Жанр: Детектив
Адвокат. Судья. Журналист. Вор. Сочинитель. Бандитский Петербур
...убличке" с подшивками газет - он искал статьи Серегина,
пытался просчитать журналиста через его материалы.
Статьи Серегина, посвященные организованной преступности, майору неожиданно
понравились - он увидел в них много из того, под чем мог подписаться сам. К
сожалению, после прочтения материалов у Назарова появилось еще больше
вопросов - майор был неплохим аналитиком и не мог не заметить в статьях
многих недоговоренностей, указывавших на то, что автор располагает гораздо
большим объемом информации, чем та, что пошла в печать... А еще Аркадий
Сергеевич, натолкнувшись на заметку, датированную февралем 1992 года, вдруг
вспомнил - этот журналист однажды звонил ему... В заметке шла речь об одном
криминальном эпизоде - попытке взрыва квартиры таможенника. Да, тогда этот
Серегин, непонятно как добывший рабочий телефон Назарова, позвонил ему;
попросил откомментировать ситуацию... Разговор был недолгим, Аркадий
Сергеевич переадресовал журналиста к оперативникам службы "Т", даже
почему-то дал телефон занимавшегося тем делом опера - хотя и не должен был
так поступать... Вот чем, оказывается, объяснялась фраза "анонима" об
услуге, которую ему оказал Назаров... Но зачем Серегин начал какую-то
непонятную игру, плохо сочетавшуюся с его журналистской профессией? На этот
основной вопрос Аркадий Сергеевич так и не смог найти ответа...
Тридцатого мая Назаров решился на разговор - он уже измучил себя настолько,
что не мог больше ждать. Собственно говоря, майор не верил, что разговор с
Серегиным способен что-то исправить или изменить - Аркадий Сергеевич просто
хотел понять... Понять что-то очень важное, понять причину, из-за которой
пошла под откос его жизнь - а в том, что она пошла под откос, Назаров не
сомневался... "Контора" высчитает его, высчитает обязательно - это вопрос
времени. Значит, нужно хотя бы успеть понять...
Вечером 30 мая Аркадий Сергеевич подъехал к "Лениздату" - Серегин был еще
на работе, Назаров проверил это телефонным звонком... Около часа майор ждал
в своей "четверке", наконец знакомая фигура вышла из здания и направилась к
припаркованной рядом с машиной Назарова "Ниве". Аркадий Сергеевич глубоко
вздохнул и вышел из автомобиля:
- Андрей Викторович!.. Задержитесь на минуточку... У меня есть к вам
разговор.
Серегин удивленно обернулся:
- Вы меня?.. Кто вы?
- Майор Назаров, Аркадий Сергеевич... Если не ошибаюсь, вы мне звонили
как-то...
В черных глазах журналиста что-то промелькнуло, он напрягся - почти
незаметно, но Назаров это напряжение ощутил. Серегин, будто припоминая
что-то, потер лоб:
- Да, что-то такое... Кажется, года три назад... Взрыв на квартире
таможенника?.. А в чем, собственно говоря, дело?
Аркадий Сергеевич показал головой:
- Давайте отойдем к набережной... Я, кстати, имел в виду более поздний
звонок...
Журналист пожал плечами, однако подошел вместе с Назаровым к ограде
Фонтанки:
- Я не понимаю, о каком звонке идет речь...
- Бросьте вы,- сказал Назаров.- Все вы понимаете... Вы мне звонили с
предупреждением относительно партии водки из Швеции... А потом вы позвонили
Бурцеву-покойнику - указали на Плейшнера... Давайте не будем играть в
кошки-мышки... Я наш разговор записал, а идентифицировать голос оказалось
не очень сложно... У вас тембр характерный, да и выражения некоторые вы
повторять любите... А вычислил я вас, когда получил информацию, что вы
знакомы с некой Рахиль Даллет - вас видели вместе в Швеции...
- Ну и что? - дернул щекой журналист,- Что это доказывает? Я не очень
понимаю вас, майор... Чего вы хотите? Мне кажется...
