Жанр: Детектив
На углу, у патриарших
...ги и повернул ее к Михаилу Абрамовичу.
- Неплохой Клевер, - оценил тот полотно. - Редкий для него зимний пейзаж. Сколько
хочешь?
- А сколько дашь, Миша? - хитро прищурился Стас.
- Любую половину того, что запросишь, - Михаил Абрамович был дедок ушлый и
торговаться умел.
- Тогда две тысячи баксов, - объявил цену Стас.
- Не наглей, Стае. Пятьсот! - предложил Михаил.
- Несерьезно. Восемьсот пятьдесят! - уперся Стас.
- Ты знаешь, как я к тебе отношусь! - возвысил голос Михаил, а Стасу послышалась
фраза незабвенного ильфопетровского героя Паниковского: "Шура, вы же знаете, как я вас
уважаю!" Стас мысленно хихикнул. - Семьсот пятьдесят, - надбавил тем временем Михаил.
- Миша, на днях у меня будет Маковский, - сообщил Стас заговорщически.
- Жанр? - заинтересовался Михаил Абрамович.
- А что же еще? - пожал плечами Стас.
- Если принесешь мне, а не Данилову, бери свои восемьсот, - вздохнул Михаил.
- Ладно. Только ради тебя! - заверил Стас. Они ударили по рукам.
Михаил Абрамович забрал картину, достал деньги и расплатился.
- Ты стал хорошо работать, Стас. С тобой приятно иметь дело, - сказал он. - У меня
предложение: ты находишь, я плачу, и мы оба - в доле.
- А если продавец ненадежный? - прищурился Стас.
- Смотря что продает, - промолвил Михаил рассудительно. - К раритетам не подходи,
а так приноси - посмотрим.
- И даже резаные? - почти прошептал Стас.
- Вот это не надо! - всполошился Михаил Абрамович. - Сегодня одна идиотка -
перекупщица каталожного голландца приволокла в трубке. Разворачивает, а тут экспедитор,
шофер. Я ей сразу: "Иди отсюда, Тамара, и больше мне такого не предлагай..." Береженого Бог
бережет.
- А небереженого конвой стережет, - закончил за него Стас.
Скромный темно-серый "жигуленок" подрулил к подъезду громадного престижного дома:
Михаил Абрамович после трудов праведных прибыл домой. Забрав с заднего сиденья покупки в
ярких пластиковых пакетах и заперев машину, он вошел в первую дверь подъезда и крикнул в
домофон:
- Софа, открывай!
Во второй двери щелкнуло. Михаил Абрамович, толкнув ее плечом (руки были заняты),
оказался в вестибюле и увидел у лифта ожидавшего его Никольского.
- Давайте познакомимся, Михаил Абрамович, - предложил Сергей. Он был приветлив и
спокоен. - Я майор Никольский из уголовного розыска.
И достал удостоверение. Михаил Абрамович смотреть его не стал.
- Не надо. Я по вашему лицу понял, откуда вы. Так что вам от меня нужно?
- Я хотел, чтобы вы посмотрели эти фотографии, - ответил Никольский и протянул
Михаилу Абрамовичу пачку снимков.
- Тогда подержите мои сумочки.
Никольский держал сумки, а Михаил Абрамович тщательно рассматривал фотографии.
Досмотрел и снова сложил в пачку.
- Ну, что? - нетерпеливо спросил Никольский.
- Замечательные картины. Я бы их с удовольствием приобрел.
- Вы хотите сказать, что никогда не видели ни одной из них?
- Я этого не говорил, - Михаил Абрамович спокойно и безошибочно вытянул из пачки
один снимок. - Вот эту я видел.
- Кто вам ее приносил?
- Откуда вы знаете, что мне ее приносили? - насторожился старик.
- Слишком много людей при этом присутствовало, - пояснил Сергей. - Люди любят
поговорить за рюмкой водки, за чашкой кофе. А мы коллекционируем интересные истории.
- Понятно. Я свидетель? - уточнил Михаил Абрамович.
- Зачем? - искренне удивился Никольский. - Вы шепнете мне на ухо адресочек
Тамары, и мы разбежимся.
- Я вам верю, - и, поняв Никольского буквально, Михаил Абрамович зашептал ему на
ухо.
В распахнувшихся дверях лифта появилась дама в халате.
- Миша! Ты меня хочешь убить! Я думала, у тебя инфаркт!
