Жанр: Детектив
На углу, у патриарших
...ст.
- И как вас понять? - спросил Никольский.
Неспроста предприниматель говорит это, ой, неспроста, решил Сергей. Покупать будет?
Вряд ли, не так он глуп. Тогда что?..
- Судьба, стечение обстоятельств, счастливая случайность - не знаю, но получилось
так, что все мои основные интересы на вашей территории, Сергей Васильевич, - Китаин
слегка поклонился. - И вы, и я, пожалуй, более всех заинтересованы в строжайшем
соблюдении порядка на нашей земле...
- На вашей? - удивился Никольский.
- На вашей, на вашей! - поспешно поправился Китаин. И тут под пиджаком у
Никольского зазвенело. - Неужто свершилось, и нашу милицию наконец-то оснастили
сотовыми телефонами? - искренне удивился Китаин.
- К сожалению, нет, Борис Николаевич. Это вещдок, которым я незаконно пользуюсь.
Извините, - Никольский извлек из внутреннего кармана пиджака трубку и, развернувшись,
направился к выходу.
- Надеюсь, мы еще потолкуем? - крикнул вслед Китаин.
- Обязательно! - вполоборота уверил его Никольский.
Он шел, все быстрее и быстрее, а говорил в трубку только одно:
- Да. Да. Да.
Пожилая, изысканно театральная дама, мимо которой он промчался, горестно поведала
своему столь же театральному спутнику:
- Телефон в театре! Ох уж эти новые русские! В голове только деньги, деньги, деньги!
- Куда едем? - спросил Никольский у Климова, который был за баранкой "газона".
- В Левшинский. Там гостиница частная, - быстро ответил оперативник.
- А... знаю, - припомнил Сергей. - Где остановимся?
- В Плотниковом... - полувопросительно предложил Климов.
- Из гостиницы не будем просматриваться? - насторожился майор.
- Вы меня за неумного держите, Сергей Васильевич, - возмутился - впрочем, совсем
чуть-чуть - Климов.
"Газон" остановился, не доезжая до закругленного угла Левшинского переулка. Выйдя и
захлопнув дверцу, Климов сообщил:
- Я пойду.
- Куда? - поинтересовался Никольский, тоже выбравшийся из машины.
- У нас с Паршиковым пост во дворе гостиницы, - пояснил Климов.
- И старика задействовали! - удивился Никольский.
- Почитай, все отделение на ногах, - важно сказал Климов. - Я пойду?
- Иди и помни: надо все сделать, чтобы взять Авилу живым, - сказал Сергей
озабоченно.
Оперативник удалился. Никольский постоял, послушал ночную Москву и направился в
Левшинский. Он прошел мимо шикарной частной гостиницы, имевшей в своем облике что-то
интимное, во дворик жилого дома Вахтанговского театра. Лепилов ждал начальника, сидя на
скамейке в позе слегка выпившего бонвивана на отдыхе.
- Подробности, - скомандовал Никольский, присаживаясь рядом.
- "А из зала мне кричат: "Давай подробности!" - спел Лепилов из Галича и поспешно,
чтобы отец-командир не успел осудить за развязность, приступил к докладу: - Мужичок, на
которого вы нам указали, таскал нас по Москве целый день, никуда, в общем-то, не заходя.
Пообедал, правда, в аргентинском ресторане у Павелецкого. Дважды звонил по телефону. Эти
разговоры услышать не удалось. Ну, а в восемнадцать тридцать семь зашел в гостиницу и
уселся в вестибюле, где и сидит до сих пор, журнал "Совершенно секретно" читает. В двадцать
два сорок шесть в вестибюле неожиданно появился Авила. В номере его до этого не было, мы
проверили. Через главный вход он пройти не мог, там дежурили Шевелев с Вешняковым.
- Черным ходом прошел? - недовольно уточнил Никольский.
- Совершенно верно, - виновато кивнул Лепилов. - Там я водилу с "газона" поставил,
а он по неопытности Авилу не срисовал. В вестибюле Авила говорил с тем мужиком.
Поговорил четыре минуты и поднялся к себе на четвертый этаж. В апартаменте живет, сучий
сын, под своей настоящей фамилией. Я вызвал всех, кто в отделении был, и обложил
гостиницу. Потом позвонил вам. Все. Когда будем брать?
