Жанр: Детектив
Миллионер
...иваю старенькую
буржуйку, готовлю ужин и шпаклюю герметиком щели. В домике постепенно становится
все теплее. Мне же, уже, просто жарко. К девяти вечера моя бурная деятельность
приносит первые результаты: сгорает жаркое. Щели заделаны настолько удачно, что
черная едкая сажа, забивает все помещение, а плотность дыма достигает стадии
пригодной для резки ножом. Дым приходится буквально выталкивать из домика через
дверь, как выпихивают разбуянившихся гостей. Освободившись от дыма и тепла, я
усаживаюсь ужинать тем, что не успело превратиться в уголь.
После стаканчика "Перцовки" жизнь начинает казаться вполне приемлемой, а будущее
не таким безрадостным, запутанным и опасным.
В три часа ночи просыпаюсь. Мартовский морозец (вероятно ближе к 30 чем к 20
градусам со знаком -) бесследно растворил все последствия моих трудов кочегаралюбителя.
Тепло торопливо покидает садовый домик, мое одинокое ложе и, без
сожаления, чумазого меня. Старые пружины кровати звенят и поскрипывают очень точно
и в такт, аккомпанируя лязганью моих зубов. Концерт ансамбля шумовых музыкальных
инструментов надоедает очень скоро. Я не выдерживаю и встаю.
Печка охотно разгорается и даже нагревает воздух вокруг себя. Но требует, как
капризный ребенок, постоянного внимания. А жечь, собственно, нечего. К утру я готов
спалить домик вместе с собой, ради счастья пробыть в тепле, в настоящем тепле, хотя бы
десять минут.
Я дождался рассвета, ясного и морозного. Сутки жизни настоящего искателя
приключения отмечаю, обнажив донышко бутылки. Перцовка кончилась. Не заметил
даже как. Не согрелся с нее, не захмелел. Впрочем, мне уже все равно.
Случайно взглянул в зеркало. Сказать, что я изменился, значит не сказать ничего. Моя
внешность больше не требует дополнительной маскировки. Идентифицировать эту
грязную, синюшную личность невозможно даже с помощью компьютерного анализа.
Если мои отпечатки пальцев выглядят так же как лицо, то меня не найдет уже никто и
никогда. А ведь еще вчера эта рожа была частью вполне приличного мужичка,
притязавшего на звание интеллигента.
Никогда не думал, что современный человек так уязвим и зависим от привычных благ
цивилизации.
Я готов молиться на то самое паровое отопление, которое включают с месячным
запозданием, которое постоянно недодает три - пять градусов до положенной нормы,
которое в мае, когда температура за бортом многоэтажек перепрыгивает за отметку 20
градусов по Цельсию, вдруг, срывается с цепи и раскаляет батареи чуть не до красна,
выжимая из нас пот и нецензурные выражения. Я готов молиться на Великого Бога
Теплосети и апостолов его ТЭЦ, ГРЭСС и даже на Маленькие Вонючие Котельные.
В дверь кто-то стучит и, не ожидая ответа, дергает ее на себя. Крючок жалобно звякает
ржавыми боками о петлю.
- Эй, открывай, а то милицию вызову! - Не узнать сторожа по хриплому стариковскому
дисконту и "деликатности" обращения невозможно.
С трудом распрямив смерзшиеся коленные суставы, я походкой пьяной цапли бреду к
дверям. Открываю.
- Что вы хотите? - Моя внешность никак не вяжется с тем: что и как я говорю. Сторож
слегка обескуражен.
- Ты хто такой и чо здеся делаешь?
- Хозяин. Не узнали? А "здеся" - передразниваю старика - я пью. - Моя лапидарность
сторожу нравится, а запах изо рта не оставлял сомнений в искренности.
- Чо пьешь - сам вижу. А пошто ко мне не зашел? Я прецовочку завсегда с милой
душой. Так у меня ить и теплее. Чай в энтой халупе меньше чем с ящика не согреешься...
Гляди, если чо осталось заходи ко мне. Сальцо, картошка, огурчики соленые - с меня.
- А банька?
- Да запросто. Под хорошую выпивку и баньку сделаю.
