Жанр: Детектив
На углу, у патриарших
... Лариса? - воскликнул он полувопросительно-полуутвердительно. Наташа кивком
подтвердила его догадку и продолжила излагать имевшуюся у нее информацию:
- Звонил Виталий Петрович. Тебя искал.
- Кто ищет, тот всегда найдет. Нашел, - сказал Никольский и двинулся было в кабинет.
Но Наташа за рукав придержала его.
- Насколько я понимаю, у тебя крупные неприятности, Никольский? - спросила она,
заглядывая ему в глаза.
- У кого их не бывает, Румянцева? - пожал он плечами.
- Боже, какой идиот! - изумилась она и прижалась щекой к его груди. - Ларисе сильно
досталось?
- Порядком, - признался он, сверху поцеловал ее в темечко и отправился в кабинет.
Сидевшая в кресле Лариса, увидев Сергея, тотчас вскочила.
- Можете не вставать, Лариса, - Никольский натянуто улыбнулся. - Как мне думается,
я уже не начальник.
- Я очень хотела попрощаться с вами, Сергей, - сказала она тихо. - Попрощаюсь и
уйду.
- Но все-таки присядьте, - попросил он. Она снова опустилась в кресло, а он присел на
тахту.
Вошла Наташа с подносом, на котором были два чайника - большой, с кипятком, и
маленький, с заваркой, а также сахарница, печенье, сухарики и две чашки. Увидев эти две
чашки, Лариса попросила:
- Не уходите, Наташа.
Та расставила на столике принесенные ею предметы и двинулась на кухню, пояснив:
- Я себе чашку принесу.
Вернулась она почти сразу. Присела к столу и разлила чай по чашкам. Все трое сделали по
первому глотку. Ритуал был соблюден, и Лариса, поставив чашку, решительно сказала:
- Я пришла, Сергей, поблагодарить вас за все, что вы для меня сделали.
- За что? - усмехнулся невесело Сергей. - За то, что разрушил вашу жизнь?
- Ее надо было разрушить, - убежденно произнесла Лариса. - Вчера приехал муж, и я
все ему рассказала. Завтра я уезжаю.
- Куда? - сразу же спросил Сергей.
- Откуда приехала. В Камышин. Я ведь завоевательница, - добавила она с едкой
иронией. - Двенадцать лет назад я явилась сюда покорять Москву.
- И покорили? - ровным голосом спросила Наташа.
- С точки зрения дуры двенадцатилетней давности - безусловно. Престижный муж,
загранпоездки, шикарная квартира, автомобиль под задом - все, о чем двенадцать лет назад
мечталось как о счастье! Где оно, счастье-то?!
Сарказм, горечь, злая насмешка над собой, презрение к себе прежней ядовитым коктейлем
смешались в речи Ларисы. Закончив говорить, она рассмеялась коротким злым смешком. Но
тут же на глазах ее выступили слезы.
- Сижу в президиуме, а счастья нет, - не совсем к месту припомнил Никольский чью-то
фразу.
Лариса встала, посмотрела на Наташу, посмотрела на Сергея.
- Спасибо вам, Сергей, за то, что до конца пытались защитить честное имя Георгия, за
то, что поверили мне... - сказала она искренне. - Пора. До свидания, хороший человек!
Никольский не пошел провожать ее в прихожую. Он сидел на тахте и ни о чем не думал.
Его охватила апатия. Все же нелегко ощущать себя проигравшим...
Лариса уже в дверях обратилась к Наташе:
- Вам повезло, Наташенька...
...Сергей из окна смотрел, как элегантная дама уверенно шагала к Спиридоновке.
- Завоевательница, - вспомнил он.
- Она сильная, - поняла его мысль Наташа, тоже провожая взглядом стройную,
осанистую, словно в струнку вытянутую фигуру. - Она как стальной клинок: гнешь его, а он
выпрямляется.
- Если не сломать, - дополнил сравнение Сергей и посмотрел Наташе в глаза.
Она обняла его за шею и призналась шепотом:
- Мне повезло. Хочешь, я завтра к тебе перееду?
- Не хочу! - совершенно неожиданно отрезал Сергей.
- Почему?! - обиженно удивилась девушка.