- На выходе, - распорядился Сергей. - В апартаментах заблудиться можно, и он
наверняка успеет пушку выхватить.
- А если он не выйдет? - осторожно поинтересовался Миша.
- Его этот мужичок вызовет, если вы с ним убедительно поговорите, - усмехнулся
майор. - И позаботься, чтобы Шевелев и Вешняков коридор четвертого этажа перекрыли.
... - Интересный журнальчик? - благожелательно спросил у мужика Никольский. Тот
дернулся, выскочил из кресла, но могучий Лепилов схватил его, скрутил, завалил на богатый
гостиничный ковер...
...Авила собирался. Он укладывал самое необходимое в спортивную сумку. Не в спальне
он это делал, не в гостиной и даже не в гардеробной. В прихожей, прямо у двери в номер. Он,
видимо, не успел переодеться и трудился в смокинге, в лаковых штиблетах. Трудился и
прислушивался. И вдруг услышал нечто. Рывком он оказался в кабинете у телефона и поспешно
набрал три цифры.
- Администратор?! Вы же говорили, что на моем этаже никто не живет! А за стеной
шум, треск слышу. Как никого?! Откуда тогда шум?! - Авила бросил трубку.
... - Он ребят просек! - крикнул Никольский. - Где группа захвата?
- На третьем этаже, - ответил Лепилов.
- Да брось ты этого говнюка! - рявкнул Сергей, кивнув на мужика, прижатого
Лепиловым к ковру гостиничного холла. - Придется брать в номере! Наверх!
Никольский рванул к лестнице. Лепилов отшвырнул своего пленника и кинулся вслед за
начальником.
... - И долго нам еще здесь кантоваться? - спросил даже не у Паршикова, а вообще
спросил Климов. Они дежурили во дворе.
- Я думаю, скоро его возьмем. Никольский что-нибудь придумает, - не Климову -
себе ответил Паршиков. Он привычно глянул на выходящую во двор стену гостиницы и вдруг
зашипел яростно: - Смотри!
По балконной балюстраде осторожно, как канатоходец по канату, ступал черный человек.
Климов выхватил из-за пазухи пистолет и бросился к стене с криком:
- Стоять! Ни с места!
Человек с конца балюстрады уже тянулся к пожарной лестнице.
...В апартаментах группа захвата, Никольский и Лепилов стояли в растерянности: Авилы
нигде не было. И вдруг услышали выстрел со двора. Никольский распахнул балконную дверь и
заорал вниз:
- Не стрелять!
Но было уже поздно: Климов выстрелил во второй раз. Он не попал, пуля щелкнула рядом
с головой Авилы, но твердые брызги облицовки ударили бандита по глазам. Потеряв
равновесие, Никита замахал руками и рухнул вниз.
...Никольский в своем вечернем пиджаке, с галстуком-бабочкой стоял над распластанным
на асфальте Авилой, рассматривая смокинг, пластрон, галстук-бабочку, закатившиеся глаза,
разбитый затылок...
Джентльмен склонился над джентльменом. Внезапно Никольский оглянулся и встретился
взглядом с Климовым - тот не выдержал взгляда шефа, отвернулся...
...В вечернем костюме, уронив голову на бабочку, Сергей спал в кресле у себя дома,
перед включенным телевизором, который уже ничего не показывал. Разбудил Никольского
звонок в дверь. Он моргнул, ничего не соображая, зевнул, лязгнул зубами и пошел в прихожую.
Милиционер не должен бояться, он и не боялся, спросил только, открывая:
- И кого это черти носят?
- Меня! - звонко сообщила из-за двери Анна, а когда дверь открылась, добавила: - Но
не черти, а боги. Греческих цариц боги носят.
- Который час? - сонно поинтересовался Никольский.
- Где-то около четырех, - ответила Анюта. - Только что банкет закончился. Для меня.
А для тебя он как раз начинается.
Она легонько отстранила Никольского и прошла в столовую-кабинет, поставила тяжелую
сумку на пол, скинула на кресло легкий плащ и оказалась в вечернем платье.
- Как ты меня нашла? - тупо спросил Никольский.
