Жанр: Детектив
Игра по правилам
...тупника,
поскольку тогда не видели его. Что же
касается вашего разговора с тем, другим человеком, то обвинение в преступном
сговоре доказывается с большим трудом.
Поскольку вы не обращались к врачу, ваше положение довольно шаткое. И, как бы
мне ни было тяжело это признать, я бы
посоветовал вам не обращаться в суд.
- Благодарю, - со вздохом произнес я.
- Простите, что не могу вам сказать ничего более определенного.
- Да нет, все в порядке. Вы лишь подтвердили мои опасения.
- Ну что ж... Я позвонил вам, чтобы поблагодарить за записи о Ваккаро.
Состоялось заседание комиссии, и мы
отказали ему, а теперь выясняется, что нам не стоило и беспокоиться, потому что
в субботу вечером его арестовали за
попытку контрабанды запрещенных веществ. Он находится под стражей, и американцы
просят передать его властям
Флориды, где он обвиняется в убийствах и где его, возможно, ожидает смертная
казнь. А мы чуть не дали ему лицензию!
Смешная у нас жизнь.
- Сплошное веселье.
- Так как насчет встретиться в "Рук-энд-Касл" и что-нибудь выпить? -
напомнил он. - Может, как-нибудь на
следующей недельке?
- Идет.
- Вот и отлично, - сказал он. - Я позвоню. Кладя трубку, я подумал,
что, раз Ваккаро был в субботу вечером
арестован и содержался под стражей, он вряд ли мог стрелять в Симза из машины в
Беркшире днем в воскресенье. Правда,
у меня никогда и не было серьезных подозрений на этот счет. Случайность.
Случайное совпадение, вот что было.
Просс тоже не мог стрелять в Симза. Он не пытался убить меня. Его
питерпеновское личико, на котором можно
было прочесть так много эмоций, выражало полное недоумение, когда я спросил, что
он делал в воскресенье днем.
"Убийство Симза, - заключил я, - было жестокой случайностью, такой же,
как и убийства в Хангерфорде. Оно было
бессмысленным, отвратительным, жутким, безумным и необъяснимым".
Я вновь взял огромных размеров чек и посмотрел на него. Он бы решил все
первоочередные задачи: проценты по
займу, огранка бриллиантов и более пятой части основного долга. Если я его не
возьму, мы, разумеется, потом продадим
бриллианты кому-то еще, однако они были огранены специально для "фантазий"
Просперо Дженкса и могут не очень-то
подойти для колье и перстней.
Пойти на компромисс? Поверить, что раскаяние было хоть наполовину
искренним? Или он опять пытается сделать
из меня дурака?
При помощи калькулятора я сделал кое-какие расчеты, и когда в кабинет с
пачкой писем вошла Аннет, то показал
ей вместе с расчетами чек и спросил, что она думает по этому поводу.
- Они были куплены за эту цену, - пояснил я, - это - цена огранки и
шлифовки. Это - доставка. Это - проценты по
займу и налог. Если мы все это сложим и вычтем из суммы, обозначенной на чеке,
останется вот что. Вы можете оценить
подобную прибыль глазами Гревила?
В чем, в чем, а в ценах она разбиралась и повторила все мои действия на
калькуляторе.
- Да, - наконец сказала она, - похоже на правду. Не Бог весть что,
конечно, но, я думаю, мистер Фрэнклин
рассматривал бы это как благодарность за услуги. Не как горный хрусталь, который
он рискнул купить в расчете на то, что
потом он сможет окупить все его дорожные расходы. - Она обеспокоенно посмотрела
на меня. - Вы понимаете, что я имею в
виду?
- Да, - ответил я. - Просперо Дженкс говорит, что на этой сумме они
сошлись с Гревилом.
- Тогда так и есть, - с облегчением сказала она. - Он бы не стал вас
обманывать. Я усмехнулся ее уверенному тону.
- Думаю, нам лучше поскорее отнести этот чек в банк, - предложил я, -
пока он не растаял.
- Я сделаю это прямо сейчас, - вызвалась Аннет. - С такой большой
ссудой, как вы говорите, каждая минута стоит
нам денег.
