Жанр: Детектив
Миллионер
...енку напротив. Палец задевает вскользь. Срывает мясо
до кости. Я с интересом наблюдаю, как на белом срезе набухают алые капли. В общем, и
не очень больно. Я зажимаю палец в кулак и отключаюсь. Сознание отдыхает до встречи
с полом. Удар о линолеум возвращает к жизни лучше всякого нашатыря. Что-то я сегодня
слишком часто падаю. Так и соседями поссорится недолго. Шума над головой никто не
любит. Хорошо хоть табурет убрал.
За дверью тишина. Я не шевелюсь. Из кулака как из испорченного крана обильно
течет. В глазке слышно легкое посвистывание. Как будто собака обнюхивает незнакомый
предмет.
- Кровью пахнет. - Тихо и удовлетворенно резюмирует кто-то за дверью.
- Жаль Михалыча. Неплохой мужик был. Но нелепый. Как нелепо жил, так нелепо и
помер...
Михалычем меня называли только свои. Значит, не ошибся. Убивал меня мой же
бывший ученик. Знать бы кто. Хотя какая разница. Так воспитал. Сам и виноват.
За дверью потоптались еще пару минут и стали быстро спускаться. Я поднимаюсь и
бреду штопать испорченную шкуру.
Зашивать себя приходилось не раз. Вообще спорт очень хорошо приучает к
временности боли. То, что сегодня болит нестерпимо - завтра уже переносится легко, а
послезавтра и не помнишь, что болело. Появляется новая болячка и забываются старые.
И гнойники вскрывал, и порезы зашивал. Но пока с этим проклятущим, большим
пальцем справился, еще дважды терял сознание. Надо бы на досуге его вообще отрезать.
Меньше проблем.
Пока оказывал себе, дорогому, первую медицинскую, прибыли очередные визитеры.
Медом у меня сегодня намазано, что ли? Деловитое сопение и пинки в дверь не
оставляют сомнений относительно намерений новых гостей. Судя по экспансивности и
напору, либо блатные, либо милиция. Была бы у меня граната, я бы, конечно, приоткрыл
дверь на ширину цепочки. Я бы оставил себе чеку на память, а им, от всего сердца,
подарил остальное. Я, по натуре, человек не жадный. Но гранаты у меня нет. Закидываю
свою старенькую сумку с вещами на плечо и выбираюсь на балкон. Бандитский "Адидас"
за ненадобностью бросаю в прихожей. План "Ложный след" уже никогда не сработает. Я
найден всеми быстро и легко.
Спускаясь с балкона на балкон, я мысленно благодарю родных советских архитекторов.
Как они все замечательно предусмотрели. Человеку среднего роста с достаточной
физической подготовкой подниматься по балконам вверх или спускаться вниз, конечно,
не так удобно как на лифте, но в случаях крайней нужды это не худший способ спасения
жизни. Мне везет. Никто из соседей не выбирается на балкон покурить или подышать
весенним ветерком. Объяснить столь экстравагантный способ ухода из дома, людям
знающим меня два десятка лет, было бы весьма проблематично.
Я спрыгиваю со второго этажа в подтаявшие остатки сугроба и почти бегом через
дворы направляюсь к ближайшей автобусной остановке.
Солнце сияет. По-весеннему красивые девчонки пролетают мимо, и им нет никакого
дела до спортсмена - неудачника, выигравшего миллион баксов и путевку в триллер в
качестве мишени.
Пусть на моей могиле напишут: "Здесь покоится несостоявшийся Казанова, траченный
возрастом, молью и пулями". Очень романтично.
Лазанье по балконам вообще мой любимый вид спорта.
Ирка перешла в одиннадцатый. Зарплату нам, тренерам, платили понемногу и с
большой неохотой. Машина оказалась настоящей палочкой-выручалочкой. Пол лета я с
утра выезжал на калым. За день зарабатывал месячную тренерскую ставку. И каждый день
завершал букетом роз.
Подъезжая к ее подъезду, уже совершенно твердо знал, дома ли она.
