Жанр: Детектив
Игра по правилам
...й, должно быть, не больше двадцати", -
подумал я.
В дальнем углу комнаты возле компьютера зазвонил телефон, и Джун
подошла к нему.
- Да, сэр, у нас все есть. Да, сэр; сколько вы хотите и какого размера?
Сто овальных, двенадцать на десять
миллиметров.., да.., да.., да...
Она быстро заложила длинный заказ в компьютер, ничего не записывая, в
отличие от Аннет.
- Да, сэр, они будут отправлены сегодня. Условия, естественно, те же.
Положив трубку, она сделала копию заказа и положила ее в мелкую
проволочную корзинку. Почти одновременно с
характерным звуком заработал факс и вскоре с верещанием отключился. Она оторвала
появившийся листок бумаги, тоже
ввела информацию в компьютер и, сделав распечатку, положила ее в ту же корзинку.
- Вы все заказы выполняете в тот же день? - поинтересовался я.
- Конечно, если это возможно. Но уж в течение двадцати четырех часов -
наверняка. Мистер Фрэнклин говорит, что
быстрота - залог успеха в бизнесе. Я помню, как он вечерами оставался здесь
один, занимаясь отправкой заказов, когда мы
зашивались.
Джун неожиданно вспомнила, что его больше нет. К этому трудно было
сразу привыкнуть. Как и раньше, у нее на
глаза невольно навернулись слезы, она смотрела на меня сквозь них, и от этого ее
голубые глаза казались огромными.
- Его невозможно было не любить, - сказала она. - Я имею в виду, с ним
было так приятно работать.
Я даже почувствовал какую-то ревность от того, что она знала Гревила
лучше, чем я, но это была моя собственная
вина. И вновь оставалось только сожалеть; я остро ощутил горечь утраты.
Подошедшая Аннет сообщила о том, что она уже почти закончила уборку в
кабинете мистера Фрэнклина, и я
перешел туда, чтобы сделать еще несколько телефонных звонков в относительном
уединении. Я сел в роскошное
вертящееся черное кожаное кресло Гревила и положил ногу на стул машинистки,
который тут же принесла Джун. Обведя
глазами комнату - шикарный ковер на полу, глубокие кресла, окантованные карты,
такие же, как те, что висели в вестибюле,
- я провел рукой по слегка шероховатой черной поверхности огромного стола и
почувствовал себя жокеем, а не магнатом.
Аннет подняла с полу и поставила на краю стола некоторые из
многочисленных безделушек. Большинство из них
были черными и крохотными, словно они должны были привлекать своей
миниатюрностью. Предназначение одних можно
было определить сразу, например, работающая от батареек точилка для карандашей,
калькулятор с принтером; другие же
требовали внимательного изучения. Я взял какую-то штуковину, стоявшую ближе
всех, с циферблатом и чем-то вроде
микрофона на проводе.
- Что это? - спросил я Аннет, собиравшую бумаги в дальнем углу комнаты.
- Какой-то счетчик? Она мельком
взглянула.
- Счетчик Гейгера, - сказала она так, словно счетчик Гейгера обычно
лежал у всех в письменном столе среди ручек
и карандашей.
Я попробовал его включить, но, кроме пары щелчков, больше ничего не
увидел и не услышал.
Ползавшая на коленях среди остатков хаоса Аннет поднялась на корточки.
- Под воздействием гамма-излучения многие камни меняют свой цвет и
становятся более красивыми, - объяснила
она. - Они не радиоактивны после этого, однако как-то мистер Фрэнклин прислал из
Бразилии топазы, облученные в
ядерном реакторе, и уровень их радиации оказался слишком высок. Таких камней
было около ста. Могли быть большие
неприятности, не говоря уже о том, что они не годились для продажи, они прибыли
без свидетельства об их радиоактивной
безопасности или чего-то вроде этого, но, разумеется, мистер Фрэнклин был
невиновен. Однако после того случая он
приобрел счетчик Гейгера. - Она помолчала. - Знаете, он великолепно разбирался в
камнях и чувствовал, что с теми
топазами было что-то не так. Их сделали необыкновенно синими, в то время как они
должны быть почти бесцветными. Он
отправил некоторые из них в лабораторию на анализ. - Она еще немного помолчала.
- Мистер Фрэнклин что-то читал о
старых алмазах, которые под воздействием радия стали зелеными и невероятно
радиоактивными.