Она надела плащ и взяла с собой зонт, поскольку не было и намека на то,
что шедший с утра дождь поутихнет.
Шел дождь и накануне, когда Кларисса уже собралась уезжать, и, в
отличие от Золушки, которой, похоже, не
приходилось сталкиваться с подобными проблемами, ей пришлось ждать, пока я
трижды вызывал такси. Было уже далеко
за полночь, когда наконец подоспел транспорт, и для поездки на свадьбу я
предложил ей Брэда с моей машиной.
Она сказала, что в этом не было нужды. Когда они с Генри приезжали в
Лондон, они пользовались услугами
нанятой ими транспортной фирмы. Машина для поездки на свадьбу, которая состоится
в Суррее, уже заказана. Шофер
будет ее ждать и отвезет назад в гостиницу, а ей лучше ничего не менять, так
как, по ее словам, счет за все это мероприятие
будет отправлен мужу.
- Я всегда делаю то, что предполагает Генри, - пояснила она. - Тогда не
возникает никаких вопросов.
- А если Брэд заберет тебя из "Селфриджа", после того как ты туда
вернешься? - предложил я, протягивая ей
упакованных каменных медвежат. - Погода не обещает ничего хорошего, и, если
будет дождь, ты замучаешься искать такси
в это время.
Эта идея ей в общем понравилась, за исключением того, что Брэду станет
известно ее имя. Я заверил Клариссу, что
Брэд говорит лишь в крайних случаях, но все же я попрошу его ждать где-нибудь
поблизости от гостиницы. Потом, когда
она соберется выходить, она позвонит в машину по телефону, Брэд лишь подскочит,
заберет ее, и ему не понадобится ее
имя, потому что не будет нужды справляться у портье.
Поскольку Клариссу это вполне устраивало, я записал номер телефона и
номер машины, чтобы она узнала ту самую
"тыкву", а также описал Брэда - лысоватый, мрачноватый, рубашка нараспашку,
отличный шофер.
Мне трудно было сказать, как ко всему этому отнесся Брэд. Когда я
сообщил ему об этом дождливым утром по
дороге в офис, он лишь что-то буркнул в ответ, и я принял это за предварительное
согласие.
"После того как он привезет Клариссу, - думал я, просматривая
принесенные мне Аннет письма, - он может ехать
домой в Хангерфорд, а мы с Клариссой пешком дойдем до ресторана в конце той же
улицы, где стоит дом, - Гревила там
могли знать, а меня нет, - и после раннего ужина вернемся на кровать Гревила, и
теперь это уже будет для нас, а такси
закажем заранее.., может быть".
Мои приятные дневные грезы были прерваны надоедливым телефоном. На сей
раз на другом конце провода метал
молнии Николас Лоудер.
- Майло говорит, у вас хватило наглости проверять Дазн Роузез на
допинг, - заявил он.
- Да, точнее, на барбитураты. Он показался мне очень сонным. Наш
ветеринар сказал, ему будет спокойнее, если он
убедится, что лошади не давали никаких транквилизаторов, прежде чем официально
засвидетельствовать его полное
здравие.
- Я никогда не даю лошадям транквилизаторы, - выпалил он.
- Да никто вас в этом на самом деле и не подозревал, - примирительным
тоном ответил я. - Мы просто решили
убедиться на всякий случай.
- Как это гнусно с вашей стороны. Вы оскорбили меня, и я жду извинений.
- Я извиняюсь, - довольно искренне сказал я и виновато вспомнил о
других анализах, проводившихся в настоящее
время.
- Этого недостаточно, - обиженно пропыхтел Николас Лоудер.
- Я продаю лошадь хорошим друзьям Майло, людям, за которых я выступаю,
- рассудительно заметил я. - Мы все
знаем, что вам это пришлось не по душе. Думаю, что в аналогичной ситуации, к
которой прибавляется еще и сонная
лошадь, вы поступили бы точно так же, разве нет? Вы бы не стали продавать кота в
мешке?
"Взвешивай товар, - думал я. - Одинаковые по размеру с бриллиантами
кубические цирконы тяжелее первых в 1, 7.