Вообще, вся эта история с Ириной, для меня до сих пор полная загадка. В цехе, под
названием "советская школа", было сделано все, что бы на выходе с конвейера получить
из меня, Сашки Луцкого нормального, старательного, строителя коммунизма, глубоко
верующего в победу социализма во всем мире и неоспоримость советской науки. И я
вполне соответствовал ГОСТам. Во всяком случае, до встречи с мадемуазель Коробковой
я был убежден в том, что все в мире имеет научное объяснение. А то, что объяснить
невозможно - бредни умалишенных или спекуляции шарлатанов. С Иркой я стал
умалишенным шарлатаном.
Я чувствовал ее на расстоянии. Я мог совершенно определенно сказать: хорошо ей
сейчас или плохо, далеко она или близко. Такая чертовщина. Только один раз за все время
я не смог заранее определить будет она на тренировке или нет. Тогда я пол дня провел в
предвкушении встречи. Я был уверен, что она придет. Я ждал ее до последнего. Она
появилась только на следующий день. Без спортивной формы. Мое вчерашнее
разочарование вылилось в приветствие, которое трудно было назвать приятным. И зря. У
Иры умер дедушка. Ребенок ревел весь прошедший вечер и пришел за поддержкой...
Однако, всегда ли мы готовы разглядеть чужое горе за своими обидами? Во всяком случае
- сразу?
Приезжая с цветами я уже знал: дома она или нет. Посылая цветы с ребятней из ее
двора, или оставляя в ручке ее дверей, я чувствовал когда она их видела и выглянет ли из
окна. Такой идиотизм на уровне пятнадцатилетнего школьника. Самое странное в этом
мистическом спектакле начиналось позже. Тогда, когда мои представления о
происходящем сталкивались с тем, что происходило в действительности. Я видел, как
будто находился в ее комнате, как Ирина, проснувшись на следующий день, еще сонная,
улыбаясь, шла к букету. Как она вдыхала тонкий аромат. Я знал с абсолютной точностью,
что она думает обо мне и думает хорошо. Но, чем ярче были эти виденья, тем холоднее и
резче были наши встречи. Так все продолжалось до первого сентября.
Тридцать первого августа под вечер заехал на рынок. Это сейчас цветами торгуют
всюду и везде. Тогда розы-только на рынке за "хороший цена. Год стоять будет. Ну, чуть
меньше год." "Хороший цена" перед первым сентября, конечно, переходил в разряд
"очень хороший". Короче я взял букет на все свои наличные. Привез домой. Обрезал, как
полагается, нижние листья. Подновил срез и замочил цветы в ванне.
В три часа ночи оседлал свою работягу - "восьмерку" и полетел по пустым улицам к
заветному дому. К акции я готовился заранее и весьма тщательно. Добраться до первого
балкона на втором этаже ее дома, можно было только, пожалуй, Сабонису, да и то, если
бы его подсадил Ткаченко. Но, стоявшая рядом, в стык, девятиэтажка, имела лоджии,
закрытые декоративной бетонной решеткой. По этой решетке, как по лестнице, можно
было влезть хоть на крышу. Фокус состоял только в том, что бы с лоджий одного дома
перебраться на балконы другого. Если бы я был обезьяной, все вопросы снимались бы
сами собой. Но мне не повезло: родился человеком. Так, что пришлось изготовить из
стальной арматуры крюк в форме английской S. Рука Homo Sapiens плюс крюк, вполне
способны заменить одну средней ловкости обезьяну.
Дальше сущая мелочь. Зацепиться крюком за край балкона и постараться не разбиться.
Внешне план выглядел не слишком изящно, но вполне реалистично.
В половину четвертого я прибыл на место. Понятно, что нормальный человек
наверняка решал бы проблему любовных взаимоотношений как-то иначе. И наверняка,
намного продуктивнее. Но я нормальным не был никогда.
Без пятнадцати четыре упакованные в сумку цветы болтались у меня за спиной, а я
болтался на решетке лоджии между вторым и третьим этажом. Все складывалось
слишком просто. И на подвиг ради прекрасной дамы явно не тянуло. А меня тянуло на
подвиги. Нормальные герои, как известно, всегда идут в обход. Руководствуясь этим
жизненным принципом, я начал "перестроение" с лоджий на балкон не на ее, шестом
этаже, а на четвертом.
