Жанр: Детектив
Миллионер
...то может послужить оправданием чьей-то смерти? Убить, защищая свою жизнь и жизнь
тех, кто по воле обстоятельств оказался с ним в одной лодке? Достаточно ли этого, для
того, что бы превратить чьего-то отца, сына, брата или мужа в корм для трупных червей?
Вообще ситуация странная. С одной стороны, я действительно приперт к стенке.
Вернее не я, а мы. С другой, - в данный момент находимся в относительной безопасности.
Там, на чердаке Иркиного дома я швырял в проем дверей блоки, совершенно не
задумываясь о последствиях, о том, что причиняю кому-то боль, что могу убить. Шла
охота на меня, и, возможно, на Иру. Было все ясно. Либо выживем мы, либо будет хорошо
им. Причем ни когда-то через неделю, месяц, год. А сей момент. Не было времени для
философских размышлений и рассуждений о гуманизме.
Совсем иное дело сейчас. Да, охота продолжается, да про нас не забудут, да облава
будет доведена до самой развязки. С точки зрения элементарной логики и инстинкта
самосохранения нужно срочно обрубить все концы, вывести из строя тех врагов, которые
обладают какой-либо информацией о нас или способны нас опознать. Но в таком случае я
перестаю быть жертвой обстоятельств и становлюсь, пусть поневоле, элементарным
убийцей.
Бегу по шоссе. Рядом вприпрыжку, подгоняя себя кренделем-хвостом, несется Кешка.
Получив высочайшее разрешение Карине на заселение этого рыжего отдыхающего,
съездил позавчера в город. Съездил удачно. У Сереги узнал адрес Бура. Кстати и обо мне
Бур с Сергеем разговаривал. Очень просил сообщить, если я объявлюсь в школе. Передал
Буру привет.
Позвонил на домашний телефон Еремину. Ответила его мама. С Татьяной
Александровной отношения были всегда достаточно хорошие. Поговорили о "Колечке".
"Работа у мальчика, какая-то странная. Вот недавно снова попал в больницу. Лежит в
городской, в "травме". Но уже, слава Богу, поправляется. А зарплату платят неплохую и,
главное, регулярно".
Большего, про Ерему, вытянуть из нее не удалось. Скорее всего, действительно ничего
не знает о деятельности сынули.
Кешу и Игоря нашел на стадионе. Наглость невообразимая, в моем положении залезть
в центр города, на стадион, где меня каждая собака знает. Кстати, собака там была только
одна, вернее, один. Но уж он то, действительно знает меня как облупленного. Даже не
разобрать, кто мне больше обрадовался: Кешка, который прыгал вокруг меня и орал от
восторга на своем собачьем языке на всю округу, или Игорь, заполучивший, наконец,
консультанта по "низкому старту". Часа полтора провозился с мальчишками Игоря. С
удовольствием возился. Проспонсировал игоревским орлам предсезонные сборы. Для
меня тысяча долларов - мелочь, а для них две недели в Киргизии и праздник и
необходимость. Как приятно, все таки, чувствовать себя умным, нужным и щедрым.
Но эта полуторачасовая отдушина по возвращению в "Березку" только острее
обозначила мое нынешнее положение. С Иркой я себя нужным не чувствую. Мы как будто
на двух соседних скалах. Т.е. все рядом Я вижу ее, я слышу ее голос, я чувствую ее
близость каждой клеткой своего тела. Но вот беда. Между скалами пропасть. Это сильно
затрудняет общение. И, главное, я пока совершенно не замечаю, с ее стороны, даже
слабых попыток преодоления этой пропасти.
Шоссе мягко и ритмично катится под ногами. На бегу так удобно думать: мысли текут
сами, как шоссе под ногами. Мешает только сумасшедшая весна этого года. Первое
апреля, а деревья уже налились почками, свежая зелень первой травы пробивается из под
прошлогодних листьев. Теплый и нежный ветерок приятно лижет разгоряченное бегом
лицу.
Забравшись, после часовой пробежки, под горячий душ, я уже знаю, что завтра начну
охоту на Бура. Пока Ерема в больнице - Бур враг номер один. Если убрать со сцены
дзержинцев, то и Кирсан, со своей ленинской мафией, вероятнее всего отцепится. Во
всяком случае, о девчонках он не знают ничего. А меня искать можно долго. Сделать
новые документы - вопрос денег, а "их есть у меня".