- Не надо! - мотнул головой Назаров,- Не надо говорить, что я что-то
путаю... Я ничего не путаю... И я ничего не хочу доказать... Я хочу
понять...
- Что понять? - Серегин явно не собирался "колоться". Он уже пришел в себя
и, видимо, лихорадочно просчитывал варианты.
- Понять? - майор глубоко затянулся сигаретным дымом и посмотрел на
Фонтанку.- Мотивы ваших поступков, Андрей Викторович... Для вас, ведь,
наверное, не секрет, что из-за странной истории, которую вы заварили с этой
водкой, погибло много людей... И, я думаю, список не закончился. Вас не
мучает совесть?
Назаров говорил что-то не то, разговор пошел совеем не так, как бы ему
хотелось - майор не мог понять, что с ним творится, почему он говорит
фразы, позволительные лишь непрофессионалу...
- Совесть?! - вдруг взорвался остававшийся до этого внешне спокойным
Серегин - видимо, и у него нервы уже были на пределе.- Это вы мне о совести
говорите? Интересное кино получается... Да, я слышал кое-что о неких
разборках в порту из-за партии шведской водки... Так об этом уже многие
знают... Груз-то, если не ошибаюсь, был "левым", не так ли, Аркадий
Сергеевич? И вы об этом знали... Вы - представитель контрразведки, старший
офицер... И вы еще о совести говорите?!
Серегин возбужденно хлопнул себя по бедрам и зло усмехнулся:
- Нет, мне нравятся такие офицеры - горячее сердце, холодный ум и
очень-очень чистые руки... Такие, которые везде и всюду ноют, что власть в
стране захватила уголовная кодла, с которой ну просто невозможно бороться,
потому что законов не хватает, старые-то законы - несовершенны... А
бороться с мафией незаконными способами - это ни-ни, это же никак нельзя,
руки-то должны чистыми оставаться! Зато можно незаконными способами
поработать на свой карман - чего теряться, правда, раз вокруг одни только
жулики! Нормально! В какого бывшего чекиста не ткни, который после
увольнения бизнесом занялся - каждый скажет, что ушел, потому что работать
ему не давали, "жрали" без хрена, честного такого... Вот и пришлось ему,
горемыке, в коммерцию идти... И принципы не мешают быстро денег на "мере"
нашинковать, на хатку, на дачку... Как будто у кого-то иллюзии есть насчет
честного бизнеса в нашей стране! Совесть... Вам самому-то себя слушать не
противно, Аркадий Сергеевич?!
Журналист посмотрел Назарову в глаза, и майор не выдержал, сморгнул:
- Андрей Викторович, вы... Почему вы считаете, что имеете право судить,
распоряжаться судьбами?! Да что вы знаете...
Серегин быстро сунул в рот сигарету:
- Ах, я теперь уже и судьбами распоряжаюсь?! Нормально... Одни воры в порту
украли у других ворованное, у них грызня пошла, а я, стало быть, в ответе?
Потому что, якобы, кому-то звонил и кто-то меня с какой-то Рахиль видел? А
вам не кажется, что все, кто грязный кусок поделить не сумели - взрослые
люди, которые вполне могли самостоятельно делать выбор и принимать решения?
И они его сделали, свой выбор, не так ли? И вы выбор сделали, Аркадий
Сергеевич, как я понимаю!.. А теперь, когда жареным запахло - очень хочется
крайнего найти, того, кто во всем этом виноват?! Ну, и лучшая кандидатура
на роль крайнего - это, конечно, я! Это ведь я сводил вас с бывшими
фарцовщиками, а ныне бизнесменами, я учил вас, как напарить родное
государство, которое вы клялись защищать!
- Подождите,- тяжело дыша, сказал Назаров.- Я, кажется, понял... Вы
просчитали - не знаю каким способом, но просчитали - расклад, а дальше
начали скидывать информацию разным сторонам... Вам нужно было стравить
их... И вы своего добились...
