Жанр: Детектив
Миллионер
...а и проскальзываю за нее.
Люди в коридоре двигаются осторожно и
неспешно. Досконально осматривают каждый миллиметр внутри квартиры.
- Ну и бардак. Сам черт не разберет: был тут кто после нас или нет.
Слух и музыкальная память у меня как у Герберта Фон Караяна.. С голосами все ясно.
Это та же пара, что стреляла в меня через глазок. Дважды они лопухнулись. Это третья
попытка. Если и сегодня им не повезет - завтра же в церкви свечку поставлю. Хоть в Бога
и не верю.
- Был кто-то. И совсем недавно. Ванна сырая, а вода выключена.
- Может полтергейст? - Прикалывается первый, но сухой щелчок предохранителя и
передернутый затвор говорят о серьезных намерениях этого шутника. Забиваюсь глубже
под диван. Благо делали его в шестидесятых. Тяжелые кожаные конструкции сталинской
эпохи тогда сменил минимализм из фанеры и поролона на высоких тонких ножках.
Высокий "дорожный просвет" дает мне возможность, лежа на спине втиснуться под
сиденье.
Дверь комнаты открывается шире. Сначала два фонарика обшаривают пол и стены
желтыми лучами. Потом к ним присоединяется еще один.
"Трое на одного-нечестно"! - Мысленно репетирую я свою последнюю в жизни фразу.
- Вроде никого нет. - Это третий. Его голос мне не знаком.
- Ну-ка Ерема, глянь на всякий случай за диваном. - Шаги приближаются. Я вижу в
полутьме тяжелые зимние ботинки с высокой шнуровкой. Как их хозяин ухитряется
ходить почти без шума? Загадка достойная передачи "Очевидно-невероятное".
- Тут кто-то недавно изволил валяться. Кругом пыль, а диван чистый... Не нравится мне
это.
Ерема! Вот оно что. Коля Еремин. Точно ведь - он после школы уехал из города и
поступил в училище КГБ . Тогда они с и Иркой разбежались. Ну и встреча. Мне
становится почему-то очень неудобно. Мой бывший ученик, человек, которого я с азов
учил двигаться, мальчик, отбивший у меня девушку моей жизни, сейчас вытащит меня
испуганного из-под дивана. А после этого всадит положенное количество свинца, в
жалкое существо, бывшее когда-то его тренером. Более унизительной смерти и
придумать-то невозможно.
Я берусь за низ дивана, напрягаю мышцы, пробуя его вес. Всей спиной опираюсь о пол.
Спинка моего убежища откидывается и, в этот момент, я резко, руками и ногами
побрасываю диван вверх, на противника. Диван, на мое счастье, не тяжелый. Килограмм
около сорока. Мебель эпохи соцмодернизма не очень красива, не обременена комфортом,
но зато в качестве орудие драки - как нельзя более подходящая.
- Привет, Коля! - Он успевает выстрелить, но пуля уходит много выше, в окно. Звон
стекла становится сигналом для начала совершенно непонятного действа. Хлопает
входная дверь. В коридоре начинается потасовка. Удары перемежаются с матами и
резкими выкриками из репертуара восточных единоборств. Со стороны кажется будто в
соседней комнате включили телевизор и смотрят что-то с участием Брюса Ли или Джеки
Чена.
Атакующая тактика приносит свои плоды. Мой дорогой ученик лежит, придавленный
диваном, которому он, с переменным успехом демонстрирует навыки владение приемами
самбо. Фонарик откатился в угол к дверям. Пистолет с глушителем лежит у моего носа.
Хватаю его. Засовываю за пояс. Пакет с деньгами в руки и через окошко ретируюсь на
балкон.
Я становлюсь настоящим Повелителем обезьян. Уход из дома по балконам уже не
разовая акция, а отработанный трюк доведенный до традиции.
Юра, сосед снизу, разбуженный шумом выглядывает в форточку, видит меня.
- Здорово, сосед... Что это у тебя там происходит. Жена болеет, мне к восьми на работу,
а ты среди ночи потолок на голову пытаешься опустить и по балконам лазишь.
- Извини, Юра. Не виноват я. Какие-то козлы решили мою квартиру в тренировочный
зал переделать. Слушай, вызови милицию.
