Жанр: Детектив
Игра по правилам
... дрожу.
Некоторое время спустя пожарные принесли металлорежущий инструмент и с
грехом пополам вырвали дверь
возле того места, где сидел Харли. Затем туда втиснулся полицейский, который,
окинув взглядом Симза и меня, присел на
заднее сиденье, откуда ему была видна моя голова. Я повернул ее насколько мог и
увидел под фуражкой его серьезное лицо.
"Он примерно моего возраста и очень взволнован", - отметил я.
- Сейчас придет врач, - начал он, пытаясь меня хоть как-то успокоить. -
Он посмотрит ваши раны.
- У меня их, кажется, нет, - ответил я. - Все это кровь Симза.
- А-а, - протянул он и достал какой-то блокнот, посмотрел в него. - Вы
видели, отчего произошло это.., все это?
- Нет, - ответил я, несколько удивившись тому, что он интересуется этим
именно сейчас. - Я оглянулся к мистеру и
миссис Остермайер, которые сидели там, где вы теперь. И вдруг машина словно
потеряла управление. - Я немного подумал,
вспоминая. - Может быть, Харли.., мистер Остермайер.., что-нибудь видел. В
какую-то секунду на его лице мелькнул ужас..,
затем мы налетели на стену и, отскочив, оказались перед автобусом.
Кивнув, он что-то записал.
- Мистер Остермайер пришел в себя, - сказал он и затем как бы невзначай
добавил:
- Он говорит, в вас стреляли.
- В нас что?
- Стреляли. Не во всех, а именно в вас.
- Нет, - произнес я в полном недоумении, отразившемся у меня на лице. -
Не может быть.
- Мистер и миссис Остермайер крайне потрясены, но он не сомневается в
том, что видел пистолет. Он говорит, что
шофер как раз собирался обогнать идущую впереди машину, и водитель той машины,
опустив стекло, прицелился из
пистолета. Он говорит, что пистолет был нацелен на вас и в вас выстрелили.
Дважды, как он утверждает. Мистер
Остермайер видел вспышки пламени.
Я перевел взгляд с полицейского на Симза, на кровавые брызги повсюду и
на темную запекшуюся кровь под
нижней челюстью.
- Нет! - воскликнул я, не желая этому верить. - Здесь какая-то ошибка.
- Мистер Остермайер очень боится, что вы здесь истекаете кровью.
- Мне кажется, меня только сдавило, но я не ранен.
- Вы ощущаете свои ноги?
Я пошевелил пальцами сначала одной, потом другой. Ощущения - особенно в
левой ноге - сомнений не вызывали.
- Хорошо, - сказал он. - Так вот что, сэр, мы рассматриваем это как
попытку убийства. И еще должен вам сообщить,
что пожарные, кажется, не очень скоро смогут вас вытащить. Нужны другие
инструменты. Вы можете потерпеть? - Не
дожидаясь ответа, он продолжил:
- Как я уже говорил, врач к вам сейчас подойдет, однако, если вам не
нужна срочная медицинская помощь, здесь
есть два человека в очень тяжелом состоянии, и, я надеюсь, вы подождете, пока им
окажут помощь.
Я слабо кивнул. Я мог ждать сколько угодно, если мне не грозило
сгореть.
- Зачем, - спросил я, - зачем кому-то понадобилось в нас стрелять?
- А вы не догадываетесь?
- Абсолютно.
- К несчастью, - ответил он, - не всегда легко объяснить причину.
Я посмотрел ему в глаза и сказал:
- Я живу в Хангерфорде.
- Да, сэр. Мне уже сказали.
Кивнув, он выбрался из машины, оставив меня наедине с воспоминаниями о
том, как когда-то в Хангерфорде
какой-то сумасшедший застрелил массу невинных людей, некоторых прямо в машинах,
и превратил тихий
провинциальный городок в жуткое место. С тех пор ни один житель Хангерфорда не
исключает возможности стать
случайной жертвой.