- А еще сыщик! - Анюта уже доставала из сумки коробки с закусками, пакеты с
бутербродами, бутылки. - Наш Адам Андреевич твой адрес знает, в отделении по телефону
ответили, что ты домой направился. А внимательный господин Китаин меня на лимузине
подвез.
Никольский заспешил на кухню за бокалами и приборами, а Анюта подошла к книжному
шкафу, за стеклом которого был женский портрет. За ее спиной зазвенели ножи-вилки. Не
оборачиваясь, она спросила:
- Дама сердца?
- Бывшая. Даже скорей, отбывшая, - без надрыва, с привычной светлой грустью -
отголоском давно отболевших душевных ран - ответил Сергей.
- И куда она отбыла? - полюбопытствовала Анна.
- В Париж. В ЮНЕСКО трудится, - спокойно сообщил он.
- Ну и Бог с ней, - решила Анюта. - Давай начнем?
... - Ты в бабочке, а я декольте. Завтрак аристократов, - девушка подняла рюмку. - За
что выпьем, Сергей?
- За здоровье присутствующих дам! - провозгласил Никольский и поднял свою.
Выпили, помолчали. Анюта не выдержала:
- О чем думаешь, сыщик неустанный?
Никольский расплылся в улыбке:
- О тебе, Анюта, исключительно о тебе. С премьерой! Ты была замечательна.
Сергей взял руку девушки и галантно поцеловал. Не отпуская ее, он обнял Анюту за
талию и произнес только одно слово: - Вальс!
Никольский плавно повел свою даму в вальсе без музыки. Анюта смотрела на него с
нескрываемым интересом...
- ...Кружится, вертится шар голубой,
Кружится, вертится над головой, - полудекламировал, полунапевал Сергей, танцуя с
Анютой.
И как будто зазвучала здесь хорошо знакомая мелодия...
- Крутится, вертится - хочет упасть,
Кавалер барышню хочет украсть...
ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ.
"ГОЛУБЫЕ ДОРОГИ".
Лихо возят генералов. Милицейский "Мерседес" с ухарского разворота мягко тормознул у
самого входа в 108-е отделение. Генерал Колесников хозяйским толчком распахнул дверь в
дежурную часть и, не останавливаясь, поздоровался-осведомился:
- Здорово, Паршиков, как дела?
- Здравия желаю, товарищ генерал! - Майор вскочил, вытянулся. - У всех одно дело:
вас ждем!
А генерал уже серо-синей птицей - молодой, молодой еще! - взлетел вверх по лестнице.
Паршиков с непонятной интонацией признал:
- Орел.
- Генерал... - философски-всеобъемлюще подытожил тоже вытянувшийся в струнку
сержант.
В кабинете начальника отделения Колесников радостно приветствовал вскочивших на
ноги Белякова, Котова, Никольского:
- Здорово, гвардейцы!
- Здравия желаем! Здравия желаем, товарищ генерал! - малость вразнобой, но зато
громко откликнулись гвардейцы.
- Что ж, начнем, - генерал сурово оглядел присутствовавших. - Где личный состав?
- В красном уголке, товарищ генерал, - сообщил Никольский.
- В красном уголке! - передразнил генерал и скомандовал: - Пошли!
Менты в форме стояли строем, менты в штатском - компактной кучкой.
Генерал произносил речь оглушительно, как на митинге.
- Сегодня мы провожаем на заслуженный отдых подполковника Белякова Виталия
Петровича. За тридцать лет безупречной службы в органах он проявил себя как добросовестный
и принципиальный офицер, дисциплинированный и требовательный руководитель. Благодаря
его стараниям преступность на территории вашего отделения значительно снизилась, а процент
раскрываемости увеличился. Ты, Виталий Петрович, безусловно, заработал свое право на
отдых, но нам будет очень не хватать тебя! - Генерал сделал паузу, глянул на дверь, от
которой тотчас отделился его шофер с бордовой папкой в руках. - Приказом по Управлению
тебе выражена благодарность с сопутствующим поощрением. Позволь мне вручить этот
приказ, - он, не оборачиваясь, протянул руку, и в руке оказалась папка. - Будь здоров и
счастлив, Виталий Петрович!
