Жанр: Детектив
На углу, у патриарших
Эдуард Хруцкий, Анатолий Степанов
На углу, у Патриарших...
Scan & Read - fixx - Олег
"На углу, у Патриарших...": Омега; 2003
ISBN 5-465-00012-0
Аннотация
Оперуполномоченный уголовного розыска Сергей Никольский и его товарищи по 108-му
отделению милиции хорошо известны сотням тысяч зрителей благодаря сериалу "На углу, у
Патриарших...", с успехом идущему на телеэкранах. Ныне 108-е отделение милиции,
расположенное рядом с Патриаршими прудами, - такой же символ, как 87-й полицейский
участок, воспетый в полицейских романах Эда Макбейна.
Оперативники 108-го, сыскари МУРа, генералы Главка, высокопоставленные чиновники,
известные политики, подпольные антиквары, мелкие мошенники, матерые убийцы, хищные
красавицы, богатые бизнесмены... Загадочные преступления, милицейские будни и, конечно,
любовь... В повести Анатолия Степанова и Эдуарда Хруцкого читатель встретится с уже
полюбившимися по сериалу героями, которые поведут его по стремительным трассам лихо
закрученного детективного сюжета.
Издается впервые.
Хруцкий Эдуард, Степанов Анатолий
На углу, у Патриарших...
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.
ТИХАЯ НОЧЬ.
Телефон зазвонил резкой тревожной трелью. Впрочем, здесь любой телефонный звонок
нес в себе заряд тревоги: от хорошей жизни люди сюда не звонили. Дежурный по отделению
снял трубку.
- Милиция!
- Приезжайте скорее! - заверещал в мембране женский голос. - Убийство! Труп во
дворе! Я, понимаешь, скребу дорожку...
- Адрес! - властно перебил собеседницу капитан Митрофанов. - Называйте адрес, где
труп!
Она подчинилась. Милиционер быстро записал координаты злополучного двора.
- Кто обнаружил покойника? - спросил Митрофанов деловито.
- Дворничиха я местная, - отозвалась женщина. - Заступила на уборку, а тут,
понимаешь...
- Дождитесь опергруппу! - приказал капитан не терпящим возражений тоном.
- Слушаюсь! - по-военному четко ответила дворничиха.
Несколько минут спустя из двора отделения, надсадно ревя сиреной, выскочил служебный
УАЗ.
В поздних сумерках тихий московский двор был беспросветно черен. Фары милицейской
машины, разворачивавшейся от въезда, осветили дворничиху, стоявшую у редких кустов так
называемого садика.
Человек в потертой курточке - капитан Сергей Никольский - вышел из автомобиля и
спросил:
- Где труп?
- Украли, товарищ начальник! - Немолодая толстая женщина в форменной желтой
безрукавке поверх одежды недоуменно подняла плечи.
- Как украли? - спокойно поинтересовался Никольский. За годы работы в милиции он
привык ничему не удивляться.
- Пошла вам звонить, вертаюсь, а его нет, - заторопилась дворничиха. - Чечены,
наверное. Они своих всегда увозят.
- Увозят, говоришь? - механически откликнулся Никольский и включил свой сильный
милицейский фонарь, осветив им место предполагаемого убийства. Все выглядело достаточно
характерно: замятая человеческим телом слабая городская трава, непонятные темные пятна и
хорошо заметная дорожка по еле заросшей земле - видимо, вероятного покойника
действительно волокли.
- Донцов, пускай собаку! - приказал Сергей.
Овчарка сразу взяла след, резко натянула поводок и скрылась вместе с проводником за
недалекими кустами.
Тем временем из парадного появился амбал в кожанке нараспашку, в несвежей рубашке,
мятых джинсах и новых, дорогих, но ни разу не чищенных ботинках, с чемоданчиком в руке.
Увидев милицейскую машину, малый замер, попятился и скрылся за дверью подъезда.
Овчарка вдруг остановилась возле одного из кустов и громко залаяла. Донцов склонился
над ней, дернул носом и вдруг расхохотался.
- Ты чего? - вскинул голову Никольский.
- Шемяха! - радостно сообщил милиционер. - Он, скотина! Я сразу так и подумал, что
он!
- Как догадался? - серьезно спросил Сергей.