- Думайте, что хотите,- с досадой, показывавшей, что Аркадий Сергеевич
попал в цель, ответил Серегин,- Бегите, информируйте своих отставных
друзей... Или - слейте все, что нарыли, их конкурентам, они, может быть,
отблагодарят посущественнее...
Майор дернулся, словно его наотмашь ударили по щеке:
- Вы!.. Да как вы...- Аркадий Сергеевич вдруг сник, ссутулился и сказал
глухо: - Я не собирался никого информировать о нашем разговоре, я хотел
понять сам... Но вы... Вы влезли в слишком опасную игру... Если вас сумел
вычислить я, значит, сумеют и другие... Зачем? Зачем вам все это
понадобилось?
Серегин в одну большую затяжку докурил свою сигарету и после короткой паузы
глухо сказал:
- Мне кажется, наш дальнейший разговор не имеет смысла... Я не понимаю вас
- мне, вообще, непонятно, о чем вы говорите... Вы не понимаете меня - и, я
думаю, никогда не поймете...
- Ошибаетесь,- покачал головой Назаров,- Мне кажется, я вас понял...
- Поздравляю! - сухо кивнул журналист.- Боюсь, что я вам ответить
пониманием не смогу... У вас все ко мне, майор? Тогда - желаю
здравствовать... И не надо больше ко мне подходить с душещипательными
разговорами... О своей душе каждый должен заботиться сам... Вот если вы
официально надумаете мне что-то предъявить, тогда - пожалуйста... В
официальном месте и продолжим... Извините, я спешу...
Серегин бросил окурок, затоптал его каблуком и, не попрощавшись, пошел к
своей "Ниве". Назаров долго смотрел ему вслед, и майору казалось, что даже
чуть сутуловатая спина журналиста выражала презрение.
Аркадий Сергеевич трясущейся рукой нашарил в кармане сигареты, закурил - в
этот момент его словно ударило что-то в сердце. Назаров охнул, закашлялся,
начал растирать пятерней левую половину груди... С майором никто и никогда
так не разговаривал... Серегин сказал ему все то, что Назаров не решался
сказать сам себе... А ведь убежать от самого себя еще никому не удавалось.
Известная истина - чтобы быть в ладу с собой, нужно просто не бояться
задавать себе честные вопросы и давать на них честные ответы... Только
делать это нужно постоянно, а не тогда, когда припрет... Потому что, когда
припрет, тогда честные ответы на честны? вопросы могут уже прозвучать
приговором - окончательным и не подлежащим обжалованию...
Назаров не заметил, как сигарета догорела до фильтра. Майор посмотрел на
свою "четверку" и отвернулся - он не хотел никуда ехать, да и спешить ему
было Уже некуда...
Аркадий Сергеевич медленно пошел по набережной Фонтанки по направлению к
Михайловскому замку... Редкие прохожие с удивлением оглядывались на него -
Назаров что-то негромко бормотал, будто пытался рассказать кому-то о
чем-то... А майор действительно рассказывал - он думал об отце и не
замечал, что беседует с ним вслух так же, как перед смертью разговаривала с
Сергеем Васильевичем его мать, Татьяна Александровна... Майору казалось,
что отец слушает его - но почему-то не хочет отвечать, словно сын не сказал
еще чего-то самого главного, самого важного...
У Михайловского замка в это время стояли четыре автомобиля - два японских
джипа, "мерседес" и "вольво". Там проходила мирная стрелка представителей
двух дружественных, в общем-то, бандитских группировок - обе они входили в
империю Антибиотика... Но, как это часто бывает, даже между дружественными
"коллективами" время от времени возникали мелкие конфликты, которые
решались, в зависимости от их значимости, на разных уровнях. В этот раз
"терка" была совсем пустяковой - два молодых пацана из-за бабы цапанулись
на дискотеке, даже постреляли маленько, хорошо, не попали ни в кого...
Возникшую "тему" съехались обсудить "звеньевые" - Женя Травкин, работавший
в свое время под Плейшнером, и Дима-Караул, начинавший когда-то с покойным
ныне Олегом Званцевым по кличке Белый Адвокат.