Генерал обнял Белякова, Беляков обнял генерала, печально похлопав по спине начальства
бордовой папкой. Личный состав зааплодировал.
Генерал оторвался от Белякова. Аплодисменты прекратились.
- Время не стоит на месте, - уже раздумчиво поведал Колесников. - На смену нам,
ветеранам, приходит молодая смена. Позвольте вам, товарищи милиционеры, представить
нового вашего начальника. Котов, иди сюда! - Котов покорно приблизился. - Многие из вас
знают подполковника Котова как смелого и решительного сотрудника МУРа, но мы в
Управлении уверены, что на новом ответственном посту он, помимо смелости и
решительности, сумеет проявить такие свои качества, как дисциплинированность,
ответственность, мудрость и строгость. Будете держать ответное слово, виновники
торжества? - вопросил генерал величественно.
Беляков шмыгнул носом, смахнул набежавшую слезу и сказал с чувством:
- А что тут говорить? Вы за нас все сказали, товарищ генерал!
Генерал соколиным оком окинул собравшихся и объявил:
- Все свободны!
Менты, стараясь не топать, повалили к выходу. Колесников же добавил уже не громовым
трибунным голосом, а скорее свойски:
- Беляков, Котов, Никольский, останьтесь.
Вскоре они остались вчетвером. Беляков еще раз шмыгнул носом и осторожно приступил
к ненавязчивому зондажу:
- Если вы не возражаете, товарищ генерал, то у нас есть предложение...
- Не предложение, а приглашение, которое я с удовольствием принимаю! - Колесников
победоносно засмеялся. - Твоя отвальная и котовская прописка. Я правильно вас понял?
- Так точно, товарищ генерал. Прошу, - Беляков сделал приглашающий жест рукой.
- У тебя же ничего не готово, - усомнился генерал.
- Стол накрыт в кабинете Никольского, - пояснил Котов.
От паршиковской стойки Лепилов почтительно наблюдал за неторопливым шествием:
первым поднимался на второй этаж генерал Колесников, за ним - Котов и Никольский.
Замыкающим был Беляков. Он, задержавшись на лестнице, строго предупредил Паршикова:
- Вася, по пустякам нас не беспокой. Важное совещание, - и скрылся за поворотом.
- Важное совещание! - передразнил Лепилов. - Скажи мне, Антоныч, почему
начальство трескает водку всегда втайне от подчиненных?
- Потому что подчиненные трескают ее, родимую, втайне от начальства! - хихикнул
майор.
- Остроумный софизм - еще не доказательство, - сказал Лепилов.
- Чего, чего? - удивился Паршиков и предостерег: - Ты полегче со словами-то. Одно
непонятное слово такого наделать может... Помнишь "волюнтаризм"?
- Я "консенсус" помню, - сказал Лепилов. - У них там наверху консенсус, Антоныч?
- Полный, - твердо заверил Паршиков.
...Действительно, наверху наблюдался полный консенсус. Генерал в расстегнутом
мундире и с приспущенным галстуком предложил очередной тост:
- За Сережу Никольского. За всех пили, а за него не пили. Непорядок. Никольский, ты
замечательный сыщик, я бы даже сказал, талантливый, но характер... Заносчивость и дерзость
- это еще не принципиальность, а всегдашняя оппозиция к мнению начальства - не
доказательство твоей безусловной и каждодневной правоты. Ты не нам жизнь осложняешь, ты
себе ее осложняешь.
- По-моему, товарищ генерал, это не тост, а критика сверху, - воспользовавшись
небольшой паузой в этом тосте-разносе, заметил Никольский.
- Вот, опять дерзишь! - почему-то обрадовался Колесников.
- Это не дерзость, а критика снизу, - объяснил Никольский.
- Лишь бы укусить, лишь бы укусить! - опять возликовал генерал. - Ну, да черт с
тобой. За такого, каков ты есть, за тебя, Сережа.
Выпили, закусили, чем Бог послал. Генерал помотал башкой, слегка задумавшись, взгляд
его затуманился. Колесников понял: требуется лирическая пауза.
- Пацаны, а гитара у вас есть? - спросил он.
- Я сбегаю! - опередил всех Беляков.