- Чую по запаху, товарищ капитан. Хорошо накушался, - разглядывая неподвижное
тело, отметил Донцов.
- Вот сволочь пьяная! - завопила дворничиха. - Из-за тебя, паразита, людей от дела
оторвала!
И от злости хлестнула бесчувственного Шемяху метлой по заднице.
Амбал в кожанке, притаившийся в парадном, внимательно следил за происходящим. С
милицией сейчас ему встречаться было нельзя.
- Лепилов, вызывай перевозку, - приказал между тем Никольский. Потом обернулся к
дворничихе: - А ваше, простите, имя-отчество?
- Шакурова я, Рая, - почему-то застеснялась она.
- Большое спасибо, Рая. И просьба к вам: постойте здесь, пока не подойдет машина из
вытрезвителя.
- Обязательно, товарищ начальник, покараулю, покараулю, чтобы шпана его, дурака, не
ограбила.
- Не беспокойся, мамаша, его в вытрезвителе обчистят, - усмехнулся Лепилов: он
отлично знал, что там произойдет.
Усевшись в машину, оперативники облегченно вздохнули. Тревога оказалась ложной, а
значит, не надо проводить дознание, бегать по подъездам, опрашивая жильцов в надежде найти
случайного свидетеля преступления, не надо писать длинные отчеты начальству и ожидать
неминуемого нагоняя... Не будет и очередного "висяка". Вечер складывается пока удачно.
УАЗ медленно выкатился со двора.
Амбал, прятавшийся в подъезде, перевел дух. Он вышел из парадного и споро зашагал
мимо садика. Но судьба сегодня была явно против него. Из темноты на него внезапно налетел
не сумевший вовремя свернуть мальчишка-велосипедист.
Амбал выронил чемоданчик, отпрянул в сторону и выхватил нож. Потом, поняв, в чем
дело, он злобно сплюнул:
- Ах ты, падла! - рявкнул он пацану. - Разуй глаза, сопляк, пока я тебе их не вырвал!
Щенок чертов!
Мальчишка лежал на земле. Рядом валялся чемоданчик амбала: оттуда выпали
подсвечники, бронзовые статуэтки и какие-то свертки.
Увидев обнаженный нож, пацан испугался.
- Ты чего, дядя? - пробормотал он, косясь на сверкающую сталь. - Нечаянно ведь я...
- Тихо, гаденыш! - сказал амбал, успокаиваясь. - А ну, собирай! - Он кивнул на
разбросанные по асфальту вещи.
Ползая по земле, мальчишка принялся собирать их, затем уложил в чемоданчик,
защелкнул замки. Встать он не решался.
Амбал взял чемоданчик, подумал, врезал пацану тяжелым башмаком по заднице и
скрылся в темноте.
В дежурной части отделения милиции непрерывно трезвонили телефоны. Войдя с улицы,
Сергей бросил капитану Митрофанову:
- Саша, отбой опергруппе города. Ложная тревога. Обычный алкаш.
- Никольский! - послышался начальственный рык.
- Здесь я, товарищ подполковник, здесь! - Сергей, пряча усмешку, обернулся на
знакомый голос.
В дежурку спускался со второго этажа начальник отделения Беляков. Был он слегка
грузен, но мундир придавал его рыхловатой фигуре значительность и столь необходимую при
общении с подчиненными строгость. Подполковник очень хотел казаться грозным
отцом-командиром. Но служившие под началом Белякова офицеры и сержанты знали: человек
он вовсе не злой и от гнева высших чинов из главка всегда прикроет - конечно, если это не в
ущерб самому себе. А суровый вид и голос громовержца - всего лишь поза, не более.
- Вижу, что ты здесь, - загрохотал Беляков. - Но в каком виде! Почему не в форме?!
- Она у меня дома, - пожал плечами Никольский.
- Рядом живешь! - Подполковник сменил гнев на милость. - Сходи, переоденься.
Известно тебе, что сегодня у нас на территории? Прямо рядом с отделением?! - Он опять
слегка завелся.
- Презентация, - фыркнул Сергей.
- А что такое презентация, знаешь? - продолжал Беляков таким тоном, будто пытался
"расколоть" матерого рецидивиста.
