Жанр: Детектив
На углу, у патриарших
...лаза ее продолжали сиять. "Есть! - подумал Никольский радостно. - Тебе
сегодня ломовая удача прет, мент! Смотри, не упусти!"
Тарасову между тем стало совсем трудно продолжать разговор.
- Круто... - пробормотал он, смущенный полным, по его мнению, жизненным крахом
старинного знакомца: и общественным крахом, и личным... На фоне собственного
благополучия Алексей чувствовал себя чуть ли не виноватым перед Сергеем. И не знал, что
сказать.
- А ты чем занимаешься, Алеша? - пришел ему на помощь Никольский.
- Да так, на вольных хлебах. Консультирую помаленьку. - Он обвел глазами
импозантную тусовку, толпившуюся у подъезда. - Всю вот эту шпану...
Рядом остановился сверкающий лимузин. Все дверцы его разом распахнулись, выскочили
люди с нештатской выправкой. Следом за ними не без труда выбрался на тротуар плотный
мужик с каменным начальническим лицом.
Тарасов слегка поклонился ему.
Мужчина нахмурился и, сопровождаемый свитой, проследовал в особняк.
- Кто это? - тихо осведомилась Наташа.
- Мое начальство, - ответил Никольский с чуть пренебрежительной гримаской.
Тарасов уточнил:
- Генерал Колесников, Павел Николаевич. Гроза преступного мира.
- А почему он так на нас посмотрел? - спросила девушка. - Как будто мы тоже
преступники.
- Не на вас, а на меня, - объяснил Никольский. - Мой вид позорит органы внутренних
дел.
- Чушь какая! - воскликнула Наташа. - Очень даже симпатичный вид! Ваш генерал
ничего не понимает! Вы расстроились?
- Много чести! - усмехнулся Никольский. - Не впервой...
- Ну и порядки у вас в милиции! - Девушка обернулась к Тарасову за поддержкой. -
Как вам это нравится, Алеша?
- Мне не нравится, что вы влюбились друг в друга с первого взгляда, - заявил Тарасов с
шутливо-покровительственной миной. - Я чувствую себя лишним.
Все трое рассмеялись, будто слова Алексея были всего лишь шуткой. Но Сергей и Наташа
быстро переглянулись. Между ними словно искра проскочила - та самая искра, из которой
может потом разгореться большое пламя...
А гости все прибывали и прибывали к празднично освещенному особняку.
Никольский сидел на лестнице в парадном давно поставленного на реконструкцию, но до
сих пор не реконструируемого дома и ждал, покуривая. Темновато было здесь, но в свете
уличного фонаря, через круглое лестничное окно Сергей мог видеть пространство перед
подъездом.
Сначала Никольский услышал бойкое и мастерское насвистывание "Чаттануги", а потом
увидел знакомый силуэт мужчины, входившего в парадное.
- Я здесь, Василич. - Улыбающийся, добрый на вид человек без возраста - и сорок
можно дать, и пятьдесят - присел на ступеньку рядом с Никольским. - По делу позвал или
просто по мне соскучился?
- Ну, во-первых, соскучился, а во-вторых, разговор есть, - Никольский говорил с
нажимом, желая внушить собеседнику серьезность предстоящего разговора.
- : Мы же позавчера встречались, - несколько удивился тот.
- Значит, за два дня ты так ничего и не узнал интересного, Стас?
- Обижаешь, Василич! - Стас хихикнул.
- Живописуй! - сказал Сергей.
- Витька Резников, твой сосед с верхнего этажа, сегодня к вечеру приволок домой
тротиловую шашку и две гранаты "Ф-1", - затараторил Стае. - Я говорил, что он с крутыми
связался, а ты не верил. Теперь, Василич, прямо под бомбой живешь. Гляди, взлетишь к
небесам, как ангел.
- Вот же сучонок Витька! - зло огорчился Никольский. - Еще что?
- Хватит с тебя.
- Слушай, Стас, я тут Нинку встретил. Сказала, глаз у нее дурной... - Сергей
заинтересованно заглянул в лицо собеседнику. - Правда дурной, не слыхал чего?
- Стерва она баба, Нинка, - кивнул Стас, якобы ответив на вопрос Никольского, но
смысл ответа так и остался туманен.