- Сбегают, которые помоложе! - осадил его генерал.
- У меня ключи от шкафа! - на ходу извлекая из кармана связку ключей в кожаном
футлярчике, пояснил Беляков и убежал - в полном смысле этого слова.
Генерал посмотрел на Котова, посмотрел на Никольского.
- Я очень на вас надеюсь, ребята. Старая школа есть старая школа, но наше время уже
вовсю требует нового. Новых решений, новых подходов, новой методики, наконец. У вас
свежие мозги, молодая энергия, хорошее нахальство. Действуйте, а я вас поддержу. Пора, давно
пора...
Фразу не дал закончить быстроногий Беляков: он уже победно стоял в дверях с гитарой в
руках.
Генерал попробовал струны, подтянул колки и запел с хрипотцой. Из Окуджавы:
Ах, какие замечательные ночи!
Только мама моя в грусти и тревоге:
Что же ты гуляешь, мой сыночек,
Одинокий, одинокий?
Из конца в конец апреля путь держу я.
Стали ночи и короче и теплее...
Гром среди ясного неба прервал песню - резкий пронзительный звонок телефона.
Никольский нажал кнопку громкой связи:
- Я слушаю.
- Сергей Васильевич, убийство на Большой Бронной, в доме шестнадцать! - на весь
кабинет грянул голос Паршикова.
- Готовь бригаду. Сейчас выезжаем, - ответил Никольский. И вдруг, вспомнив, допел за
генерала:
Мама, мама, это я дежурю,
Я дежурный по апрелю.
Хорошо допел, музыкально.
Труп уже увезли. Следователь и Никольский сидели в низких креслах в новомодной,
необъятных размеров кухне-столовой-гостиной. Такие помещения сооружают ныне бегущие
впереди прогресса:
- Да вы и сами все прекрасно видите и ясно понимаете, Сергей Васильевич, - устало
говорил немолодой следователь. - Ящики письменного стола, комодов, горок безжалостно
вскрыты, маленький сейф открыт ключом из связки, которая, надо полагать, находилась в
кармане убитого. В квартире нет ни денег, ни каких-либо ценностей и ценных вещей. А следы
от них наличествуют. Вывод напрашивается только один: убийство с целью ограбления.
- Но ко всему этому убитый Андрианов был начальником службы безопасности
крупнейшего концерна "Кибо" и полковником запаса КГБ... - то ли не соглашаясь, то ли
просто размышляя, заметил Никольский.
- И начальников службы безопасности убивают с целью грабежа, - возразил
следователь и добавил с улыбкой: - Если это богатые начальники. Наш - богатый.
- За ним числился служебный пистолет, - припомнил Сергей. - Где пистолет?
- Скорее всего, служебный пистолет в служебном сейфе, - предположил следователь.
- Или у убийцы, - предложил свой вариант Никольский.
- Тоже может быть, - согласился следователь. - Боже, как я устал! Если у вас ко мне
нет вопросов, то я пойду.
- Счастливого пути, - пожелал Никольский. Следователь ушел. Сергей подождал, пока
захлопнется за ним входная дверь, и позвал: - Лепилов!
- Случилось что, Сергей Васильевич? - обеспокоенно спросил Лепилов, появившийся в
дверях спальни.
- Случилось. Следователь ушел. Что там у тебя?
Сергей давно усвоил несколько высокомерную начальственную манеру общения с
подчиненными. Но они ему это прощали - за его справедливость, за его патологическую
честность, за недюжинную оперативную смекалку да и за обычную смелость наконец.
- Спальня там... - Лепилов закатил глаза под потолок. - Не спальня даже, а мечта
Дон-Жуана!..
- Впечатления потом, - перебил его Никольский. - Интересное что-нибудь есть?
- Два альбома фотографий, - Лепилов спустился с небес на землю. - Счастливое
советское детство, боевая комсомольская юность, уверенная в себе зрелость. Но не это
интересно, Сергей Васильевич. Интересно, что из последнего альбома исчезло несколько
фотографий.
- А был ли мальчик? - засомневался Сергей. - Может, мальчика и не было?
- Был мальчик, - заверил Лепилов. - В пазах для вставки карточек - надрывы.