Гревил вез с собой в машине в Харидж ювелирные весы - вероятно, для того, чтобы
проверить приплывший на "Конингин
Битрикс" товар".
- Вы повели себя отвратительно, - не унимался Николас Лоудер. - Когда
вы в последний раз видели лошадь? И
когда теперь увидите?
- В последний раз я видел ее в понедельник вечером. Когда теперь, не
знаю. Я же говорил вам, что сейчас немного
зашиваюсь с делами Гревила.
- Секретарь Майло сказал, что я смогу найти вас в фирме Гревила, -
проворчал он. - Дома вас не бывает. Кажется, я
нашел вам покупателя на Джемстоунз, хоть вы этого и не заслуживаете. Где вас
найти сегодня вечером, если он скажет чтонибудь
определенное?
- Вероятно, в доме Гревила.
- Хорошо, телефон у меня есть. Что же касается проверки на допинг, я
требую у вас письменных извинений. Вы
меня так разозлили, что я едва ли могу быть с вами вежлив.
"Едва ли он когда-либо был со мною вежлив", - подумал я, однако мне
было приятно узнать про Джемстоунз.
Деньги пойдут в казну компании и несколько отложат ее банкротство. Я еще не
получил деньги по чеку Остермайеров за
Дазн Роузез, ожидая, пока Фил Эркхарт скажет свое решающее слово. Лошади покроют
некоторую часть отсутствующих
бриллиантов. Одним словом, с определенной долей оптимизма можно было сказать,
что долг сократится до одного
миллиона долларов.
Джун по привычке принесла мне на обед сандвич. Вдохновленная, она
теперь расхаживала, не скрывая своего
воодушевления. "Давай-давай, - думал я, - если мы прорвемся через эти трудности;
а что потом? Просто продам всю
"Саксони Фрэнклин", как изначально собирался, или оставлю и возьму под фирму
ссуду на конюшню, как это сделал
Гревил с бриллиантами. Только конюшню уже не спрячешь! А может быть, к тому
времени я столько узнаю, что смогу
благополучно совмещать один бизнес с другим - ведь я многому научился даже за
эти десять дней". А еще я, к своему
глубокому удивлению, обнаружил, что успел привязаться к фирме Гревила. Если нам
удастся ее спасти, я не захочу с ней
расстаться.
Если до того момента, когда фирма станет платежеспособной, я еще не
брошу скачки, у меня будет шанс стать
самым старым жокеем в истории стипль-чеза...
И вновь мои мечтания прервал телефонный звонок, а письма так и
оставались невскрытыми.
На этот раз звонил кто-то из клиентов с большим заказом на кабошоны и
бусины. Доковыляв до двери, я крикнул,
чтобы Джун взяла трубку и заложила заказ в компьютер. Подошедший Элфи
пожаловался, что у нас кончается широкая
упаковочная лента, и поинтересовался, зачем мы вообще держали здесь Джейсона.
Тина делала его работу в два раза
быстрее и при этом не ругалась.
Аннет чуть ли не с задором и весельем все пропылесосила, однако я
подумал, что скоро попрошу делать эту работу
Тину. Пришла Лили и, потупив взор, попросила придумать какую-нибудь должность и
для нее.
- Может быть, заведующая складом? - предложила она.
- Неплохо, - искренне обрадовался я, и к концу дня у нас уже появились
менеджер по погрузке и отправке товара
(им стал Элфи) и менеджер по особым поручениям (Тина), и мне показалось, что от
подобного всеобщего воодушевления
мы все сейчас просто взлетим. Насколько долговечна эта эйфория, было вопросом
уже будущей недели.
Я позвонил в Антверпен, в "Маартен-Панье", и поинтересовался насчет
пересылки двенадцати слезок, восьми
звездочек и пяти цирконов.
- Наш клиент заплатил нам за бриллианты, - сказал я, - и мне бы
хотелось сообщить ему, когда мы сможем их ему
доставить.
- Вы хотите, чтобы мы переслали их сразу ему, месье?