- Напророчила она мне... - поморщился Сергей. - Хотя, похоже, что ошиблась! -
добавил он и довольно улыбнулся.
- Ты о чем? - удивился осведомитель.
- Да так, болтаю... - Никольский отвел глаза. - Очень она ошиблась! - вновь
воодушевился он. - Но выглядит прилично, - продолжал уже деловито. - Разбогатела?
- Точно, - подтвердил Стае. - В последнее время прикинулась как надо, с "Кавказа"
на "Амаретто" перешла, меня угощала.
- Никак на работу пошла? - удивился Сергей.
- Ее работа - ханку жрать да на спине лежать, - бросил Стас пренебрежительно.
- Тогда откуда деньги? - не отставал Никольский.
- Деньги законные, - успокоил его Стас. - Она приезжему бизнесмену комнату сдает.
- А что за бизнесмен? - наседал Сергей.
- Откуда-то из Сибири, говорят.
- Ты его видел?
- Один раз случайно. В подъезде столкнулись.
- Узнать сможешь?
- Глаз-алмаз, Василич. На всю жизнь срисовал! - похвастался секретный сотрудник
милиции, ощущая себя сейчас не иначе как Штирлицем.
Никольский достал из кармана фотографию и осветил ее фонарем.
- Этот?
- Этот. Только сейчас получше выглядит.
- Цены тебе нет, Стас, - сказал Никольский, выключил фонарь и спрятал фотографию.
- Цена-то есть. Но не дают ее, настоящую-то... - Он хитро ухмыльнулся: мол,
недовоздаете вы мне, граждане начальники, за мои заслуги, недовоздаете... - Кстати, Василич,
хотел я завтра шары покатать, а с деньгами...
Никольский достал тощую пачку, отсчитал три купюры и протянул Стасу:
- На. Расписку потом напишешь.
- А ты говоришь, цены нет. Вот и вся моя цена, - меланхолически резюмировал Стас,
пряча деньги.
В дежурке все было как обычно: Митрофанов отбрехивался по телефону, Черныш сидел в
углу, а из "аквариума" пьяный голос очень громко, но со скверной дикцией сообщал, что он
племянник Президента и что вся эта ментовка завтра будет стоять перед ним раком.
- Чем порадуешь, Сашок? - спросил Никольский Митрофанова.
- Это у вас, как в американском кино, трупы крадут, а у нас нормально: две драки. Одна
у Дома журналистов, другая бытовуха, - доложил дежурный. - Да, наверху тебя Котов из
МУРа ждет.
- Черныш, - негромко позвал Сергей. Черныш встал. - Ты мою квартиру знаешь?
- Так точно, - хрипло доложил засидевшийся Черныш.
- Бери наряд, все как надо: бронежилеты, автоматы - и в квартиру прямо надо мной.
Там живет Резников Виктор Константинович. У него тротиловая шашка и две гранаты "Ф-1".
- Сделаем, товарищ капитан, - бойко заверил Черныш. - Постановление об обыске
будет?
- Саш, - обратился Никольский к Митрофанову. - Напиши ему что-нибудь.
Черныш рванул было в ленинскую комнату, где сидел наряд, но Сергей остановил его:
- Вернешься и опять сюда сядешь. И будешь ждать.
- Слушаюсь! - прокричал Черныш и мгновенно скрылся с глаз долой.
В кабинете Никольского Лепилов и сыщик из МУРа Котов играли в шахматы.
- Лошадью ходи, - не преминул дать ценный совет обоим игрокам вошедший
Сергей. - Ты по поводу Разлуки приехал? - спросил он Котова.
- Ага, - отозвался тот. - Проветриться решил. Заодно поучить вас, как надо работать.
- Неужели? Вот удостоились! - засиял Никольский, подсаживаясь к столу. - Мы
счастливы, правда, Миша?
Лепилов дипломатично промолчал.
- Пользуйтесь, пока я жив. - Котов отодвинул шахматную доску. - Ситуация вот
какая, Серега: Разлука свалил с этапа в Твери, а месяц назад стали трещать богатые квартиры в
Москве. Почерк один и тот же. Звонит в дверь, говорит: "Я ваш новый домоуправ". Открывают
ему, он бьет первого, остальных вяжет. По словесному портрету, составленному потерпевшими,
точно он.
- Кто же его наводит?