Пуля, попавшая в Симза, навылет пробила бы мне шею или голову, не
обернись я поговорить с Мартой. Чтобы
лучше видеть ее, я просунул голову между подголовниками. Я пытался мысленно
воспроизвести, что было дальше, но я не
видел, как был убит Симз, а только услышал грохот и треск разбитого стекла и
почувствовал горячую струю крови,
брызнувшую из его пробитой сонной артерии, и он уже был мертв. Он умер еще до
того, как поднялся крик, - к тому
времени кровь уже не хлестала из раны.
Руль с силой вдавился в грудь, панель с приборами упиралась в колени.
Поднимаясь другим концом, она давила
мне на живот, и стоило ей сместиться на шесть дюймов в мою сторону, она
разрезала бы меня на две половины.
Приехала еще масса всяких официальных лиц с рулетками и фотоаппаратами.
Они все сфотографировали и тихо
переговаривались. Полицейский медэксперт, важно приставив стетоскоп к груди
Симза, заявил, что тот мертв, а затем уже
без всякого стетоскопа констатировал, что я жив.
Затем он поинтересовался, сильно ли меня сдавило. Я ответил, что
терпимо.
- А я, кажется, вас знаю, - сказал он, рассматривая меня. - Вы ведь
жокей. Выступаете в стипль-чезе.
Я утвердительно промычал в ответ.
- Тогда вы наверняка сведущи в травмах и сможете описать мне свое
состояние.
Я сказал ему, что пальцы на руках и ногах целы и легкие в порядке, что
у меня затекли ноги, руку больно сдавило и
панель управления мешает мне переваривать вкусный воскресный обед.
- Хотите, вам сделают укол? - спросил он, выслушав меня.
- Нет, только если мне станет хуже.
Кивнув, он позволил себе легкую улыбку и выбрался из машины на дорогу.
Меня вдруг поразило, что перед задним
сиденьем почти не осталось места для ног. Ноги Марты и Харли уцелели просто
чудом. Нам троим невероятно повезло.
Мы тихо просидели с Симзом еще почти целую вечность, пока наконец не
прибыла необходимая для нашего
вызволения техника в виде лебедок, кранов и сварочного аппарата, которым, как я
надеялся, они будут пользоваться возле
меня с осторожностью.
Механики, почесывая головы, задумались над задачей. Они не могли
подобраться ко мне с той стороны, где я
сидел, потому что она была прижата к автобусу. Если же они попробуют, подрезав
опоры передних сидений, оттащить их
назад, они рискуют нарушить шаткое равновесие машины, и на мои ноги обрушится
вся тяжесть ее передней части. Эта
идея мне не понравилась, и я сказал им об этом.
В конце концов, забравшись в машину в огнестойких костюмах, они облили
все вокруг свежей пеной и при
помощи ацетиленового резака, издававшего рев в сочетании с искрами, вырезали
большую часть со стороны водителя и
потом, пользуясь тем, что Симз уже ничего не мог возразить, выдернули его
окоченевшее тело и уложили на носилки.
"Интересно, есть ли у него жена, - мрачно подумал я. - Если есть - ей ведь еще
ничего неизвестно".
Разобравшись с Симзом, механики стали закреплять цепи и устанавливать
домкраты, а я сидел в ожидании,
стараясь не докучать им расспросами.
- Ты в порядке, приятель? - время от времени спрашивали они.
- Да, - с благодарностью отвечал я. Спустя некоторое время они
закрепили цепи и лебедку на машине, в которой
ехала семья и которая все еще была прижата к крылу "Даймлера", и с предельной
осторожностью начали оттаскивать ее. И
почти сразу же изуродованный корпус "Даймлера" угрожающе дернулся, я тоже ощутил
этот, толчок всем своим телом, и
операция по растаскиванию машин тут же прекратилась. Последовали очередные
раздумья с почесыванием затылка, и один
из механиков объяснил мне, что из-за передней машины они не могут обеспечить
устойчивость "Даймлера" при помощи
своего крана и им придется попробовать что-нибудь еще. На очередной вопрос о
моем самочувствии я ответил, что со мной
все в порядке. Один из них уже начал называть меня Дереком.
- Я не мог видеть тебя в Хангерфорде или по телевизору? - спросил он.