- Нет. Сюда к нам. А мы передадим. Я попросил представителя фирмы
переслать камни через "Евро-Секуро",
предварительно застраховав их, поскольку не было смысла вновь беспокоить по
этому поводу их "партнера", так как вопрос
с пятью кубическими цирконами прояснился и бриллианты нам вернули.
- Я искренне рад за вас, месье. Следует полагать, что вы пришлете нам
новую партию камней, как собирался мистер
Фрэнклин.
- Нет, к сожалению, не сейчас.
- Ну что ж, месье, мы всегда к вашим услугам. После этого я попросил
Аннет разыскать Просперо Дженкса и
сообщить ему о том, что ожидаемые им бриллианты на подходе. Она застала Дженкса
в одной из его мастерских и, зайдя ко
мне в кабинет, сказала, что он хочет поговорить со мной лично.
Преодолевая внутреннее сопротивление, я взял трубку.
- Да, Просс?
- Так что, мир? - спросил он.
- Чек уже в банке. Бриллианты скоро будут у вас.
- Когда?
- Как только прибудут из Антверпена. Может быть, в пятницу.
- Благодарю. - Судя по его голосу, он был страшно рад. Затем после
некоторого колебания он сказал:
- У вас еще были бледно-голубые топазы, по пятнадцать карат или больше,
ограненные, сверкающие, как водяная
гладь... Нельзя ли мне их приобрести? Грев говорил о пяти-шести больших камнях.
Я бы купил все.
- Не все сразу, - ответил я, поражаясь его нахальству.
- Да, хорошо, но ведь мы же с вами нужны друг Другу, - не унимался он.
- Симбиоз?
- Что? Да.
Торговой репутации Гревила вовсе не повредило то, что он считался
основным поставщиком Просперо Дженкса.
Его фирме реклама была нужна в не меньшей степени, чем деньги. Коли я уже взял
деньги один раз, то о какой гордости
могла идти речь сейчас.
- Если ты еще хоть раз попытаешься у меня что-нибудь украсть, -
пригрозил я, - я не только перестану иметь с
тобой дело, но еще и позабочусь о том, чтобы все узнали почему. Все - от ХэттонГарден
до Пеликанстрат.
- Дерек! - В его голосе прозвучала обида, но страшная угроза
подействовала.
- Насчет топазов мы договорились, - сказал я. - У нас теперь новый
эксперт по камням, и хоть я должен сразу
признать, что он не Гревил, но твои потребности ему известны. Мы по-прежнему
будем сообщать тебе о поступающих к
нам неординарных экземплярах, а ты можешь по-прежнему сообщать нам о том, что
тебе нужно. Но не будем форсировать
события.
- Я боялся, что ты не согласишься! - По его тону казалось, что гора
свалилась с его плеч. - Я думал, ты ни за что не
простишь мне этот бумажник. У тебя было такое лицо...
- А я и не простил. И не забыл его. Но после войны между бывшими
врагами начинается торговый обмен. - "Это
случается неизбежно, - думал я, - хотя кое-кто, возможно, цинично рассмеется.
Взаимная выгода является самым мощным
стимулом для установления контактов, даже если и тяжело на сердце". - Посмотрим,
что у нас получится, - повторил я.
- Если ты вдруг найдешь бриллианты, - с надеждой в голосе сказал он, -
мне они по-прежнему нужны.
"Он похож на нашкодившего мальчишку, который пытается подлизаться", -
подумал я.
Положив трубку, я грустно усмехнулся. Я пошел на такой же внутренний
компромисс, как и Гревил: иметь дело с
этим коварным "ребенком" и не доверять ему, способствовать его гению и с опаской
поглядывать назад.
Впорхнула Джун, и я попросил ее сходить в сейф и взглянуть на крупный
бледно-голубой топаз, который хорошо
мне запомнился.
- Познакомься с ним, пока он еще здесь. Я продал его Просперо Дженксу.
- Но я не хожу в сейф, - возразила она.
- Теперь ходишь. С сегодняшнего дня ты будешь ходить туда каждый день в
свободное время, будешь смотреть на
камни и учиться чувствовать их, как пришлось и мне. Вот, например, топаз -
скользкий. Выучи химические формулы,
огранку, вес - выучи все это для того, чтобы, встретив где-нибудь в мире какието
необычные ограненные камни, ты могла
бы судить о них со знанием дела, а не наугад.