- У всех пострадавших очень дорогие иномарки. Идет по машинам.
- Раньше при задержании оружие применял? - уточнил Сергей.
- Раньше - нет, - сказал Котов. - А теперь - знаешь, какое время? Каждый сопляк
палит... - вздохнул муровец.
- Ясно. Давай це у, - Никольский ухмыльнулся.
- Во-первых, надо сориентировать агентуру.
- Так, а мне-то и в голову не пришло! - хлопнул себя ладонью по лбу Сергей.
- Потому и ходишь до сих пор в капитанах, - парировал Котов. - Во-вторых,
оповестить патрульных. Поговорить с дворниками. Всем раздать фотографии.
- Вот, Миша, как работают профессионалы с Петровки! - подытожил Никольский,
гордо указывая на Котова. - Мотай на ус! Раздадим фотографии, и преступник немедленно
будет найден!
Лепилов прыснул, а Котов обиделся:
- Выпендриваешься?
- Учусь у старших по званию, - скромно потупился Никольский.
- Ну, а сам-то что предлагаешь?! - Муровец уже злился.
- Да я бы просто тихонечко взял этого бандита, - пожал плечами Сергей, с самым
невинным видом глядя на коллегу. - И никого не тревожил: ни дворников, ни патрульных, ни
крокодилов в зоопарке...
- Где ты его возьмешь?! - Всю злость Котова как рукой сняло. Он уже всем своим
сыщицким нутром чуял: знает что-то Никольский, знает, не зря насмехается!
- На хате, - пояснил Сергей благодушно.
- А хата где?! Узнал, что ли?! Ну, не томи! Узнал?! - выкрикнул Котов, дрожа от
нетерпения.
- Делов-то... - Никольский сочувственно посмотрел на муровца.
Лепилов рухнул головой на стол - парня просто сотрясало от смеха.
- Зацепил ты меня, мерзавец, - нехотя признал Котов, не глядя на Сергея. - А
источник информации у тебя надежный?
- Так точно! - козырнул Никольский.
- Если Разлука в дому, то надо вызывать ОМОН! - выдал Котов безапелляционно.
- А если нет? - возразил Никольский. - Твой ОМОН всю малину зашухарит, и Разлука
больше туда не придет.
- Тоже верно, - согласился Котов и погрустнел.
- Надо идти, Слава. Давай для начала просветим эту хату втроем: ты, я и Миша.
Котов вздохнул:
- Подвалила нам госпожа удача.
Все трое встали, разом закурили. Помолчали, потом Сергей сказал:
- Миша, в дежурке возьми себе "Калашников".
В подъезде дома, построенного в начале тридцатых в стиле нищенского конструктивизма,
они остановились.
- Миша, ты останешься здесь, - сказал Никольский и кивнул на закуток рядом с
лестницей. - Если Разлука спустится вниз, а нас не будет, открывай огонь на поражение.
- А где же вы будете? - удивился Лепилов.
- Значит, на том свете, - объяснил Котов.
- Типун вам на язык! - Лепилов перекрестился истово и испуганно.
- А если он придет с улицы, - продолжал Сергей, - спокойно пропускай.
Котов и Никольский пешком поднялись на третий этаж. За одной из дверей гремела
музыка. Котов пальцем указал на эту дверь и вопросительно взглянул на Сергея. Тот кивнул.
- А тут, - шепотом поведал Никольский, указывая на соседнюю дверь, - надежный
общественник живет.
Он подошел к этой двери и позвонил. Загремели цепи, защелкали замки, и дверь
растворилась. На пороге стоял суровый гражданин немалых лет в форменной военной рубашке
и тренировочных штанах. Он только раскрыл рот, как Сергей втолкнул его в квартиру, шагнул
вслед за ним и закрыл за собой дверь. Котов остался ждать. Ждал он недолго: сопровождаемый
Сергеем суровый гражданин вышел на площадку, решительно направился к Нинкиной двери и
длинно позвонил. Котов и Никольский достали пистолеты.
- Ну, кто там? - раздался лихой бабий голос.
- Егоров, - четко доложил суровый гражданин.
- Что надо?
- А ну-ка, дверь открой и музыку заглуши, шалава!
Дверь распахнулась. В дверном проеме, уперев руки в бока, стояла шикарно
декольтированная развеселая Нинка.