Когда я летел навстречу балкону, повиснув одной рукой на крючке, и нелепо
размахивая второй в воздухе, я чувствовал себя кем угодно: рыбой и птицей, но только не
обезьяной. Скорее странным гибридом селедки и воробья. Мысли о зоологии и
гибридизации из моей головы напрочь вышибла встреча с балконом. Я понял, как был не
прав, когда пренебрегал курсом физики в школе. Во всяком случае, предварительный
расчет колебательных движений свободно подвешенного маятника, мог бы мне
подсказать иной план действий. Тогда, возможно, я бы не впечатался в торец
балкона плечом и носом. Все остальное от меня обняло балкон снизу. Потом мы с
балконом расстались и мое тело отправилось в обратный путь.
Что такое "перелет ткачева" знает любой поклонник спортивной гимнастики.
Наверное, со стороны было весьма любопытно наблюдать за моей интерпретацией этого
элемента. Перелет Луцкого, мой перелет, выполняется кувырком с балкона четвертого
этажа на балкон третьего. Изображая птенца выпавшего из гнезда, и пытаясь зацепиться
руками за воздух, я больше всего боялся потерять сумку с цветами. Идиот - это диагноз и
стиль жизни одновременно...
Мне повезло. Я не упал. Не помял цветы. Не сломал позвоночник. Я повис на перилах.
Причем сначала "солнечным сплетением", затем челюстью и лишь после этого включил в
процесс самоспасения руки. Все постепенно становилось на свои места. Приключение
перестало казаться таким простым. У меня появился повод себя считать героем.
Немного отдышавшись, с ее святым именем на разбитых губах я продолжил
восхождение.
Меня всегда удивляли люди страдающие бессонницей. То есть типы, встающие из
теплой постели среди ночи, начинающие курить, бродить по квартире, жарить яичницу,
кипятить чай - с моей точки зрения должны вызывать повышенный интерес
компетентных органов. Если человек не спит ночью - значит либо совесть мешает, либо
ее отсутствие.
Стоило мне, наконец, преодолеть четвертый этаж и войти в плотный контакт с пятым,
как почти одновременно ниже и выше меня хлопнули балконные двери. Лунатики
выбрались на ночное священнодействие. Я, вжавшись в стену, старательно изображал
лепного Атланта, а вышестоящий полуночник со снайперской точностью стряхивал на
меня пепел, и, временами, смачно сплевывал. В заключение, он покряхтел, сказал :
"Хорошо!" и скинул непотушенный окурок мне за шиворот. Поверьте, когда смотришь
такое во французских комедиях, все выглядит намного забавнее, чем в жизни.
Товарищи, господа, спите по ночам. А если не спится, то хотя бы не бросайте не
затушенных окурков. Вы можете стать причиной пожара или сделать больно совершенно
невинным людям, лазающим по балконам!
Нижний лунатик, слава Богу, только прокоптил меня дымом дешевого табака и особых
неприятностей не доставил. Может быть, не хотел, а может - доплюнуть до меня было
сложно.
Эти пять минут табачно-плевкового издевательства вполне удовлетворили мои
амбиции. Я, наконец, прочувствовал значимость своего поступка. На ее балкон я просто
влетел как на крыльях. "Вот подвиг, способный пробудить ее любовь. Не оценить такое
нельзя!" - думал я, бережно раскладывая розы в открытой форточке.
Обратный путь был легок и приятен, как прогулка на катере (Черное море, штиль,
"бархатный сезон" в воде - медузы, над водой - чайки, а выше - ласкающее кожу солнце).
Уже стоя на газоне перед домом, я сообразил, что на радостях оставил сумку наверху.
Возвращаться за ней значило поставить на одну ступеньку мою ненаглядную Иришку и
какую-то дурацкую сумку. Да и искушать судьбу дважды за одну ночь - перебор. Даже для
такого шизофреника как я.