Юра говорит: "Ага, щас..." и провожает мой спуск недоуменным взглядом. Судя по
звукам, ночные гости перешли к следующему виду соревнований. На смену кулачному
бою пришла пулевая стрельба. Не жизнь, а спортлото. 5 из 36. Три вида: борьбу,
скалалазанье и пулевую стрельбу уже угадали. Что будет дальше? Для себя решаю:
четвертым видом будет спринт. Я легкоатлет и мое дело "делать ноги".
Во дворе просто таки выставочная экспозиция престижных авто. Рядом с одной из
машин Бур, со своим любимым оружием - сотовым телефоном.
С трудом преодолеваю желание еще раз воспользоваться его машиной. Но нельзя
слишком злоупотреблять чужим радушием, да и к тому же на сей раз Бур не один. Жизнь,
этого человека учит, и он быстро делает правильные выводы из ее уроков. И мне лучше
последовать его прекрасному примеру.
Тренировки в последнее время становятся достаточно регулярными. Хорошо это или
плохо, но бегать, ходить, лазить по стенам и выполнять другие физические упражнения
приходится почти ежедневно. Это уже не выбивает из колеи. Еще пара месяцев такой
жизни и, если останусь цел, вполне могу принять участие в соревнованиях. По ветеранам,
конечно.
Я топаю по сонному городу пешком. Где-то с воем, как стая волков, несутся
милицейские машины. Наверно Юра, все-таки, позвонил.
Резюмирую очередное приключение: "Пока жив!".
Оружие меняет человека. Может быть, с кем-то все происходит совершенно иначе, но
едва сжав рукоятку пистолета, перестаю себя ощущать жертвой, загнанным зверем,
потенциальным клиентом ритуального хозяйства. Оружие придает мне спокойствие и
уверенность. Впрочем, совершенно не обоснованные. С тем, как пользоваться этой
элегантной и хищной игрушкой, мне еще предстоит разобраться. Но уже сейчас походка у
меня пружиниста и мощна как у черной пантеры или Карла Льюиса. Что, в общем, почти
одно и то же.
Я начинаю себе нравится. Это приступ нарциссизма не может не настораживать. Но
есть в этом и положительный момент. Моя голова перестает мыслить категориями дичи.
Не в том смысле, что я становлюсь более культурным. Как раз наоборот. Я становлюсь
более агрессивным. Я становлюсь охотником. Мне начинает казаться, что имеет смысл
уничтожить своих противников, до того как они поймут, что мы поменялись местами.
А может это не оружие, а пронзительный и пьянящий запах весеннего утра. Март в
этом году словно сошел с ума. Он в считанные дни почти полностью сжег сугробы. Их
обугленные, сморщенные трупики, жалкие, в глубоких порах и разломах еще видны вдоль
обочин. Но их осталось немного. Если дела так пойдут и дальше, то через недельку снега
не будет вовсе.
Может быть, я просто заразился мартовским сумасшествием? Может быть. Но, что-то
определенно изменилось и во мне и вокруг меня. Я чувствую удачу и азарт. Я совершенно
точно знаю, что чтобы я ни сделал - все получится и получится хорошо. Не нужно строить
планов и просчитывать ходы, не нужно быть аналитиком и стратегом. Достаточно просто
подчиниться своему внутреннему голосу, ритму и логике событий и все разрешиться само
собой.
Я топаю квартал за кварталом и вдруг понимаю насколько идиотично выгляжу в
пыльной одежде, с пакетом в одной руке, пистолетом - в другой. В довершение картинки -
потрясающая подпрыгивающая походка (я же изображаю пантеру). Ни дать ни взять:
пациент, сбежавший из психбольницы. Да и вообще, о чем речь? Все мои подвиги
заключаются только в том, что со страху перевернул старенький диван, воспользовавшись
суматохой, удрал по балконам. Да, остался жив. Но на долго ли?
Прячу пистолет в пакет с деньгами.
Впереди в сумерках маячит неясный силуэт. Пуганая ворона куста боится. Куда девался
мой супермен? Непонятно. Замедляю шаг и оглядываюсь по сторонам. Свернуть
совершенно некуда. Зачем нормальному человеку стоять на тротуаре в пять часов утра?