- Ах ты, козел старый! - только и успела сказать Нинка, как Котов и Никольский уже
ворвались в квартиру. Котов мгновенно зажал Нинке рот и прошептал ей на ухо:
- Тихо!
- Постоялец дома? - тоже шепотом спросил Никольский.
Нинка отрицательно помотала головой - говорить-то не могла. Котов отпустил ее.
- Ну что, майне кляйне Нинон, допрыгалась? - поинтересовался Никольский.
А Котов добавил:
- Была ты веселая потаскуха, а стала пособницей убийцы.
- Ты чего, мент, несешь?! Какого еще убийцы?! - И без того большие Нинкины глаза,
казалось, стали величиной с блюдца. В них застыл нешуточный испуг. Но проглядывала в
расширившихся ее глазах и отчаянная, залихватская какая-то готовность сопротивляться -
остервенело, до истерики.
Никольский указал на дверь смежной комнаты.
- Это комната постояльца?
- А тебе какое дело?! - тотчас окрысилась Нинка.
- Открой.
- Покажи ордер! - визгливо потребовала девица. Истерика у нее была уже на подходе:
вот-вот заблажит надсадно, с подвыванием и зубовным скрежетом да вцепится ногтями в
физиономии обоим ментам.
Котов переложил пистолет из правой руки в левую и отвесил Нинке жесткую пощечину.
Добавил только:
- Вот и показал.
Нинка вздрогнула, пошатнулась, ухватилась за щеку. Зато дурь сразу осыпалась с нее, как
разорванные бусы. Она зашлась в театральных рыданиях.
- Еще один ордер показать? - поинтересовался Котов. Нинка мгновенно перестала
рыдать, хлюпнула носом и сказала:
- А там открыто.
В соседней комнате был свободен лишь пятачок перед тахтой, на которой, видимо, и спал
постоялец. Все остальное пространство занимали радио - и видеотехника, свернутые в трубки
картины, антикварные вазы, фарфор, фигуры из бронзы и серебра. Тут и там лежали дорогие
шубы.
- Твой постоялец комиссионку открывает, что ли?
Котов изучал бумагу, которую достал из кармана. Поизучал недолго и сообщил:
- Сходится, Сережа.
- Что сходится? - влезла в разговор Нинка.
- Все сходится, - ответил ей Котов. - Твоему постояльцу - вышка, тебе - срок, а нам
- по медали.
- А я знала, я знала?! - заверещала Нинка, испугавшись окончательно. - Подруга
привела мужика, сказала, председатель акционерного общества из Тюмени!
- Что за подруга? - быстро спросил Никольский.
- Лидка-барменша!
- Из "Аистов", что ли?
- Ну да!
- Давно он у тебя живет? - задал вопрос Котов.
- Второй месяц.
- Краденое помогала сбывать?
- Краденое, не краденое - я не знаю. Он просил - я вещи Лидке относила.
- Какие вещи? - потребовал уточнить Котов.
- Три шубы норковых и песцовый жакет.
- Она тебе деньги за них отдавала? - спросил Никольский.
- Про деньги я ничего не знаю.
- А постоялец за эти труды с тобой расплачивался?
- Он мне только за квартиру платил.
- Ты фраерам лапшу на уши вешай, - сказал Никольский. - Нам не надо.
И выдвинул верхний ящик ближе всего находившегося к нему комода. В ящике лежали
пачки денег, перетянутые резинками. Котов присвистнул. Никольский за ручку дернул второй
ящик комода. Ящик не поддавался, он был закрыт на ключ. Спросил:
- Где ключ?
- У постояльца.
- Придется нам твою мебель попортить, - вроде бы огорчился Никольский.
- Да делайте, что хотите! - заорала Нинка.
- Тихо. Не ори, - сказал Котов
Он достал связку ключиков, пластиночек, крючков, выбрал подходящий инструмент,
поковырялся им в замочной скважине и легко выдвинул ящик. В нем лежали обрез, двустволка,
три пачки охотничьих патронов, финка, две фомки и россыпь патронов к пистолету "ТТ".
- Дура ты, дура, Нинка! - окончательно расстроился Никольский.
- Помоги, начальник! - взвыла уже без притворства Нинка.
За Никольского спокойно ответил Котов.
- Ты нам будешь помогать, и мы тебе поможем.