Он сказал об этом другим, те в ответ стали подшучивать:
- Не волнуйся, к завтрашнему дню мы тебя наверняка вытащим. Будь
уверен.
Один из механиков с серьезным видом рассказал мне, что порой на
подобные операции уходит много времени,
чтобы избежать трагических ошибок. Мне повезло, сказал он, что я оказался в
прочном, как танк, "Даймлере" - будь я в
более хрупкой машине, от меня бы ничего не осталось.
Они решили вновь продумать, как подобраться сзади, поскольку хотели
менять положение сиденья: по их словам,
оно сместилось с полозков и своим основанием ушло в пол. Откидывающий сиденье
механизм тоже заклинило. Однако
механики собирались срезать спинку сиденья Симза, чтобы было просторнее
работать. Затем они планировали удалить
обшивку и пружины моего сиденья, чтобы посмотреть, можно ли срезать и его спинку
и вытянуть меня назад, а не
пытаться сделать это сбоку, где торчала рулевая колонка, которую они не хотели
срезать, поскольку к ней крепилась одна из
стабилизирующих цепей. Понял ли я их замысел? Да, понял.
Более или менее последовательно они стали осуществлять этот план, хотя
им пришлось демонтировать спинку
моего сиденья до удаления обивки. Стоило вытащить из-под меня первую пружину,
как я, опустившись, оказался еще более
сдавленным, отчего стало трудно дышать. Чтобы облегчить мое положение, они
сорвали обивку со спинки, а потом при
помощи ножовки срезали саму спинку почти до основания, и наконец, когда один
поддерживал меня за плечи, а другой
выгреб из-под меня пригоршни пружин и прочей начинки сиденья, я почувствовал,
как разжались медвежьи объятия,
сковывающие живот, руку и ноги, и я ощутил лишь легкое покалывание своих
затекших конечностей.
Но все равно эта грандиозная машина не хотела меня отпускать.
Наполовину освободив мой торс, двое попытались
вытянуть меня назад, однако, увидев, как я напрягся, тут же остановились.
- Что случилось? - тревожно спросил один из них.
- Да ничего. Попробуйте еще.
По правде говоря, это причиняло мне боль в лодыжке, но я уже там
насиделся. Боль была старой и привычной, без
угрожающе новых ощущений. Ободренные, мои спасатели взяли меня под мышки и с
некоторым усилием выдернули из
железных объятий машины.
Было недостаточно назвать это просто облегчением. Они дали мне
передохнуть на заднем сиденье,
расположившись по обеим сторонам от меня. Все мы тяжело дышали.
- Спасибо, - лишь сказал я.
- Не стоит.
Мне казалось, они понимали всю глубину моей благодарности, поскольку я
видел, каких умственных и физических
затрат им это стоило. Спасибо, не стоит - все предельно ясно.
Мы по очереди выбрались на дорогу, и я поразился, увидев, что после
столь долгого времени там все еще стояла
небольшая кучка людей: полицейские, пожарники, механики, сотрудники "Скорой
помощи" и прочие, многие из которых
были с фотокамерами. При моем появлении раздались радостные возгласы и
аплодисменты, и я, улыбнувшись, слегка
наклонил голову от смущения и в знак благодарности.
Мне были предложены носилки, но я ответил, что предпочел бы костыли, по
всей вероятности остававшиеся в
багажнике. Это привело всех в некоторое замешательство, но кто-то извлек их
оттуда целыми и невредимыми - пожалуй,
единственную вещь, не пострадавшую в этой свалке. Я немного постоял, опираясь на
них и созерцая картину последствий
аварии: автобус, машину, в которой ехала семья, и, разумеется, "Даймлер" с его
покоробленной крышей, оторванным
капотом, смещенным набекрень мотором, блестящим черным корпусом, искореженным до
неузнаваемости, подобно
растоптанной детской игрушке; Казалось невероятным, что, сидя в нем, я остался
жив. Я считал, что полностью
израсходовал запас везения, отведенный мне на всю жизнь.