Первые признаки мании преследования налицо - в каждом ночном пешеходе начинаю
подозревать наемного убийцу. Вот тебе и супер - агент, вот тебе и походка пантеры. Был
дичью. Ею и остался.
Из-за толстого ствола старого тополя выскакивает нечто неопределенной формы.
Легкое похрустывание ледка, прихваченных за ночь луж в прозрачном вакууме ночи.
Успеваю только выставить вперед левую руку. Кешка, рыжий черт, прыгает мне на грудь,
и, едва не сбив с ног, начинает скакать вокруг меня в невообразимом ритуальном танце
африканского дикаря. Если, конечно, в Африке бывают такие огненноволосые дикари.
Попытки лизнуть в нос и прикусить рукава куртки, чередуются с прыжками и подскоками
в хаотической последовательности.
- Кеша, нельзя! - Силуэт на тротуаре кричит грозно. На сколько понятие "грозно",
вообще совместимо с характером Игоря.
- Да не съест он меня. - Успокаиваю Игоря в пол голоса.
- Сашка. Что уже вернулся? - Я просто поражаюсь способности Игоря не удивляться
ничему, кроме успехов и неудач своих учеников. - Кешу сейчас заберешь? Слушай, на
стадион когда заглянешь? Помнишь, на счет стартов?
Иногда думаю: если, к примеру, мы нечаянно встретимся где-нибудь на Луне, он
удивится или отреагирует совершенно аналогичным образом?
- Игорь, извини. С Кешкой, если можно, еще дня три повозись. У меня тут некоторые
проблемы возникли. Решу, сразу заберу. А на стадион ближе к маю подойду. До
соревнований, все равно еще далеко. Не возражаешь?
- Только ты не забудь. А то то-се, хали-гали, а ребятам бежать надо.
- О чем речь. Кешка то как?
- А что ему сделается. Все путем. То-се, хали-гали на тренировках с мальчишками
бегает. В качестве спарринга вообще класс. Заберешь, так у меня полный бутор будет.
Ребята расстроятся.
Кеха усаживается рядом, смотрит мне в глаза. Чует недоброе. Его не обманешь.
- Игорь, ты рыжего придержи, а то он за мной побежит. Я дня через три, ну край через
неделю появлюсь, заберу.
Игорь цепляет Кешку на поводок. Я, махнув на прощание, быстро ухожу. Не утерпев,
оглядываюсь. Иннокентий сидит на тротуаре. Глаз его в темноте уже не видно. Только
очертания. И хорошо. Его взгляда я бы уже не выдержал. А куда мне бездомному еще и
собаку?
Перед Иркиным домом оказываюсь около восьми. Небо - ясное, солнце - как пожар и
светит и греет, но не чадит. Народ потихоньку на работу движется. Захожу в подъезд.
Знакомый лифт с черными пятнами сажи. Юные пиротехники не дремлют. Те же
оплавленные кнопки и, выцарапанное, кем-то признанием: "Ира - дура. Я тебя люблю".
Удивительная логика. Праздник души: лифт гудит и даже работает. Крехтя и постанывая,
он, не торопясь, поднимает меня на шестой этаж. Ощущение такое, будто я на машине
времени возвратился в прошлое. Внутри становится холодно и пусто. Я волнуюсь как
школьник на выпускных экзаменах. Хочу ее увидеть и боюсь ее увидеть. То, что она дома,
знаю так же точно, как то, что сейчас утро, на дворе март, а эта планета Земля. Не знаю
только: как милейшая Ирэн меня встретит. Но опыт подсказывает, что не ласково.
Нажимаю на кнопку звонка. Панельный дом позволяет определять жизнь на слух. У
Ирки возятся на кухне. Слышу знакомый, чуть хриплый голос: "Марина, открой."
Шаги в коридоре переходят в щелчки замка. Маринка, еще толком не проснувшаяся, с
расческой в руках и в чужом, явно длинном ей халате, смотрит на меня без симпатии.
Синяк под лазом приобрел желто-зеленый оттенок и уже начал путь по щеке к
подбородку.
- Какие же мужики свиньи.
- Все? - Делано поражаюсь ее проницательности.
- Все не все, но ты - точно.
- Яркий пример проявлений мужененавистничества в среде подрастающей российской
интеллигенции.
- Маринка, кто там? - Вся честная кампания, во главе с моей дорогой Ириной
Геннадьевной выбирается в прихожую. Она узнает меня не сразу.