Бог явно на моей стороне. Молиться на языческие теплосети больше не стоит. За
баньку я сейчас готов умереть, а не то, что за бутылкой сгонять.
- Идет-подытоживаю я. - Топите баню, а я пока до магазина разомнусь. Да, пакетики
прихватите. Там закуска осталась.
Я сую сторожу остатки моего пира: консервы, колбасу, сыр, корейскую лапшу в
коробках, наскоро умываюсь снегом и отправляюсь за спиртным.
Через пару часов мы уже блаженствуем в бане.
- А вот мы тя, веничком . - Дед в прошлой жизни наверняка был палачом. Охаживает
немилосердно, но я не сопротивляюсь. Тепло уже добралось до костей и постепенно
размораживает хрящи и сухожилия.
- От супружницы небось сбежал? - Спрашивает дед, синхронно размахивая веником и
бородой. Не дожидаясь ответа, развивает мысль:
- Они, стервозины до чего угодно мужика довесть могут. Все кричат, мол, СПИД - чума
двадцатого века. Глупость. Бабы - вот чума всех веков. Кабы ни они, разишь, этот СПИД
был бы? Нет!
- Пожалуй, без них у СПИДа были бы проблемы - я разморен, счастлив и сейчас готов
согласиться даже с тем, что Джомолунгма - прыщ на теле Западно-Сибирской
низменности. Кроме того, версия сторожа относительно моей ссоры с несуществующей
супругой, действительно неплохое объяснение, тому, что я в марте отпраздновал
открытие дачного сезона. Но чувство справедливости берет свое и я, все же, добавляю:
- Но, с другой стороны, по большому счету, от общения с женщинами можно получить
некоторое удовольствие...
- Чо!? С какой такой стороны? Какое такое удовольствие? Чем больше живу, тем лучше
понимаю: от бабы никакого удовольствия, окромя скандалов, нет. Годков десять уже одни
скандалы и никакого удовольствия. Водочку выпить-скандал, папироску выкурить - вали,
дед на улицу, деньгу отдай , не отдал, опять же скандал. Проще у быка перед мордой
тряпкой махать чем у бабы десятку на бутылку вытянуть. - Дед не на шутку раскипятился.
- Слова-то какие придумал : "общение с женщинами". Какое с бабой "общение"?
- Ладно, дед, успокойтесь. - Пытаюсь пойти на мировую. Но успокоить сторожа у же
сложно. Кажется, я наступил на больную мозоль. К тому же склероз и пьянка, полностью
выветрили из памяти у моего хозяина воспоминания об утехах юности.
- Я то успокоюсь, я вооще спокоен как йога. А вот ты - дурак! Дурак, коли не
понимаешь, что баба - чума и ошибка природы. И не дед я тебе, а Василий Марьяныч.
Понял! - он в сердцах хватает ковшик и от души хлещет на каменку. Пар тайфуном
проходит по спине, пробирает сквозь ребра и кишки аж до живота. Я задыхаюсь,
вскакиваю и выбегаю в предбанник.
Дед вдогон мне кричит : " Вот оно удовольствие, а то баба, баба!".
Застолье нас примирило. Вообще последнюю пару лет я пью редко. Был один год.
Пропил почти все. Да, что почти, все пропил, кроме квартиры. Тяжелый был годик. Но
потом нажал на тормоз, вернулся к работе и, фактически, завязал. Во всяком случае, с
утра не принимаю ни при каких условиях. Но сегодняшний завтрак под водку, в моем
положении, можно признать затянувшимся ужином.
Василий Марьяныч оказывается для меня редкой находкой. Газет он не читает: "что
бы, нервы не отравлять". Про телевизор говорит презрительно, и не смотрел его столько
же, сколько не имел удовольствия от общения с женщинами. То есть лет десять.
Репродуктор есть, но включать его не во что. Радиосеть до домика сторожа так и не
дотянули, хотя вопрос о финансировании этих расходов стоит в повестке каждого
перевыборного собрания садового общества, и деньги с садоводов правление собирает
исправно. Единственным источником информации ему служат до "перестроечные"
подшивки "Огонька" и "Науки и жизни". Зимой даже городские события доползают до
него с месячным опозданием. В основном в виде легенд, сказаний и сплетен, которые он
выслушивает в сберкассе в очереди за пенсией. Не дай Бог, начнется третья Мировая
война, Марьяныч узнает о ней только после завершения боевых действий. И то, если будет
с кем в сберкассе слово перемолвиться.