Остермайеров отвезли в свиндовскую больницу, где им оказали медицинскую
помощь. Немного оправившись от
стресса, синяков и ушибов, они позвонили оттуда Майло и рассказали ему о
случившемся. Он, как я понял, не задумываясь,
проявил благородство вместе с присущей ему практичностью, предложив им
переночевать у него. Он заехал за ними, и они
втроем собирались уже уезжать из больницы, когда туда прибыл я.
Увидев меня живым, Марта, естественно, раскудахталась, однако она
выглядела не менее изможденной, чем я, и не
особо сопротивлялась, когда Харли, поддерживая, повел ее к двери.
Майло, несколько задержавшись, сказал мне:
- Приезжай тоже, если хочешь. Места хватит.
- Спасибо, я тебе позвоню. Он продолжал смотреть на меня.
- Симза действительно застрелили?
- Гм...
- На его месте мог оказаться ты.
- Чуть было не оказался.
- Полиция вроде брала здесь у Харли и Марты показания. - Сделав паузу,
он посмотрел им вслед - они уже
подходили к двери. - Мне надо идти. Как твоя лодыжка?
- Встану в строй, как намечали.
- Хорошо.
Он поспешил вслед за ними, меня же ждал медицинский осмотр с
освидетельствованием, но это продолжалось
недолго, поскольку мне нужно было лишь немного времени, чтобы оправиться, и меня
довольно быстро выписали,
пригласив после этого в полицию для дачи более подробных показаний. Я не смог
добавить ничего более существенного к
тому, что уже говорил, но в конце концов некоторые вопросы меня встревожили.
"Могли ли быть какие-нибудь причины для покушения на вас?"
Я не знал никаких причин.
"Долго ли ехала впереди та машина, в которой сидел человек с
пистолетом?"
Я не помнил, просто не обратил внимания.
"Мог ли кто-нибудь знать, что вы в это время окажетесь на этой дороге?"
Я уставился на полицейского. Вероятно, любой из тех, кто был в
ресторане, когда мы там обедали. Любой из них
мог поехать за нами к дому Майло, подождать нашего отъезда и, обогнав нас по
дороге, ждать, пока мы обгоним его. Но
кому это понадобилось?
"Кто еще мог об этом знать?"
Возможно, автокомпания, в которой работал Симз.
"Кто еще?"
Майло Шэнди, но он бы скорее сам застрелился, чем убил Остермайеров.
"Мистер Остермайер сказал, что пистолет был нацелен на вас, сэр".
При всем уважении к мистеру Остермайеру должен заметить, что он смотрел
через стекло машины, обе машины
двигались, вероятно, с разной скоростью, и я не думаю, что здесь можно что-то
утверждать наверняка.
"Предполагали ли вы какие-нибудь причины, по которым кому-то
понадобилось убивать вас?"
Лично меня? Нет... Я не мог ничего предположить.
Они ухватились за некоторую неуверенность моего тона, которую я и сам
для себя отметил, и я рассказал им о том,
как на меня напали накануне вечером. Я поведал им о смерти Гревила, сказал им о
том, что он занимался драгоценными
камнями и у него была своя компания, и, возможно, тот, который напал на меня,
пытался найти и украсть какие-нибудь
драгоценности. Но я не мог понять, зачем вчерашнему вору понадобилось убивать
меня сегодня, если вчера он спокойно
мог размозжить мне голову.
Они все молча записали. Были ли у меня какие-нибудь подозрения
относительного того, кто напал на меня
накануне?
Нет, не было.
Они не высказали по этому поводу никаких сомнений, но, судя по их
поведению, я почувствовал, что они считали:
человек, дважды подвергшийся нападению в течение двух дней, должен знать, кто за
ним охотится.
Я бы с удовольствием рассказал им об этом, если бы знал. Мне вдруг
пришло в голову - и, не исключено, им тоже, -
что это покушение может оказаться не последним.
"Мне бы надо поторопиться все выяснить, - подумал я, - поторопиться,
пока еще не поздно".
Глава 13
Ни к Майло, ни к себе домой я не поехал, я остановился в одной из
гостиниц Свиндона, где меня не могли найти
мои неизвестные враги.