- Вам кого? - Потом в глазах появляется такой знакомый насмешливый свет - Что с
собой сделал?
Если бы мне позволили смотреть в этот ироничный золотисто-зеленый омут молча лет
сто, я бы даже пить не просил. Самая прекрасная технология мумифицирования.
- Ладно, нам некогда. - Ира закрывает дверь. В последний момент спохватываюсь и
просовываю ногу в узкую щель. Чувствую, как кто-то с удовольствием наступает на мою
кроссовку. Нажимаю на дверь плечом. Девицы по ту сторону сопят, пытаясь
противостоять моему напору. Спустя секунду оказываюсь в коридоре. Мой
полиэтиленовый пакет цепляется за проем и рвется. Из него вываливается пистолет.
Потом, как песок из песочных часов сыплются пачки банкнот.
- Ой, девчонки, это же баксы! - Наташка совсем по мультипликационному взмахивает
руками и складывает их на груди.
- Ты что банк ограбил? Никогда бы не подумала. Все нас честности учил. - Ирка
смотрит серьезно, свет в глазах притих. Она мгновенно стала какой-то совершенно чужой.
- Собирай деньги и вали, пока милицию не вызвали. - Ира разворачивается и уходит на
кухню. Почти сразу возвращается с хозяйственной сумкой. Протягивает мне. - Вали, и
больше не возвращайся.
В таких случаях у меня возникает непреодолимое желание развернуться и уйти. Не
люблю, когда меня не любят. Не перевариваю я этого. Если бы не обстоятельства,
попросту хлопнул дверью без разговоров. И деньги бы оставил и пистолет этот, дурацкий.
Но даже если я уйду, проблема останется. И серьезная проблема. Я то хотя бы уже
приблизительно представляю чего ждать и откуда. Но этот милый квартет, понятия не
имеет, во что они влипли.
- У вас кофе сбежал. - Я говорю и чувствую, как проголодался. Острый аромат
вырвавшегося на плитку кофе раздражает обоняние.
- Ой, правда! - В узком коридорчике образовывается затор. Все стремятся спасти
квартиру от пожара, а себя от завтрака в сухомятку. Только Ирина стоит, прижавшись
спиной к стенке, и смотрит на меня враждебно и выжидательно.
Я снимаю кроссовки и оглядываюсь по сторонам.
- Ты что-то потерял?
- Да, тапки. - Пытаюсь вести себя самоуверенно и нахально, но, на самом деле
чувствую жуткую неловкость.
- Я тебе дала сумку.
- Ты уверена, что она лучше тапочек?
- Тапок не будет. Собирайся и уходи.
- А кофе? Это я его спас. Неужели в благодарность нельзя налить хотя бы чашечку? И
вообще, я голодный.
- Раньше ты таким наглым не был.
- Дай ты ему кофе. - Кричит с кухни Марина - И пусть расскажет: почему за ним
бандиты бегают и за что мне глаз подбили.
- Устами Марины глаголет истина! Дай ты мне кофе. Уйти я всегда успею.
Мы сидим та тесной кухоньке. Я, пытаясь изображать воспитанного человека, жую
кусок хлеба с маслом, запиваю горячим ароматным кофе и разъясняю диспозицию,
сложившуюся на сегодняшний день.
- Ну, мы и вляпались. - подводит черту Ольга.
- А где сейчас собака? - Наташка еще совсем ребенок. Нашла о чем спрашивать. Ее
вчера чуть не прикончили, а ей интересно: где Кешка.
- У друга. С ним все в порядке. Не переживай. Выпутаюсь - заберу.
Ира молчит. Ощущение такое, что меня просто не существует. Я так старался,
изображая все происходившее в лицах, разве только за Иннокентия не лаял и лапу не
задирал. Из-за нее, между прочим, старался. И все впустую. На остальных, кстати, мой
рассказ произвел приятное впечатление. Даже непримиримая Марина, оценив тяжесть
моего положения, забыла о своем перезревшем синяке.
- Теперь у меня к вам пара вопросов. - Стараюсь не замечать Иркиной отстраненности,
- Во первых, были ли вы вчера в институте, а ты, Наташа, в школе или дома?