Никольский направился в столовую. Нинка и Котов - за ним. Втроем уселись за
обеденный стол. По-прежнему лилась из магнитофона веселая музыка. Пела группа "На-на".
- Эх, выпить бы! - вздохнула Нинка.
- Да и выпей! - разрешил Никольский.
Нинка кинулась к буфету, схватила бутылку "Амаретто", фужер и, только вернувшись за
стол, поняла свою бестактность:
- А вы?
- А мы клиента подождем, - ответил Сергей.
Хорошо одетый народец перемещался в броуновском движении по залу, где проходила
презентация. Наташа и Тарасов остановились возле буфетной стойки.
- Что вам, Наташенька?
Не знаю, - пожала плечами девушка. Не привыкла она к подобным мероприятиям, столь
любимым демократической интеллигенцией, противны были ей царившие здесь халява, спесь и
холуйство. Наташа словно в зверинец попала, к неким экзотическим животным, название
которых вроде бы вертится в голове... Ага, вспомнила девушка, свифтовские йэху, конечно же!
- Компари и перье даме, - заказал бармену Тарасов. - И мне тоже.
- Может, водочки, Алеша? - обратился к нему высокий красавец с седой бородой,
оказавшийся рядом. - Такая непруха!
- А в чем дело? - спокойно поинтересовался Тарасов.
- Месяц лицензию выбиваю. Всех обошел. И никак! - Седой в отчаянии всплеснул
руками. - Посоветуй, - добавил он просительно.
- Дорого, Боря. Потянешь? - с наигранным сочувствием осведомился Алексей.
- Лучше сейчас дороже, чем потом! - воскликнул бородач с деланной обреченностью,
сквозь которую сквозила радость.
- Погуляй пока! - властно велел Тарасов.
Красавец отошел.
- Занятная публика? - спросил Алексей у Наташи.
- Очень. Спасибо, что привели, искренне ответила девушка.
Действительно занятное местечко, размышляла она. Зоопарк человеческих типов, если
можно так выразиться. Здесь, пожалуй, не менее интересно, чем в питерской кунсткамере.
Незаметно, исподтишка Наташа внимательно изучала окружающих.
- Тут почти как у вас в музее, да? Но экспонаты поновее, - хохотнул Тарасов.
Наташа от души рассмеялась: прямо в яблочко он попал, почти угадал ее мысли. Только
выразился помягче: среди своих он здесь все же, сам из йэху, негоже ему слишком уж унижать
"соплеменников" перед чужеродной экскурсанткой.
К стойке приблизилась царственного вида брюнетка.
- Здравствуй, Алешенька! - Наташу она игнорировала.
- Ирэна, ты ослепительна, как всегда, - Тарасов поцеловал ей руку.
- Да что ты!.. - отмахнулась Ирэна. - Вчера на приеме во французском посольстве
была одна... Алеша! Какие у нее камешки! Все бабы позеленели.
- И ты?
- А я до сих пор синяя - не видишь?
Царственная взглянула наконец на Наташу и, удивленно подняв брови, удалилась.
- Будет о чем рассказывать друзьям? - улыбнулся Тарасов.
- О-о! - протянула Наташа и снова рассмеялась.
Они перебрались от стойки в тихий уголок.
- Весь музей придет слушать? - жадно поинтересовался Тарасов. Он уже ясно
представлял себе, как все эти голоштанные музейные служаки сбегутся внимать откровениям
редкой счастливицы из их круга, волею щедрого и благородного кавалера случайно
оказавшейся на настоящем великосветском рауте.
- Мы на работе не собираемся, - сказала Наташа просто.
- А где? - азартно спросил Алексей.
- У меня на кухне. Где же еще?.. - пожала плечами девушка.
Тарасов вдруг как-то разом сник. Внезапно он понял: на эгой кухне не будет
восторженных воспоминаний Золушки о сказочно прекрасном королевском дворце. А будет
спокойный, насмешливо-снисходительный рассказ о кучке разряженных, как индюки, надутых
от чванства придурков, воображающих себя элитой, солью земли. И о толпе их холуйствующих
прихлебателей, и о стаде безмозглых самок, обвешанных бриллиантами, как папуасский вождь
- консервными банками... На миг Алексей даже растерялся: слишком уж ясно он себе все это
представил. Но тотчас взял себя в руки.