Помечтав с пол часа в машине под ее окнами, завел мотор и помчался, по все еще
пустынным улицам, домой, счастливы и удовлетворенный.
А вечер обозначил цену женскому романтизму.
Она пришла на стадион в сопровождении двух ухажеров. Посмотрела на меня как врач
на пациента психбольницы и, сопровождая слова своей фирменной, обаятельной
улыбочкой заявила:
- Если вам дорога ваша сумка, то зайдите и получите у папы.
- Что получить? - Попытался я сделать хорошую мину при плохой игре.
- Что надо. Сумку. Вот!
И она повернулась. И она взяла своих ухажеров под руки. И она удалилась гордой
походкой укротительницы диких животных. Т.е. нас, мужиков.
Уйти далеко мне не удается. Пацаны, видно, с моей входной дверью сильно не
деликатничали. Какая нелегкая вынесла одного из бритоголовых на балкон, я не знаю.
Наверно Бог решил подарить мне максимальное количество приключений в этот
весенний денек. Во всяком случае, ни за что не поверю, что у простого боевика хватило
мозгов просчитать возможность ухода человека с пятого этажа не через дверь. Скорее
всего, он поскользнулся и выпал на балкон или, от полного отупения, решил перекурить.
Да это и не важно. Мой прыжок со второго этажа он, видно, засек. Но еще секунд
пятнадцать его мозгам потребовалось для того, что бы увязать отсутствие хозяина
квартиры (т.е. меня) и странного типа, прыгающего с балкона и подозрительно спешно
покидающего место событий.
- Эй, стой! Пацаны, вон он, падла!!
Я, в общем, сразу понимаю, о ком он так некрасиво кричит. Только моя врожденная
деликатность и полное отсутствие свободного времени не позволяют остановиться и
прочитать невеже курс политеса и правил хорошего тона.
Этот кретин еще орет на балконе и размахивает руками, а по проезду, следом за мной,
уже летит красная БМВ.
" Это что - банда телепатов?" - думаю я, отступая за помойные ящики. Так быстро
передать сигнал с пятого этажа в машину, стоявшую во дворе, просто не реально.
Водитель меня не заметает. Машина проскакивает мимо и тормозит впереди, метрах в
пятнадцати. На балконе уже тесно как на трибуне во время финального матча Чемпионата
Мира по футболу. Идиоты, они так хотят заполучить свои деньги, так энергично
размахивают руками, а 990.000 долларов в аккуратных пачечках уложены буквально над
их головами. Как часто жизнь пристраивает искомое значительно ближе, чем мы
пытаемся его найти.
В руках одного из "тиффози" замечаю трубку радиотелефона. Сотовая связь - лучший
вариант телепатии. Не дешево, но сердито. Во всяком случае, для меня. Как тут не
поблагодарить российских бизнесменов, импортирующих западные технологии, на
погибель соотечественникам. Левая дверка БМВ распахивается и из нее неторопливо
выбирается комплект мышц, в виде кубика средней величины, расфасованный в черное
пальто. Одной рукой кубик прижимает к уху трубку телефона, другую засунул в карман.
Мне это сильно не нравится. Опыт подсказывает, что в карманах кроме тривиальных дыр,
подчас встречаются очень неприятные предметы.
Кубик рассеяно смотрит по сторонам и, одновременно, слушает по телефону
инструкции. Разворот головы и я попадаю в прицел веселых, темных, почти черных глаза.
- Иди сюда. Иди, дядя, не расстраивай меня. И сумочку не забудь.
Говорит он очень спокойно, почти доброжелательно, но, что бы я не слишком
расслаблялся, все же вынимает правую руку из кармана и демонстрирует пистолет.
Черная дырочка ствола смотрит на меня так же внимательно, как и его собственные
черные глазки. Второй трехглазый за один день. Может быть парламентарии правы: на
руках у населения слишком много оружия?
- У меня перерыв на обед. Тебе нужно - ты и иди. - Говорю я с видом ковбоя из
американского вестерна. Во всяком случае, пытаюсь выглядеть именно так.
- Как прикажете, сэр, - кубик иронично кланяется и, не торопясь, направляется ко мне.