У нее приоткрылся рот.
- Ведь ты же будешь покупать сырье для музейных экспонатов Просперо
Дженкса, - сказал я. - Тебе нужно быстро
учиться.
Теперь вдобавок к открытому рту у нее еще расширились глаза, и она
выпорхнула.
Вместе с Аннет я разобрался с письмами.
В четыре часа раздался еще один телефонный звонок, и я услышал в трубке
Фила Эркхарта, голос которого
показался мне тревожным.
- Я только что звонил в лабораторию по поводу результатов анализов Дазн
Роузез. - Последовала небольшая пауза.
- Что-то мне не верится.
- Что случилось? - спросил я.
- У тебя есть представление о том, что такое метаболиты?
- Лишь смутное.
- Так что же это в твоем представлении? - спросил он.
- Продукты обмена веществ, насколько я понимаю?
- Да, - подтвердил он. - Это то, что остается после того, как какое-то
вещество растворяется в организме. Понятно?
- Ну и что?
- А то, - продолжал он, - что, если какой-то метаболит обнаружен в
моче, значит, до этого в организме было
определенное вещество. Ясно?
- Раз вирусы порождают особые антитела, то наличие антител указывает на
наличие самих вирусов?
- Именно, - явно обрадованный тем, что я понял, подтвердил он. - В
лаборатории в моче Дазн Роузез нашли один
метаболит под названием "бензил экгонин".
- Продолжай же, - настойчиво потребовал я, услышав, что он опять
замолчал. - О чем это говорит!
- О том, что ему давали кокаин, - ответил он. Потрясенный, я молча
сидел не веря своим ушам.
- Дерек? - окликнул он.
- Да.
- Скаковых лошадей обычно не проверяют на кокаин, потому что он не
считается стимулятором. Скакуна можно
напичкать кокаином, и об этом никто не узнает.
- Раз это не стимулятор, - наконец выдавил я, выходя из состояния
оцепенения, - зачем тогда пичкать?
- Об этом можно не знать, а знать лишь то, что на него не проверяют.
- А как ты сам узнал об этом?
- Это один из наркотиков, способствующий выработке адреналина. После
нашей с тобой беседы я специально
попросил лабораторию проверить на все подобные вещества. Во время обычного
выброса адреналина спустя некоторое
время определенный фермент нормализует его уровень. Кокаин блокирует действие
этого фермента, и эффект адреналина
становится более продолжительным. Главным продуктом распада кокаина является
бензил экгонин. Его-то и обнаружили
сегодня днем в лаборатории.
- В Америке были случаи... - неуверенно начал было я.
- Там это тоже не является частью необходимой проверки на допинг.
- Но ведь Николас Лоудер наверняка должен был быть в курсе дела, -
безучастно промямлил я, все еще не в
состоянии прийти в себя.
- Я почти уверен в этом. Кокаин необходимо вводить прямо перед
соревнованиями, потому что его эффект
непродолжителен. Это может быть за час, максимум - за полтора до скачек. По
лошади это трудно определить. Нет никаких
данных. Хотя метаболит появится и в крови, и вскоре после этого в моче, его
можно будет определить лишь в течение не
более сорока восьми часов, однако с лошадью нельзя ничего утверждать наверняка.
У Дазн Роузез мы взяли анализ в
понедельник вечером, то есть через пятьдесят два часа после скачек. Наличие
метаболита в лаборатории не вызвало никаких
сомнений, но они не могли сказать ничего определенного по поводу количества
введенного кокаина. Они все это рассказали
мне очень и очень осторожно. У них гораздо больше опыта проведения подобных
исследований с людьми. Они говорят, что
у людей возбуждение наступает довольно быстро, длится в течение минут сорока и
затем сменяется некоторой
подавленностью.
- Замечательно, - вставил я.
- У лошадей же, - продолжал он, - как они считают, это может
происходить мгновенно.
Я вспомнил о поведении Дазн Роузез как в Йорке, так и на видеокассетах.
Он несомненно становился норовистым
где-то на пути от стойла, где его седлали, до старта.