Стук в дверь застает меня посреди комнаты, завернутым в полотенце. Кешка
неторопливо подходит к двери, принюхивается и начинает дружелюбно вилять хвостом.
Сторож из моего рыжего приятеля - никакой, но своих и чужих он умеет рассортировать
носом через дверь со стопроцентной гарантией. Я, из своих, чувствую только Ирку и не
носом. А чем - и сам не знаю.
- Кто там? - Спрашиваю для приличия. Уже знаю, что за дверью Ира и в хорошем
настроении.
- Мы. - Дверь открывается и, без излишних церемоний заходят сначала Наташка, а за
ней Ира.
Наташка критически оглядывает мой "костюм" и говорит:
- А ничего. Тебе юбка идет. Как мужик, ты ожиданий не оправдываешь, а в юбке очень
даже неплох. Ноги побрей и мы тебя к себе возьмем.
После чайного инцидента, я у этого ребенка любимый враг. Если весь яд, который она
выпустила в меня в течение последних трех дней собрать в одну посудину, то хватит на
убийство пары сотен гремучих змей.
- Вы пришли обсудить мой туалет? Тогда тему можно считать исчерпанной. Извините,
что из душа без галстука. Но в следующий раз я непременно дополню ансамбль, хотя бы
шляпой.
Ира, молчавшая до сих пор, говорит тихо: "Мы тоже хотим".
- У вас нет воды? - Не понимаю я.
- Я не про воду. Мы хотим бегать. Карине обозвала нас поросятами. А мне сказала, что
я просто зажирела.
- Сходите в сауну. - Советую я. Бегать кросс с чайниками - удовольствие то еще. Через
три минуты они начинают жаловаться, что: ноги болят, сердце стучит, а легкие -
задыхаются. Словом, организм, наконец-то начал работать и жить с полной нагрузкой.
Далее, в процессе бега они рассортировываются на три категории: тех, кто уже обнял
ближайшее дерево, тех, кто еще плетется и тех, кто готов пробежать следующие три сотни
шагов. Я же должен спасать их всех одновременно. - Сначала побегаем, а потом в сауну. -
Иру переубедить невозможно. Если эта дама что надумала, пока свой лоб не разобьет, на
чужие синяки и не посмотрит.
- Ладно, Наташа - девочка неопытная, но ты, Ира, знаешь, что через день в столовую не
спустишься. А если, все-таки спустишься, возвращаться будешь ползком как последняя
алкашка. Оплакивая каждую ступеньку на своем трудном пути.
- Ну и отлично. Не попадем в столовую: голодать полезно. А ноги будут сильно болеть,
ты массаж сделаешь.
- Вот, вот. Массаж нам будешь делать. - Небрежно бросает Наталья через плечико и
важно уходит, как будто мое согласие уже получено.
- С чего это ты про массаж вспомнила? - удивляюсь я. Ира поправляет челку, мило
улыбается, и выдержав паузу говорит:
- Может быть, это единственное, приятное воспоминание, связанное с тобой.
- Массаж и больше ничего?
Ира закрывает дверь, не ответив на мой вопрос. Потом снова открывает дверь и, как ни
в чем не бывало:
- Если поедешь сегодня в город, не забудь привести нам спортивную форму.
Вот так просто: "Не забудь!" и все тут. Никак не пойму кто здесь главный. А в город я
сегодня поеду. Нужно посмотреть, как живет второе лицо Дзержинской группировки -
вице-президент дзержинской ОПГ.
Дом Бура - крепость в Шанхае. Шанхай - район одноэтажной застройки. Частные
домики Чаще засыпушки, реже особняки. Здесь не любят посторонних. В прежние
времена, рассказывают, тех дураков, кого сюда заносила нелегкая в подпитии или в
поисках любовных приключений, нередко находили мертвыми. Или не находили вовсе.