У меня было большое желание просто поехать домой, естественное желание
найти покой в своем обиталище, но я
подумал, что вряд ли смогу там уснуть, а спать-то мне больше всего и хотелось.
Что ни говори, а прошедшие десять дней
были достаточно насыщенными, и несмотря на то, что мое тело легко справлялось с
шишками и ушибами, оно настойчиво
требовало отдыха.
"ХИПП", - с усмешкой подумал я. Так сокращенно называли лучший способ
лечения спортивных травм: холод,
иммобилизация, подвешенное состояние, повязка. Мне редко удавалось следовать ему
в комплексе, хотя поочередно я все
это выполнял. Обеспечив ноге подвешенное состояние, из гостиницы я позвонил
Майло, сообщив ему, что не приеду,
спросил, как дела у Марты с Харли.
- Их трясет. Это был для них слишком сильный удар. В автобус еще
врезалась и машина, а двое сидевших в ней
людей сильно пострадали. Она их видела, и это подействовало на нее ничуть не
меньше, чем смерть Симза. Может, тебе
стоит приехать и успокоить ее?
- У вас с Харли это лучше получится.
- Она боялась, что ты тоже погиб. У нее сильный стресс. Тебе лучше
приехать.
- Разве ей в больнице не дали успокоительное?
- Дали, - нехотя буркнул он. - И Харли тоже.
- Послушай... Уговори их поспать. А утром я приеду за ними и отвезу их
в Лондон, в гостиницу. Идет?
Он неохотно согласился.
- Пожелай им от меня спокойной ночи, - сказал я. - И передай, что я
восхищаюсь их стойкостью.
- Ты серьезно? - удивленно воскликнул он.
- Не повредит сказать им это.
- Бессовестный.
- Серьезно, им понравится, если ты так скажешь.
- Ну ладно. Увидимся за завтраком. Я положил трубку и, немного подумав,
позвонил Брэду.
- О Боже, - отозвался он, - и ты попал в эту аварию?!
- Откуда ты о ней знаешь? - удивленно спросил я.
- Я был в баре. В Хангерфорде все говорят: еще один сумасшедший. Все
потрясены. Моя мама боится выходить из
дому.
"От такого потрясения он даже стал красноречив", - усмехнувшись, про
себя отметил я.
- Моя машина все еще у тебя? - спросил я.
- Да. - Его голос прозвучал несколько встревоженно. - Ты сам просил
оставить ее здесь.
- Да, именно так я и сказал.
- Я уже подходил к твоему дому, но там никого не было.
- Сейчас я звоню не из дому, - сказал я. - Ты еще хочешь поработать у
меня шофером?
- Да.
- Весьма убедительно.
- Прямо сейчас?
- Утром.
Я сказал, что буду ждать его в восемь возле гостиницы, неподалеку от
железнодорожного вокзала в Свиндоне, и
что мы поедем в Лондон.
- О'кей?
- Да, - повторил он и замолчал, как кот, который перестал мурлыкать,
получив добавку молока.
Улыбаясь и зевая одновременно, рискуя таким образом вывихнуть себе
челюсть, я пустил в ванну воду, разделся,
разбинтовал ногу и с удовольствием погрузился в благодатную горячую воду,
чувствуя, как она смывает с меня усталость и
кровь Симза. Затем, благодаря тому, что моя дорожная сумка осталась, как и
костыли, целой и невредимой, мне удалось
почистить зубы, переодеться в свою пижаму и перевязать лодыжку. Повесив с
наружной стороны двери табличку "Не
беспокоить", в девять часов я был в постели и уже спал и видел сны об авариях,
пожарах и еще каких-то неведомых
опасностях.
Утром Брэд приехал минута в минуту, и мы первым делом отправились ко
мне домой, чтобы я мог переодеться во
что-нибудь чистое. Брэд сказал, что его мама готова постирать ту одежду, которая
была на мне во время аварии.
Дома царили по-прежнему тишина и порядок, и в свете дня никакие
опасности не подстерегали меня. Я спокойно
переоделся, вновь собрал дорожную сумку, и мы направились в Лэмборн. Сидя возле
Брэда, я думал, что и сам бы мог вести
машину, но его присутствие меня успокаивало, и я сожалел о том, что его не было
рядом эти два дня.
