Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...яться на тот свет, да еще по собственному
желанию? Ведь все имела. Чистенькая
работа при большом окладе, жирный любовник. Семьи нет. Пеленок нет. Нет даже
пьяного мужа. Но есть квартира,
меблированная словно зал Версальского дворца. Квартира? Квартира, квартира...
Сколько же в ней комнат? Кажется, две...
или три? Ясно. Было три. перепланирована в двухкомнатную. Оттого-то и ощущение
зала. Комната в 30 квадратов для нас
такая же редкость, как для кита велосипед. А чего стоит отделка! Кстати, где я
уже видел такое? Конечно, в доме у Оганяна.
Очевидно, это гнездышко по его рецепту и приготовлено. Те же панели, те же
гобелены... Немного попроще, но стиль тот
же, оганяновский. Почему он врет? Или не врет?
Возможно, он действительно не вхож в дом своей любовницы, считая, что
она замужем. Тогда что мы имеем с
гуся? А гусь в этом случае говорит о том, что Ирина вела двойную игру. И вполне
может быть, что ограбление
планировалось заранее, полгода назад. Но кем? Одной Ирине с этим не справиться.
Значит, были сердобольные помощники,
которые после успешного проведения акции и помогли ей отправиться к прабабушке".
Версия мне понравилась, так что, подходя к салону, я был собою доволен.
Оставался сущий пустяк - найти
грабителя и убийцу. Это мог быть и сам хозяин, выскочивший мне навстречу, едва я
переступил порог.
- Ну, что там, Константин Иванович?
- Как будто вы не знаете!
- Что я должен знать? Где она?
- Как говорила ее соседка, тетя Роза, "перестаньте крутить мне уши". А
ваша любовница-работница, думаю, не без
вашей помощи, на том свете. Привет передавала.
С самого кончика его римский носик начал бледнеть и заостряться на
глазах. Отрицающе замотав головой, Оганян
повалился на диван. То ли в самом деле его достало, то ли играет, черт его
знает.
- Кот, подь сюда, - с улицы меня звал Юрка. От нетерпения он извивался
и притопывал ногой.
- Ну, что у тебя? - вышел я к нему.
- Золото нашли.
- Хозяин знает?
- Нет, решили пока не сообщать. В интересах, так сказать, следствия.
- Растешь, Шутов. Где нашли?
- Пойдем, мы ничего не трогали, только отсняли и замерили.
По грязным ступенькам мы спустились в злополучный подвал. На сей раз
здесь было светло, как в съемочном
павильоне. Налево, в пятой кладовке, еще работали, но Юрка потянул меня направо,
к лежбищу бомжа. Там также вовсю
лупил рефлектор.
Под откинутым матрацем на цементном полу ярились желтизной с десяток
колец.
- И это все?
- Извините, больше не было.
- Ясно! Юрка, это просто подставка. Кстати, где он сам?
- Кто?
- Житель подземелья.
- Не появлялся.
- Прохлопал ты. Скорее всего его завалят. Смерть бомжа будет на твоей
совести. И... - Подумав, я добавил: - Найди
бродягу.
- Сколько стоит его жизнь?
- Сколько бы ни стоила, она не твоя. Он что-то знает, может, был
свидетелем.
- А мне кажется, участником, за что и получил свою долю. - Юрка кивнул
на найденный клад.
- Не думаю. В любом случае его нужно найти. Что с жильцами пятой
квартиры? Кто они, выяснили?
- Да, только не они, а он - Унжаков Георгий Иванович. Одинокий старик.
Общительный. Соседи им довольны. Я
хотел его допросить.
- Я ж тебя просил не дергаться.
- Успокойся, его нет.
- Вот как? И где же он?
- Никто не знает, может быть, на даче.
- Не рановато ли? Март месяц.
- Смотря какая дача.
- И где она?
- Соседи не знают. Как у тебя, что вынюхал?
- Труп, с чем тебя и поздравляю!
- Чей?
- Оганяновской любовницы.
- Юра, у нас все, - доложил лысый эксперт, лейтенант.
- Что интересного?
- Работали, как минимум, двое, хотя следов множество.
- Один мой, - прервал я и отпечатал на грязи протектор моего башмака.
- Точно, - согласился криминалист. - Работали заранее хорошо
подготовившись. Посмотрите.