- Считаешь, что кто-то из своих его по-дружески замочил? - недоверчиво усмехнулся
Никольский.
- Иначе быть не может! - заволновался Миша. - Дверь не взламывали, эксперт не
обнаружил в замке следов отмычки, да и признаков борьбы никаких!
- Все-то тебе ясно, Лепилов, - Никольский протяжно зевнул, потянулся в кресле,
покряхтел: - Башка раскалывается.
- Это после беляковских проводов пар выходит, - поставил диагноз Лепилов.
- Распустил я тебя, Михаил, - парировал Никольский. - Как там у ребят? Долго еще
копаться будут?
- Да кончают уже! Отпечатков масса, вот они и зашились, - стал оправдывать коллег
Миша.
- Климов, Вешняков! - крикнул Никольский. - Мы уходим, а вы, как закончите,
квартиру закройте и опечатайте.
На лестничной площадке Лепилов глянул в сторону и сказал осуждающе:
- Мадам! Уже падают листья!
- Ты это кому? - удивился Никольский.
- Дамочке из соседней квартиры, которая нас через телекамеру наблюдает. Ужасно
любопытная дамочка.
И точно, камера светилась огоньком включения.
- Мадам, - обратился к камере Никольский. - Вы любопытны, и мы любопытны.
Сегодня некогда, но завтра мы обязательно удовлетворим взаимное любопытство...
...Тускло поблескивала огоньками глубокая московская ночь. Вышедшие из подъезда
капитально и роскошно отремонтированного дома, Никольский и Лепилов слушали ночную
Москву. Прошумел спешивший в парк троллейбус, трижды крикнула ворона, ни с того ни с
сего в ближнем переулке прерывисто завыла, а потом еще и взвизгнула противоугонная
система. Никольский глянул на часы и сказал Лепилову:
- Два пятьдесят три. Чего тебе через весь город тащиться? И часу дома не поспишь.
Пойдем ко мне. Поднесу за безупречную службу.
А утром они вдвоем рассматривали замысловатое здание новейшей архитектуры, чей
призматический угол черного стекла скромно украшала строгая вывеска "Концерн Кибо".
Полюбовались и двинулись к дверям. Не двери - стеклянная стена раздвинулась перед ними,
как только они ступили на так называемый "вечный" коврик на пороге.
- Вас ждут, Сергей Васильевич, - сообщил молодой человек в безукоризненном
костюме. На Лепилова лакей даже не обратил внимания, развернулся и повел ментов в
закоулок, где уединенно существовал персональный лифт. Втроем они вознеслись на четвертый
этаж.
- Прошу сюда. - Молодой человек распахнул массивную дверь и остался в коридоре.
Его миссия завершилась. Эстафету приняла дивная секретарша. Она приветливо вскочила и
безудержно обрадовалась:
- Сергей Васильевич!
- И Михаил Александрович, - недобро присовокупил Никольский.
- И Михаил Александрович, - заспешила согласится секретарша. - Я сейчас же
доложу!..
...Они сидели в роскошном кабинете Китаина и пили из роскошных чашечек роскошный
кофе, принесенный роскошной секретаршей.
- Что он такое, Борис Николаевич? - спросил Никольский, продолжая недавно начатый
разговор.
- Чем он таким был, - уточнил Китаин. - Он бывший чекист, и этим многое, если не
все, сказано. Въедлив, пунктуален, дотошен, придирчив. Чтил табель о рангах, с подчиненными
был ровен, но подчеркнуто отдален. Скрытность - вот, пожалуй, главная его черта. Даже не
скрытность - полная закрытость. А в принципе замечательный был работник.
- Привычки, манера поведения, слабости, пороки? - Никольский ждал конкретики.
- Как это в старом советском анекдоте? - вспомнив, Китаин рассмеялся: - "Из
характеристики: в пьянстве не замечен, но воду по утрам пьет с жадностью". О манере
поведения я, как мне кажется, уже сказал. Ну, а недостатки, слабости, пороки... У кого их нет?
И у него были наверняка. Но он их мастерски скрывал.
- Еще один вопрос, - Никольский в подтверждение близкого конца разговора допил
кофе. - Не может ли быть так, что убийство Андрианова в какой-то степени связано с его
служебным положением?