Никольский вежливо поклонился даме, передал Михаилу Абрамовичу сумки и направился
к выходу. Глядя ему в спину, Михаил Абрамович сказал жене:
- Тебе надо лечить нервы, Софа. Мы с молодым человеком говорили об искусстве.
- Он что, искусствовед? - фыркнула Софа.
Хлопнула входная дверь: Никольский ушел. И тогда Михаил Абрамович ответил:
- Да, искусствовед в штатском.
У приличного кооперативного дома стоял "рафик" с зашторенными окнами. В полутьме
салона, загроможденного аппаратурой, сидели за узким столом двое скучающих парней и
играли в коробок. Вдруг раздался тихий-тихий телефонный звонок. Парни прекратили игру.
Второй звонок, третий...
- Алло? - произнес ленивый женский голос.
- Тамарочка, здравствуй. Это Нина. Как мои дела?
- Принесли, принесли тебе шубу. Красоты неземной. Обалдеешь!
- Дождись меня обязательно! Я буду через двадцать минут.
В динамике звякнуло, и снова наступила тишина. Парни возвратились к коробку. Он
взлетал и шлепался на стол. Снова зазвонил телефон. Второй звонок, третий...
- Алло? - прозвучало вновь.
- Тамарочка, это Гарик. Есть хороший хрусталь.
- Теперь он никому не нужен.
- Я по дешевке отдам!
- Другому. - И разговор прекратился.
- Ну, не баба, а Госснаб, - усмехнулся один из парней.
В кабинете Никольского опять было накурено. Котов и Никольский сидели за столом
визави.
- Не ошиблась твоя Румянцева, - сказал Котов. - Глазастая! Точно указала примету:
седая прядь от виска к затылку.
- Значит, все-таки Бец?
- Он самый. Болбочан Петр Ионович. А Тамара Паскарь, на которую ты вышел, - его
любовница. Вместе проходили по одному делу в Одессе.
- От слухачей есть что-нибудь? - спросил Никольский.
- Мелочевка пока, - ответил Котов.
Слухачи решили перекусить. Ели бутерброды, запивали застоявшимся кофе из термоса.
Привычно зажурчал телефонный звонок. Второй, третий... И вдруг короткие гудки.
Снова звонок. И сразу же сняли трубку.
- Это я, - раздался мужской голос. - Как у тебя?
- Все нормально.
- Ты мои картинки никому не предлагала?
- Что я - сумасшедшая?
- Завтра утром буду.
Было темно, когда у подъезда кооперативного дома - прямо напротив "рафика" -
припарковался разноцветный автомобиль Никольского. На переднем сиденье рядом с
Никольским расположился Котов, а на заднем - Лепилов с автоматом и муровский
оперативник.
На рассвете Никольский разбудил задремавшего Котова.
- Пора.
Трое пошли в подъезд, а Никольский, открыв капот, начал копаться в двигателе. Бец
появился внезапно: вдруг возник у подъезда, словно из воздуха сгустился. Огляделся по
сторонам: люди шли на работу, какой-то дурачок копался в своей машине-развалюхе. Бец
вошел в подъезд, а дурачок сказал в переговорник:
- Он вошел, Слава.
Бец поднимался к лифту, когда услышал сверху топот и крики.
- Твою мать! Опять лифт не работает!
- Не психуй, Слава, успеем. Тачку возьмем, в крайнем случае!
За спиной Беца хлопнула дверь. Он резко обернулся. Вытирая руки ветошью, в подъезд
вошел дурачок-автомобилист. На лестнице пролетом выше появились двое, и Бец сразу понял,
кто это. Он сунул руку во внутренний карман куртки, но Никольский опередил его: в прыжке
рубанул ребром ладони по горлу.
Лепилов с автоматом стоял на лестничной площадке, охраняя квартиру.
Квартира была той же типовой планировки, что у Нинки, где взяли Разлуку, но побогаче.
В большой комнате трудился оперативник: разворачивал свернутые в трубки картины и
сверял их с фотографиями.
В спальне сидел на кровати Бец со скованными за спиной руками. Рядом на стульях
устроились Никольский и Котов.
Тамара Паскарь стояла, прислонившись к дверному косяку, и безучастно наблюдала за
происходящим.
- Подельник твой кланяться просил, - сказал Бецу Котов. - Соскучился он по тебе.