- Не хочу до тех пор, пока не перестану думать, что ты сделала это из жалости и
сочувствия к поверженному неудачнику, - мягко пояснил Никольский и ласковым движением
привлек ее к себе.
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ.
ХОЗЯЙКА ЮВЕЛИРНОЙ ЛАВКИ.
В ресторане безумствовал цыганский ансамбль. Молодые цыганки - все, как на подбор,
красавицы - трясли покатыми плечами и гортанно покрикивали, придавая пению мужского
хора некую степную лихость. Таборной удалью веяло от цыган: волнистые гривы, аршинные
усы, разбойничьи бороды.
Солист ансамбля Гулевой - самый лохматый и темпераментный - шел между столиков,
и скрипка его рыдала от любви, горя и счастья. "Новые русские" совали цыгану за кушак
купюры разных стран. Дым стоял коромыслом.
Совершив круг по залу, Гулевой закончил партию пронзительной кодой и скрылся за
кулисой. Его проводили шквалом аплодисментов.
В тесном закутке, отгороженном от зала, сидел за столиком Никольский.
- Извините, Сергей Васильевич, - сказал Гулевой, вне сценического образа тихий,
интеллигентный человек. - Может быть, принести вам чего-нибудь?
- Спасибо, - отказался Никольский. - Давайте продолжим. - Он достал из кейса
фоторобот какого-то человека и показал его цыгану. - Посмотрите, пожалуйста, вы ничего не
напутали?
С портрета глядело молодое лицо, обрамленное бородой и неопрятными патлами. Глаза
бородача были прикрыты очками.
Гулевой подсел к столику, в очередной раз взглянул на фоторобот и сказал уверенно:
- Ничего. У меня хорошая зрительная память.
- Мы проверили, - сообщил Никольский. - Такого журналиста нет.
Гулевой виновато пожал плечами.
- Но он показал удостоверение. Правда, рассматривать мне было неудобно. И журнал
приносил - тот же номер...
Раскрытый журнал, пожелтевший от времени, лежал на столике.
- А как он вышел на вас? - поинтересовался Никольский.
- Случайно. Напал на эту заметку, - Гулевой кивнул на журнал, - и решил проследить
историю нашей семьи. Очень удивился, что брошь сохранилась.
Никольский взглянул на черно-белую фотографию броши, помещенную в журнале.
- Зачем же вы такую ценную вещь в доме держали? - спросил майор укоризненно.
- А где же еще держать? - удивился цыган. - Из поколения в поколение берегли. Да,
видно, судьба...
Гулевой прислушался к песне, звучавшей в зале, выждал и, поймав нужный момент,
неожиданно лихо гикнул. Скрипка в его руках закричала раненой птицей, он поднялся и
выскочил из-за кулисы, встреченный новым шквалом аплодисментов.
В кабинете Никольского сидели Котов и Лепилов. Никольский читал им тот самый
пожелтевший от времени журнал, который вместе с Гулевым рассматривал в ресторане.
- "Небезызвестный господин Мокташев в который раз удивил Москву. На зеленом сукне
Английского клуба нефтяной король за час выиграл у графа Безбородко сто тысяч рублей.
Разоренный граф был вынужден отдать фамильную реликвию - брошь, подаренную его
прабабушке Екатериной Великой".
- Покороче давай, - попросил Котов, посмотрев на часы.
- "В тот же вечер господин Мокташев присутствовал на бенефисе любимицы публики
Варвары Гулевой и преподнес ей сию уникальную вещь", - закончил чтение Никольский.
- Ясно, - кивнул Котов. - Цыган - потомок?
- Внук, - уточнил Никольский. - За месяц до кражи показывал брошь человеку,
который представился как журналист, - он выложил на стол фоторобот того самого патлатого
бородача.
- Наводчик? - понятливо уточнил Котов.
- Похоже, - кивнул Никольский.
- Хорошо, - заключил Котов, снова посмотрев на часы. - Держи меня в курсе.
- И ради этого приезжал? - не поверил Никольский.
- А как же? По долгу службы. Курирую вас, недотеп! - Он хохотнул.
- Я серьезно спрашиваю, - не принял его тона майор.
- И я серьезно, - невозмутимо вторил Котов.
- Тогда дополнительная информация - к размышлению, - Никольский перебрал на
столе какие-то бумаги, будто готовясь к длинному докладу: он решил позлить Котова.