- От слова "презент". Подарок. Халява. Пьянка за чужой счет, - Никольский едва
сдерживал смех,
- Мне неважно, от какого это слова! - вновь загремел подполковник. - Мне важно, что
на ней сам генерал Колесников будет! Не дай Бог, попадешься на глаза!
- Убьет? - лукаво поинтересовался Сергей.
- Хуже. Сколько я хлопотал, чтобы он тебе майора присвоил!.. А все без толку... -
Беляков даже вздохнул.
- Не имеешь вида - ходи в капитанах, - подал голос дежурный.
- Правильно, - не заметив иронии, согласился Беляков. И вдруг, резко развернувшись в
сторону, почти зарыдал: - Как ты несешь, как несешь, Черныш! Побьешь все к едрене фене!
Пузом, пузом поддерживай!
Через дежурку, мягко и осторожно ступая, следовали к выходу два милиционера со
здоровенными ящиками в руках. Провожая их глазами, подполковник весь напружинился,
словно сам тащил ценный груз. Беляков расслабился, только когда сержанты вышли за дверь.
- Знаешь, почем кафель каминный мне обошелся? Пять долларов за штуку, -
пожаловался он Никольскому.
- Трудно живется вам, товарищ подполковник, - с преувеличенной серьезностью
посочувствовал Сергей.
- Язва ты, - заметил Беляков. - Ну, я отбываю. Убери, пожалуйста, от наших дверей
свою развалюху.
- Почему?! - На сей раз шутливость Никольского как рукой сняло: он понятия не имел,
куда ему перегнать собственную машину.
- Она позорит органы внутренних дел! - Важно изрек подполковник. Он направился к
выходу, но остановился в дверях и отомстил сразу всем: - Спокойной ночи, ребятки!
Благополучного дежурства... А на даче как хорошо сейчас!
Менты дружно вздохнули. Да, ночное дежурство - не подарок, до утра торчать в
отделении - и то тяжело. Но это если обойдется без вызовов. Только ведь наверняка не
обойдется. Не те времена нынче...
Сергей посмотрел в окно на отъезжающую машину начальника и сказал Митрофанову:
- Я отлучусь ненадолго.
- Переоденешься? - невинно полюбопытствовал капитан.
Никольский в ответ озорно сверкнул глазами: он умел ценить юмор, даже столь
незатейливый.
По дороге домой Сергея охватила легкая грусть. Пуста, безлюдна была его родная улица,
не то что раньше... Теперь здесь не гуляли, не прохаживались - лишь редкие прохожие,
опасливо озираясь, торопились куда-то.
Навстречу Никольскому попалась привычная взгляду москвичка. Красивая, как молодая
ведьма. Одетая в турецкий ширпотреб. С неподъемной сумкой. Нельзя было сказать, что она
несла ее - она ее перла.
- Нинка, ты? - воскликнул Сергей, загораживая дорогу девушке.
Она остановилась, хмуро уставившись на Никольского.
- Неотразима! - восхитился Сергей
- Еще чего?.. - угрюмо буркнула Нинка, окидывая милиционера мрачным
неприязненным взглядом.
- Просто хотел сказать, что рад тебя видеть. Очень рад. Замечательно выглядишь. А как
упакована!
Он говорил почти искренне, откровенно любуясь женщиной. Даже губы Сергея
растянулись в истинно голливудской улыбке, открыв ровные белые зубы. Нинка подумала и
смягчилась.
- Я тоже хотела тебе сказать... Давно хотела... - почти нежно произнесла она и,
оглянувшись по сторонам, поманила Сергея поближе. Он наклонился к ней, не гася улыбки,
ожидая ответного комплимента. И тогда, подурнев от ненависти, она крикнула ему прямо в ухо:
- Чтоб ты сдох, гад ползучий! Тварь поганая! Чтоб тебе век бабы не иметь!
Потом отступила на шаг, чтобы полюбоваться произведенным впечатлением. Однако
впечатления-то особого и не видать было. Не первый год Никольский работал в милиции и
давным-давно привык к оскорблениям, зачастую так и сыпавшимся из уст его "клиентов".
- Ну, про бабу - перебор, Нинка. Возьми назад, - ответил Сергей беззлобно, даже
продолжая улыбаться, но теперь несколько насмешливо.