Сейчас нравы изменились, но пройти постороннему, незамеченным, по лабиринту улиц
Шанхая, все равно, что Алле Борисовне сохранить инкогнито на Арбате. Все друг друга
знают из поколения в поколение. Про власть здесь вообще-то слышали. Но реально живут
по своим законам. В прямой конфликт с государством не вступают, но его вмешательство
строго контролируют. Милиция - из своих, чиновники из - своих и против своих никогда
не пойдут.
В сердце этой суверенной территории ведет прекрасная асфальтированная улица.
Такому ухоженному асфальту мог бы позавидовать и центр города. Не нашего.
Европейского. Сердце - несколько дворцов - реальный символ девиза Россия страна
контрастов. Здесь живет местная знать. Те, от кого зависит стабильность и порядок в
Шанхае. Бандиты и чиновники. У Бура кирпичный особняк в три этажа, окруженный
каменной стеной с башенками. Ворота на западный манер: решетка с автоматическим
приводом. Камеры слежения на входе и в башенках.
- Тебе кого? - Не торопясь, приближаясь ко мне, кричит мужичонка. Брезентовая роба,
в руке грязное ведро из под золы. - Не скажите, Костя Буров здесь живет?
- Может и здесь. А тебе что?
Серега, помнится, говорил, что в Шанхае на мафию молятся. Она дает работу, она
помогает выжить тем, кто отчаялся получить помощь от официальных властей, она
поддерживает порядок. Действительно, по сводкам милиции, последние десять лет этот
район среди самых благополучных. Правда именно отсюда стартует машина грабежей и
убийств, контролирующая пол города, но она же и кормит Шанхай. Пожалуй, стоит
убраться подобру - поздорову. Достать Бура здесь не реально.
- Да так. Говорят большой человек. Интересно было посмотреть. - Плету всякую чушь и
понимаю, что с каждым словом у собеседника все больше недоверия к моей персоне. -
Счастливо. Пойду я.
- Ага, здоров будь. - Мужик ставит ведро на асфальт и смотрит на меня выжидательно.
Иду и спиной ощущаю этот взгляд. Невольно прибавляю шаг. Все тихо, мирно, но
недвусмысленно враждебно. Пистолет, болтающийся в полиэтиленовом пакете,
уверенности не прибавляет. Ох, не своим делом я занялся. Мимо мягко пришлепывая
"мишленовскими" покрышками, пролетает "Toyota". За рулем Васек, тот, что проигрался
в сауне у Сереги, рядом вальяжно развалился Слава.. Прибавляю шаг. Но сзади уже
скрипят тормоза. Заметили. Не бегу, лечу к ближайшему поперечному проулку.
Перепрыгиваю через дренажную канаву. "Пацаны" не стали разворачиваться. Звуковой
сигнал заднего хода быстро нагоняет меня, предупреждая голосом престарелой
имбицилки: "Осторожно, моя машина двигается задним ходом" Чертовы японцы, зачем
машине так быстро ездить назад? Автогонки, что ли проводятся в классе "ракоходов"? На
перекрестке наш "тандем" на несколько секунд разваливается. Я бегу по проезду. Они
разворачиваются. Здесь уже нет асфальта. Нормальные трущебные колеи и кочки. Но
Васек машину не жалеет. Я им дороже "Toyota". Это льстит, но не радует. Парадокс: меня
преследуют дураки, а спасают дороги. "Toyota", почти настигнув меня, подлетает на
очередной кочке и со страшным скрежетом проваливается в колею. Стальное брюхо
основательно ложится на землю. Машина скользит еще пару метров, обдирая грунтовку о
грунт, и останавливается. Мне остается только молиться на родное Российское
бездорожье.
Пацаны с матами выскакивают из машины. Я уверен: пеших я их сделаю. Не догонят.
Они пыхтят сзади, метрах в сорока-пятидесяти. Ноги сами находят опору, стопы точно
чувствуют каждую ямку, каждую кочку. Не зря я на тренировки потратил годы. Не зря.
- Стой, сука, стрелять буду. - Голос Славы последнее время слишком часто
сопровождает меня по жизни, чтобы его не узнать.