- Валяй, но в темпе, - неохотно согласился муровец.
- Кроме квартиры Гулевого на днях обчистили еще две, - доложил Никольский. - И
почерк тот же - довольно впечатляющий. Расскажи, Миша.
- Скок на самом высоком уровне, - сообщил Лепилов. - Сигнализация отключена
мастерски. Замки вскрыты без единой царапины. Следов - никаких.
- Кто потерпевший? - поинтересовался Котов.
- Ювелир и бывший цеховик, - сообщил Лепилов.
Котов насторожился.
- Что взяли? - быстро спросил он.
- Мелочевку, - ответил Лепилов. - Магнитофон, кофемолку, два серебряных чайника
из горки, свитер, пепельницу бронзовую, блок сигарет...
- Ладно, не утомляй, - вздохнул Котов, потеряв интерес к дальнейшему перечислению.
- Понимаешь, в чем загадка? - спросил Никольский. - Судя по всему - явные
профессионалы. Такие наобум не работают. И тем не менее в одном случае шли за
исключительно ценной вещью, а в других - за чайниками.
- Вот и разгадывайте, - равнодушно предложил Котов.
- Постараемся, - пообещал Никольский. - А теперь объясни, почему в МУРе так
заинтересовались брошью, которую украли у Гулевого?
Котов поднялся из-за стола.
- МУР любопытен, как ребенок. Обожает всякие цацки. Просто тянет его к ним! - Он
явно высмеивал собеседника.
- Слава, будь человеком, - нахмурился Никольский.
- Наташеньке нежный привет, - улыбнулся Котов и вышел из кабинета.
Никольский с Лепиловым недоуменно переглянулись.
Наташа и Сергей целеустремленно шли по улице. Точнее, целеустремлен был Сергей: он
едва ли не тащил вперед свою спутницу, держа ее за руку. Наташа время от времени удивленно
косилась на Никольского, но вопросов не задавала.
Наконец они вошли в ювелирную лавку. Покупателей здесь было немного. Люди
толпились возле прилавка, и у большинства из них вид был испуганный: цены на выставленных
под стеклом украшениях подавляли всякое эстетическое чувство.
- Ну, зачем привел? - спросила Наташа Никольского. - Сознавайся.
- Сон видел, - сообщил Сергей, придав своему лицу самое таинственное выражение.
- Так... - улыбнулась она. - И какой же?
- Будто я предложение сделал - одной женщине... - Сергей отвел глаза и посмотрел
вверх, словно бы крайне заинтересовавшись узором на потолке магазинчика.
- Красивой? - поинтересовалась Наташа, продолжая лукаво улыбаться.
- Ох... - Никольский якобы задохнулся от восторга. - Самой-самой. Не знаю даже, как
духу набрался.
- И что я тебе ответила? - Глаза Наташи победно сверкнули.
В это время из-за двери служебного помещения лавки появилось элегантное создание
женского пола, облаченное во все заграничное. Надменным взглядом создание окинуло толпу
покупателей, и вдруг взгляд этот будто споткнулся.
- Наташка! - заорало создание восторженно, разом растеряв весь свой спесивый лоск.
И в следующий миг Наталья была заключена в объятия.
- Жанна? - удивилась она, не слишком разделив радость встречи. - Здравствуй.
Жанна оглядела ее и заключила с некоторой завистью:
- В полном порядке!
- Ты тоже, - вернула ей комплимент Наташа.
- Да где там! - отмахнулась Жанна. - Кручусь по заграницам - туда-сюда. Вся
издергалась! Лица нет!
- Я бы не сказала, - великодушно возразила Наташа. - Лицо есть.
- Остатки! - самокритично возразила Жанна. - В зеркало смотреть страшно. Что
делать - ума не приложу!
- Ну, смени образ жизни, обстановку... - с усмешкой посоветовала Наташа.
- О чем ты говоришь? - замахала руками Жанна. - И так уж... Три страны сменила,
двух мужей. Волосы перекрасила... Что еще я должна менять?
Она в упор уставилась на Никольского. Наташе пора было его представить. Но этого не
случилось.
- Извини, - сказала она Сергею. - Мы тебя бросим, - и добавила, похоже, скорее для
Жанны. - На пару минут, не больше.