Она сникла и, часто заморгав глазами, отвернулась от меня и уставилась
в пол, чтобы я не видел ее слез. Она стала
громко шуршать бумагами и наконец, пару раз шмыгнув носом, неотчетливо
произнесла:
- Вот его настольный еженедельник. - Потом несколько медленнее
добавила:
- Странно.
- Что странно?
- В нем нет "Октября".
Она поднялась и принесла еженедельник мне. Это был блокнот-календарь
довольно большого формата, в котором
каждому месяцу отводилось по странице. Он был раскрыт на ноябре с исписанными
напротив нескольких дней строчками.
Перевернув одну страницу, я увидел заголовок "Сентябрь".
- Думаю, что "Октябрь" еще валяется где-то на полу, - предположил я.
Аннет неуверенно покачала головой и в самом деле так его и не
обнаружила.
- А записная книжка с адресами не нашлась? - спросил я.
- Нет. - Аннет была несколько озадаченной. - Не нашлась.
- Вы не заметили, что еще пропало?
- Пока я не знаю.
Казалось невероятным, что кому-то понадобилось лезть через крышу лишь
для того, чтобы украсть записную
книжку с адресами и страницу настольного еженедельника. Наверняка пропало что-то
еще.
В этот момент, прервав мои раздумья, явились стекольщики, найденные
мною среди "желтых листов" телефонного
справочника. Я пошел показывать им поле деятельности и увидел внушительную дыру
в окне размером шесть на четыре
футов. Острые, как нож, треугольные осколки стекла, которые, видимо, валялись
повсюду, были собраны и сметены в
поблескивающую кучу, и холодный ветерок шелестел бумагами на столах.
- Такое стеклышко ногтем не пробьешь, - сказал со знанием дела один из
стекольщиков, рассматривая осколок. -
По нему, видать, долбанули чем-, то вроде гири.
Глава 3
Пока стекольщики обмеряли окно, я смотрел, как самый пожилой из
служащих Гревила, вынимая из одной
картонной коробки прозрачные пакетики с бусинами, вкладывал их в другие
пакетики, а затем эти пакетики - в другую
коричневую картонную коробку. Закончив эту процедуру, он положил сверху список
содержимого, закрыл коробку и
заклеил ее вокруг широкой плотной лентой.
- Откуда эти бусины? - спросил я.
- С Тайваня, - коротко ответил он, прилаживая на коробку большую
этикетку с указанием адреса.
- Нет... Я хотел сказать, где они у вас здесь лежат?
Седой в коричневом комбинезоне недоуменно и с каким-то сожалением
взглянул на меня.
- На складе, разумеется.
- Ну да, конечно.
- Это в конце коридора.
Я вернулся в кабинет Гревила и в целях укрепления добрых отношений
спросил Аннет, не покажет ли она мне
склад. Ее унылое лицо просветлело от удовольствия, и она провела меня в дальний
конец коридора.
- Вот, - с нескрываемой гордостью сказала она, входя через дверь в
маленький предбанник. - Здесь четыре комнаты.
- Она указала на открытые двери. - В одной - неограненные минералы, овальные и
круглые; в другой - бусины; в третьей -
не правильной формы; в четвертой - органика.
- Что за органика? - спросил я.
Она пригласила меня в соответствующую комнату. Войдя туда, я оказался в
помещении без окон, где с пола до
уровня плеч поднимались этажи серых узких металлических ящиков. Их торцы были
размером с обувную коробку. Над
ручкой каждого ящика была приклеена этикетка с перечислением содержимого.
- Органика - это то, что растет, - терпеливо объяснила Аннет, и я
решил, что мне следовало бы догадаться об этом
самому. - Например, кораллы.
Она выдвинула ближайший ящик, который оказался довольно длинным, и
показала мне, что в нем было:
прозрачные пластиковые пакетики с многочисленными ярко-красными закорючками,
нанизанными на ниточки.
- Итальянские, - пояснила она. - В Средиземном море лучшие кораллы.
Закрыв этот ящик, она двинулась дальше и открыла другой.
- Морские ушки - из раковин морских моллюсков.
Следующий.
- Слоновая кость. У нас еще немного есть, но сейчас мы не можем ее
продавать. Далее.
- Перламутр. Его мы продаем в очень больших количествах.
- Розовые мидии.
- Речной жемчуг. И наконец:
- Искусственный жемчуг. Обработанные жемчужины хранятся в сейфе.