Я стою по колено в сугробе и с тоской думаю, что нужно было заниматься не спринтом, а
восточными единоборствами. В ситуации, когда некуда бежать, знание приемов каратэ
может оказаться намного полезнее.
- Разрешите вашу сумочку, сэр - он протягивает левую руку и крепкой пятерней
хватается за ручки сумки. При этом ствол пистолета разглядывает меня с прежним
интересом и отслеживает мой лоб так же верно, как стрелка компаса - Северный полюс.
Кубик тянет сумку на себя. Я не уступаю. Не то что бы жаль вещи или не жаль жизни.
Скорее просто по инерции и от оцепенения.
- Ты че, не понял? - черные глаза теряют веселость и превращаются в пулеметные
амбразуры. Он дергает сумку еще раз, уже давая почувствовать свою силу. Я поддаюсь.
Почти поддаюсь. В конце - концов, что мне сумка? Несколько старых тряпок, бритва,
щетка. Даже из тех десяти тысяч зелеными, что я прихватил с собой, в сумке нет ни
бакса.. Но в последний момент, когда противник уже уверен в победе, я передумываю и
всем телом дергаю за ручки на себя. Я стою в сугробе, он - на подтаявшей дороге. Кроме
того, взрывное усилие - моя коронка. Со старта я "делал" и мастеров спорта. Легко.
Парень теряет равновесие. Ствол уходит вправо. Он успевает нажать на спусковой
крючок, но пуля гулко бьет в полупустой помойный ящик, а я, шагнув вперед, пинаю
черноглазого, с левой, между ног. Я всегда считал себя скрытым левшой. И теперь
уверился в этом окончательно. Мне везет: пальто у визави расстегнуто и носок моего
ботинка мягко входит в тело противника. С интересом наблюдаю за тем, как сужаются
черные амбразуры глаз: чем выше поднимается моя нога, тем уже становятся его глаза.
Ботинок упирается в кость, амбразуры "кубика", миновав стадии "европа", "азия",
"ненависть самурая", закрываются полностью. Он отпускает сумку и сгибается пополам.
Успех нужно развивать до полной победы. Удар кулаком сверху по затылку довершает
разгром. Черноглазый падает на колени. Шикарный черный драп накрывает,
взметнувшимися крыльями, лужу. Пистолет плюхается рядом и, захлебнувшись грязной
водой, тонет с позором.
Мне в очередной раз везет. Но времени на чествование победителя, вручение наград и
торжественный марш в исполнении духового оркестра, к сожалению, нет. Мой балкон
был пуст, а из-за дома в проезд на бешеной скорости выскакивает 99-я . Веселенькая такая
голубая машинешка. Водитель не справляется с управление и на повороте "девятку"
заносит. Влетев передними колесами в сугроб, преследователи из него сразу выбраться не
смогли. Скорее на подсознании, нежели по здравому размышлению я впрыгиваю в БМВшку.
Мотор тихонько урчит. Ноги сами ложатся на педали. Первая передача. Газ. Вторая
передача. На ходу захлопываю дверку. Врубаю третью и, не сбавляя хода, вылетаю в
переулок.
Сзади слышны выстрелы. Не жизнь - кино.
Стрелка спидометра перепрыгивает через отметку 100. Приятная, приемистая машина
БМВ. Умеют немцы делать технику.
Из переулка врываюсь на магистраль и едва успеваю увернуться от "ЗиЛКа". Тот резко
тормозит, а я мысленно извиняюсь. Но спасение собственной жизни все же достаточный
повод для оправдания нарушения правил дорожного движения. Тем более, что нынче
правила не нарушает только ленивый.
За спиной раздается смачный удар. Голубая "девятка" втыкается в бок грузовика.
- Два ноль в мою пользу. - Кричу я, глядя в зеркало заднего вида. Сбрасываю скорость,
сворачиваю во дворы и петляю до ближайшей остановки транспорта.
Я трясусь в старом трамвае. Трясусь в никуда и без цели. Бандитскую машину бросил
во дворе, за дом до остановки. Солнышко пригревает. В салоне жарко. На улице ясно, но
прохладно. Ощущение такое, что природа никак не может решить куда качнуться: то ли
вернуться к зиме, то ли растопить остатки сугробов и дать зеленый свет зеленому цвету.