- Как же, нашел дурака. - Отвечаю ему мысленно. Сходу перелетаю невысокую
изгородь. Приземляюсь на собачью будку. Чуть не раздавив ошарашенного Полкана или
Шарика, проношусь через двор. По лестнице поленьев заскакиваю на следующий забор и
слышу выстрел. Пуля задевает плечо вскользь. Пружины ног встречают землю за
забором. Только здесь я вспоминаю, что у меня оружие, что я могу быть не только дичью,
но и охотником. Во всяком случае, в Шанхай шел на охоту.
- Сбил гада.! Слав, видел, подсадил я его на заборе! Влет! - Васек в восторге от своей
стрельбы.
Я судорожно засовываю руку в пакет, выдергиваю оружие, снимаю с предохранителя
глупая, улыбающаяся рожа Васька стремительно перелетает через забор. Я не вижу
ничего, кроме этой улыбки от уха до уха. Он не успевает понять, что я жив. Он даже не
успевает понять, что он мертв. Он, улыбаясь, падает с забора передо мной. Маленькая
красная тока посреди его лба целует старую, провалившуюся грядку. Под ярким весенним
солнцем ослепительно сверкает зияющий провал на месте Васиного затылка. Слава
замирает на вершине поленицы по ту сторону забора. Он, как завороженный, смотрит на
алое месиво. Я поворачиваю оружие на буровского боевика. Тихий хлопок выстрела лишь
на десятую доли секунды отстает от грохота рассыпающейся поленицы. Славик теряет
равновесие. Это спасает ему жизнь. Из дома выскакивают люди.
Я понимаю, точнее как животное, на уровне подсознания чувствую, что в них стрелять
нельзя. Они не при чем. Быстро перемахиваю еще несколько заборов и выскакиваю в
овраг за Шанхаем.. Сзади слышны маты и лай собак.
Пробегаю овражек. В перелеске падаю на нежную весеннюю зелень. Хватаю ртом
воздух и, никак не могу надышаться. По высокой сухой травинке, еле передвигая лапами,
ползет замученный авитаминозом жучок. Он зависает надо мной, пару минут
разглядывает меня в упор, разворачивается и отправляется обратно. Куда полз? Зачем
возвращается? Разве это важно?
Такая простая грань: жизнь, это когда слышишь птиц, видишь небо, ощущаешь
движение ветра, наблюдаешь за глупым ленивым жучком, ползущим по прошлогодней
траве. И смерть. Она лежит на чужой грядке, поливая будущую редиску или картофель,
кровью. Редиска и картофель будут, а Васи не будет. Тихий хлопок-и грань перейдена. Он
убит, а я жив. Он труп, а я убийца. И все мое оправдание лишь в том, что минутой раньше
трупом мог стать я.
Через пол часа выхожу к шоссе. Переползаю кювет, как тот жук, еле перебирая ногами.
Кажется, сил уже не осталось ни на что. Сейчас бы упасть в кровать и поваляться хотя бы
пару часиков. Ни одно соревнование не выматывает так, как жизнь. Интересно, кто
решил, что спорт - способ проверки предела человеческих возможностей в экстремальных
условиях? Конечно, для тех, кто рассуждает о спорте, устроившись на диване перед
телевизором с бутылочкой пива, соревнования - стресс.
Со Славой и качками я сталкиваюсь буквально нос к носу. По всей видимости, они
ждали меня, но так не быстро. Я же их увидеть не ожидал. Я вообще их видеть не желаю.
Почему они забыли спросить меня, прежде чем назначить свидание?
Реакция спринтера - великая вещь. Пока их мини-извилины под стрижеными черепами
проходили стадию прогрева и включения стандартных команд, моя правая уже сжала
рукоятку пистолета. На предохранитель я его поставить забыл. Чайник, конечно. Но все
получается к месту.
- Быстро на землю! - Слава молодец. Единственный из всех, кто успевает в общей
растерянности предпринять что-то разумное. Пока я изображаю фокус: "А сейчас дядя
достанет из пакетика что-то интересное", он делает шаг за машину.
- Ну ты чо, чувак, мы же тебя не трогаем. - Гундосит ближайший ко мне бычок, тупо
разглядывая длинный хобот глушителя. Я делаю первую ошибку. Я реагирую на эту
реплику и на секунду теряю Славу из виду. Он ошибку реализует на все сто. Падает за
машину и полностью выходит из под моего контроля.