Женя и Дима знали друг друга давно, подвохов на стрелке не ждали, но на
всякий случай каждый приехал с охраной, как того требовал сложившийся
"этикет" - заодно пусть и молодые увидят, как серьезно старшие к любому,
даже самому мелкому, на первый взгляд, вопросу относятся... "Звеньевые"
мирно прогуливались от площадки перед замком до набережной, охрана
внимательно скучала - вечер был тихим и светлым... Быстро "растерев
непонятку", бандиты не торопились разъезжаться - белая ночь настроила Диму
на лирический лад, и он принялся рассказывать Жене, как сам не так давно
был молодым и глупым и как вписывался в разные "махаловки" из-за баб... В
этот момент по набережной навстречу "звеньевым", чуть покачиваясь, вышел
немолодой уже мужик в костюме и в галстуке - это был Назаров.
Аркадий Сергеевич, ушедший глубоко в себя, вдруг вздрогнул, услышав, как
один стриженный амбал, гогоча, рассказывал другому:
- Ну вот, я этому задроту очкастому бью в пузо, а он руками за ногу
схватился, я - дерг, а туфля у него осталась. Я - туда-сюда, а вокруг орут
уже, ментуру кличут, а этот пидор скорчился, в ботинок вцепился... Я ему по
еблищу пяткой - бумс, а он все равно рук не разжимает, свело, видать... Ну
я, бля, думаю - не бежать же босиком?!
Назарова заколотило - когда-то, много лет назад, его отец вот так же
вцепился в бандитский ботинок и умер, и никто ему на помощь не пришел...
Конечно, эти два стриженных амбала в то время еще пешком под стол ходили.
Конечно, это не они убили Сергея Васильевича... Но они, но такие, как
они... Аркадий Сергеевич хотел когда-то защищать людей своей страны в том
числе и от такой вот мрази, а вышло...
Вышло, что он, Назаров, сам в почти такую же мразь превратился... И очень
скоро его, как проворовавшегося прапорщика, попросят снять погоны и
положить на стол удостоверение.
Дима-Караул мазнул по странному мужику недовольным взглядом:
- Ну, че вылупился-то, папаша? Шарниры в прутиках заело? Вали отсюда, не на
выставке...
Назарову и раньше приходилось сталкиваться на улицах с "братками", но они
никогда не позволяли себе так разговаривать с майором - по глазам чуяли
серьезную "ксиву в пиджаке". А теперь, видимо, и взгляд у Аркадия
Сергеевича стал другим - ушло из него что-то... Наверное, навсегда...
Назаров снова почувствовал, как в груди сердце сильно ударилось обо что-то.
Майор медленно вздохнул, потом спокойным, будничным движением вынул из
наплечной кобуры табельный "Макаров", передернул затвор и выстрелил Диме в
лицо... Женя Травкин широко раскрыл глаза и, не успев даже испугаться,
сказал в крайнем изумлении:
- Ты че, пидорасина, ты ебу дался?! Да ты...
Второй выстрел отправил Женю догонять уже покинувшего этот странный мир
Диму. Надо сказать, что "экипажи прикрытия", не ожидавшие никакой стрельбы,
отреагировали, в общем, быстро - Женя еще дергался в агонии, а его бойцы
уже открыли огонь по майору из помповых ружей, на которые у всех, кстати,
имелись совершенно легальные разрешения... Секундой позже к пальбе
присоединилась и охрана Димы... Назаров больше не успел выстрелить ни разу
- его швырнуло на землю, он попытался встать и упал снова... На мгновение
майору почудилось, что он увидел отца - Сергей Васильевич молча смотрел на
сына, но не здоровался и не делал никаких попыток помочь Аркадию
подняться...
Часть 2. Выдумщик
"Тот, кто сражается с чудовищами, должен помнить о том, чтобы не стать
монстром самому..."