Извелся весь. Портретик твой нарисовал - ну, копия ты. По нему и нашли. Здравствуй, Петя.
- Не лепи горбатого, начальник, - равнодушно отозвался Бец. - Нет у меня
подельника. Один работаю.
- А кто тебя на музей навел? - спросил Никольский.
Бец молчал, глядя в окно.
- Неужто не помнишь? - удивился Котов. - Да что ты! - И добавил с еле заметной
усмешкой, покосившись на Никольского. - Его забыть невозможно!
- Видный паренек, - подтвердил Сергей. - Два таких, как я. Фиксатый, правда, и на
щеке шрам, но с лица не воду пить.
Бец, теперь не отрываясь, смотрел на Никольского:
- Железо где, говоришь? - спросил он напряженно.
- Фикса? - уточнил Сергей. - Передний зуб сверху.
- На руке что наколото? - допрашивал Бец.
- Якорь.
- На какой?
- На правой.
Никольский отвечал, не задумываясь, быстро и точно, и это убедило уголовника.
- Сука позорная! - выдохнул Бец и стал страшен. - Продал, дешевка! Ментам продал!
Поквитался, фраер... Ну, ништяк, я с ним тоже поквитаюсь!
- За что же он так с тобой, Петя? - осведомился Котов.
- Наши дела. Тебе-то зачем? - ощерился Болбочан.
- Любопытно, - ухмыльнулся Котов. - Дашь на дашь беседа. Мы свое рассказали.
Сообщили, кто заложил. Теперь ты расскажи.
Бец подумал.
- Много не могу, начальник... - сказал он.
- Сколько можешь, - согласился Котов.
- Кинул я падлу эту, - сообщил Болбочан.
- Кого? - переспросил Котов.
- Фраера этого, Артема. Козла легавого! - зарычал Бец яростно. Злость так и распирала
его. "Чудной народ - блатные! - подумал Никольский. - Вот хоть этого взять: сам предал
своего товарища и сам же на него злился: какое, мол, тот имел право поступить со мной точно
так же, как я с ним! Парадокс, однако..."
- Каким образом кинул? - уточнил между тем Котов.
- Нанял он меня. Музей писателя брать. Фотки дал и зелеными заплатил за работу... -
Бец примолк.
- Ну?.. - поторопил его Котов.
- Товар больно хорош был... - вздохнул урка. - Сговорились во вторник, а я в
понедельник сходил - на день раньше. И все мое. А сволочь эта ни с чем остался.
- Ясно, - кивнул Котов. - Откуда он фотографии раздобыл?
- От шефа.
- А кто его шеф? - Котов спросил якобы равнодушно, но внутренне весь напрягся.
Бец опять подумал.
- Голова болит, начальник. Что мог, я сказал. Кончили дашь на дашь разговаривать... -
и отвернулся к окну.
В большой комнате зазвонил телефон. Никольский направился туда.
Бец посмотрел на Котова, охнул, скрючился, свалился на пол и страшно заскрипел зубами.
Котов потряс бандита за плечи.
- Петя, не дури!
Бец не отозвался. Изо рта у него пошла обильная пена.
- Петя! Петенька! - кинулась к нему Тамара Паскарь.
Котов вышел в большую комнату.
- Сергей, у него припадок!
В следующий миг Тамара Паскарь захлопнула дверь спальни и дважды повернула ключ.
Потом снова кинулась к Бецу, покопалась какой-то железкой в наручниках, и они раскрылись.
Под милицейскими ударами трещала дверь.
Бец вытащил из-за батареи моток нейлоновой веревки, одним концом привязанный к
трубе, выкинул его в окно и сам махнул следом.
Дверь рухнула, и в спальню влетели трое сыщиков. Котов с пистолетом рванулся к окну.
Внизу через двор, полный детей, бежал Бец. Котов спрятал пистолет и сказал:
- По-моему, нам хана, пацаны.
Генерал Колесников разгуливал по кабинету Никольского. Перед ним шеренгой
выстроились Беляков, Никольский и Котов. Видно было, что приезд начальства застал их
врасплох: на столе, среди бумаг, стояли недопитые стаканы с чаем, дымились в пепельнице
сигареты.
- Хорошо устроились, - ядовито заметил Колесников. - Приятная компания...
Задушевная беседа...
- Может, и вы с нами? - предложил Никольский.