- На землю! - Ору страшным голосом. Никогда бы не подумал что смогу создать
столько шума. - Руки за голову!
Качки плюхаются в придорожную грязь. Отступаю назад, пытаясь достать
спрятавшегося за машиной Славу, не выпуская из поля зрения "качков". Замечательно
было бы не нарваться на пулю самому. Слышу, как за моей спиной по шоссе
приближается машина. Судя по звуку мотора - что-то вполне солидное. Качки лежат
смирно. Делаю резкий выпад вправо. Спереди - выстрел, сзади - гудок. Мимо меня
пролетает КАМАЗ длинномер. Слава пытается перед самым бампером грузовика
проскочить в кювет, на другую сторону дороги. Понасмотрелся триллеров. Ему не хватает
буквально десяти сантиметром. Глухой удар. Я вижу, как белые кроссовки отделяются от
стремительно улетающих ног. Скрипят тормоза. КАМАЗ останавливается, тяжело
вздыхает. Из кабины мешком вываливается водитель. Шатаясь, направляется к телу.
Метрах в двадцати, у придорожной березы куча тряпок. Водитель наклоняется над ними.
- Мертв. Откуда он взялся? - Водитель КАМАЗа смотрит на меня пустыми глазами и
повторяет: "Откуда он взялся? Откуда он взялся?"
Я подхожу ближе. Носки с дыркой на пятке, тело закручено вокруг ствола, голова
неестественно запрокинута.
- Что теперь Буру скажем? - За моей спиной стоят качки. Они не обращают внимания
на меня. И мне как-то не до них. Два убийства за одни день для человека с нормальной
психикой, для первого раза многовато. Я опустошен до предела. Разворачиваюсь и иду к
шоссе.
- Сволочь, ты же убил Славку, падла. - Иду не оборачиваясь. Все надоело. Совершенно
без эмоций воспринимаю то, что сейчас это стадо обезумевших, тупоголовых животных
меня просто растопчет ногами.
Сзади раздаются удары и стоны. Эти амебы смогли выстроить только самую
примитивную логическую цепочку: Слава сбит машиной, значит, виноват шофер.
Бьют страшно. То, что я только что прикинул на себя, реализуется на совершенно
постороннем, абсолютно невиновном человеке.
- Стойте, идиоты! Он же не причем! - Но где там. Они ничего не слышат. Они
невменяемы. Стреляю в воздух. Что толку: пистолет с глушителем, таким хлопком
младенца не разбудишь. Опускаю пистолет. Нажимаю на курок. Бью, практически в упор
по озверевшим лицам. Указательный палец как будто не мой, он работает сам, безо
всякого моего вмешательства. С дыркой в виске падает ближний. Алая капля течет по
короткой стрижке второго, он еще делает замах ногой, но нанести удар не успевает, ноги
подгибаются и он валится набок. Ловлю на мушку третьего. Палец раз за разом нажимает
металлический крючок, но ничего не происходит. Качек тупо смотрит на своих
приятелей, лежащих у него под ногами.
- Сюда смотри, дерьмо! - Говорю тихо, но он слышит. - Бери. - Указываю стволом на
тело Славика.
- Неси в машину. - Качек подгребает кучу тряпок на руки. Кажется, от удара
позвоночник Славика просто высыпался во внутрь. Тело провисает у качка на руках.
- Славка весь мягкий... - из глаз бандита текут слезы. Страшное зрелище - плачущая
груда мышц. Он переносит в машину одного за другим всех своих приятелей. Совершенно
безропотно дает связать себе за спиной руки.
- Живой? - наклоняюсь над водителем. Тот стонет: "Да. Я же его не видел".
- Ты его не видел. Ты ничего не видел. Ничего и не было. Понимаешь. Просто ничего
не было. До машины дойдешь?
- Да. Ты понимаешь, он выскочил откуда-то снизу. Я его просто и не видел.
- Никого и не было. - Помогаю избитому водителю залезть в кабину КАМАЗа. -
Посиди. Отдышись. И забудь обо всем.