Про вчерашнюю стрельбу в городе он не знает и может не узнать никогда. Да и в
качестве собеседника сторож удивительно удобен. С ним невозможно проболтаться,
сказать лишнее. Можно вообще ничего не говорить, он на это и внимания не обратит. За
долгие, одинокие, зимние дни и ночи Марьяныч научился на свои вопросы отвечать сам,
обходясь без посторонней помощи. Мнение собеседника его интересует тем меньше, чем
больше он выпивает. А с зеленым змием старик на короткой ноге.
К обеду он во мне души не чает. А после третьей бутылки, пьет в основном он,
подводит черту:
- Ты к бабе на поклон не иди. Ни за какие коврижки. Хошь, у меня живи. Дом большой.
Мужик ты ничего. Научу тебя жизни, поймешь в чем ее смысл и сердцевина, спасибо
скажешь. А баба, коли нужно будет, найдет тя. Верно говорю.
Я и не сопротивляюсь. Найдет ли меня баба, вопрос третий, главное, чтобы другие не
нашли.
Неделя проходит спокойно. Выбираясь из сторожки в магазины, я старательно
штудирую местную прессу. В городских газетах дня три обсасывали подробности
перестрелки на территории МПК 27. Кирсан лежит в реанимации с хорошими шансами на
выживание. Его "правую руку" по кличке Хлыст похоронили вместе с половиной банды.
Журналисты не пропустили мимо своего внимания эскорт милиции и колонну иномарок,
растянувшуюся в траурном кортеже на два квартала. О моей взломанной квартире ни в
одном разделе криминальной хроники не было сказано ни слова. Да и меня никто не
разыскивает.
Я обнаглел. На восьмой день ближе к вечеру решаюсь на вылазку в центр. За неделю
отрастает бандитского вида щетина. На нее вполне можно рассчитывать как на средство
маскировки. Но, для полного перевоплощения выбриваю голову. Получается вылитый
курбаши. Хоть сейчас в кино снимай . Узнать меня в этом типе сложно. Во всяком случае,
тем, кто помнит меня чисто выбритым занудой с длинными патлами. Впрочем, лысая
башка, а ля Киса Воробьянинов, в марте месяце вряд ли способна произвести фурор.
Весна отвоевывает тепло буквально по пол градуса, и без шапочки, пока, ходить могут
немногие. Преимущественно те, у кого в голове кость. Мерзнуть нечему. Я надеюсь, что у
меня под черепом мозги. Поэтому на лысину натягиваю вязаную шапочку с гордой
надписью Chicago Bulls.
Перед выходом, критически осматриваю себя в зеркало, и довершаю маскировку
типично шпионскими темными очками. Уже через пол часа я понимаю, что переборщил.
Народ, главным образом дети, не обходят меня вниманием.
- Мама, смотри! Кот Базилио идет!
Впрочем, до центра я добираюсь скучно, без приключений.
Весь день припекало. Маневрируя между лужами и пешеходами, я прикидываю: как
мне по ловчее разузнать, что творится дома. Как забрать свои документы и оставшиеся
деньги. И, главное, как при этом не расстаться с такой мелочью, в какую последнее время
превратилась моя жизнь.
- Сашка! Эй, Луцкой стой, куда идешь! - знакомый голос орет мне прямо в ухо. Я
автоматически оборачиваюсь. Из форточки большого школьного окна высовывается
улыбающаяся физиономия Сереги. Взгромоздился на подоконник. Одежды - спортивные
шорты да белые носки. Не густо, прямо скажем, одежды. Демонстрирует прохожим
волосатую грудь. Тоже мне стриптизер из Минпроса. Но какова эффективность моей
маскировки? -Что не заходишь? Бороду отрастил и зазнался! Ну, зайди.
Штирлиц из меня не получился. В моем положении по сторонам глядеть надо, а не под
ноги. А то меня где-нибудь "замочат" с не замоченными ногами.