Колесников ошарашенно посмотрел на него и вдруг рявкнул так, что звякнули стекла:
- Молчать! Я не чай пить приехал! Я на вас поглядеть приехал - чем вы тут
занимаетесь. Ротозеи! Операция полностью провалена!
- Простите, товарищ генерал, - робко подал голос Котов. - Но картины-то найдены.
- А где драгоценности?! Где бандит?! - рычал Колесников.
- Драгоценности он прятал в другом месте, - объяснил Никольский. - На квартире
Тамары Паскарь их не было.
- И что же это за место, майор? - ядовито поинтересовался генерал.
- Пока не знаю. - Сергей оставался спокоен.
- А вообще что вы знаете? Сыщик из вас - как из дерьма пуля! И одеты не по форме! -
Колесников обратил негодующий взор на Белякова. - Распустил своих лоботрясов!
- Виноват, товарищ генерал! - вытянулся тот.
- А виноват - ответишь!.. Все ответите! Не поймаете Болбочана - будем разговаривать
не здесь! - гремел генерал. Затем развернулся и, хлопнув дверью, вышел вон. Никольский,
Беляков и Котов опустились на стулья, переводя дух.
- Не найдем, - сказал Котов. - Следов-то никаких.
- Одного боюсь, - задумчиво сообщил Беляков. - Выгонят - не успею на даче
телефон поставить.
Людмила Ильинична ввела Никольского в гостиную.
- Рада видеть вас, молодой человек! - приветливо зажурчала она. - Очень рада!
Спасибо, что согласились зайти. Мне звонил начальник вашего отделения. Вы нашли картины?
Это правда?
- К сожалению, только картины, Людмила Ильинична, - сообщил Сергей.
- Я так вам признательна! - расцвела Людмила Ильинична. - Располагайтесь,
пожалуйста.
- Благодарю вас, - Никольский устроился за столом.
- Наташенька! - позвала Людмила Ильинична.
Из кабинета вышла Наташа.
- Добрый день, - сказала она.
- Вы знакомы, кажется? - вспомнила Людмила Ильинична. - Мы с Наташенькой
готовим выставку для музея частных коллекций. Займите гостя, дорогая. А я приготовлю
кофе, - она улыбнулась Никольскому. - И вы все нам расскажете.
- Что сумею, - отозвался Сергей.
- Ну, не скромничайте, - снова улыбнулась Людмила Ильинична и вышла из гостиной.
Наташа и Сергей помолчали. С того самого дня они не виделись, и Сергей отчаянно
тосковал по девушке, в которую, теперь-то ясно было, всерьез влюбился. Но позвонить ей не
решался. Ибо позвонить самому, считал он, - значит признать свою готовность бросить работу
в милиции. "Боже, какой же я дурак, что так думал!" - вдруг сейчас понял Никольский.
- Слушай, прости меня, а? - попросил он девушку.
- Молодец, - кивнула Наташа. - Хорошо начал. Первое, что нужно сделать, если
женщина была не права, - это попросить у нее прощения.
- Нет, - не согласился Сергей. - Это я был не прав.
Наташа сразу порозовела, заулыбалась. Она тоже очень тосковала по Сергею все эти дни,
но самой звонить ему, навязываться не позволяла гордость. А почему он не звонит, Наташа
прекрасно понимала. "Глупый мой мент, - думала порой она. - Да оставайся ты охотником,
другим тебя я, наверно, и не полюбила бы, это уже был бы не ты. Только оставайся живым
охотником..."
- Глаза грустные. Опять побитый? - спросила Наташа ласково и чуть насмешливо.
- Морально... - вздохнул Сергей.
- Горе мое... - Взгляд ее лучился нежностью. - Тебе отвлечься надо. В Ленкоме
премьера сегодня. Алеша звонил, обещал билеты достать. Пойдем?
- Да мне-то что... - пожал плечами Сергей. - Я могу и сходить, а ты бы лучше
поостереглась.
- Почему? - вскинула голову Наташа.
- Сначала - театр, потом - кино, потом - ресторан... - Сергей лукаво прищурился.
- Ой, сто лет не была! Ресторан - обязательно! - воскликнула Наташа радостно.
- Потом - сама знаешь... - Он хитро посмотрел на нее.
- Нет, не знаю! - раскрыла глаза девушка.