- Пожалуй, нет, - Китаин еще чуть подумал, закурил и окончательно решил: - Нет.
- Тогда с вопросами все, - Никольский поднялся. - Сейчас подъедет следователь, и
нам придется вскрыть сейф убитого Андрианова. И, естественно, изъять его содержимое. Вы не
возражаете?
Китаин пожал плечами:
- Как я могу возражать? Вы действуете по закону. Контрольный ключ от сейфа вам
вручит комендант.
- Спасибо. Пусть он понятым будет. Ключ же у меня свой - в наследство от покойника
достался, - Никольский натянуто улыбнулся. - Еще раз спасибо.
- Не за что, Сергей Васильевич. Вот мы опять встретились и опять по-настоящему и не
поговорили. Суетна наша жизнь, - философски взгрустнул миллионер.
- Безусловно, - согласился Никольский и резким коротким поклоном распрощался.
... - Ничего перспективного, - горько посетовал следователь. В скромном кабинете (с
китаинским и не сравнить) он медленно рассматривал кучу бумаг из сейфа, с которыми уже
успел ознакомиться; куча разлетелась по письменному столу и выглядела просто жалким
мусором.
- Ну, а фотографии эти мы заберем, можно? - попросил следовательского согласия
Никольский, играя пачкой фотоснимков, как колодой карт.
- Хоть какая иконография по делу, - наукообразно высказался следователь. - Что ж,
попытайтесь, побегайте со снимками. Может, что и выйдет.
- Миша, за мной! - бодро приказал Никольский - не любил он сидячей бумажной
работы - и выскочил из андриановского кабинета. Лепилов - за ним.
Раздвинулась стеклянная стена, и вот они уже на воле. При ярком солнечном свете
Никольский выбрал из пачки четыре фотографии и протянул их Лепилову:
- Миша, одна нога здесь, другая там!
- Где - там? - недопонял Миша.
- У дамочки, которая нас ночью по телевизору видела. Ну, у той, соседки убитого, -
пояснил Сергей. - Покажи ей эти фотки. Может, узнает кого-нибудь. Хотя наверняка узнает:
она, я думаю, свой телевизор постоянно смотрит. Действуй!
- Бу сделано! - гаркнул жизнерадостный Лепилов.
...Миша чинно сидел на самом краешке немыслимо красивого итальянского стула и
умильно взирал на даму, раскинувшуюся на не менее красивом диване. Была она не
бабкой-соглядатаем, не теткой-сплетницей, а зрелой, гладкой, холеной красоткой, постоянно
пребывавшей в тихом восхищении собой, любимой. Красотка держала речь:
- Нет, нет, уж вы поверьте мне. Жизнь наша страшна и груба. Вот вы, интеллигентный
молодой человек, и то были сегодня ночью со мной непозволительно резки.
- Еще раз прошу прощения, Наталья Валерьяновна, - тихо извинился Лепилов и
осторожно приступил к главному: - Но вы все-таки посмотрите фотографии, может,
кого-нибудь узнаете? - И протянул ей четыре карточки.
- Кого я могу узнать? Я из дома боюсь выйти, - поведала она с чувством. Снимки тем
не менее взяла и принялась с любопытством их разглядывать.
- Но телевизор-то смотрите? - гнул свою линию Лепилов.
- А что телевизор? И по телевизору ужас и грязь! - воскликнула она с отчаянием
гимназистки, вдруг узнавшей, что любовь не исчерпывается вздохами на скамейке.
- Я не про тот, я про ваш... - брякнул Миша, но Наталья Валерьяновна его перебила.
- Рома! - вскричала она обрадованно, узнав кого-то. - Это Рома!
- А кто такой Рома? - ласково и осторожно спросил Лепилов.
- Рома, племянник Андрианова! - воодушевленно пояснила дама. - Прелестный
мальчик, скромный, застенчивый, изящный, как девушка! Из балетных...
Никольский изучал фотографии, ровными рядами разложенные на столе, когда в дверях
возник торжествующий Лепилов. Не обратил на его вид внимания Никольский. Рассеянно
глянув на него, сказал:
- Одни мужики, - и
...Закладка в соц.сетях