Он указал на два больших оцинкованных бака, ночью мною незамеченных.
Теперь стала понятна и идеальная
чистота хранилища.
- В них находилась вода, - продолжал лейтенант. - А набирали ее вон из
той гидроразвязки, у входа. Работали, судя
по всему, не спеша, по ранее разработанному плану. Загодя приготовили некоторые
приспособления. Например, это. -
Криминалист торжественно кивнул на ржавый крюк, крепившийся к двухметровому
черенку.
- Логично, - сказал я. - И видимо, им притянули сейф назад, к пролому?
- Возможно, по крайней мере, царапины на лицевой части сейфа, внизу,
позволяют думать именно так.
- Что еще?
- Еще монтировки, зубила, все то, что необходимо для того, чтобы
разобрать кладку.
- Ну, как тебе? - победно спросил меня Юрка, словно не я, а он
обнаружил все это.
- Великолепно! Еще бы ты бомжика нашел, а точнее, не терял бы. А
старичок-то хозяйственный. - Я оглядел
аккуратные стеллажи со всевозможными соленьями, вареньями, маринадами. - Ладно,
Юрик, мне здесь делать нечего, я
пошел. Ты тут повнимательнее. Вечером - ко мне. Подведем итог.
Оставив тухлый смрад подземелья, я вылез из подвала, с удовольствием
прочищая легкие весенним прозрачным
воздухом. Закурив, сел на лавку, обдумывая только что увиденное и гибель Ирины.
Связать преступления воедино было
несложно. Только вот какими узлами? И еще один момент заставлял медлить, не
уходить. Меня основательно беспокоил
мой добрый знакомый бомж. А неразрешенный вопрос хуже занозы саднит и
раздражает. И решить его хотелось бы
побыстрее. Я печенкой чувствовал, что времени на это отпущено немного, если оно
вообще осталось. Кто он, откуда? Что
видел? То, что он не грабитель, понятно и курице. В самом крайней случае, и то с
натяжкой, он мог быть соучастником, но
это маловероятно. Скорее всего, стал невольным свидетелем. Тогда напрашивается
вопрос. Почему его не убрали? До
Ирининой смерти я бы мог ответить - не хотели идти на мокрое. Но с другой
стороны, Ирина - самоубийца.
Вернемся к бомжу. Если его не убрали, значит, он нужен. Зачем? Чтобы
повесить на него взлом? Возможно, но не
очень. Преступники не так глупы. Должны понимать, что предложенная ими версия
весьма и весьма хлипкая. Скорее
другое - его не заметили. Но тогда зачем подбросили ему цапки под матрац?
У песочницы под грибком маялись два ханурика. Мне очень хотелось тепло
и душевно поговорить с ними, но они
видели, как я выбирался из подвала, где орудует милиция. Так что беседа с ними
будет похожа на разговор по испорченному
телефону.
Когда они, о чем-то договорившись, ушли, я сменил дислокацию и застыл в
ожидании дичи.
Пара алкашей, как две капли воды похожая на предыдущих, появилась через
пять минут, аналогично устроившись
под грибком. Но у них было большое преимущество - пузырь дрянной водки.
Подходить к ним сейчас, нарушая творческий
процесс и претендуя на святая святых, было бы в высшей степени неразумно.
Озираясь, из подвала выполз Юрка и с независимым видом направился в мою
сторону. Резко отвернувшись, я всем
своим видом показал, что не знаком с ним. У него хватило ума пройти мимо.
При виде доблестного офицера милиции мои ханурики упрятали свой эликсир
и заскучали.
Едва только Юркина спина скрылась в арке, я, демонстративно плюнув в
его сторону, направился к алкашам.
- Чего они тут разлетались? - спросил доверительным тоном, как старых
друзей. - Гнездо, что ли?
- Да-а-а, ювелирный бомбанули, - нехотя ответил толстый и обрюзгший, с
животом навыпуск. - Наливай, Славик.
Рачительным провизором Славик отмерил дозу в сметанную баночку и
нерешительно протянул мне.
- Будешь, что ли? - поинтересовался с надеждой на отказ.
- За чужой-то счет кто не будет? - недовольно прошлепал брюхан. - Ты
сам-то кто? Вроде видел тебя.