Фридрих Ницше
Андрей Обнорский, известный читателям своей газеты под псевдонимом Серегин,
конечно, не мог предположить, чем закончится для майора Назарова их
странный разговор. У Серегина не было серьезных оснований доверять офицеру
ФСК - журналист считал, что раз Назаров его вычислил, то обязательно
передаст информацию кому-нибудь еще... Андрей, ругая себя последними
словами за то, что так подставился, рванул на своей "Ниве" к Центральному
переговорному пункту, который находился у самой арки Генерального штаба.
Обнорский очень торопился - он почти физически ощущал на затылке чужое
злобное дыхание... На переговорном пункте Серегин сделал два коротких
звонка - один международный и один местный. Сначала Андрей позвонил в
Стокгольм - ожидая, пока на другом конце провода снимут трубку, Обнорский
нервно оглядывал зал из кабинки, но ничего подозрительного не заметил...
Наконец, абонент в столице Швеции ответил. Андрей облегченно вздохнул и,
стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, сказал:
- Привет, это я... Как ты?.. Понятно... Слушай, У меня тут, похоже,
неприятности могут начаться... Да подожди, что ты сразу в панику-то...
Похоже, "просек" меня друг Олафсона... Ну как, как - умным он шибко
оказался... Нет, пока, кажется, все чисто... Да... Поэтому, я так думаю,
что до утра еще запас времени у меня есть... Да... В общем, я здесь
закругляюсь и постараюсь утром вылететь к тебе... Да... Если я не прилечу -
значит, что-то случилось... Тогда действуй, как договаривались... Все... Да
не психуй ты раньше времени... Да... Я тоже... Ну, пока...
Серегин повесил трубку и перешел в кабину для местных телефонных
переговоров. Обнорский с сомнением посмотрел на часы (стрелки приближались
уже к восьми), но все же начал набирать номер. Когда на другом конце
провода сняли трубку, Андрей обтер лоб и поздоровался:
- Физкульт-привет, рад, что застал тебя... Слушай, нам нужно срочно
встретиться и поговорить... Ах, вот даже как?.. Ну - так у дураков мысли
совпадают... Нет, до утра не терпит, нужно обязательно сегодня...
Намекнуть? Ты про нынешние разборки в порту, естественно, слышал кое-что?..
Да, да, ко всей этой компании... Ну вот, думаю, что смогу тебе кое-что
интересное рассказать... Да... Нет, прямо сейчас не могу, у меня встреча
через полчаса... Нет, короткая совсем... Давай в одиннадцать - в смысле, в
двадцать три ноль-ноль, на Сенной... Нет, именно там - так нужно, нам в
одно место зайти придется... Ну, где? Давай у магазина "Океан"... Лады...
Все - пока...
Обнорский вышел из кабины, огляделся и быстрыми шагами пересек зал.
Запрыгнув в свою припаркованную у самого входа в переговорный пункт "Ниву",
Андрей запустил мотор, быстро развернулся и на приличной скорости погнал к
финляндскому вокзалу. На площади Ленина Серегин остановил автомобиль, еще
раз проверился и побежал к телефону-автомату. На этот раз Обнорский набрал
совсем короткий номер - 02. Дождавшись ответа, Андрей сказал в трубку глухо:
- Примите информацию: сегодня ночью будут взорваны два коммерческих склада,
на которых находится украденный товар... Речь идет о контейнерах с водкой
"Абсолют", похищенных с территории Санкт-Петербургского морского порта
тридцатого апреля этого года. Диктую адреса складов и номера контейнеров...
Закончив монотонно диктовать, Серегин, не дожидаясь ответа, повесил трубку
и побежал к машине. Сев в свой "вездеход", Обнорский снова посмотрел на
часы - до назначенной встречи оставалось еще пятнадцать минут, стало быть,
он успевал... Андрей осмотрелся и, не обнаружив поблизости "гаишников",
вырулил, грубо нарушая правила, на Арсенальную набережную - Обнорский хотел
убедиться, что за ним нет хвоста.
Серегин ехал на площадь Калинина, где в здании бывшего кинотеатра "Гигант"
уже два года функционировало самое крупное в Питере игорное заведение -
казино "Конти".