- Гнусные домогательства! - изрек Сергей прокурорским голосом.
- А-а... - Наташа смущенно потупилась. - Стыдно признаться, но, боюсь, мне не
устоять! - выдала она наконец, смеясь.
- Потом, как порядочный человек, я тебе предложение сделаю! - торжественно
продолжал Сергей.
- Само собой, не отвертишься! - азартно воскликнула Наташа.
- Да мне-то что... - снова пожал плечами Сергей. - Я могу и сделать. Но подумай
своей красивой головкой: как же ты с ментом жить будешь?
- Это не жизнь. Слезы, - притворно всхлипнула Наташа.
- Вот и я говорю! - подхватил он.
- А что остается бедной девушке? - вздохнула она. - Так и буду мучиться.
Подойдя к Сергею, Наташа уткнулась лицом ему в грудь.
В дверях гостиной появилась Людмила Ильинична с большим подносом, на котором
располагался неописуемой прелести кофейный сервиз. Увидев неожиданную для себя сцену,
она неловко попятилась.
За дверьми раздался грохот, - и в доме-музее стало меньше еще одним экспонатом.
В вестибюле театра толпилась премьерная публика. Наташа поправляла прическу у
зеркала. Тарасов и Никольский стояли в очереди в гардероб. Никольский держал в руках плащ
Натальи.
- Насколько я понимаю, все подозрения сняты, - заметил Тарасов, поведя глазами в
сторону. - Говорил, не мучай девку. Хуже будет.
- Ты-то откуда знал? - насторожился Сергей.
- Предвидел, - солидно пояснил Алексей.
- Что именно? - спросил Никольский с дотошностью истинного мента.
- Полагаю, теперь она тебя мучает, - улыбнулся Тарасов. - Влип, дорогой.
- Прозорлив, - признался Никольский, успокаиваясь. - И к тому же - настоящий
друг. Не можешь без того, чтобы сапогом да в душу...
Оба рассмеялись. Прозвенел звонок.
К Тарасову приблизилась царственного вида брюнетка - та самая Ирэна, которая была
когда-то на презентации.
- Алешенька, давно не виделись! - обрадованно воскликнула она и вскользь бросила
Никольскому: - Я стояла здесь, правда?
- Неотразима! - привычно восхитился Тарасов.
- Нет, боюсь, начала сдавать, - возразила Ирэна. - Кавалер не явился, представляешь?
Проторчала на улице, как дура.
- А по-моему, ослепительна, как всегда, - Тарасов снял с нее пальто, вручил
гардеробщице и добавил изменившимся голосом. - В глазах темнеет.
- Спасибо, милый. - Царственная дама взяла номерок и удалилась.
Гардеробщица ждала, когда Тарасов отдаст ей свой плащ, но он медлил. Подошла Наташа.
- Ну, что копаетесь? - улыбнулась она.
- Как мешком по голове, - сказал Тарасов. - Факс не отправил. Вот лопух!
- А завтра нельзя? - спросил Никольский.
- Нет, - ответил Тарасов. - Простите, ребятки. Приятного вечера, - и заторопился к
выходу.
Никольский сдал в гардероб плащи - свой и Наташин.
Полуобнявшись, влюбленные двинулись через вестибюль. У зеркала, где стояла,
критически осматривая себя, царственная Ирэна, Наташа задержалась и еще раз поправила
волосы.
Обрати внимание на ту женщину, - тихо сказала она Сергею, отправляясь с ним дальше.
Он усмехнулся:
- Давно обратил.
- Поняла. Тебе нравятся трактирщицы! - фыркнула девушка.
- А я не понял, - насторожился Никольский: верхним чутьем сыщика Он учуял в словах
своей подруги двойной смысл.
- Мадам Голубкова. Она была на презентации. Алеша говорил - жена хозяина
ресторана. "Русский лес", кажется. Где-то в Архангельском.
- Ну и что? - Сергей понимал: главного Наташа еще не сказала.
- На ней брошь Людмилы Никитичны! - Никольского будто холодной водой окатило.
Сергей остановился.
- Ты не ошиблась?
- Это моя профессия, - пожала она плечами.
- Я должен уйти, Наташ, - сказал он после паузы.
Снова прозвенел звонок.
- Иди. Ты вернешься? - спросила она спокойно.
- Нет, - твердо ответил Никольский. - Не смогу, извини, некогда сюда возвращаться.