- Естественно, видел, живу тут неподалеку.
- А-а, ну мочи. Мусора тут с понедельника суетятся. Сначала в "Сапфире"
нюхались, а сегодня в подвал сунулись.
- Что им надо в подвале? - с трудом глотая предложенную дрянь,
скривился я.
- Дык вроде через подвал золотишко хапнули, - пояснил Славик, допивая
остатки и с сожалением разглядывая
пустыш.
- Как это через подвал?
- Как-как, каком кверху. Бабки есть?
- Есть, а как это - через подвал?
- Колюню надо спросить, он там прописан.
- Какого Колюню? - не замедлил задать я вопрос.
- Чего это ты так интересуешься? - насторожился брюхан.
- Да странно это как-то, через подвал. И Колюня какой-то прописан, -
оправдался я, доставая червонец и протягивая
его Славику.
- Славик, мухой! Присаживайся. - Брюхо подвинулось, предлагая мне
место. - Тебя как зовут?
- Костя.
- Кот, значит. А меня Женя. А Колюня - бомж, живет там. Только что-то
не видно его сегодня. Обычно по утрам
вылазит, кости греет, бутылки собирает. Мы его маленько подкармливаем, когда
есть на что.
- Кто он такой, Женя?
- Да кто его знает! Говорит, раньше капитаном дальнего плавания был.
Даже фотку показывал. Молодой, в форме,
вроде похож. Шут его знает, но книжки, газеты читает. По-английски шпарит.
Только дух от него тяжелый. Говорит, из
Мурманска. Жена выгнала, или сам ушел. То ли она его с кем-то застукала, то ли
он ее, шут его знает. А вот и реаниматор
пришел. Занюхать чего-нибудь взял?
Сурово кивнув, Славик протянул четвертинку хлеба, затем, приподняв
фуфайку, достал из-за пояса бутылку водки.
- Банкуй, Кот, - приказал мне брюхан, взяв на себя обязанность старшего
в компашке. - В нашем-то дворе как
оказался?
Этого вопроса я ждал, потому с удовольствием ответил:
- Понимаешь, Жека, ко мне пришло письмо, но ошиблись адресом, вместо
вашего двадцать пятого дома принесли
в мой, пятьдесят пятый. Квартира обозначена правильно - номер пять, а домом
ошиблись. Какому-то Унжакову Георгию
Ивановичу. Жду его уже полчаса, все нет.
- А его и не будет, Жора неделю как на дачу укатил.
- Когда же вернется?
- Не знаю. Откуда нам знать? Он не докладывает. Сел да поехал. Ну, нам
пора, идем, Славик.
Я допустил ошибку, назвав номер квартиры. Очевидно, алконавты прознали,
через чью кладовку был совершен
взлом. Пришлось играть в открытую. А это менее продуктивно.
- Ну вы, ханурики занюханные, или будем вести содержательную беседу на
свежем воздухе, попивая водочку, или
сегодня же я выписываю вам пару повесток. Тогда придется отвечать уже в моем
кабинете, а там не так приятственно.
Всасываете?
- А ты чего нас на испуг берешь, начальник? Мы что, убили кого-то,
изнасиловали или бомбанули этого ару? Не
надо! Пуганые мы.
- Пьете, не работаете.
- А ты найди нам работу, начальник. На пенсии мы. Я прапорщик, двадцать
пять лет Родине отдал. А Славик еще
больше - заводу, теперь инвалид. Ну а водочку на улице и ты с нами жрал. Так что
извини-подвинься. Состава
преступления нет.
- Да бросьте, мужики! Это я так, на всякий случай, давайте поговорим,
пузырь еще возьмем.
- Не надо. В кабинете пей. Со своими коллегами. Идем, Славик.
- Да не мент я, мужики, сам по себе работаю.
- Ну и работай!
Чуть покачиваясь, они с достоинством удалились, оставив мне две пустые
бутылки и неразрешенную проблему.
Все шло наперекосяк. Плюнув, я пошел домой и лег спать.
Вечером в мою берлогу начали собираться мужики. Первым явился
медэксперт Корж. Покрутив сизым носом и
учуяв аппетитные запахи специй, он засуетился, похлопал по "дипломату".
- Ректификат-с!