- Если какая-нибудь машина обгонит нас и поедет впереди, - сказал я, -
не обгоняй ее. Приотстань и сверни куданибудь
в сторону.
Я рассказал ему о предположениях полиции, что мы попали в
спланированную засаду. Ни Остермайерам, ни мне не
хотелось бы больше попадать в подобную переделку, а ему самому вряд ли
понравилось бы оказаться на месте Симза. Он
улыбнулся - потрясающе! - и кивком головы дал мне понять, что будет следовать
моим инструкциям.
Оказалось, что дорога в Лэмборн была по-прежнему перекрыта, и я
подумал, когда мы свернули на объезд, было ли
это связано с расследованием убийства, или этому послужили чисто технические
причины - расчистка дороги от
автомобильного омлета.
За завтраком Марту с Харли все еще трясло, и подносимые к губам чашечки
с кофе дрожали. Майло ловко
переложил свое попечительство о них на меня, сказав им, что теперь, когда Дерек
уже здесь, они в полной безопасности. Я
абсолютно не был в этом уверен, особенно после того, как Харли и полиция в один
голос утверждали, что вчерашней
предполагаемой жертвой должен был быть именно я. Не отягощаясь подобными
сомнениями, Марта с Харли тут же отвели
мне роль некоего сына или племянника, на которого можно было положиться в плане
если не физической, то по крайней
мере психологической поддержки, обратившись к нему за помощью.
Я нежно посмотрел на них. У Марты оказалось достаточно душевных сил,
чтобы накрасить губы помадой. Харли
старался не придавать значения своему залепленному пластырем виску. Им было
нелегко так быстро справиться с
пережитым нервным потрясением, но я надеялся, что их обычное радостное
восприятие жизни вскоре возобладает.
- Единственно приятное воспоминание о вчерашнем дне - это покупка Дазн
Роузез, - со вздохом сказала Марта. -
Майло сказал, что уже послал за ним фургон.
Я уже успел забыть о Дазн Роузез. Николас Лоудер со своими мелкими
пакостями отодвинулся куда-то на задний
план. Я сказал, что меня трогает их радость и где-нибудь через недельку, когда
Дазн Роузез привыкнет к своему новому
жилью, я займусь его обучением.
- Я уверена, что он будет выше всяких похвал, - воодушевленно сказала
Марта, изо всех сил пытаясь вести
обычную беседу. - Как вы думаете?
- У некоторых лошадей получается хорошо, у других не очень, - уклончиво
ответил я. - Как у людей.
- Будем надеяться, что он будет великолепен.
"Мне достаточно, если он будет просто хорош", - подумал я. Большинство
скакунов могли преодолевать
препятствия, если постепенно начинать с самых низких, вроде бревен.
Майло предложил еще горячего кофе с тостами, но они уже приготовились
уезжать, и вскоре мы направились в
Лондон. Никто не обгонял нас, никто не тормозил, никто не поджидал и не стрелял,
и Брэд лихо подкатил к их гостинице,
ни в чем не уступая Симзу.
Со слезами на глазах Марта поцеловала меня на прощание в щеку, я
ответил ей тем же, Харли угрюмо пожал мне
руку. Они сказали, что скоро вновь приедут, но, несомненно, были рады тому, что
на следующий день уезжают домой. Я
смотрел, как неуверенной походкой Остермайеры вошли в гостиницу, и у меня в
голове вертелись нехитрые мысли, вроде
того, что Дейтпам порадует их своими славными победами, как и Дазн Роузез, как
только научится прыгать.
- Ну что, отправимся в офис? - сказал я Брэду, и, кивнув, тот поехал
теперь уже знакомой дорогой к окрестностям
Хэттон-Гарден.
В "Саксони Фрэнклин" почти ничего не изменилось. Казалось невероятным,
что я вошел сюда впервые всего
неделю назад, настолько привычным стало все это.