Потом Наташа взяла подругу под руку и отвела в сторону. Она явно не хотела знакомить
Жанну с Сергеем. Ему, признаться, это очень польстило: впервые гордая Наталья столь
недвусмысленно демонстрировала ревность.
Оставшись в одиночестве, Никольский немного помедлил, оценивая ситуацию, и,
покосившись на Наташу, стоявшую к нему спиной, предпринял ряд важных действий:
направился к прилавку, пригляделся к тому, что лежало под стеклом, тихо посовещался с
продавщицей, выбил в кассе чек, отдал его, получил две маленькие коробочки, открыл,
посмотрел, закрыл и спрятал в карман. В коробочках лежали обручальные кольца.
Закончив дело, Никольский снова покосился на Наташу. И оказалось, что он попался...
Наташа успела распрощаться с Жанной и теперь издали наблюдала за Сергеем - серьезно и
чуть испуганно.
Он подошел и виновато улыбнулся.
- Так что я тебе ответила? - спросила Наташа.
- Когда? - прикинулся он дурачком.
- Во сне, - пояснила она нетерпеливо.
- Сама, наверное, помнишь... - Он прищурился, улыбаясь хитро.
- Погоди, не путай меня... - Нарочито серьезно она подняла указательный палец на
уровень его лица. - Чей сон? - спросила строго.
- Мой! - торжественно заверил Никольский.
- Как же я могу его помнить? - осведомилась она менторским тоном.
- Ну, раз ты в нем была... - Никольский изо всех сил сдерживал улыбку, но сдержать
не мог.
- Господи, чушь какая! - возмутилась Наташа. - Перестань сиять! - И, не выдержав,
сама рассмеялась, избавляясь от пережитого волнения. - До чего же ты глупый!
- Догадалась? Жаль. Уж я скрывал, скрывал... - притворно посетовал Сергей.
- Зря не познакомила тебя с Жанной, - Наташа покачала головой. - Вот бы парочка
вышла!
- Что же ты?!. - воскликнул Сергей, как бы очень сожалея об упущенном знакомстве.
- Пожадничала, - улыбнулась Наташа. - Дурачок, да мой.
- А мне она так понравилась! - продолжал балагурить Никольский.
- Не только тебе... - произнесла Наташа таинственно.
- Кому еще? - поинтересовался Сергей, изображая крайнее неравнодушие к Жанне и ее
знакомствам.
- Старая любовь Алеши Тарасова, - сообщила Наташа и осеклась.
Никольский мгновенно переменился. Улыбка сбежала с его лица, в глазах появился
хищный и азартный сыскной блеск.
- Эй, не делай стойку! - воскликнула Наташа. - У них давно уже все в прошлом,
насколько я понимаю...
- Вы подруги? - деловито спросил Никольский, поневоле переходя на официальный
тон опроса свидетеля.
- Боже сохрани! - Наташа истово перекрестилась. - Послушай, нам обязательно о ней
говорить? - спросила она, постепенно накаляясь. - Ты считаешь, самый подходящий момент?
- Нет, конечно, - признал Никольский.
- Покажи, что купил. И выбрось эту стерву из головы! - велела Наташа уже безо всякой
ласки в голосе.
- Уже выбросил, - заверил Сергей и тут же снова задал вопрос: - Она здесь работает?
- Раньше работала, - ответила Наталья неохотно.
- А теперь? - быстро спросил Никольский. Наташа вздохнула и отчеканила
раздраженно, но ровным голосом:
- Полякова Жанна. Отчества не знаю. Возраст - на пять лет старше, чем выглядит.
Образование очень среднее. Хватка железная, как у мышеловки. Имеет собственную
ювелирную лавку в Нью-Йорке.
- Зачем приехала? - Сергей уже не мог остановиться: он продолжал делать свою
работу, будто и впрямь разговаривал не с возлюбленной, а со свидетелем по очередному
уголовному делу.
- По причинам, о которых мне ничего не известно. Еще вопросы, гражданин
начальник?.. - произнесла Наташа с тихой яростью.
- Прости... - опомнился Сергей.
Наташа отвернулась. Достал, мент... Даже такие минуты умудрился испортить. Вот ведь
ментяра неисправимый! Как с ним жить? Он и в постели будет думать об очередных еще не
раскрытых преступлениях...