- Обожаю кухонные посиделки! - воскликнул он с воодушевлением. - Пригласите
как-нибудь, ладно?
- Не та компания, Алеша, не ваш крут... - смутилась Наташа. - Вам будет
неинтересно с нами...
- Наоборот! - с энтузиазмом заявил Тарасов. - Вам интересно здесь, а мне - там.
Договорились? - И не услышал ответа. - Вот как?.. Недостоин, оказывается... - Он был
ошарашен. - Что же за друзья у вас такие - на белых "Мерседесах"?
- Какие там у них машины, что вы!
Девушка, конечно, смущалась. Но она прекрасно понимала, насколько неуместен будет
Тарасов среди ее друзей, насколько нелепо он будет выглядеть, да и чувствовать себя в
атмосфере неспешных бесед или горячих споров о духовных ценностях. Ведь Алексей
бесконечно далек от их интересов и, наверное, давно считает их разговоры всего лишь
словесными играми неудачников. И пускай, его дело. Но Наташа не станет позорить человека
перед людьми своего круга, выставлять перед ними Тарасова как экзотическое чучело, под
прицел их умных, брезгливо-любопытных глаз... Стыдно.
- Да уж я догадываюсь, что ваши друзья сплошь "безлошадные"... - произнес Алексей
брюзгливо. - Мне другое непонятно. Зачем я тебе вообще, солнышко? Если даже на кухню
пускать стесняешься? Может, объяснишь? - Он чуть наклонился и посмотрел ей в глаза.
Вопрос прозвучал жестко, требовательно. Взгляд Тарасова сверлил девушку. "А он
опасен!" - подумала она тревожно. И разозлилась: - Типичное высокородное хамло, быдло
аристократическое, уверенное в своей избранности и безнаказанности! Надо ж, уже права на
меня предъявляет, хотя даже формального повода я ему не давала!.. Отшить немедленно и
беспощадно! Да бежать из этого обезьянника, пока не влипла всерьез!"
- Хорошо, я объясню... - Наташа потупилась. - Но мне бы не хотелось переходить на
"ты"! - Тут она вскинула голову и вдруг опалила Тарасова взглядом, полным такого жгучего
холода, такой надменности, что Алексей вздрогнул, смешался. Несколько секунд он нервно
теребил собственные пальцы, не зная, как с честью выйти из сложившегося положения. Затем
расслабился, улыбнулся - виновато, мягко, по-доброму.
- Ладно, извините меня пожалуйста, Наташа... - сказал он просительно. - Одичал я,
отвык от общества настоящих женщин... Одни куклы кругом, вроде дуры Ирэнки, -
припомнил Тарасов царственную брюнетку. - А вы... Что ж, как прикажете. Соблюдем
дистанцию. Но ответьте все же. Итак, зачем я вам?
Наташа тоже смягчилась. "Похоже, не такой уж он йэху, - решила она. - Вон как
огорчился... Неловко вышло..."
- Любопытство кошку погубило! - объявила она весело. - Я раньше не сталкивалась с
людьми вроде вас, вот и...
- Понятно, - перебил Тарасов. Я-то думал, что я экскурсовод. Оказывается -
экспонат, - он с усмешкой покачал на собравшихся. - Как и все прочие.
- Ну, что вы, Алеша... - На сей раз смущение девушки было не вполне искренним.
- А разве не так? - В голосе Тарасова прозвучала надежда. Но напрасно.
- Простите. Ужасно глупо получилось... - вздохнула Наташа, исподволь как бы
подтверждая, что Алексей для нее - действительно экспонат, не более.
- Вовсе не глупо. Правильно... - вздохнул и Тарасов. - Поставили на место. Я не
обижаюсь.
- Перестаньте, прошу вас! - Чувство справедливости не позволяло Наташе так опускать
человека морально.
- Тогда мир? - спросил Алексей радостно. - Наши отношения продолжаются?
- С условием, - сказала девушка, поколебавшись.
- Каким?
Наташа немного помолчала, раздумывая.
- Вы придете ко мне на кухню! - решилась она наконец.
В квартире Нинки трое по-прежнему сидели за обеденным столом. Теперь пел
Шуфутинский.