- Доброе утро, Дерек, - приветствовали меня сотрудники, словно мы были
знакомы много лет, а Аннет добавила,
что кое-какие письма остались с пятницы в ожидании моего решения.
- Как прошли похороны? - печально спросила она, раскладывая на столе
бумаги.
"Словно это было тысячу световых лет назад", - подумал я и ответил:
- Спокойно. Хорошо. Ваши цветы были красивы. Они лежали на крышке
гроба.
Ей было приятно это слышать, и она сказала, что все это передаст
остальным вместе с сообщением о том, что
состоится поминальная служба.
- Нехорошо, что нас не было на его похоронах в пятницу. В два часа у
нас здесь была минута молчания. Наверное,
это покажется вам глупым.
- Отнюдь.
Я был искренне тронут и не скрывал этого от нее. Улыбнувшись своей
обаятельной, но вымученной улыбкой, она
пошла сообщать новости остальным, оставив меня мучиться над принятием решений на
основе полнейшей
некомпетентности.
Радостная Джун с румянцем на щеках заглянула в кабинет, сообщив, что у
нас кончались мелкие синие агаты,
снежный обсидиан и бусины амазонита.
- Закажите в том же количестве, что и прежде.
- Хорошо, поняла.
Повернувшись, она уже собралась уходить, когда я окликнул ее и спросил,
не было ли среди всяких этих штуковин
будильника. Выдвинув глубокий ящик, я показал ей содержимое.
- Будильника? - Она с сомнением посмотрела на разнообразные черные
предметы. - Телескоп, словари, счетчик
Гейгера, калькуляторы, "шпионская жидкость"...
- Что это такое? - заинтересовавшись, спросил я.
- А вот.
Она вытащила из ящика аэрозолевый баллончик.
- Это я ее так называю. Если ею побрызгать на конверт, бумага
становится прозрачной, и можно прочесть личное
письмо.
Посмотрев на выражение моего лица, она рассмеялась.
- Банки нашли способ, как избежать этого: они стали печатать на
внутренней стороне конверта рисунок, и, если
конверт обрызгать, будет виден только этот рисунок.
- А для чего же она понадобилась Гревилу?
- Наверное, ему кто-то дал. Он особо ею не пользовался, лишь иногда
проверял, стоило ли открывать то, что с виду
было похоже на рекламу.
Она накрыла листком бумаги одно из лежавших на столе писем и брызнула
на него немного жидкости. Листок
бумаги тут же стал прозрачным настолько, что через него можно было прочесть
письмо, но по мере высыхания жидкости он
вновь медленно становился матовым.
- Ловко, а? - спросила она.
- Весьма.
Джун было собралась убрать баллончик в ящик, но я попросил оставить его
на столе и, вытащив из ящиков все
остальные штуковины, расставил их перед собой. Насколько я мог судить, ни одна
из них не являлась будильником.
- Вы что-то говорили о каких-то всемирных часах, - напомнил я, - но
здесь их нет.
- У меня в комнате есть часы с будильником, - сказала она, стремясь
как-то помочь. - Хотите я принесу?
- Гм, пожалуй. Можете поставить его на четыре пятнадцать?
- Конечно, на сколько хотите.
Убежав, она вернулась с какой-то крохотной штуковиной, похожей на
кредитную карточку черного цвета, - она
оказалась очень многофункциональными часами.
- Вот, пожалуйста, - сказала Джун. Она поставила часы на стол. - Четыре
пятнадцать, я полагаю, вечера?
- Да, пополудни. Ежедневно в четыре двадцать здесь раздается какой-то
сигнал. Я подумал, что, может, мне удастся
найти, что это.
Она удивленно раскрыла глаза:
- Так это наручные часы мистера Фрэнклина.
- Какие из?.. - спросил я.
- Он носил одни-единственные. Это и компьютер, и календарь, и компас.
Но эти часы лежали возле моей кровати в Хангерфорде.
- Я думаю, не только эти часы звонили в четыре двадцать.
Ее светлые брови приподнялись.
- Меня это иногда удивляло, - сказала она. - Почему именно четыре
двадцать? Если сигнал часов раздавался, когда
он был на складе
...Закладка в соц.сетях