Пока я раздумывал о квартире и документах - оказался рядом с двадцатой школой.
Серега, или как его называют дети, Серж здесь работает физруком. Знакомы мы давно.
Еще с тренерских времен. Стоять на тротуар и переговариваться через форточку с
полураздетым мужиком, забавно, но крайне глупо.
- Сейчас - улыбаюсь в ответ и иду через двор к знакомым дверям. В спортзале как
всегда, царит жестко контролируемый бедлам. Мне скажут: так не бывает. Действительно
не бывает нигде кроме "двадцатки". Зальчик небольшой, но аккуратненький. У каждого
предмета свое место. Все тщательно выкрашено и приведено в полную боевую готовность.
Баскетбольные мячи - накачены, набивные - забиты ватой по самое горлышко и надежно
зашиты, палочки, планочки, стоечки и прочая дребедень - все расставлено согласно
диспозиции, определенной генералом Сержем раз и навсегда. И не дай Бог, если кто,
постучав мячом, не положит его на специальную подставку. Серж может припомнить это
нарушителю лет через десять после окончания школы. Характер...
Он встречает меня тех же полосатых шортах, но для дорогого гостя одевает еще и
черную майку безрукавку.
- Луцкой, чего пришел? - "Чего пришел" - его стандартное приветствие. Как будто не
он только что исполнял на подоконнике танец аборигена, впервые увидевшего белого
человека. - Ходят тут всякие...
Если бы не очевидное удовлетворение в голосе от "прихода всяких", можно было бы
подумать, что он магараджа, а я наглый и самонадеянный "неприкасаемый", тайком
проникнувший в спальню его жены.
- Да вот, поглядел, с каким отчаянием ты на окошко бросаешься. Подумал: "может,
случилось чего". Может врача вызвать нужно? Психиатра.
- Сагальская, а ну стой. Куда обруч потащила? - Серж уже не смотрит на меня.
Наведение порядка превыше всего. Бедная Сагальская, пухленькая девица лет десяти,
опустила голову и медленно перебирает пальцами обруч, который только что катала по
залу.
- Сергей Алексеевич, можно я немного покручу? Ну чуть-чуть...
- Сагальская, ты знаешь, что сейчас перемена? А знаешь для чего в школе перемена?
Для того, что бы Сергей Алексеевич отдохнул от вас. Поняла?
- Поняла. А можно я мячик в корзину брошу? Ну, один разочек?
- Сагальская свободна! - девица демонстративно отворачивается и идет из зала - Обруч
повесь на место. - Уже вдогон направляет ее Сергей Алексеевич.
Заходим в тренерскую. Здесь, за прошедшую пару лет ничего не изменилось. Тот же
шкафчик с аккуратными стопками папочек, те же бирочки и наклеечки на каждой из них,
стол с записками "на память" под стеклом, стенды по стенам, знакомый диван и
старенький черно-белый "Изумруд".
- Оазис стабильности в океане хаоса...
- Ты о чем? - не понимает Серега.
- Да ни о чем. К тебе можно через сто лет зайти и ничего здесь не изменится.
- А чему меняться? Здесь и так все хорошою. Ты лучше скажи, где пропадал? - и, не
дожидаясь ответа - Ты что в мусульмане подался? - Похоже, моя бритая голова станет
"гвоздем" весенне-летнего сезона.
- Ну конечно. Аллах акбар! - Согласно киваю я - И не пропадал я, а совершал святой
хадж в Мекку.
- Святой что?
- Хадж, темная ты личность.
- Куда уж нам, деревенским. - Весело соглашается Серега.
- Сам-то как живешь? - Мне действительно интересно. Серж среди физруков личность
известная и неординарная. А с физруками мне в свое время пришлось пообщаться много.
Набор в секцию мероприятие круглогодичное и ежедневное. И школу с этим
мероприятием не обойти.
