? Межгород.
- Телеграф на Шота Руставели. Недалеко.
- А зачем дом продаете?
- Тебя не спросили. Шевелись давай!
- А с Витей попрощаться?
- Я тебе попрощаюсь! Двигай отсюда! - уже зло выкрикнула Катерина.
Разозлился и я.
- Слушай, черноголовая, ублюдки из банды твоего сыночка, может, как раз
сейчас силой увезли мою Ленку.
Похитили, понимаешь? И если это подтвердится, тюряги твоему ублюдку
недоношенному не миновать. При удачном
ведении дела - и тебе. Я ясно излагаю?
Она заморгала бездумно и беспомощно.
- Какую Ленку?
- Сестру мою, - почему-то соврал я.
- За что?
- За то же самое, из-за чего вы продаете дом.
- А из-за чего мы продаем?
- Кончай, Катерина. Мне надо срочно позвонить.
Она махнула рукой, устало и равнодушно:
- Заходи, черт бы тебя побрал!
В просторной передней у низкого мягкого пуфика стоял телефон. По коду
соединиться я не сумел, поэтому срочно
через 07 заказал рабочий Ленкин телефон. В ожидании, подражая Катерине, закурил.
Перетрусила она порядком. Жадно
глотая дым, спросила:
- А это что - серьезно?
- Я не знаю дружков твоего сынишки, но думаю, да. Как твое мнение?
- Наверное.
- Дом почему продаете?
- Жить здесь стало плохо.
- А точнее? Деньги нужно срочно отдать?
- Ага. Витька задолжал, счетчик грозят включить.
- Банда-то у них мощная?
- Не зна-а-аю, - вдруг белугой, лицо наперекосяк, заревела незадачливая
мамаша. - А сам-то кто такой?
- Константин Иванович Гончаров. Человек свободной профессии. Приехал...
Длинно и противно запиликал телефон. Ответил Ленкин начальник. По тому,
как отвечал, я сразу понял неладное.
- Что случилось, Игорь Павлович?
...Закладка в соц.сетях