До "Березки" добираюсь уже после ужина. Как ни стараюсь, пройти незамеченным не
удается. В коридоре попадаю в ласковые ручки своего "гарема" Кажется, они меня просто
сторожили у дверей -Привез форму? - Наташка смотрит так, как будто я ее муж, балбес,
которого она отправила в магазин за хлебом, а он ( все мужики такие сволочи) вернулся
через двое суток без хлеба и со страшного похмелья.
- Отстань - Разговаривать с ней нет ни сил, ни желания.
- Ира, как ты у этого типа могла тренироваться? -Маринка смотрит на Иру и тычет в
меня пальцем. - Мы со скуки помираем, а он на сторону бегает, приключения ищет!
Наконец ключ попадает в замочную скважину, захожу в комнату и захлопываю дверь
перед носом у растерявшихся девушек. Не раздеваясь, грязный падаю на кровать. В голове
и тяжело и пусто. Странно, как может так быть? Около кровати крутится Кешка.
Переживает. Не из-за меня, конечно. Гулять хочет или лопать. Тыкается холодным носом
в лицо, стучит мордой по ребрам: "Вставай, чего разлегся?" Хорошо бы уснуть, но, видно,
не получится. Быстро темнеет.
Слышу, как открывается дверь. Но не могу себя заставить даже повернуть голову.
Гляжу в серый, уходящий в бесконечность полутьмы, потолок. С потолка мягко и
медленно опускаются Иркины глаза.
- Саша, мы тебе с ужина булочки прихватили. И масла. Чаю попей. Чай горячий.
- Спасибо, Ира. Я не хочу.
Ирка молча стоит рядом еще некоторое время, потом неуверенно спрашивает:
- Можно я с тобой посижу? - И, не дождавшись ответа, устраивается на краю кровати.
От того, что ее тепло начинает меня согревать, становится хорошо и спокойно. Хочется
взять ее за руку и рассказать обо всем, что сегодня случилось. И я действительно беру в
руку ее теплую ладошку. Чувствую, как пульсирует кровь под ласковой кожей, как чуть
заметно подрагивают пальцы. Ее рука ложится в мою так естественно, как будто она
часть меня самого. Как будто так было всегда.
- Ира, я убийца. - Сжимаю ее пальцы чуть сильнее, опасаясь, что сейчас она выдернет
руку, и я снова останусь один на один с пустой усталостью и потолком, уходящим в серую
бесконечность.
- Я уже поняла.
- Когда?
- Ты уехал. Я поняла куда и зачем.
Вот так, оказывается все просто. Я ждал этого понимания семь лет, я мечтал о нем, я
пытался его добиться, я старался заставить Иру понимать меня, а оказывается, всего-то и
нужно было: доверится ей и времени. Если это твой человек, если он предназначен тебе,
то не нужно торопить и подталкивать. Жизнь никогда не разведет вас. Смерть - может. А
жизнь все равно подтолкнет к заветному моменту, когда двое начинают чувствовать друг
друга и понимать без слов.
Я пытаюсь разглядеть в сумерках ее лицо. Она сидит напряженная, как будто в
ожидании удара и смотрит на наши руки. Я уже знаю, что не расскажу ей ничего. Незачем
переваливать на это родное хрупкое существо свою боль. Да и как рассказать про качка,
того, последнего, который вместе с машиной ушел живым в бездонную глубину старого
затопленного карьера. Остальные погибли в поединке, а этот оказался просто казненным.
В комнате стало совсем темно. На фоне окна четко вырисовывается Иршкин профиль,
с непокорной челкой над высоки лбом. Кажется, мы, наконец, перешагнули через
невидимую пропасть.
- Мне больно. - Я только сейчас замечаю, что стиснул ее ладошку слишком сильно и ей
действительно больно.
- Извини.
- Ладно.
Я притягиваю Иру к себе. Она не сопротивляется. Когда ее глаза оказываются напротив
моих, она на секунду замирает, потом тихо и невыразительно спрашивает:
- Он тоже мертв?
- Кто? - Сначала не понимаю я. Этот бесконечный и жестокий день как стена
отгородил собой все, что было до него.
Кеха всовывает свой длинный но между нами. Отпихиваю шикарную собачью бороду -
Он. - С той же отсутствующей интонацией повторяют губы напротив. До меня, наконец,
доходит: она же о Ереме беспокоится. Она за него боится. Я обласкан как источник
информации и не более того. Сегодня же первое апреля. Забавная шутка. Что же, очень
мило.