- Я имею в виду - живой... - Девушка отвернулась, скрывая нежданные непрошеные
слезы.
Милицейский "газон" катил по городу. В нем сидели Беляков, Никольский, Котов и
Лепилов. За рулем сидел Черныш.
- Быстрее можешь? - спросил у него Никольский.
- А куда торопиться? - подал голос Беляков. - Я перед отъездом позвонил Голубкову
и столик забронировал.
- Так и сказал, что менты гудеть едут? - поинтересовался Котов.
- Не менты, а правление Секспромбанка! - солидно поправил тот.
А в ресторане "Русский лес" "быки" обрабатывали Голубкова.
Верзила Артем сидел в кресле и, покуривая, наблюдал, как двое других амбалов
орудовали удавкой. Темно-багровый Голубков хрипел и пускал слюну.
- Ослабьте немного. Еще поговорим, - приказал Артем своим и спросил "клиента":
- Где Бец?
- Сука буду, не знаю! - простонал хозяин ресторана.
- Ты и есть сука, Голубков, - сказал Артем. - Давите его!
Милицейский "газон" уже миновал город и мчался по шоссе.
Боевики втащили полуживого Голубкова на второй этаж, где располагались тайные
номера. У одной из дверей измученный ресторатор сделал слабый знак остановиться. Артем
кивком разрешил ему действовать. Голубков постучал.
- Это я, Петя. Открой, - сказал Голубков.
На пороге появился Бец с ножом в руке. Двое боевиков обрушились на Болбочана всей
своей огромной массой, опрокинули его на пол, заломили руки за спину и защелкнули
наручники. Подняли и усадили на кровать.
- Мы сказали, что найдем, и нашли, - начал беседу Артем. - Ты - парень битый и
знаешь, что мы с тобой можем сделать. Отдай камни по-хорошему.
Бец посмотрел на "быков" и понял, что надо откупаться, пока не поздно:
- В шкафу под простынями.
Артем открыл шкаф, пошуровал в нем, вытащил кейс. Щелкнули замки. В свете торшера
сверкнули камушки. И сразу повторно щелкнули замки.
- Поедешь с нами, - сказал Артем Бецу.
- Я же все отдал!
- Это ты шефу объяснишь. Ведите его, ребята, в машину. А я пока с господина
Голубкова за беспокойство получу.
Со второго этажа Артем видел, как "быки" подвели Беца к машине "Вольво", запихнули
его в багажник, а кейс поставили на заднее сиденье. Артем хотел уже отойти от окна и вдруг
замер, будто прилипнув взглядом к мутноватому стеклу...
...Беляков страшным ударом с плеча завалил одного из "быков". Второй, увидев
Лепилова, сжимавшего готовый к бою автомат, и наведенные пистолеты Котова и Никольского,
поднял руки. Подбежал Черныш, надел на "быков" наручники. Беляков открыл дверцу
"Вольво", достал кейс, щелкнул замками.
- Вот они какие, камушки, - ласково сказал он и передал кейс Котову. - Слава, Сергей,
срочно везите этого деятеля на Петровку. Прямо на их тачке. Лепилов, отдай Котову автомат.
- А вы? - взяв автомат, спросил Котов.
- Я сейчас по рации ОМОН вызову. Надо это поганое гнездо перетряхнуть.
...Артем отошел от окна, поднял телефонную трубку и набрал номер.
- Это Артем. Ребят менты повязали... Они ничего не знают, я их нанял перед делом...
Камни и Беца повезли на нашей машине... Он в багажнике.
"Вольво" на предельной скорости мчался к Москве. Никольский с удовольствием вел
хорошую машину.
- Перед постом ГАИ сбрось скорость, чтобы не цеплялись, - посоветовал Котов. Кейс
стоял у него в ногах, а на коленях, прикрытый курткой, лежал автомат.
Автомобиль поехал медленнее.
Но избежать остановки не удалось: уже перед самой Москвой гаишник светящимся
жезлом указал место на обочине, требуя поставить туда "Вольво".
Никольский остановился, опустил боковое стекло и сказал подошедшему лейтенанту:
- Свои!
Он полез в карман за удостоверением и вдруг увидел направленный на него пистолет.
- Кейс! - потребовал гаишник.
Сзади подкатила неприметная машина, из которой выскочил человек с автоматом. Он
подбежал к "Вольво", двумя очередями крест-накрест расстрелял багажник и кинулся обратно.