- Ира ходила, а мы весь день продрыхли. Да и куда бы я с таким украшением
отправилась? - Марина дотрагивается до щеки и болезненно морщится.
- Ира, про Ольгу или Марину, у тебя никто не спрашивал? - Я радуюсь
представившейся возможности заговорить с милейшей Коробковой.
- У меня, нет. - Ирка говорить со мной не желает.
- Хорошо. Наташа, у тебя ммм. - Я пытаюсь подобрать выражение поделикатнее - На
работе твой домашний адрес знают? - Да. И адрес и телефон.
- Жаль. Ну ладно. Паспорта у вас, у кого-нибудь с собой имеются?
- Ага. - Ольга язвительно ухмыляется - Мы же собирались не спеша. И документы, и
деньги, и бальные платья - все взяли. И "Мерседесы" у подъезда поджидают. С личными
водителями.
- Ладно. Понял. Вот что, красавицы. Берете тысячу долларов, идите на барахолку.
Аккуратно, не больше чем по две сотни за раз - поменяйте. Купите себе одежду, обувь, что
нужно. Вы лучше знаете. Наташа, позвони домой. Но только с телефона автомата.
Предупреди, что недельку тебя не будет. Наври, что с классом в Москву уезжаешь.
Встречаемся на площади Дзержинского в шесть вечера. В институт и общагу не ходите. И
постарайтесь избежать лишних встреч. Я пока договорюсь о местах в санатории.
- В Сочи, что ли? - Маринка явно обрадовалась. - Девки, всю жизнь мечтала в
санаторий съездить. В натуре. Я такая в бикини, надо мной, такая, пальма. И море до
горизонта.
- Море тоже "такое"? - Встревает Ольга. Я разрушаю Маринкины фантазии:
- До Сочи нам сейчас доехать не дадут. Придется ограничится местной экзотикой.
Собрались девицы дружно. Возможность потратить деньги, по всплеску энтузиазма, у
женщин уступает только свадьбе. Хотя, возможно, я и не прав. Тем более, что свадьба это
лишь один из способов потратить деньги.
С главврачем санатория "Березка", Карине Натановной, я созваниваюсь и
договариваюсь очень быстро. Она словно ждала моего звонка. Не успела трубка после
набора номера просигналить одним длинным гудком, как знакомый надтреснуты
дисконт, уже бурлил: "Где же ты пропадал, милейший Саша? Конечно, конечно
приезжай. Блок: двухместный и четырехместный. Живем? Сам увидишь. С девочками,
говоришь, приедешь? Приезжай с девочками. Рада буду. Не думала, что ты еще
тренируешь."
Ира сосредоточенно гремит посудой. Я для нее, по-прежнему, не существую.
- Ириша, можно тебе помочь? - она поворачивается. На лице написано удивление:
"Как, ты еще не ушел?". - Ирина Геннадьевна, а можно тебя спросить?
На этот раз она даже не поворачивается.
- Молчание, как я понимаю, знак согласия. Тебе Еремин давно не звонил?
Ира поправляет челку и отвечает сурово и тихо: "Не твое дело".
- А вот и не права. - Я едва сдерживаюсь, что бы ни сорваться. Как Ирке так легко
удается вывести меня из равновесия? Не понимаю.
- Чего вы ко мне привязались. То ни того не другого не было слышно, то в один день
оба объявляются. Почему-то у меня друг про друга спрашивают. Я вам что, справочное
бюро?
- Он что у тебя сегодня был?
- Нет, звонил. Наверно заедет.
- Собирайся. - Я отбираю и Ирки посудное полотенце, чашку и, выталкиваю ее из
кухни.
- Отпусти меня! Я кричать буду! - Ирина цепляется за дверной проем. Хватаю ее,
перебрасываю через плечо и тащу в ее комнату.
- Ты что, охренел - Ирка лупит меня кулаками по спине. Ничего кулачки, сильные.
Бросаю ее на диван.
- Послушай, дорогая, твой дружок Ерема, сегодня ночью пытался убить меня из того
самого пистолета, который ты видела. Его это оружие.
- Врун! И дурак! На фиг ему нужно тебя убивать?
- Я видел, как он со своими расстреливал Кирсана. Я его узнал. Он это понял. Я
свидетель, дошло? Мне не очень ясно кто там за кем и почему охотился, но живые
свидетели не нужны никому.