- Оставь, водка есть. К делу. Девчонку резал?
- Резал, отличные потроха.
- Самоубийство?
- Не знаю, не знаю.
- А кто знает?
- Господь Бог. Давай по махонькой.
- Погоди, Захарыч, сейчас Ермаков и Свиридов появятся, Шутов придет.
- А при чем тут Шутов, это же не его...
- Очень может быть, что его. Рассказывай.
- Ну, особенно-то нечего. Тебя ведь не интересуют последствия падения,
то есть ушибы, разрывы. Череп -
вдребезги, сам видел. Тебя интересует что-нибудь вкусненькое. А вкусненького
ничего нет. Что это у тебя? Селедочка?
Уважаю. Может, по...
- Да подожди ты, хроник. Больше ничего?
- У меня все. Остальное - дело ваше. По маленькой?
Ермаков пришел, когда Захарыч вконец истомился и был готов отправить
меня к праотцам.
- О-о! - блеснув модными окулярами, оценил он стол. - А ты, Захарыч,
уже на боевом посту?
- Тебя, дурака, только и ждем, - проворчал эксперт, скручивая пробку.
- А где Свиридов?
- Он сегодня дежурит, да и зачем он? Ест много, а толку от него мало.
- Тогда вперед. Ленка, тащи горячее.
- Ну, зачем ты так, Костя? - неодобрительно поморщился Захарыч. - Надо
сперва селедочку, салатики, грибочки. А
то сразу - горячее. Быдло легавое.
- А за легавого ответишь, червяк трупный, - вторил ему Ермаков,
аккуратно наполняя лафитники.
- Ну, что у тебя, рассказывай, - не выдержал я Генкиной медлительности.
- А у меня, Костя, полный мрак. При обыске квартиры Ирины Скворцовой
обнаружены золотые ювелирные
изделия. Как-то: колец обручальных - пять штук по 5, 2 грамма каждое, две
цепочки золотые по 22 грамма и серьги с
рубинами, в скобках - корунд, две пары общим весом 8, 4 грамма.
- Не вижу ничего сенсационного. Они у нее должны были оказаться
независимо от того, соучастница она или нет.
- Налицо самоубийство, так?
- Предположим.
- Что значит - предположим? Тебе под ноги с пятого этажа падает баба, а
из квартиры, как ты говоришь, никто не
выходил. Факт?
- Не стопроцентный. Дело в том, что мне пришлось бежать до пятого
этажа, а это - время. Убийца мог уйти.
- Но ты же не встретил никого. И замочных щелчков не слышал. А между
прочим, дверь ее квартиры бухает так,
что слышно в соседнем подъезде. Ты ведь этого не слышал?
- Нет.
- Вот и я о том же. Кроме того, соседка, тетя Роза, подтверждает то же
самое. Никто не выходил, и, значит, она была
дома одна. Выходит, самоубийство, но...
- Погоди, может быть, убийца зашел в другую квартиру.
- Проработал. Исключено. На пятом этаже дома находилась только эта тетя
Роза, а она не откроет даже Господу
Богу. На четвертом вообще никого не было. Все на работе, ребята проверили. В
двенадцатой квартире, на третьем этаже,
проживают дед с бабкой, их участие в этом деле абсурдно. Они даже не знали, как
ее зовут. Она ведь поселилась там совсем
недавно, после Нового года. Остальные жильцы третьего этажа, как и положено,
отсутствовали - кто на работе, кто где.
- Как это "кто где"?
- Две старухи сестры ходили в магазин, пришли, когда труп уже увезли.
Еще тот парень, из одиннадцатой
квартиры, которого сержант тормознул. Он музыкант, и, кажется, ничего, кроме
Шубертов и Шопенов, его не интересует.
- Ты уверен?
- Уверенным я могу быть только в себе, и то не совсем.
- Дальше.
- Дальше похожая картинка, тем более ты сам контролировал первый и
второй этажи сразу же после случившегося.
Чердак мы тоже осмотрели. Замок там не открывали с полгода.
- Значит, суицид?
- Похоже, хотя...
- Что - хотя?
- Ты помнишь, во что она была одета?
- Фланелевый халатик и белые трусики.
- Вот, вот. Ворсинки от этого самого халатика найдены на оконной
коробке, внизу.