Никольский достал из кармана две коробочки.
- Посмотри, пожалуйста, - попросил он покаянно.
- Не сейчас, - отказалась Наташа, не оборачиваясь.
- А когда? - Сергей терял почву под ногами: он понимал, что обидел любимую, но как
ей объяснить, что сделал он это не нарочно.
- Не знаю... - холодно отозвалась Наташа. - Когда вспомню, что я тебе ответила - в
твоем сне.
-
В ресторане шла та же самая вечерняя программа. Хор цыган располагался на эстраде, а
солист Гулевой бродил со скрипкой по залу. Совершив очередной круг, он развернулся и вдруг
на секунду замер, не спуская взгляда с крайнего столика. За столиком сидели Володя и Яна.
Гулевой приблизился к ним. Скрипка звучала нежно и трогательно. Он играл для Яны, но
смотрел на Володю. И воображение цыгана пустилось в пляс, обгоняя мелодию. У Володи
появились очки... борода... патлатый парик. Теперь за столиком сидел человек, знакомый
Гулевому: тот самый журналист, что расспрашивал его о фамильной броши. Песня кончилась.
Раздались аплодисменты. За столиком сидел прежний Володя - богемный представитель
свободной прессы в легком подпитии.
- Извините, - сказал Гулевой. - Кажется, мы знакомы?
- Ага, - согласился Володя. - Кочевали вместе. По степи.
- Вы были у меня в гостях, - напомнил цыган.
- Верно. В кибитке, - издевался журналист.
- Володя, не заводись, - предупредила Яна.
- Дома были, - уточнил Гулевой.
- Гляди-ка, - улыбнулся Володя Яне. - У него и дом есть.
- Я прошу тебя, - снова предупредила она.
Володя снисходительно посмотрел на Гулевого.
- А ты ничего не путаешь? - спросил он мягче.
- Нет, - покачал головой цыган. - Я сомневался, пока не услышал ваш голос. Но
теперь совершенно уверен.
- И что тебе надо? - вновь моментально окрысился журналист.
- С вами в милиции хотят поговорить, - произнес Гулевой твердо.
- Вот номер! - возмутилась Яна. - Да кто вы такой?
- Чокнутый, - объяснил ей Володя. - Разве не видишь? Пошли отсюда.
Он бросил на стол деньги и поднялся. Гулевой преградил ему путь.
- Боюсь, придется немного задержаться! - заявил он решительно.
- Пошел ты!.. - рассвирепел Володя и толкнул Гулевого в грудь.
- Володя! - крикнула Яна.
Но было поздно. Гулевой отлетел к соседнему столику и рухнул на него спиной, ударив
скрипкой по голове кого-то из новых русских. Другие новые русские, сидевшие там же,
вскочили и, вмиг вспомнив недавнее свое пролетарское прошлое, кинулись с кулаками - кто
на Володю, кто на Гулевого. Хор цыган, теряя приклеенные усы и бороды, под которыми
обнаруживались чисто славянские лица, поспешил на выручку своему солисту. Драка закипела
нешуточная...
Лепилов и два сержанта ввели в дежурную часть отделения милиции шумное сборище:
изрядно побитого Володю, Яну и цыганский ансамбль. Впрочем, цыганом остался теперь лишь
Гулевой - остальные утратили жгучие национальные черты в пылу бурных событий.
- Надеюсь, не помешали? - с показной робостью осведомился Лепилов у Митрофанова.
- Нет, - мрачно ответил тот. - У меня и до вас было плохое настроение, - и,
нахмурившись, привычно гаркнул на галдящих задержанных. - Граждане, граждане! Не
начинайте нового скандала!
- А мы не начинаем - воинственно отозвалась Яна. - Мы продолжаем старый!
К барьеру, за которым сидел Митрофанов, пробирался Гулевой и тихо попросил:
- Пожалуйста, позовите Никольского. Это важно, поверьте.
В кабинете Никольского сидел побитый Володя. Сергей писал протокол. У дверей
пристроился на стуле Лепилов.
- Итак, вы никогда не были в доме у гражданина Гулевого и не видели этой броши? -
Никольский кивнул на фотографию в старом журнале, лежавшем на столе.