Вообще физкультурники делятся на две основные категории: "глубоко пьющие" и "все
таки, работающие". Само отношение Минпроса, к этому предмету, подразумевает у
преподавателя запой. Какой чиновний идиот придумал два урока физкультуры в неделю -
тайна сия покрыта мраком есть. Детский организм воспринимает такой режим нагрузок,
как проявление садо-мазохизма в самой его черной форме. Только бедные мышцы успеют
полностью забыть стресс предыдущей нагрузки, как им, расслабившимся и
покрывающимся жирком, преподносят новый нокаут. Какой уж тут тренировочный
эффект, какое развитие организма?
Серж не вписывается ни в первую категорию, ни во вторую. Он относится к тем самым
уродам, без которых в семье не бывает. В городе таких - по пальцем одной руки
пересчитать можно. В свое время пытался пробиться в местную хоккейную команду. Два
года подряд на предсезонные тренировки ежедневно приезжал из своей деревни. За пол
сотни километров к восьми утра! Но возиться с деревенским пацаном никому было не
охота. Да и понятно. Его же прописать нужно, дать зарплату, жилье, накормить. Тогда
своих, городских хватало. На третий год Серега плюнул и организовал команду деревне.
Как говориться: "Если гора не идет к Магомету...". В качестве капитана и играющего
тренера дважды выигрывал область. Окончил техникум физкультуры, заочно инфизкульт.
Потом с той же основательностью стал выстраивать спортивную жизнь двадцатой
школы. Сейчас любая комиссия начинает свой маршрут по району с его образцового
спортзала.
- Как живем-то? По прежнему. В восемь в школу пришел, в два ночи ушел. Дома
прибраться некогда. Сорок лет - до сих пор не женат. Как живу! Арендаторы достали.
Спортзал на три раза за день мыть приходится, а сейчас еще тренажерку запустил и сауну.
Вообще жизни не стало.
- Что, наконец, эпопею с сауной закончил?
- Ну. Пять лет из подвала не вылазил. Строители - сволочи... Недоглядишь - то кафель
криво выложат, то рейки сырые набьют. Над бассейном потолок подвесной сделали из
жести. Кричали-божились, что оцинкованная, а она через месяц ржавчиной пошла. А без
бани куда? У меня сейчас две команды по баскетболу: мальчики и девочки. Между
прочим, чемпионы города и легкоатлетов двадцать человек. Всем проездные сделай,
питание выдай, опять же за победу хочется кроме грамот что-то посущественнее дать. Эх,
кто бы научил деньги печатать... А баня сильно выручает.
- У тебя что, сейчас урок?
- Да нет. Вторую смену не веду. Взял тут женщину вторым преподавателем. Да какой
из женщины преподаватель - грузило. Пол вымыть и то не могу доверить.
- Ну, пол у тебя святое. Помниться твой день рожденья здесь в школе справляли года
три назад. Гости сидят ждут именинника, а он со шваброй по залу в одних шортах
носится. Видишь ли, пить ему некогда. Пол не мыт.
Впервые за последнюю неделю я почувствовал себя совершенно спокойно, как в
стародавние времена.
- Серега, от тебя позвонить можно? - спрашиваю я, заметив на столике в углу
телефонный аппарат.
- Звони.
Усаживаюсь поудобнее около телефона. Набираю свой домашний номер. За спиной
раздается тихий стук. К Сержу очередной посетитель.
- Кого там принесло? - дверь открывается. -Чего пришел? Когда, скажи, мне делом
заниматься? От одного грузила не могу избавиться так еще и ты.
- Привет. - Слышу спокойный голос. - Не шуми, я только зашел на счет бани узнать.
- Всем моя баня нужна. Ты, Костя что другого места найти не можешь?
- Серега, не подведи. У меня сегодня важные люди, сам знаешь. Все должно быть
точно, аккуратно и вовремя.
- Нет, ну ты интересный. Когда у мне было неаккуратно? Было бы плохо, ты бы своих
важных людей ко мне не повел.
- Это так.
В трубке бесконечной чередой длинные гудки. Уже собираюсь положить ее на место,
как сигнал обрывается напряженной тишиной. Я молчу и слушаю сопенье. Визави молчит
не менее упорно.
- Але, это магазин? - этот вопрос я выслушивал по своему телефону раз шесть на дню и
с моей точки зрения он вполне безобиден.
- Нет. - Хриплый баритон отзывается после некоторой паузы.