- Что тут странного? Она ведь соприкасалась с подоконником.
- С подоконником, но не с коробкой. И направление этих ворсинок -
перпендикулярное окну. Краска там
облупилась, дерево шершавое. Такое впечатление, что она ползла по подоконнику,
чтобы выброситься.
- Ну и выбросилась, чего еще?
- Странно как-то, ползти на брюхе, чтобы выкинуться из окошка головой
вниз. У нее есть балкон. Оттуда было бы
удобнее. А потом, в таких случаях обычно выпрыгивают.
- Прости, Гена, но у нее не было под рукой такого заботливого
консультанта, как ты, - съязвил я, хотя мне
нравились его вполне обоснованные сомнения. Тем более они подкреплялись
наблюдениями и осмотром Захарыча, да и
предпосылок для самоубийства у Ирины, кажется, не было. Зарабатывала больше нас
всех, вместе взятых, еще и Вартан
наверняка что-то подкидывал. Вартан, Вартан. Не его ли это рук дело? Мотивов
пока не видно, но со счетов его сбрасывать
не стоит. Черт-те что, бредем на ощупь, ни одной крепкой зацепки. Полный туман.
- Гена, а кто она такая, Ирина эта самая? На кого оформлена квартира?
Кто на нее теперь будет претендовать?
- Квартира куплена и оформлена на нее, Ирину Скворцову, - начал
Ермаков, перелистывая блокнот. - Она 1970 года
рождения, родилась в Ульяновске. Там же закончила пединститут, после чего
переехала в нашу область и два года
проработала в селе Большое Советское. Потом школу оставила, давала уроки на
дому, причем исключительно мужчинам.
- Не понял.
- Да блядь она, чего уж тут непонятного?! - не выдержав, взвизгнул
Захарыч.
- Мальчики, ну к чему такой максимализм? - подала голос Елена.
- Стоп. Ленка, усохни! - насторожился я. - С чего ты решил, что она
б...? И вообще, сидишь уже полчаса, а сведений
от тебя - ноль.
- А вы не очень-то хотели их получить! - обиделся Корж. - Кое-что у
меня есть. Где-то за час до смерти
"попрыгунья" вкатила себе приличную дозу морфия. А чуть раньше или чуть позже
имела половую связь. По крайней мере
с двумя "джентльменами". Устраивает?
- Нет, что еще?
- У меня все. Вам ведь не нужны ее переломы и разрывы, произошедшие при
падении.
- А ушибы и ссадины до падения?
- Затрудняюсь ответить, но, похоже, таковые отсутствуют. Наливай! От
меня вы больше ничего интересного не
услышите.
- Услышим. Она часто кололась?
- Нет. Вены целехонькие.
- Гена, шприц нашли?
- Да. На кухне, в аптечке, и там же три полные ампулы. Еще две порожние
в мусорном ведре.
- Отпечатки?
- Ее собственные. Других не обнаружено нигде. Я имею в виду
выключатели, дверные ручки, посуду.
- Значит?..
- Да, Костя. А вот это тебе на закуску. - Он шлепнул передо мной пачку
фотографий. - Смотри и вникай!
Первая из них фиксировала картинку, виденную мною утром, - скрюченное,
нанизанное на штырь тело Ирины. Ну
и так далее...
- Спасибо, Гена, - передавая ему снимки, раздраженно поблагодарил я. -
Все это мне известно.
- А ты внимательно посмотри! Посмотри общий план, где схвачены все
окна. Ничего не заметил?
- Нет. Окна как окна. Кухонное открыто, два комнатных закрыты, шторы
раздвинуты. На балконном подоконнике
лежит какая-то хреновина.
- Вот-вот, о хреновине! При внимательном изучении это оказывается
подушка. Причем однотонная.
- Ну и что?
- А то, что ее нет. В цветочек есть, а такой нет.
- Естественно. Ваши омоновские быки входили в квартиру не очень
деликатно. Я вообще удивляюсь, как это стены
остались на месте.
- Ты меня не понял. Подушки вообще нет в квартире. Почему?
- Черт ее знает. Генка, давай определимся четко. Самоубийство это или
убийство? Захарыч, что скажешь?