- Что за талант такой: мешать людям жить? - Ира смотрит на меня с ненавистью.
- Ну да, сам то я в каюте люкс, в кругосветном круизе на туристическом лайнере
плаваю. Солнечные ванны, коктейли, девочки в мини. Не жизнь - пикник.
- А меня не интересует ни твоя жизнь, ни твои пикники, ни девушки в мини. Ты это
понимаешь? Забирай свои деньги, вещи и вали отсюда вместе с Ереминым.
- Так, я бы ушел. Я не Куклачев, укрощение диких кошек - не мой жанр. Но что мне
прикажешь делать, если в завтрашней газете я прочту, что в этой квартире нашли труп?
Твой труп. А по подозрению в убийстве разыскивают меня.
- Я так надеялась, что выкинула из жизни и тебя и спорт твой е..ный и Ерему. Всех и
навсегда. Понимаешь? НАВСЕГДА!
- Тоже мне, метательница. - Говорю премиряюще.
- Будешь обзываться, никуда не пойду. - Ира немного успокоилась и до нее, кажется,
стало доходить, что я хоть и зло, но явно меньшее. Меня надо выбирать. Меня.
- Выйди. Мне переодеться нужно.
Иду на кухню домывать посуду. Стою у окна, тру полотенцем последнее блюдце, а сам
представляю, как в соседней комнате Иркины, изумительно нежные длинные пальцы
расстегивают халат. Нет, самца во мне можно убить только противотанковым снарядом в
упор.
Во дворе тормозит серенькая неприметная "шестерка". Автоматически наблюдаю за
тем, как открывается дверка. Вот он и Ерема, собственной персоной. Да не один.
Водитель остается за рулем, а трое, во главе с дорогим Коляном, внимательно
осматривают двор.
В два шага пробегаю коридор. Открываю дверь. Иринка задумчиво перебирает свой
небольшой гардероб.
- Ира, они во дворе. - Похоже, мой голос не оставляет шансов на спокойствие и
уверенность в завтрашнем дне.
- А я еще ничего не собрала. - Она немного растеряна. Недавняя жесткость куда-то
попала и передо мной снова, милый и беззащитный ребенок. Тот самый ребенок, с
которым я пережил столько мгновений нежности и ненависти. Беру Иру за руку.
- Бросай все. Пошли. Потом, что нужно купим. - Ира хватает полусобранную сумку, я
деньги и пистолет. С обувью в руках выбегаем на лестницу. На первом этаже голоса:
"Ждите лифта, а я пешочком, лестницу перекрою. Так вернее будет".
- Люк на крышу у вас открыт? - Ира пытается обуться:
- Не знаю. Должен быть открыт.
- Давай вверх. Потом обуешься.
Три этажа пролетаем на одном дыхании. На решетке в лифтерскую висит большой
ржавый замок. Было бы время повозиться, скорее всего, открыли бы этого монстра
обычной шпилькой. Только времени нет. Два прута справа слегка отогнуты. Наверно
мальчишки лазили. Упираюсь в один ногой, второй тяну на себя изо всех сил. Прутья
поддаются слабо. Пока я изображаю Геракла, Ирина спокойно обувается, поправляет
челку, потом не без интереса наблюдая мой акробатический этюд, замечает: "Если ты
хочешь попасть на крышу, то вот здесь прут уже выломан". Действительно сбоку на
лестнице в лифтерскую одного прута нет и в образовавшуюся дыру нельзя пропихнуть
разве что слона.
- Змея! - Только и могу сказать я. - Быстренько проползай. Я за тобой.
- Сам змея. Не забудь обуться, а то стесняюсь гулять с босыми мужчинами. - Любовь к
приколам эту бестию не покидает никогда. Ну и нервы.
Но она права. Обуться нелишне. На чердаке наверняка полно битого стекла. Натягиваю
кроссовки. Внизу скрипит лифт. Кто-то уже звонит в, только что покинутую квартиру. А
ведь мы ее даже не закрыли. Это, конечно, большая глупость. Но что-то изменить уже
невозможно.
- Пусто! Причем ушли только что. И двери нараспашку. Где-то рядом искать надо.
- Быстро наверх!
Я протискиваюсь со всем своим скарбом сквозь решетку и ныряю в темноту чердака.