- Точно, - раздраженно подтвердил Володя. - Я - не я, и лошадь не моя. А цыган -
со сдвигом. Неужели не ясно?
- Нет пока. - Никольский протянул ему листок протокола. - Распишитесь.
Володя чиркнул авторучкой и встал.
- Все?
- Да, - кивнул Никольский. - Кстати, как Алексей Борисович поживает?
Володя едва заметно дрогнул.
- Какой Алексей Борисович? - Он изобразил удивление.
- Тарасов, - пояснил майор спокойно.
- Понятия не имею, о ком вы говорите... - Володя отвел лживые глаза.
В дежурной части грянул цыганский хор.
- Ладно, спасибо, - улыбнулся Никольский.
- За что? - подозрительно спросил Володя.
- Сразу многое прояснилось после вашего ответа, - растолковал ему Никольский,
ничего, в сущности, не растолковав.
В кабинет вошел Беляков с плащом и кейсом.
- Миша, уведи задержанного, - распорядился Никольский.
Лепилов вывел Володю за дверь.
- Ну, я домой, - благодушно объявил Беляков, прислушиваясь к цыганскому хору,
доносившемуся из дежурной части. - Веселого дежурства тебе, - и добавил, кивнув вслед
Володе. - Этот, что ли, драку затеял?
- Он самый, - подтвердил майор.
- Кто такой? - без интереса осведомился Беляков.
- Наводчик на квартиру Гулевого, - сообщил Никольский.
- Шутишь? - Беляков изменился в лице.
- С начальством - никогда. Зарок дал, - улыбнулся Сергей.
- Расколол субчика? - на сей раз азартно поинтересовался Беляков.
- Нет. Гулевой узнал его по голосу, - пояснил Никольский.
Беляков скис.
- Хорошо, что не по запаху... - протянул он разочарованно. - Тоже мне - улика.
- Пока только ниточка, - согласился Никольский. - Но я с этим типом не в первый раз
сталкиваюсь. Надо подержать его до утра - за нарушение общественного порядка. А утром с
управлением связаться, чтобы наружку за ним пустили. Связи выявить.
- Разбежался! Кто нам поверит в управлении? - закипятился Беляков. - Что мы
предъявим? Показания цыгана?.. Не дадут наружки.
- Если очень попросите - дадут! - настаивал Никольский.
- А вдруг ошибка? - гнул свое подполковник. - Мало ли кто кого по голосу узнал? Да
еще спьяну? Потом оправдывайся... Хлопот не оберешься.
- Что же вы предлагаете? - Сергей с трудом скрывал раздражение.
- Работать лучше, - наставительно сказал беляков. - Повышать свой
профессиональный уровень. И культурный - тоже.
Он вышел из кабинета, нарочно не закрыв за собой дверь.
В дежурной части по-прежнему пел цыганский хор, помещенный в "аквариум". Там же
сидел Володя.
Яна, перегнувшись через барьер, ругалась с Митрофановым. Увидев Никольского,
спустившегося сверху, она переключилась на него:
- Долго еще мы томиться будем? В этих застенках?
- Где?.. - удивился Сергей.
- А раньше говорила - дом родной, - обиженно напомнил Митрофанов. - Когда
репортажи снимала.
- Никто тебя не томит, - заметил Сергей. - Ступай себе.
- Отпусти Володю! - потребовала Яна.
- Придется... - вздохнул майор.
- Ан не хочется, да? - зло спросила Яна.
- Моя бы воля - не отпускал, - подтвердил Никольский.
- Это еще почему?
Яна, слегка подвинутая на идиотских идеях о "свободе прессы", любые действия властей,
хоть чуть-чуть ограничивающие журналистскую разнузданность, воспринимала как покушение
на эту самую "свободу". И невдомек было демократически озабоченной девице, что никакой
свободной прессы не может быть в обществе, где пресса вполне легально продается и
покупается - либо официальным путем, либо через систему "спонсорства". А репортер всегда
пишет или снимает то, что прикажет хозяин. Иначе быстро окажется на улице...
- По крайней мере, парень остался бы цел, - пояснил между тем Яне Никольский и
вышел из отделения.
Яна, утратив боевой пыл, испуганно посмотрела ему вслед.