Вдруг загудел лифт. Никольский и Котов вытащили пистолеты. Лифт остановился на их
этаже. Они кинулись к двери квартиры и замерли. Заскрипели створки лифта, на площадке
раздались шаги. Секунда, другая, третья... И послышался звонок в соседнюю квартиру.
- Генка Егоров со смены вернулся, - от стола объяснила Нинка.
Никольский и Котов возвратились на исходные позиции.
- И долго вы у меня сидеть будете? - как бы между прочим поинтересовалась хозяйка.
- Пока постоялец не придет, - ответил Никольский.
- А если он три дня не придет?
- Три дня сидеть будем! - твердо заверил Котов.
- А чем мне вас кормить? - совершенно не к месту, но, очевидно, следуя женской
логике, озаботилась хозяйка квартиры.
На презентации разносили горячее. Генерал Колесников выбрал котлету по-киевски и
орлиным взором зацепил находившихся неподалеку Наташу и Тарасова.
- Кто это там, Дудко? - откусывая от котлеты, спросил он у стоявшего рядом с ним
явно подчиненного ему человека.
- Тарасов Алексей Владимирович! - отрапортовал тот.
- Откуда я его лицо знаю?
- Мелькает постоянно, Павел Николаевич.
Тарасов понял, что говорят о нем. Он извинился перед Наташей и подошел к генералу.
- Здравствуйте, Павел Николаевич. Давненько с вами не виделись.
- Давненько.
- Где же это было? Ах, да... На заседании комиссии по борьбе с организованной
преступностью! - якобы только что вспомнил Алексей.
- Точно! - обрадовался генерал и с облегчением доел котлету. - Хотя в последнее
время я вас там не встречал.
- Надоело заседать впустую, - развел руками Тарасов. - Говори не говори, а проблему
эту могут решить лишь высокопрофессиональные кадры.
- Где их найдешь?.. - посетовал генерал.
- Есть, Павел Николаевич, - заверил Алексей. - Я юрфак заканчивал, и мой выпуск
почти весь в милицию ушел. Как на подбор - толковые, деловые ребята.
- И куда они подевались? - спросил Колесников без особого интереса.
- К примеру, Гриша Метелин - ваш замминистра, - нанес первый удар Тарасов.
- Григорий Иванович? - почтительно удивился генерал.
- Все хочу в гости к нему заехать, да никак не соберусь... - закрепил успех Алексей. -
Или, скажем, только что встретил на улице своего однокашника. Умница, интеллигент. А до
сих пор капитан.
- Видел, - насупился генерал. - У Белякова служит. Как его?..
- Никольский. Должен сделать вам комплимент, Павел Николаевич. Редко кто знает так
своих людей.
- Не зря хлеб едим. Лежит у меня представление на Никольского, лежит... Все хочу
приказ подписать, да никак не соберусь. Ладно, получит он майора.
- Когда? - азартно спросил Алексей.
- Завтра, - генерал зорко глянул на собеседника. - Будете в гостях у Григория
Ивановича - поклон от меня.
- Обязательно передам! - просиял Тарасов.
- А вообще, скажу откровенно, кадры - моя головная боль, - посетовал
Колесников. - Вы пройдитесь по коридорам на Петровке. Бардак! Понять нельзя: то ли
рэкетир допроса ждет, то ли оперативник вроде Никольского отдыхает. Вызовешь такого к себе
- на все у него собственное мнение, понимаешь...
- Но разве это плохо? - слегка удивился Алексей.
- А когда генералы любили подчиненных с собственным мнением? - хохотнул
Колесников. - По себе помню. Тоже опером был.
Тарасов рассмеялся - надо признать, с максимальной долей искренности.
В Нинкиной квартире Маша Распутина просила, чтобы ее отпустили в Гималаи. Котов
встал из-за стола, потянулся, подошел к серванту, взял лежавшую там ярко раскрашенную,
сверкавшую глянцем книжку и вслух прочитал название:
- "В объятиях ведьмы".
- Это про нашу Нинку, что ли? - невинно поинтересовался Сергей.
- Чего это вы? - вскинулась задремавшая было Нинка.
- Да ничего. Отдыхай пока, - посоветовал ей Сергей.
Распутина приступила к рассказу о тете Соне в белом "Мерседесе". А тут и лифт
подъехал. И железно лязгнули его створки.
Котов правой рукой вытащил пистолет,
...Закладка в соц.сетях