- Это за мужика моего, который срок мотает - по твоей милости! - фыркнула Нинка,
удивляясь в душе совершенно неадекватной, по ее мнению, реакции мента.
- А ты думала, я его на курорт отправлю за воровство? - Сергей лихо подмигнул
девушке: мол, что ты, не понимаешь что ли, свои ведь люди...
Однако она его тона не приняла.
- Ничего, отольются тебе мои слезы! Ох, отольются! - почти выкрикнула Нинка с
истерическим надрывом. Однако ясно было: истерика ее - на три четверти игра. Конечно,
обида переполняет Нинку, но чтобы ненавидела - этого нет.
- Неужели? - усмехнулся Сергей.
- Ага, - убежденно подтвердила Нинка. Злость распирала ее. - Жена-то бросила?
Бросила! И никто на такого не позарится. Попомни, зараза, глаз у меня дурной и слово верное!
- Жалко мне тебя, - тихо сказал Никольский. - Ей Богу.
Он сочувственно потрепал ее по плечу. Глаза женщины вдруг повлажнели. Резким
движением она стряхнула с себя его руку, обошла Сергея, как столб обходят, и поперла свою
неподъемную сумку дальше. Никольский проводил ее взглядом. "Эх, бабы... - подумал он. -
Русские бабы... Всех ведь мер вы: и красивые, и добрые, и верные... А нормальных мужиков не
хватает: либо подонки, либо пьянь да рвань... Вот и рада такая Нинка прилепиться хотя бы к
уголовнику, к урке поганому, лишь бы был у нее свой мужик! Эх, Россия, Расея... Ни конца, ни
спасения..."
Сергей встряхнулся, отгоняя тоску, и решительно зашагал вперед. Родной дом был уже
близко. Вот и подъезд. Кошками пахнет, наскальная живопись на стенах... Заглянешь в такой
парадняк мельком - и решишь безоговорочно: дикари здесь живут, не иначе. А вот
поговоришь с этими "дикарями" - совершенно неожиданно обнаружишь в них и глубокую
внутреннюю культуру, и образованность, и ум. Откуда что берется? Парадокс, однако...
Сергей возился с ключом, когда дверь напротив распахнулась и в ее проеме возникла
весьма даже изящная женская фигурка. Без предисловий и без приветствия девушка заявила:
- Жду, жду, жду! Ты мне нужен, мент.
Сергей не спеша повернулся, расплылся в нарочито широкой улыбке и изобразил бурное
ликование:
- Яночка, радость моя, Яночка, счастье мое! Ну, во-первых, здравствуй, а во-вторых, на
хрена тебе понадобился мент?
- Есть серьезный разговор. - Яна не поддалась на игривые интонации.
- Ну, какой может быть серьезный разговор с представительницей бульварной
прессы? - словно бы даже увещевая соседку, сказал Сергей и руками развел.
- Играем на равных: я - бульварная журналистка, а ты - продажный мент! - отбила
она атаку.
- Тогда заходи, - решил Сергей и открыл дверь в свою квартиру. Она отличалась
теплым старомосковским уютом. В прихожей по-доброму щетинились рогатые вешалки,
отливали бронзой модернистские бра, многозначительно поблескивало огромное зеркало от
пола до потолка, оправленное ореховой рамой. Все здесь говорило о любви хозяина к
домашнему очагу, но и о чисто холостяцком неумении следить за бытом. Уют квартиры
Никольского был уютом запустения.
На ходу снимая куртку, Сергей предложил Яне:
- Я душик приму, а ты кофейку приготовь.
- Обойдешься. Некогда мне за тобой ухаживать! - задиристо ответила девушка.
- Ну, Бог с тобой, золотая рыбка... - хмыкнул Никольский.
Они миновали прихожую. И столовая была хороша. Здесь гостей встречали мореного дуба
буфет необъятных размеров, дубовый же на крутых мощных ногах круглый стол, шесть стульев
вокруг него с резными спинками и мягкими сиденьями, неброские, но старомодно милые
картины и картинки по стенам, а еще широченный диван с пристройками и полками. Конечно,
все было заметно потерто, продавлено, поцарапано, но как-то мило, спокойно, уютно.
- Значит, не любишь меня? - с наигранной горечью произнес Сергей. - Верно сказала
мне сегодня одна роковая женщина: кто на такого позарится?