У входа в отделение стоял, покуривая, Лепилов. Никольский тоже закурил - за
компанию. Они помолчали, отдыхая от накала страстей в дежурной части.
- А я думал, Тарасов Алексей Борисович - приятель ваш, - неожиданно высказался
Лепилов.
- Что? - опешил Никольский. - Откуда ты его знаешь?
- Звездочку вместе обмывали, - напомнил Лепилов. - Когда вы майора получили.
- Да, в самом деле... - Никольский даже смутился. - Я тоже думал, что приятель... -
сказал он задумчиво: - И зря.
- Выходит, у него брошь? - в упор спросил Лепилов.
- С чего ты решил? - слегка напрягся Никольский.
- Главный вопрос был о нем, когда у журналиста показания брали, - пояснил Лепилов.
- Почему главный? - Сергей решил устроить парню маленький экзамен.
- Задали так - вроде бы между прочим. А паренек дернулся, - усмехнулся Лепилов,
демонстрируя: да, товарищ майор - классный опер, но и мы тоже кое-чего стоим.
- Холодновато здесь, - заметил Никольский. - Пошли ко мне в кабинет. Потолкуем.
Жалко, кофе кончился.
- Купил, - сказал Лепилов.
А цыганский хор заливался в дежурной части, не умолкая.
Стас и Никольский сидели в парадном старого дома, поставленного на реконструкцию.
Стас развлекался - бросал камешки в консервную банку.
- Обрати внимание, Василич, - говорил он. - Алкаши повадились на чердак - прямо
во дворе у тебя. Там окошко фанерой было заколочено. Выбили, паразиты!
- Непорядок, - согласился Никольский.
- Я и говорю, - Стас явно на что-то намекал.
- Про ювелирную лавку есть что-нибудь? - Намека Сергей не уловил и спрашивал о
том, чем сейчас интересовался больше всего.
- Ничего, - покачал головой Стас и тотчас себя опроверг: - Помнишь, опер у вас в
отделении работал, мордатый такой? Федя.
- Помню, - кивнул Никольский.
- Фактически он хозяин, - сообщил Стас.
- Ты уверен?.. - вскинулся Никольский. - По документам - члены трудового
коллектива владельцы.
- А без документов - все на цыпочках перед Федей, как балерины, - хохотнул Стас. -
Куплены все.
Он бросил очередной камешек в консервную банку.
- Перестань, - попросил Никольский.
- Попаду - перестану... Но до чего же упорные, гады! - тайный агент хотел донести
до майора какую-то свою мысль, но говорил почему-то обиняками.
- Кто? - не понял Сергей.
- Алкаши. Хуже тараканов - ничем не выведешь. И почему им этот чердак понравился?
Загадочный случай... Жильцы с верхнего этажа в ЖЭК жаловались. Плотник был. Новую
фанеру на окошко поставил. Так что ты думаешь? Опять выбили!
- Бандиты, - снова согласился Никольский.
- А тебе - до лампочки, - Стас многозначительно заглянул майору в глаза.
Но Никольский опять его не понял.
- Слушай, Стас. Три серьезные кражи на территории. Шума много?
- Никакого, - хмыкнул агент. - Кому шуметь? Один, правда, раскричался, что брошь у
него сперли. Так он цыган - по простоте душевной... А другим воспитание не позволяет
скандал устраивать.
- То есть? - Определенно Никольский сегодня туго соображал.
- Деликатные люди, - хихикнул Стас. - Берегут родную милицию. Не хотят
обременять ее своими проблемами.
- Вот как?.. - удивился Никольский.
Стас снова бросил камешек в банку, снова промахнулся и заключил с упреком:
- Хреновый ты сыщик, Василич!
- Что делать... - Сергей никак не мог разобраться, чего от него хочет агент, и на всякий
случай сосредоточился.
- Меры принимать. Срочные! Придешь домой - посмотри! - Стае всерьез о чем-то
предупреждал майора, но опять не говорил прямо.
- Да куда мне посмотреть?! - окончательно запутался Никольский.
- Аккурат напротив твоей квартиры чердак - через двор. Жуткая картина! И главное -
таинственная... - Стас многозначительно подмигнул.
"Шутит он, что ли?" - подумал Никольский раздраженно.
- Ну хватит, - нахмурился он.
С
...Закладка в соц.сетях