Спотыкаюсь обо что-то и падаю.
- Забыла предупредить. Здесь кирпичи кругом разбросаны - Ирина сидит на корточках
в двадцати сантиметрах от моего носа и, по-моему, страшно довольна моим падением. О
чем человек думает? Необъяснимая личность.
- Держи деньги, диверсантка, и бегом на крышу. Меня не жди. У вас есть подъезды, где
в решетке такая же дыра?
- Все.
- Тогда беги к крайнему. Спускайся вниз и мотай отсюда. Встретимся на площади.
Если не приеду - забирай девчонок и с ними отправляйся в "Березку". Помнишь, как
добраться?
- Да.
- Карине Натановна уже ждет. Все. Ни пуха.
Мужики, кажется, все устроены по одной и той же схеме. Побоюсь ее назвать
оригинальной или совершенной. Мы сначала должны продемонстрировать свои
физические возможности, и лишь потерпев фиаско, начинаем думать. "А что думать,
трясти надо!" Наши преследователи именно трясли. По звукам, доносящимся до меня,
создается впечатление, что они решили снять решетку целиком и сдать ее в металлолом.
Естественно, предварительно разобрав на мелкие фрагменты.
Глаза потихоньку привыкают к темноте чердака. Кирпичи, при ближайшем
рассмотрении оказываются, не кирпичами, а шлакоблоками. Я не разочарован. Я
аккуратно складирую у входа шесть штук. Шлакоблок - весомый аргумент. Особенно, если
есть возможно отправить его вполет сверху вниз. А у меня такая возможность имеется.
Примериваюсь к весу, взяв один из них в руки и жду пока эти идиоты найдут дыру сбоку.
Но у вояк толкового советника, уровня Иры, не оказалось. Зато усилия трех здоровых
мужиков не пропали даром. Они вынесли входную решетку. Причем по грохоту и матам,
не просто вынесли, а кувыркались с ней минимум на девятый этаж..
Встреча черепа и шлакоблока - зрелище мало эстетичное. Но смотреть на это - пол
беды. Беда перенести эту встречу самому. Ребята еще не очухались после победы над
решеткой, как их ждало тяжелое свидание со стройматериалами. Никак не думал, что
сделаю это так просто. Я всегда к человеческой голове относился как святыне. Самое
поганое заключается в том, что я почувствовал при виде всего этого месива из тел и
кирпичей, скорее азарт, чем жалость. Дело дрянь. Кажется, во мне снова просыпается
дикое животное. А я наивно думал, что русская литературная классика и школьная
комсомольская организация задушили во мне социальные атавизмы на корню.
- Пошли - Ира толкает меня в плечо. Кажется, я слишком увлекся наблюдением за
результатом трудов своих праведных..
- Ты чего здесь делаешь?
- Ничего. -Ира заглядывает вниз, через мое плечо. - Ты его не убил?
- Не знаю. Не думаю. - Мгновенная волна ревности: " Я из-за нее головой рискую, а
она о своем ненаглядном Коленьке печется". - Пойди спроси его. Может перевязочку
сделаешь. Если успеешь.
Ира внимательно смотрит на меня: "Ну и дурак же ты!". Разворачивается и, не
оглядываясь, уходит к люку на крышу. Внизу кто-то заворочался. Пора двигаться, пока
они еще только шевелятся. Чувствую себя совершенно разбитым, будто это не я, а меня
помяли шлакоблоками. Еле передвигая ноги, тащусь к светлому пятну люка. Сзади
раздаются подряд три тихих хлопка. Пули, срекошетировав о бетон перекрытия крыши, с
разбойничьим посвистом пролетают мимо. Мелкая дробь бетонной крошки кучно
впивается в мой выбритый затылок. Я, взбешенный болью, наугад швыряю еще один блок
в сторону входа. Кто-то чертыхается и стонет. Значит, не промахнулся.
Бреду по крыше, вытирая с затылка обильно текущую кровь. Впереди, с пакетом
полным денег, независимой походкой двигается Ирка. У последнего люка, в самом конце
"китайской стенки" она останавливается. Спина напряженная. Ждет не оборачиваясь.
- Вот что, Михалыч, забирай свое добро. С девочками разбирайся сам . Я в "Б
...Закладка в соц.сетях