- Однако, - добавил Фил, - они говорят, что это может прибавить лишь
выносливости, но не скорости. От этого
лошадь быстрее не поскачет, лишь выброс адреналина будет более продолжительным.
"Порой не хватает именно этого", - думал я. Иногда чувствуешь, что
лошадь просто не дотягивает до финиша не
оттого, что ей не хватает сил, а оттого, что ей не хватает стремления к победе,
боевого духа. Некоторых лошадей вполне
устраивало быть вторыми. Возможно, им бы как раз и помог беспрепятственный
выброс адреналина.
Кофеин, обладающий аналогичным эффектом, был в скачках запрещен.
- Почему не проверяют на кокаин? - спросил я.
- Бог его знает, - ответил Фил. - Возможно, потому что все считают, что
требуемое количество кокаина обойдется
владельцу слишком дорого и это непрактично. Я хочу сказать.., это может не
окупить предполагаемой ставки. Но, говорят,
кокаин дешевеет, и достать его становится все проще.
- Я не особо сведущ в наркотиках, - сказал я.
- Ты что, с луны свалился?
- Не мое амплуа.
- Знаешь, как тебя назвали бы в Америке?
- Как?
- Правильным, - ответил он.
- Я думал, так называют гетеросексуальных людей.
Он рассмеялся.
- И это тоже. Ты правильный насквозь и во всех отношениях.
- Фил, - сказал я, - что же мне делать? Его тон тут же стал серьезным.
- Бог его знает. Мои полномочия заканчиваются передачей фактов. Делать
выводы и принимать решения тебе. Я
могу лишь сказать, что незадолго до вечера понедельника в кровь Дазн Роузез
попал кокаин.
- Посредством бейстера? - спросил я.
- Мы не можем с уверенностью утверждать это, - ответил он после
некоторой паузы.
- Как и не можем с уверенностью отрицать.
- Если я правильно понял, Харли Остермайер отдал тебе поднятую им
трубку бейстера?
- Совершенно верно, - подтвердил я. - Она все еще у меня, но, как я уже
тебе говорил, она чистая.
- Может быть, только на вид, - медленно произнес он, - если кокаин был
в виде порошка, мелкие частички могли
остаться на ней.
Я вспомнил, что произошло до скачек в Йорке.
- После того как Марта Остермайер, подняв голубую грушу от бейстера,
отдала ее Роллуэю, - сказал я, - она
отряхнула свои руки. Словно ее перчатки были в пыли.
- Боже праведный, - вырвалось у Фила. Вздохнув, я спросил:
- Если я дам трубку тебе, ты сможешь проверить ее так, чтобы никто не
узнал, откуда она взялась?
- Разумеется. Все, как и анализ мочи, будет сделано анонимно. Если
хочешь, в лаборатории это сделают срочно.
Правда, стоить будет несколько дороже.
- Сделай это, Фил, - попросил я. - Я ничего не смогу решить, пока не
буду знать наверняка.
- Хорошо. Ты скоро сюда приедешь?
- Дела Гревила занимают так много времени. Приехать я смогу в выходные,
но трубку, наверное, пришлю тебе с
кем-нибудь пораньше. Надо, чтобы она была у тебя завтра.
- Хорошо бы, - согласился он. - Тогда завтра к вечеру, может быть,
стали бы известны результаты. Самое позднее -
в пятницу.
- Договорились и.., только не говори об этом Майло.
- Не скажу, но почему?
- Он рассказал Николасу Лоудеру, что мы проверяли Дазн Роузез на
транквилизаторы, и Николас Лоудер, позвонив
мне, готов был разорвать меня на части.
- О Господи!
- Я не хочу, чтобы он знал об анализах на кокаин. Я имею в виду и того,
и другого.
- Можешь быть спокоен, - серьезно ответил Фил, - от меня они об этом не
узнают.
"Самая худшая из дилемм", - подумал я, кладя трубку.
Являлся кокаин стимулятором или нет? Распорядители конных состязаний не
считали его стимулятором и не
проверяли на него. Если я верил в то, что он никак не влияет на скорость, можно
со спокойной душой продавать Дазн
Роузез Остермайерам. Если я считал, что просто так он бы не победил на
соревнованиях в Йорке, то о спокойной душе не
могло быть и речи.