- Кейс! - уже яростно повторил гаишник.
Делая вид, что наклоняется за кейсом, Никольский левой рукой резко распахнул дверцу.
Она с силой ударила бандита в милицейской форме по руке с пистолетом. Прогремел выстрел,
пуля ушла в ветровое стекло. Никольский завалился на приборную доску. Котов из автомата
полоснул по гаишнику.
Из промчавшейся мимо неприметной машины шарахнули очередью по "Вольво".
Разлетелись вдребезги стекла, но Котов и Никольский лежали внизу, и ни осколки, ни пули
вреда им не нанесли. Никольский вывалился на асфальт, несколько раз выстрелил вслед
машине, но она была уже далеко.
Котов с автоматом и кейсом подошел к багажнику "Вольво", открыл его.
В багажнике лежал мертвый Бец.
- Отгулял паренек, - сказал Котов.
Гостиную в квартире Никольского мягко освещал старинный торшер, стоявший в углу.
Работал телевизор, но звук был выключен, и жизнь на экране протекала в немоте, не нарушая
уютной вечерней атмосферы.
Наташа и Сергей сидели за столом, накрытым к ужину. Никольский разлил вино.
- За тебя, - сказал он, поднимая бокал.
- Нет, у меня и так все замечательно, - возразила Наташа. - Лучше не бывает. Давай за
тебя.
- А за меня бесполезно. Сколько выпито - и никакого толку... - Сергей улыбнулся,
слегка кокетничая: это порой себе позволяют даже самые крутые мужики.
- Тогда за нас, - предложила Наташа, не споря.
Они выпили и принялись за еду.
- Ой, вкусно как! Хорошо готовишь, - похвалила Наталья.
- Пришлось научиться, когда жена бросила, - вздохнул Никольский. Вздохнул,
впрочем, без всякого сожаления. Да и ему ли, право, было сожалеть, когда напротив сидела
такая девушка!
- Давно бросила? - будто равнодушно осведомилась Наташа.
- Она уже замужем. Нашла, как ты говоришь, нормального человека, - эти слова он
особо подчеркнул, усмехаясь с легкой горечью. - У них дети...
- А почему она бросила тебя? - Наташа с трудом соблюдала внешнее спокойствие.
- Погоди, познакомишься со мной получше - сама поймешь! - пригрозил Никольский,
делая страшные глаза.
- Не запугивай! - отмахнулась она. - Хочешь, чтобы и я тебя бросила? Не дождешься!
Вдруг она пригляделась к телевизору, подошла и включила звук.
- ...Дом-музей этого замечательного писателя, - прорезался с экрана голос Яны, и сама
она появилась в кадре. - Вся Москва шумела по поводу ограбления. Не могли бы вы сказать
несколько слов, Павел Николаевич?
- Спешу успокоить москвичей, - ответил генерал Колесников, появившись в кадре с
Яной. - Дело завершено. Преступник - матерый уголовник Болбочан - оказал при
задержании вооруженное сопротивление и был убит в перестрелке. Ценности возвращены
государству. Хотелось бы особо отметить...
Сергей подошел к телевизору следом за Наташей, выключил звук.
- Может, он и про тебя что-нибудь?... - предположила она.
- Обязательно, - подтвердил Сергей. - В самом конце. Скажет: отличились и другие
сотрудники.
- Значит, все кончилось? - спросила Наташа с какой-то странной интонацией. Но
Никольский, вопреки сыщицкому чутью, не заметил этой интонации. Сергей сегодня вообще
ничего не замечал, кроме сияющих глаз Натальи. Он был слишком счастлив.
- Генералу не веришь? - подмигнул Никольский девушке в ответ на ее вопрос.
- Тогда слушай, - виновато улыбнулась Наташа. - Теперь, наверное, можно
признаться... Я давала слайды Алеше Тарасову.
Сергей весь похолодел.
- Что?! - взревел он, отшатываясь.
- Я давала слайды Алеше Тарасову, - твердо повторила девушка.
- Зачем? - Сергей немного взял себя в руки.
- У него прекрасная коллекция - лучше моей. А этих не было, - пояснила Наташа. -
Он показал друзьям и на следующий день вернул.
- Почему же ты раньше не сказала?! - закричал Никольск
...Закладка в соц.сетях