Вообще, в Петербурге за последние год-полтора появилось с десяток мест, где
крутили рулетку, играли в покер и "блэк-джек" - американский аналог русской
игры в "очко". Так называемые "казино" появлялись, словно грибы после дождя
- как правило, это были достаточно сомнительные заведения с убогим
интерьером и подозрительными личностями в несвежих рубашках, изображавшими
из себя крупье. Но "Конти" отличалось от всех остальных респектабельностью,
чистотой и спокойной атмосферой - как-то так сразу получилось, что это
казино получило статус так называемой "нейтральной территории", где никогда
не устраивалось никаких разборок, где спокойно могли встречаться самые
разные люди - даже смертельно враждовавшие друг с другом... Такой
"нейтральный" островок устраивал всех: и бандитов, и бизнесменов, и
представителей городских властей - в конце концов, люди же должны где-то
общаться?.. В помещение казино категорически было запрещено входить с
оружием - всем, невзирая на уровень "крутизны"... Немаловажным
обстоятельством, способствовавшим росту популярности "Конти", стало также
то, что в заведении действовали три "кольца" охраны - "наружное", "входное"
и "внутреннее"... В последнее время Обнорский полюбил назначать некоторые
встречи именно в "Конти" - во-первых, там было безопасно, во-вторых, туда
"стеснялись" заходить представители правоохранительных органов, а
в-третьих, каждый контакт с нужным человеком легко объяснялся "случайной"
встречей за игорным столом, "случайно" завязавшимся разговором. Игроки,
ведь, инстинктивно чувствуют некую солидарность, пытаясь обыграть казино,
они начинают общаться, даже не спрашивая порой имен друг друга...
Тридцатого мая Обнорский должен был встретиться в "Конти" с одним давним
своим знакомым, выросшим за последние полгода до уровня бандитского
"бригадира". "Братва" знала этого парня как Славу-Солдата, а Андрей помнил
его еще студентом ЛИСИ - когда-то они часто встречались на соревнованиях по
дзюдо... Ну, а потом - жизнь у каждого сложилась по-разному... Слава был
странным бандитом - он много читал, ходил и в театры, и в музеи и, как
иногда казалось Серегину, жалел, что судьба занесла его в криминал...
Слава-Солдат, с которым Обнорский случайно встретился однажды в самом
начале 1993 года, оказывается, читал почти все материалы Серегина - и имел
к ним ряд интересных замечаний... Андрей консультировался с ним время от
времени, чтобы избежать в своих статьях некоторых досадных неточностей -
впрочем, журналист за годы своей работы уже убедился, что сколько бандитов
в городе, столько и мнений, и лишь очень немногие способны были видеть
картину в целом, понимать истинную направленность процессов, протекавших в
среде организованной преступности.
Понимал ли Слава, что для Андрея он фактически стал одним из источников
информации? Наверное, понимал... Но он испытывал острый голод по
нормальному человеческому общению - потому и шел, наверное, на эти
контакты, которые, наверняка, понравились бы далеко не всем из его
коллег... Для Обнорского же встречи со Славой были очень важны не только в
связи с непосредственно-журналистской практикой... В последние месяцы
Солдат рассказывал Андрею многое из того, что позволяло Серегину хоть
немного быть в курсе некоторых новостей, случавшихся в империи
"Антибиотика". Нет, конечно, Слава не был особо приближенной фигурой к
Виктору Палычу, "бригадир" сам знал далеко не все и, конечно, в разговорах
с Обнорским тщательно "фильтровал базар" - но Андрей впитывал любую
информацию, стыкуя позже фрагменты, полученные от разных источников... В
последнее время у Славы все чаще и чаще прорывалась тоска по нормальной
жизни, в которую он не видел возможности вернуться... На предыдущей встрече
Андрей осторожно намекнул "бригадиру", что если тот хочет - можно
попробовать устроить встречу с одним нормальным, честным и порядочных
ментом из РУОПа, за которого он, Обнорский, готов головой ручаться... В
конце концов, может, из этого разговора что-то и получилось бы? А нет - так
и "разошлись бы краями", посидев и поболтав ни о чем...