- Никто, - раздраженно подтвердила Яна.
Сергей посмотрел на нее и, потеряв кураж, серьезно спросил:
- Слушай, а почему, в самом деле?..
- Потому что урод, - объяснила Яна. - Кость у тебя белая, а работа черная.
Сергей достал из буфета банку кофе и направился на кухню. Яна - за ним.
- Долго будешь меня конвоировать? - поинтересовался он.
- Пока не выслушаешь.
- Ладно, излагай. - Он налил в кофейник воды, поставил на плиту и включил газ.
- Ты мои репортажи смотришь? - агрессивно поинтересовалась девушка.
- Это про старушек в рваных башмаках, бродящих по замусоренной Москве?! -
воодушевился Сергей. - Как же! Обязательно смотрю! Только их и смотрю, Яночка! Ничем
другим вообще не занимаюсь!
- Не старайся, не достанешь, - осадила его Яна. - Месяца три назад у меня сюжет
прошел о честном торговце. Видел?
- Во-первых, честных торговцев не бывает... - изрек Никольский, глядя на девушку
глазами государственного обвинителя. - А во-вторых, это о недоучившемся студенте Димке,
что ли, что кукушечкой у нас на углу в палатке сидит? Видел, видел. Не наврала про
честного-то?
- Не наврала. Правда честный малый... - посерьезнела Яна. - А теперь на него
наезжают.
- На всех наезжают, - пожал плечами Сергей.
- Ваши наезжают! - вдруг заорала Яна. - Родимые защитники из твоего отделения,
гражданин капитан!
- В кои-то веки кофейку спокойно попить собрался... - вздохнул Сергей.
- Не судьба! - съязвила девушка.
- И переодеться мне надо...
- Ждешь кого-то?
- Ага. Презентацией зовут. Слыхала о таком звере?
- Слыхала! - Яна упорно не желала замечать ироничного тона Сергея. - После
переоденешься! - непреклонно заявила она.
Никольский выключил газ и сказал с нарочитой безнадежной тоской в голосе:
- Ладно, пошли...
Войдя в палатку, Никольский в изумлении поинтересовался:
- Как ты в такой духоте сидишь?
- А я через окошечко дышу, - серьезно пояснил торговец Дима.
Все у него было в порядке: и холодильник для скоропортящихся продуктов, и
маркированные ценники на всех товарах, и кассовый аппарат в рабочем состоянии. Душновато,
конечно, но вонючего магазинного духа не ощущалось.
- Говори, Дима, - предложила Яна, усаживаясь на картонку с "Анкл Бене", - это
капитан Никольский из нашего отделения.
- Я знаю, - не глядя на гостей, ответил Дима.
- Испугался, что ли? - зло спросил Сергей.
- Надоело пугаться. Так что - нет, не испугался. Веры вам пока нет... - Торговец
совсем спрятал глаза.
- Я слушаю тебя, рассказывай! - Никольский стоял, не садился. Его слегка трясло. Не
привык он к обвинениям в продажности и мздоимстве милиции. Сам никогда мзды не брал и
коллег, ее берущих, ненавидел. А в выражении "честь мундира" главным считал слово "честь".
Сколько уж лет стукнуло российской демократии, сколько уж лет все моральные ценности в
грязь втоптаны, а капитан Никольский так и не привык, что потеряно многими милиционерами
само понятие "честь". Не привык и не смирился.
- Каждую пятницу подъезжает ко мне на служебной машине ваш сержант, - начал
излагать Дима. - Мордатый такой. Валентином зовут...
- Значит, и сегодня приезжал? - перебил Сергей.
- Приезжал, - опустив глаза, ответил парень. - И как всегда: ящик "Зверя", две
упаковки "Туборга", десять банок растворимого кофе и еще кое-что по мелочи прихватил. На
коробках я незаметно надпись сделал: "Бесплатно".
- Заявление напишешь? - напрягся Сергей. Он чувствовал привычный, знакомый
любому оперу азарт сыщика при подходе к раскрытию очередного преступления. Тот самый
азарт, который еще удерживает на службе настоящих честных ментов - удерживает вопреки
нищенской зарплате и постоянным плевкам в душу от прессы и общественности.