- А куда я попал? - Разведка боем продолжается.
- Куда надо. - Баритон грубит, но трубку не кладет. Что-то неприятное начинает
копошиться внутри моего желудка. Но я, дурак, продолжаю игру.
- А вы не скажете, какой это номер?
- Ты попал. - Я не даю ему закончить фразу и бросаю трубку. Вот кретин, идиот,
имбицил. Они же наверняка пытались установить, откуда я звоню. Интересно засекли или
не успели? А чего засекать? Обычный телефон с определителем номера и все
"засекание". Я встаю и поворачиваюсь. У дверей рядом с Серегой парень лет тридцати
пяти-сорока. Короткая аккуратная бородка, карие умные глаза. Одет богато, но не броско.
Со вкусом одет. Мы, кажется, когда-то встречались, но кто он вспомнить не могу.
- День добрый -Здравствуйте. Ну, я пошел. Еще по делам нужно съездить. - Говорит он,
повернувшись к Сергею. - Не подведи. - И мне:
- До свидания.
- Ладно, Серега, я тоже побегу. - После моего необдуманного звонка сам Бог велит
поторапливаться.
- Ну, нет, два года где-то шлялся. Рассказывай, как живешь? Женился?
- Кто за меня пойдет?
- Как кто? А Ирка Коробкова? Помню, как на нее смотрел.
- Смотрел, смотрел и просмотрелся. - Отворачиваюсь к окну. Может быть я
шизофреник, но как только речь зашла об Ирине, мутная дымка, прикрывающая закат,
рассеялась. Солнце полыхнуло за стеклом ярко и ало.
- Просмотрел Ирку, посмотри тренажерку. Пока не глянешь мое хозяйство - никуда не
отпущу. Пошли. - Сопротивление практически бесполезно.
- Не обижайся, но мне действительно нужно бежать. Буквально вопрос жизни и смерти
- еще пытаюсь вырваться, не обидев этого фанатика школьного спорта. Но Серж мягонько
берет меня за локоть. - Что деловой стал? Пять минут всего и потеряешь. А уйдешь -
можешь вообще не приходить. Тоже мне кореш. С кем я связался?
- Ладно. - В конце концов, даже если меня и засекли, то найти человека в школе, а тем
более в школьном подвале это отдельная проблема. Здесь мало знать, кого ищешь, и где
нужный человек должен быть. Для благополучного завершения поисков, как в джунглях,
обязательно изрядное везение.
Мы спускаемся в подвал. Серж звенит связкой ключей. Этого добра, я имею в виду
ключи, у него в карманах скапливается килограммы. Не педагог, а металлист какой-то.
- Сим-сим, открой дверь. - Мысленно поторапливаю я моего экскурсовода. Но
господин учитель не торопясь, как четки, перебирает перед дверью ключики,
разглагольствуя о трудностях своей холостой жизни и проблемах профессионального
спорта. Наконец выясняется, что нужную связку ключей он не захватил и, заявив
напоследок: "Грузило, подожди меня здесь." - Серж возвращается в спортзал. Еще через
десять минут, уладив попутно два десятка конфликтов, которые наверняка не касались его
никаким боком, Серега появляется снова. Следующие пять минут уходят на то, что бы
решить сложную проблему: достаточно ли я дорогой гость, что бы разрешить мне войти в
храм культуризма не разуваясь. Я отчетливо понимаю, что моя природная деликатность,
граничащая с тупоумием, скорее всего уже в ближайшие пол часа поможет узнать:
отделяется ли души от тела после смерти. Моя, между прочим, душа от моего же тела.
Экскурсия по тренажерке превращается в бесконечное перечисление замененных
тросиков, болтиков, калькуляцию ремонта помещения и стоимость ближайших
перспектив.
Я, не без злорадства, прикидываю: сколько Серж будет вынужден потратить на мои
похороны. Он человек совестливый. Мою смерть в своем подвале он включит в общую
стоимость расходов по содержанию своего хозяйства. Утешает только то, что, как и все,
чем он занимается, мое погребение пройдет по высшему разряду.