Солдат воспринял предложение спокойно, он, казалось, ждал чего-то
подобного, сказал, что подумает, насчет встречи - но "стукачом" не станет,
это точно.
В принципе, после неожиданного разговора с Назаровым, Обнорскому было,
конечно, уже не до неторопливых бесед со Славой - Андрей чувствовал, что у
него земля горит под ногами... Но на назначенную с утра встречу все же
поехал - по старому правилу, требовавшему максимум корректности и
пунктуальности в отношениях с источниками информации... Да и просто
по-человечески жалел Серегин Славку - абсолютно нормального в прошлом
парня, который бы еще лет семь назад долго смеялся, если кто-то напророчил
ему бандитскую карьеру...
Припарковав машину у казино, Обнорский быстрым шагом направился к
центральному входу - там он прошел через раму металлоискателя, и охрана,
убедившись в том, что посетитель не тащит с собой "ствол", пропустила его в
зал...
Солдата Андрей заметил сразу - Слава сидел на высоком табурете перед
"одноруким бандитом" и время от времени меланхолически дергал ручку
автомата, бросая в его ненасытное нутро жетончики. Однако подсаживаться
немедленно к своему знакомому Обнорский не стал - он прошел в Красный зал,
поглазел на игорные столы, отметил, что народу немного, и только тогда
вернулся к ряду автоматов. Заняв место рядом со Славой, Серегин, делая вид,
что внимательно рассматривает картинки, негромко спросил:
- Как оно? Как жизнь?
Солдат пожал плечами:
- Жизнь, она, как сабля - крива и остра, бля... В городе хрен поймешь, что
творится - пацаны звонили: только что, говорят, Женьку Травкина и
Димку-Караула завалили... Полная непонятка - вроде, какой-то малахольный их
уделал, и сам там остался... На киллера - не похож, он как камикадзе
действовал... Такие вот расклады.
Обнорский удивленно качнул головой:
- Травкин? Это который с Плейшнером был?
- Он самый...
- Дела... Ну, и что ты думаешь по этому поводу?
Слава с философским спокойствием повел бровями:
- Так, а что тут думать? Среди пацанов слух идет, что в порту какой-то
крутой груз пропал, на который, вроде, менты свои виды имели... Ну, и
понеслось - смотри, сначала Плейшнера убрали с пробега, теперь Женю... Я
его видел, кстати, три дня назад, он какой-то мутный был, весь на нервах...
- Понятно,- сказал Серегин и глянул на часы.- Славка, ты извини, у меня
сегодня напряги большие со временем... Как насчет нашего разговора - не
надумал?
Солдат кивнул:
- Пожил я с этими мыслями... Нет, Андрюха, не буду я с твоим ментом
встречаться... Ты - это одно дело, тебе я верю... А мент - он мент и есть,
не верю я им... Он, может, сам и нормальный мужик - да начальник у него
присученным окажется... На хер мне такое счастье? Сдадут за "бабки" нашим
же - и привет, поехали в Африку...
- Как знаешь,- развел руками Обнорский.- Только с "братвой"-то тебе тоже,
как я понимаю, нерадостно... Чужой ты им.
Солдат грустно усмехнулся:
- Я теперь всем чужой... Но у меня, по крайней мере, есть свое дело, есть
какой-никакой статуе... Поздно менять что-то, паровоз ушел... Да и привык я
к своей жизни... "Бабки", опять же... К ним быстро привыкаешь...
Андрей кивнул:
- Ну что же - вольному воля... Ты человек взрослый и в ваших раскладах
всяко больше меня понимаешь... Слава, я хотел предупредить тебя - мне
кажется, в городе скоро совсем большой шухер может начаться... Так что ты -
будь поосторожнее... Я... Мне уехать надо - не знаю еще, насколько... Как
объявлюсь снова в Питере, позвоню...
Слава скосил на Обнорского насмешливые глаза:
- Ладно, будем бандитствовать вдумчиво и деликатно... Кстати, я тебя тоже
предупредить хотел
...Поділитися у соцмережах