- Напишу, ох и напишу! - глядя теперь Никольскому прямо в глаза, с тихой яростью
сказал Дима.
У входа в отделение покуривал Лепилов - видимо, дежурный сюда выгнал его дымить.
Во дворе, обнесенном бетонной оградой, стояли три машины. Одна из них - с разноцветными
крыльями - принадлежала Никольскому. Сергей осмотрел родную милашку и спросил у
Лепилова:
- Черныш в отделении?
- Здесь, - ответил тот и ловко кинул окурок в урну.
- Позови, - сказал Никольский, влезая в свой драндулет.
Пока он загонял машину в соседний двор (подальше от начальнических глаз), из
отделения вышел здоровенный красномордый усатый сержант. Огляделся, увидел Диму и Яну,
кое-что понял и спросил ни у кого:
- А Никольский где?
- Туточки, - откликнулся незаметно подошедший Сергей.
- Слушаю вас, товарищ капитан! - Черныш приосанился, встав почти по стойке
"смирно". Он прекрасно понимал: ничего хорошего ему не сулит сегодняшняя встреча с
Никольским. Но нарушать из-за этого субординацию сержант просто не мог. Въевшаяся в кровь
привычка тянуться перед старшим по званию проявлялась автоматически.
- Ты сегодня на машине? - ровно поинтересовался Никольский.
- Так точно!
- Открой багажник, - распорядился Сергей.
- Зачем? - спросил сержант обреченно.
- Затем, что я приказываю! - Голос капитана зазвенел металлом.
Сержант нехотя подошел к новенькому "Москвичу" с гербом и номером отделения на
дверцах и открыл багажник. Там аккуратненько лежали и ящик "Зверя", и упаковки "Туборга",
и кофе, и сладости по мелочам.
- Откуда все это? - тихо спросил Сергей.
- Купил, - буркнул Черныш.
- Зачем тебе столько?
- Свадьба у брательника.
- У кого купил?
- Вот у него, - Черныш кивком указал на Диму.
- Чеки, - потребовал Никольский.
- Выбросил! - уже с вызовом заявил Черныш.
Никольский наклонился над багажником, поднял короб со "Зверем", перевернул. На дне
картонки толстым фломастером было написано "Бесплатно".
- Пошли, - приказал Сергей Чернышу.
Первым в дверь отделения вошел Дима. Яна последовала было за ним, но Сергей
спокойно сказал ей:
- Ты мне больше не нужна, Яна!
Она презрительно скривилась и, резко развернувшись, зашагала прочь.
Черныш, словно конвоируемый Никольским, проследовал в здание. В дежурке Сергей
указал на угловой стул.
- Сиди и жди! - строго велел он сержанту.
В кабинете Никольский открыл окно, достал из ящика чистый лист бумаги, шариковую
ручку и протянул все это Диме:
- Садись за мой стол и пиши.
- А что писать?
- Начальнику отделения милиции подполковнику Белякову В.П. от такого-то заявление.
И все подробно излагай.
Дима приступил к написанию документа, но его отвлекли фотографии, разложенные под
настольным стеклом.
- А это что за мужик? - не вытерпев, поинтересовался он.
- Ты пиши, пиши.
Дима снова принялся писать. Но все-таки опять не утерпел: вопрос будто сам собой
соскочил с его языка:
- Ну, а все же, что за типы?
- Особо опасные рецидивисты, которых мы еще не поймали, - без воодушевления
пояснил Сергей. Его сейчас более всего волновало, решится ли все же торговец заявить на
Черныша, не струсит ли в последний момент. Ведь это не шутка - обвинить милиционера в
рэкете. А Никольскому очень хотелось уличить нечистого на руку сержанта. Не выносил
Сергей тех из ментов, кто грабил тех самых граждан, которых присягал защищать от
грабителей. Предателями считал он таких, и пощады от него им не было.
Дима поднял спокойные глаза на капитана и пальцем постучал по одному из портретов
под стеклом:
- Вот этот у меня раза три, не меньше, воду покупал.
- Когда? - быстро спросил Никольский.
- Последний раз - вчера.
- А ты не ошибся? - Сергей вытянул карточку из-под стекла и протянул ее Диме. Тот
посмотрел и так, и эдак, твердо ответил:
- Не ошибся!