- Успокойся. Жив твой ненаглядный. Не очень, может быть здоров, кирпичиком по
головке ему попало. Но Татьяна Александровна, (помнишь такую?) обещала скорое
выздоровление сыночка. А пока, если есть желание, можешь навестить. Он в горбольнице.
Ирка замирает на пол пути ко мне. Ее челка почти касается моего лба. В огромных
глазах боль. Мне и обидно за себя и жалко ее. Я ведь почти поверил в то, что нужен ей.
Торопливый стук в дверь прерывает неловкую паузу. Иринка быстро встает. Кешка едва
успевает увернуться у нее из под ног. Дверь открывается. Наташа, не дождавшись
разрешения, врывается в комнату.
- Чем это вы здесь занимаетесь? - она деловито щелкает выключателем. Яркий свет
заставляет нас зажмурится. Рыжий носится по комнате, радостно лает. Ему, кажется,
ужасно надоели наши выяснения отношений в темноте. Я почти благодарен Наталье за ее
бесцеремонность.
- Так, так: застукала на месте преступления. А ты, Сашенька, плохой кавалер. Грязный.
Как свинья. Перед этим делом нужно бы душ принять.
- Ох и дура ты, Наташка - Мне вдруг становится весело. Если бы она знала, как мы
здесь развлекались.
- Ты тоже дурак! - Говорит Ирка и, громко хлопнув дверью, выходит.
- Ира права. Ты полный кретин. Я, между прочим, учусь без троек, и все мальчишки в
школе за мной бегают. Не веришь?
- Верю. Ступай, ребенок. Свободна.
- Я уйду и больше вообще к тебе не зайду. Импотент. - Наталья выскакивает из
комнаты, повторив предыдущую экзекуцию двери с абсолютной точностью. Кешка
прыгает на дверь, пытаясь выскочить в коридор за ними. Еще пара таких посещений и
санаторий рассыплется. А на счет свиньи ребенок прав. Нужно привести себя в порядок.
В конце концов, если Ира так ничего и не поняла, значит, просто ничего не изменилось.
Осталась та же улица с односторонним движением, которая существовала и прежде.
Закрываю дверь на замок, беру мыло, полотенце и иду в душ смывать грязь
сегодняшнего дня.
Кешка устраивается посреди комнаты и начинает чесать задней лапой за ухом. При
этом он глядит на меня своими карими глазами с таким выражением, с каким смотрят на
смертельно больного.
А, вообще странно все-таки: почему, я ее чувствую, а она меня нет? Это не справедливо
и в высшей степени глупо.
Утверждать, что я хорошо спал в эту ночь, было бы чистым враньем. Никогда не
задумывался о муках совести. Все это казалось бреднями слабонервных литераторов, не
достойными настоящего мужчины. Но, либо я не прохожу по категории настоящих
мужчин, либо муки совести реальность, а не изобретение "инженеров человеческих душ".
Я без излишней гордости размышлял о достигнутых победах и с еще меньшим
энтузиазмом глядел в будущее.
Одно дело набросить ремешок на горло интеллигентного бандита Бура, совсем другое
отправить его в бессрочный круиз в страну предков. Если даже не вспоминать о, чисто
технической сложности этой задачи, то одна мысль об еще одном человеке, которого мне
предстоит превратить в труп, лишала меня всякой надежды на спокойный сон в
ближайшие двадцать лет.
Но, главное, зачем все это нужно? Чтобы сохранить свою жизнь? Кому она нужна? И
для чего? Одним бывшим тренером станет меньше, что-то изменится во вселенной? Вряд
ли. Сохраню я свою драгоценную персону, ценой жизни Бура, а, возможно, и своего
бывшего ученика, кому-то от этого станет легче? Нет, конечно. У Бура, между прочим,
жена и дочка - первоклассница. А я бобыль, перекати-поле. Формулировки типа: "Не
виноватая я, он сам пришел" - милы, но наивны и ничего не оправдывают.
С другой стороны, сейчас я уже
...Закладка в соц.сетях