"Саксони Фрэнклин" нуждалась в деньгах Остермайеров.
В худшем случае, если бы я получил в банке деньги по чеку, а Дазн
Роузез больше уже не побеждал и Марта с
Харли как-то узнали, что мне было известно о том, что лошади давали кокаин, я
мог распрощаться со всеми "Золотыми
кубками" и "Большими национальными призами", которые я еще надеялся выиграть на
Дейтпаме. Остермайеры не
простили бы то, чего простить нельзя.
Мне казалось, что Дазн Роузез бежал в Йорке довольно целеустремленно и
отчаянно боролся до самого конца.
Теперь я уже не был в этом уверен. Возможно, он побеждал во всех четырех скачках
в состоянии "невесомости", как
выражался мой хирург-ортопед; проще говоря, под кайфом.
В лучшем же случае, если я, просто промолчав, обменяю чек на деньги и
приведу Дазн Роузез к паре значительных
побед, никто никогда ничего не узнает. Я мог рассказать об этом Остермайерам
конфиденциально, что их безусловно бы
огорчило.
Был один щекотливый момент в предании огласке того факта, что Дазн
Роузез давали кокаин. Я, разумеется, мог
бы это доказать, потребовав более развернутого анализа мочи, чем официально
взятый в Йорке, потому что если кокаин не
был конкретно запрещен, то он не являлся и питательным веществом, традиционно
входящим в рацион. А чистокровным
скакунам в Британии не полагается ничего, выходящего за рамки этого рациона.
Будет ли Дазн Роузез дисквалифицирован как победитель забега в Йорке?
Если да, то будет ли Николас Лоудер
лишен права быть тренером?
Если я стану причиной стольких неприятностей, со мной как с жокеем тоже
все будет кончено. Стукачей-трепачей
неизменно увольняют с работы.
Внутренний голос словно тихо подсказывал мне:
"Возьми деньги, не шуми, надейся на лучшее".
"Трус, - отвечал я ему, - а может быть, ко всему прочему еще и глупец".
Я почувствовал испарину от своих мыслей.
Глава 19
- Что будем делать с родохрозитом? - спросила Джун, вернувшись со
склада с пригоршнями розовых бусин в руках.
- У нас кончаются запасы, а на поставщиков из Гонконга полагаться больше нельзя.
В одном из журналов я прочла, что в
Германии у одного человека есть родохрозиты хорошего качества. Что вы думаете на
этот счет?
- Как бы поступил Гревил? - спросил я.
- Он бы сам поехал в Германию, - с сожалением в голосе сказала Аннет. -
Он ни за что не стал бы покупать камни в
незнакомом месте, не зная, с кем имеет дело.
- Договоритесь, представьтесь, - сказал я, обращаясь к Джун, - и
забронируйте билет на самолет.
- Но... - почти дуэтом вырвалось у них, и они обе замолчали.
- Никогда нельзя сказать заранее, будет ли лошадь побеждать, пока не
примешь с ней участие в состязаниях, -
мягко заметил я. - Джун выходит на старт.
Джун вспыхнула и убежала. Аннет с сомнением покачала головой.
- Я не смогу отличить родохрозита от гранита, - сказал я. - А Джун
может. Знает цену, знает спрос. И я буду
полагаться на эти знания, пока она меня не подведет.
- Она слишком молода, чтобы принимать решения, - возразила Аннет.
- Когда молод, решения даются проще.
"А разве это не так? - думал я с кривой усмешкой, мысленно повторив
свои слова. - В возрасте Джун я был сам
полон уверенности. Как бы я тогда поступил, узнав о наличии кокаина в моче
лошади? Трудно сказать. Назад не
вернешься".
Я сказал им, что ухожу и увижусь с ними только завтра утром. Дилеммы
могут подождать, решил я. Вечер
принадлежит Клариссе.
Спустившись во двор, я увидел, что Брэд читал "Рейсинг пост", в которой
б
...Закладка в соц.сетях