- Ну, нашел ты на свою задницу еще одно приключение, Дима! - Никольский
сочувственно похлопал парня по плечу. - Теперь придется допросить тебя по всей форме. А
свою бумажку потом допишешь.
Сергей спустился в дежурку, наклонился через барьер и негромко сказал Митрофанову:
- Саша, немедленно сообщи дежурному по городу: на нашей территории был трижды
замечен бежавший с этапа Пономарев Виктор Алексеевич по кличке Разлука.
- Во невезуха! - огорчился Митрофанов.
В углу дернулся было Черныш, но Сергей тотчас отреагировал на это:
- А ты сиди, Черныш! Сиди и жди!
Никольский вышел из отделения. К освещенному подъезду особняка, расположенного
рядом, караваном катили иномарки. Презентация. Вдруг одна из машин - "Мерседес"
последней модели, свернув к тротуару, по которому шел Сергей, резко остановилась. Мягко
щелкнула дверца, и перед Никольским возник элегантнейший господин. Высокий, одетый с
неброским шиком богача, вальяжный и снисходительно-добродушный - явно от сознания
собственной силы и веса в обществе, он выглядел настоящим "хозяином жизни".
- Серега! - заорал господин, заступая Никольскому дорогу и раскрывая объятия.
Несколько секунд Сергей пытался узнать этого барина. Потом весело воскликнул:
- Алеша! Тарасов!
Это был его сокурсник по юридическому факультету. Не то чтобы друг, но знакомый
давний. Однако не виделись они давненько. Обнялись.
- Тоже на презентацию? - спросил Тарасов, отстраняясь и не без сомнения оглядывая
потертую курточку Никольского.
- У меня каждый день презентация. - Сергей указал кивком на светившуюся вывеску
отделения.
- Так ты до сих пор здесь? - изумился Тарасов. - Тянешь лямку? С твоими
способностями?.. - Он открыл дверцу "Мерседеса", и оттуда появилась молодая женщина. -
Познакомьтесь, Наташа. Мой товарищ. Вместе учились на юридическом. Сыщик! Вы встречали
когда-нибудь настоящего сыщика?
- Никогда, - сказала Наташа и взглянула на Никольского с некоторой робостью.
- Наташенька у нас искусствовед, - представил ее Тарасов. - В музее работает.
Специалист по малым голландцам. Не то что, Серега, мы с тобой - валенки.
- Очень приятно, - кивнул Сергей девушке.
- Мне тоже, - застенчиво улыбнулась в ответ Наташа.
Выглядела она лет на двадцать пять, а одета так гармонично, с таким изысканным вкусом,
что ее предельно недорогой наряд смотрелся ничуть не хуже роскошного "прикида" Тарасова.
Умело наложенная косметика - хоть тоже дешевенькая - великолепно оттеняла неброскую,
но чистую красоту точеного лица Наташи. И бижутерия была к месту и к лицу.
- А в каких же ты чинах, Сережа? - спросил Алексей.
- Мой чин господин д'Артаньян получил тридцать лет спустя, - хмыкнул Никольский,
кривясь. Он то ли над собой иронизировал, то ли над отважным недотепой-мушкетером... А
может, и над собеседником: забыл он, что ли, характер Сергея? Разве с таким характером в
больших чинах ходят?
Тарасов поморщил лоб.
- Это какой же?
- Капитан, - подсказала ему Наташа.
"Она точно не содержанка Лешкина, - думал между тем Никольский, исподтишка
любуясь девушкой. - И не любовница: не так держатся на людях любовники, даже если
стараются скрыть свою связь... Значит, просто знакомая. И явно не млеет от внимания к себе
столь "отпадно упакованного" кавалера, как Тарасов... А вдруг и у тебя есть шансы, мент!" -
мысленно подмигнул себе Сергей.
- Ты серьезно? Все еще капитан? - недоуменно уставился Тарасов на Никольского. И,
спохватившись, добавил. - Хотя, с другой стороны, все путем. Старший опер. Тоже кое-что...
- Он вздохнул. - Как жена?
- Развелись...
Сергей заметил, что глаза Наташи посветлели при этих словах. Девушка тотчас подавила
свою радость, но г
...Закладка в соц.сетях