Ничто так не убаюкивает как стук колес по стыкам рельс и покачивание вагона на
разбитой колее. Только в весеннем трамвае можно воспринимать жизнь так, как
воспринимают ее груднички, слипающимися глазами из детской коляски - сонно и
доверчиво.
- Молодой человек, а кто за вас билет покупать будет?
"Ребенка" грубо и бесцеремонно будят Кондуктор, видно, была в другом вагоне, когда я
садился в трамвай, и дала мне вздремнуть пару остановок.
- Сейчас, секундочку. - Автоматически засовываю руку в правый карман. Он оторван и,
как следствие, пуст. Экскурсия в левый карман не дает никаких результатов кроме жуткой
боли в пораненном пальце. Забираюсь за пазуху. Нащупываю в нагрудном кармане стопку
купюр и, наконец, проснувшись, понимаю, что ничего кроме долларов у меня нет.
- Ну, я жду! - Кондукторша смотрит на меня торжествующе, предвкушая мои
извинения, униженные объяснения. "Тетенька, простите, я забыл денежки дома" или чтото
в этом роде. Словом цирк на колесах, где роль клоуна отводится "зайцу", то есть мне, а
роль героического укротителя - ей. Худенькие ручки, тоненькие ножки, злое личико,
выглядывающее из лат нового зеленого китайского пуховика. Фурия в доспехах рыцаря.
Трамвай почти пуст. Бабулька, из тех у кого "перестройка" отняла цель жизни и кому
не дала средств к ее, жизни, продолжению, вступается за меня.
- Да не трож ты его, сердешного. Видишь, с запою он. По такой жизни со всяким
может статься.
- А мне-то что? Ты хоть сдохни, а за проезд плати! Если всех за так возить, кто мне
зарплату даст? А пропил все - ходи пешком.
- Да не пью я. - вяло сопротивляюсь напраслине. Не объяснять же, что бежал из
собственного дома по балконам. Что где-то зацепился и оторвал карман с кошельком.
Что, вообще, меньше всего думал о деньгах, так как мне, мертвому, кошелек нужен не
больше чем бедуину "Кадиллак" в пустыне.
- А не пьешь, так тем более плати!
- Да бомж он, разве не видишь? - встревает в разговор угрюмого вида мужик с
переднего сиденья. - Разуй глаза: одежда равная и грязная, щетина во всю рожу, сам не
мыт. Какие у него деньги, вшей бы не натащил...
Я совсем готов обидеться, но, глянув на свои грязные руки, черную, замусоленную
повязку на пальце, брюки и куртку со следами скоростного спуска по пыльным балконам,
начинаю понимать, что вид мой на самом деле особого доверия вызывать не должен.
- А ведь и правда бомж - с горечью констатирую вслух. Жить то мне негде. Кстати и
паспорта с собой нет. Остался в квартире, которую я потерял на неопределенный срок. И
как оказалось, денег - то тоже нет совершенно. Не будешь же в трамвае или магазине
расплачиваться долларами. Размеренный спокойный быт последних трех лет взорвался и
этим взрывом выкинуло меня на улицу, без документов и средств к существованию. -Раз
бомж, так и вылазь. - Почти миролюбиво говорит кондуктор, брезгливо отступая от меня.
Видно мысль о вшах ей пришлась не по нраву.
- Да выхожу я. Прямо сейчас и выйду. Не волнуйтесь.
- И шмутки свои забери. А то и правда вшей напускаешь! - кодукторша уже
успокоилась, мысленно смирилась с моей " заячьей" сущностью и ее напутствие звучит
почти по отечески.
- Вшей у меня нет. Доллары есть. Хотите, долларами проезд оплачу?
- Вали, вали, братец Мавроди.
Я не обижаюсь. Жизнь еще раз доказала, что люди в большинстве своем обожают
фантазии и не уважают правду.