- Все, что мог, я уже сказал. Возможен третий вариант? Доведение до
самоубийства! То, что за час до
произошедшего она трахнулась с двумя господами, тут я могу поклясться любимой
тещей. И то, что кольнулась, - тоже.
- Насильно или по согласию?
- Господи, да что я там, свечку держал? Видимого физического давления
не обнаружили, что же касается
морального, то... Возможно, под действием наркотика.
- А что, Гена, хорошая мысль.
- Хорошая, - согласился Ермаков, обсасывая куриную конечность. - Ты мне
скажи, куда делась подушка?
- "А подушка, как лягушка, ускакала от меня", - задумчиво
продекламировал Захарыч, разливая очередную дозу.
- Ускакала, - согласился Генка, - как и ускакали твои джентльменыспермодатели.
И вдруг я моментально отрезвел. Удивительно четко дошло, что все время,
пока мы были там, эти самые
джентльмены находились в подъезде, если, конечно, не спрыгнули с пятого этажа
или не ушли через крышу, что сделать,
оставаясь незамеченными, да еще с подушкой в руках, очень трудно.
- Генка, как ты считаешь, можно утопить подушку в унитазе?
- Теоретически можно, практически - сложно.
- Ты мини-рынок тряс? В смысле возможного бегства через уличное окно?
- Естественно, два десятка торговок опросили, из тех, что сидят лицом к
дому. Никто и ничего не заметил.
- Тогда пойдем.
- Куда?
- В гости. Может, повезет, еще пару-тройку трупов найдем. Да и с тетей
Розой не вредно поболтать по душам. Помоему,
эта соседушка хитрит или что-то недоговаривает.
- Ты что, серьезно?
- Абсолютно. Душегубы, если таковые были, скрылись в какой-нибудь
квартире, хорошо если в своей. А если в
чужой, где находился хозяин? Если он не замешан, ему не позавидуешь. Пойдешь,
Захарыч?
- Лучше здесь подожду. Можно, Елена?
Все восемнадцать квартир злосчастного подъезда были проверены
тщательным и добросовестным образом,
начиная с сортиров и заканчивая балконами. Ничего заслуживающего внимания не
оказалось. Все на месте, все цело, замки
невредимы, и, что самое ценное, - все живы. Не мешало бы убедиться в алиби
хозяев трех квартир, но это так, на всякий
случай. Оставалась последняя, семнадцатая. Тетю Розу мы припасли на десерт. У
нее, слава Богу, горел свет.
Перекрестившись, я нажал кнопку.
- Кто? - быстро, словно ожидая нас, спросил знакомый сварливый голос.
Глазок потемнел, и я жестом предложил Генке начать переговоры.
- Откройте, - начал он неуверенно, милиция.
- Ну и что? Почему я должна открывать милиции? Теперь много всяких
милиций. Где документы?
Ермаков послушно продемонстрировал удостоверение.
- Ну и что? А где санкция прокурора?
- Какая санкция? - совсем растерялся Генка. - Мы же не собираемся вас
обыскивать.
- Пока, - не выдержав, уточнил я. - Завтра выпишу вам повестку, явитесь
к нам сами. Там будет разговор покруче.
Пойдем, Гена, у нас эта дама будет любезнее.
Я рассчитал правильно. После продолжительного перезвона замков и
цепочек открылась первая дверь. Затем
лязгнул запор металлической двери, и наконец мы смогли увидеть тетю Розу -
пышную молодящуюся еврейку лет
семидесяти. Она разглядывала нас с не меньшим интересом. Очевидно, хитроумная
оптическая система двух дверей не
давала ей все-таки такой возможности раньше.
- Что за глупые шутки? В одиннадцать ночи поднимать одинокую женщину с
кровати...
- Извините, мы завтра повесткой...
- Хватит петь мне на уши! Заходите...
Мы зашли, и оба остолбенели. Дешевая однокомнатная "хрущевка" была
превращена в царскую палату. Отделка
стоила больше самой квартиры. Инкрустированная мебель, ковры, картины, хрусталь
дополняли картину.
- Кучеряво, однако, - не выдержал я.
- Если бы вы не занимались глупостями, а работали, как я, гинекологом,
имели бы то же самое. Но ближе к делу.
Чего вы хотите?
- Одной девушке нужно помочь, знаете ли, по четвертому месяцу.