Через час мы, наконец, добираемся до сауны. Бородатый интеллигент уже успел
съездить по своим делам и ждет у дверей. Рядом с ним трое ребят спортивного вида с
беспечными улыбками на небритых физиономиях. Одинаковые, как из инкубатора.
Стрижки, одежда, обувь, манеры и лица словно клонированы с одного прототипа.
- Сережа, все в порядке? - спрашивает интеллигентный Костя.
- Заходи... - Серж открывает двери сауны.
- Попариться не желаете? - Бородатый смотрит на меня своими карими глазами почти
ласково. - Заходите, не стесняйтесь. Смею обещать очень интересную программу и
презабавную компанию.
- Да нет, извините, мне некогда. - Говорю я. Нехорошие предчувствия вызывает у меня
это вежливое предложение.
- Заходите, заходите. Спешить вам некуда. Да и мне отказывать не стоит. Поверьте.
- Я верю.
- Заходи, пацан! - советует троица небритых ребят. Им не стоится на месте. Руки, тело,
ноги у них в постоянно движении. Импульс движения, как капелька ртути, совершенно
зримо перетекает по их телам из мышцы в мышцу. Диагноз простой и неутешительный -
единоборцы. Вероятнее всего боксеры.
Быстро это они... Я, в общем, почти не волнуюсь.
Серега принимает все за чистую монету: "Правда, сходи в сауну. Попарься,
расслабься."
- Да куда я теперь денусь...
Сауна действительно отличная. Большая раздевалка, две комнаты отдыха, две парилки,
бассейн, наверно 5х3, душевые, куча подсобок. Серега исчезает в них на пару минут и
возвращается с большим, чистым махровым полотенцем.
- Держи, грузило.
Закутанный в полотенце, как римский патриций в тогу, я предоставлен самому себе.
На меня не обращают внимания. Правда между мной и выходом постоянно оказывается
кто-то из небритых. Как бы случайно.
- Серега, никак не могу вспомнить, где я видел этого бородатого интеллигента?
- Да это же Костя Бур.
- Костя Бур?
- Ну да. Второй человек в Дзержинской мафии. Ты что забыл?
- В мафии? По виду он больше похож на военно-морского офицера, чем на бандита.
- Да он и не бандит. Хороший парень. Мне много помогает. Сам понимаешь, чтонибудь
достать из стройматериалов, деньгами подсобить. Я же один всю школу не вытяну.
Мы с ним вместе в инфизкульте учились. Он на курс младше был. Бандит!.. Да он никогда
не материться!
- Да, просто очень вежливо убивает. - Подходит ко мне один из охранников:
- Будем знакомы, братан, Слава. - Он с видимым удовольствием демонстрирует силу
своего рукопожатия.
- Будем, - соглашаюсь я, - Саша.
Между тем сауна начинает заполняться народом. Все, без исключения, солидные
мужики. Часть в штатском, часть в форме. Никого ниже полковника. Ниже полковника
ФСБ. Вот тебе и на!
- Московская комиссия. Вон тот жирный, если хочешь знать, генерал... - все так же с
улыбочкой говорит Слава.
Если бы я был амбициознымснобом, то закончить свой жизненный путь в такой
высокопоставленной компаний, было бы для меня пределом мечтаний. Но я не сноб. А
генералы на меня действуют как сильный аллерген.
- Пойдем, братан, глотнем пивка. У них своя компания, у нас - своя. - Слава
подталкивает меня к комнате отдыха. В другой, напротив, расселись чины из ФСБ и Бур.
Через открытые двери виден стол, заваленный закуской. Выпивка на любой вкус: водочка,
кажется "Довгань", коньячок, несколько высоких бутылок с вином. Атмосфера за столом
самая непринужденнейшая. Как будто собрались друзья детства на ежесубботний
междусобойчик.
В нашей комнате по части напитков значительно проще: кола и пиво. Но стол скудным
назвать язык не повернется. Последнюю неделю я не стеснял себя в еде, брал и
деликатесы, но плебейская привычка к экономии давала себя знать. Здесь же накрыто на
батальон. Сразу видно: криминал в государстве Российском не бедствует.
- Садись, лопай. Хочешь: в картишки перекинемся? - Слава
...Закладка в соц.сетях