Выпадаю из дверей трамвая и, конечно, оказываюсь в центре огромной черной лужи с
урбанистической пенкой из нефтепродуктов. Впрочем, сегодня иначе и быть не может.
Все как в том анекдоте про деда с бабкой: вечно куда-нибудь вляпаюсь, то в говно, то в
партию. Но хватит философии и самобичевания. Нужно решать, что делать дальше.
Присаживаюсь на скамейке в тихом дворике деревянной двухэтажки.
Устроиться пожить у знакомых? Можно, конечно, но уж больно опасно. Знакомые, как
известно, бывают хорошие, плохие и общие. Нарваться на общих знакомых с тем милым
типом, который стрелял в меня через дверь, в мои планы никак не входит. Три раза за
день, испытав все прелести переживаний дичи, на празднике открытия охотничьего
сезона, я решаю впредь к своей персоне относиться бережнее.
В гостиницу без документов и денег соваться бессмысленно.
Я действительно, настоящий, ядреный бомж. Правда, очень богатый. Но это утешает
слабо.
Кстати о богатстве. Долларов у меня, конечно, предостаточно. Не то, что проезд
оплатить, трамвай купить можно целиком, вместе с пассажирами. А может и на целый
трамвайный парк хватит. Но как без паспорта превратить зеленые в деревянные? Да еще и
не засветиться на этой операции. Не перекрашивать же их? Вообще-то это было бы
верхом изощренного извращенчества - подделывать рубли из долларовых купюр! Тут бы
все эксперты-криминалисты в городе перестрелялись. А у кого тяму застрелиться не
хватит - наверняка в психбольнице остаток жизни проведет. Эта идея - розовая мечта
российского Минфина. Я не про криминалистов, я про доллары.
Ладно, шутки в сторону. Передо мной два пренеприятных вопроса: где жить и на что?
Конечно, можно попробовать вернуться домой за паспортом. Дверь, я более чем
уверен, после всех сегодняшних приключений, распахнута настежь. Если вообще осталась
на петлях... Но почти наверняка меня там ждут. Причем, скорее всего сборная бригада из
бандитов и этих, в маскировочной форме, при активной поддержке правоохранительных
органов, естественно.
Да и соваться с моим паспортом в банк можно только в расчете на безалаберность
милиции и глупость криминала. Кроме того, баксы могут вообще оказаться поддельными.
Времени их как следует разглядеть, у меня пока что не было.
Барахолка! Вот идеальный выход из положения. Во-первых, у меня рядом садовый
участок. Буквально в двух шагах. Домишка, правда, хиленький. Летом в нем жить еще
можно. Зимой, да и весной, щели в стенах гарантируют отсутствие тепла и комфорта на
все 100%. Но, при нужде, день - два перебиться можно. Печка, во всяком случае, есть,
электричество тоже. Кровать, одеяла, кое какие тряпки - словом логово для загнанного
зверя. И, главное, на барахолке всегда можно поменять доллары на рубли. Торговый люд
намертво повязан всемирным эквивалентом, универсальным ключом экономики - $ USA.
Надо поспешить. Через пару часов барахолка закроется, а я останусь голодным.
Минимум до утра.
Первая ночь дачной жизни показалась бесконечным кошмаром.
Я успеваю на барахолку. Я успешно и на удивление легко меняю триста баксов. С
чавканьем, как настоящий дикарь, уминаю пять шампуров горячих сочных шашлыков.
Шашлычник смотрит на меня, оборванного, голодного до неприличия, и с видимым
удовольствием повторяет:
- Ай, хорошо кушаешь!. Ай джигит! Купи еще!
С пухлой пачкой купюр (такого количества рубликов я мои руки не держали ровно
столько, сколько существовали) очень довольный собой и почти успокоившись, я
прогуливаюсь по ближайшим магазинам. Набив пакеты едой и герметиком, отправляюсь
обустраивать быт.
Я восхищен своим умом и своей предусмотрительностью. Дачная жизнь обещает быть
приятной. Как у всякой настоящей совы к сумеркам у меня наступает пик активности. И
это несмотря на насыщенный событиями день. Я одновременно протапл
...Закладка в соц.сетях