- Не берите меня на просто так. Я давно этими глупостями не занимаюсь.
Можете сесть, и я дам вам по рюмке
коньяку.
- Спасибо, Роза... э-э-э...
- Не кричите ослом. Розалия Моисеевна.
На крохотном журнальном столике она неожиданно проворно организовала
выпивку с закуской и, довольная
собой, уселась в кресло. Мы скромно пристроились на пуфиках.
- Так чем может быть полезна больная женщина доблестным советским
чекистам?
- Российской милиции, - поправил Генка.
- Ага, - согласился я и добавил: - Доблестной советской милиции угодно
знать, почему старая повитуха становится
наводчицей и подельницей убийц, насильников и грабителей? Ваше здоровье, тетя
Роза.
Как в паровозном брюхе, в чреве Розалии Моисеевны что-то долго шипело,
ухало, пока громовым раскатом не
вырвалось:
- Недоносок, ублюдок! Такое оскорбление мне! Не на ту напал. Завтра же
я явлюсь сама. К вашему начальнику.
Причем без повестки. Вон!!!
- Господи, да что с вами? Почему вы решили, что я говорю о вас? Тем
более вы врач, а не повитуха, - сделал я
невинное лицо олигофрена.
- Ты мне уши-то не крути, тетя Роза что-то да понимает в этой жизни.
Нет, ты посмотри, жрет коньяк тети Розы и
ей же хамит. Еще бы немножко, и у меня начались преждевременные... - подмигнула
старуха, смягчаясь. - Ну, парень,
купил ты меня. Так в чем дело, я полагаю, в моей соседке?
- И справедливо полагаете. Расскажите все, что вам о ней известно.
- Да, можно сказать, ничего. Я даже толком не знаю, когда она сюда
вселилась. Или до Нового года, или после. Вот
ремонт был колоссальный. Работало человек десять. Когда я ремонтировала
квартиру, нанимала только троих. А потом я ее
почти не видела, хотя прошло три месяца.
- Когда она уходила на работу?
- А что, вы сами не знаете, когда ночная фея уходит на работу? Не
заставляйте меня краснеть. Не буду врать, я
очень редко видела, когда она уходила, но у меня бессонница, поэтому часто
видела, когда приходила.
- ?
- Часа в два-три ночи. И точнее, не приходила, а приезжала.
- На чем же она приезжала? Это была одна и та же машина или всегда
разные?
- Право, затрудняюсь сказать, на улице в это время темно, а я не очень
любопытная девушка. Но, кажется, одно
авто подвозило ее чаще других.
- Какое? - не выдержал Генка.
- Такси!
- Какой номер?
- Вы соображаете, что спрашиваете?
- Да, извините, но хотя бы цвет. Какой был цвет - черный, белый,
салатовый? - Возможно, Генка и дальше бы
перечислял цветовую гамму, но это, видимо, надоело Розалии Моисеевне.
- И белые были, и черные, и салатовые. Всякие.
- Тетя Роза, перестаньте закручивать мне уши, - не выдержал я.
- Так и вы перестаньте задавать дурацкие вопросы. Откуда мне знать? Для
меня все эти форды-морды, вазы-фазы
на одно лицо. С колесами и фарами.
- Значит, иномарки тоже подъезжали?
- Опять ты за свое!
- Ладно, когда вчера явилась соседка?
- Не знаю. Я вообще нормально ее рассмотрела только сегодня. Хотела
бежать на помощь, но тут же поняла, что ей
нужен только патологоанатом.
- Хорошо, допустим, до этого момента вы говорили правду. Постарайтесь и
на следующий вопрос ответить
правдиво. Почему вы не открыли мне дверь сразу после случившегося?
- Это уже серьезно, я полагаю. Тогда ответьте и мне, по какой причине
тысячи одиноких старух не открывают дверь
незнакомым людям? Ответьте, это тоже серьезно.
Я промолчал, понимая шаткость своей позиции. Любой адвокат меня
запинает, как щенка. А может быть,
действительно старуха здесь ни при чем, и мы портим ей жизнь и воздух. Ладно. Я
капитулирую...
- Зачем вы впустили тех двоих из двадцатой квартиры? - вдруг влепил
Генка.
- Кого?
- Тех, что ее...
- Б
...Закладка в соц.сетях