Это было невероятное многообразие форм и размеров. Аннет улыбнулась,
глядя на мое ошеломленное лицо, и
пригласила меня в соседнюю комнату.
Те же этажи металлических ящиков, поднимающиеся до плеча, однако на
этот раз они возвышались не только по
периметру помещения, но и в центре, оставляя лишь узкие проходы, как в магазине.
- Кабошоны для перстней и других украшений, - объяснила Аннет. - Они
лежат в алфавитном порядке.
Начиная с аметистов, там были гранаты, жадеиты, лазуриты и десятки
других, о которых мне лишь краем уха
доводилось слышать.
- Полудрагоценные, - коротко пояснила Аннет. - Все настоящие. На стекло
и пластик мистер Фрэнклин даже и не
посмотрит. - Она осеклась. - Не посмотрел бы, - печально поправилась она после
секундной паузы.
Здесь повсюду ощущалось его присутствие. Словно он вот-вот войдет в
дверь и бодро скажет:
"Привет, Дерек. Ты откуда взялся?" И если даже я, видевший его мертвым,
все еще не мог в это поверить, то
насколько же труднее было в это поверить Аннет или Джун.
"Да и Лили тоже", - думал я. Лили встретилась нам в третьей комнате.
Она толкала перед собой коричневую
картонную коробку на чем-то вроде тележки и, сверяясь со списком, складывала в
нее пакетики с нитками бусинок. Волосы
ее были расчесаны на прямой пробор и убраны назад. Со своим маленьким
невыразительным ротиком и круглыми щечками
Лили напоминала гувернантку из романа Шарлотты Бронте и была одета так, словно
добровольно решила принести себя в
жертву. "Тип женщин, которые, тихо и безмолвно страдая, любят своего господина,
- подумал я. - Интересно, какие чувства
она испытывала к Гревилу?"
Какие бы ни испытывала, она не давала им воли. Едва подняв глаза, она
лишь взглянула на меня, когда Аннет
пояснила, что Лили собирала родониты, яшму, авантюрины и тигровый глаз для
отправки одной из крупнейших ювелирных
фирм.
- Эти камни мы импортируем, - сказала Аннет. - Мы занимаемся оптовыми
поставками. У нас около трех тысяч
клиентов, а то и больше. Есть и крупные фирмы, и мелкие. Мы пользуемся большим
авторитетом среди поставщиков
полудрагоценных камней. Нас очень ценят. - Она перевела дыхание. - Нам доверяют.
Я знал, что Гревил много ездил по всему миру и покупал камни. Мы часто
встречались то накануне его отъезда в
Аризону или Гонконг, то после его возвращения из Израиля, но, кроме названий
стран, он мне больше ничего не
рассказывал. Я наконец понял, чем он занимался и что заменить его будет очень
непросто.
Несколько подавленный, я вернулся в кабинет и позвонил его бухгалтеру и
в банк.
Они были потрясены и горячо выразили готовность помочь. Менеджер банка
сказал, что мне нужно будет утром к
нему заехать, однако "Саксони Фрэнклин", компания с ограниченной
ответственностью, может спокойно продолжать
функционировать. Я без проблем могу все взять в свои руки. Ему нужно было лишь
подтверждение адвокатов моего брата,
что завещание являлось именно таким, как я сказал.
- Большое спасибо, - ответил я, несколько удивленный, а он тепло
заверил, что рад мне помочь. "Должно быть, - с
улыбкой подумал я, - дела у Гревила шли гладко".
В страховой компании тоже не оказалось никаких недоразумений из-за
смерти моего брата: со страховкой
компании с ограниченной ответственностью, похоже, все было в полном порядке -
застрахована компания, а не мой брат. Я
сказал, что собираюсь потребовать возмещения убытков за разбитое окно. Никаких
проблем. Они пришлют
соответствующую форму, и я ее заполню.
После этого я позвонил в Ипсуич, в похоронное бюро, в обязанности
которого входило забрать тело Гревила из
больницы, и договорился с ними насчет кремации. Они сказали, что в пятницу в два
часа у них есть "окно", - устраивает?
"Да, - ответил я, - я приеду". Тихим вежливым голосом они сообщили мне адрес
крематория, чем сразу напомнили, что
постоянно имеют дело с родственниками покойных. Гораздо веселее торговать живыми
блестящими камешками или
скакать на лошадях со скоростью тридцать миль в час, побеждая, проигрывая и
рискуя сломать себе шею.
Я сделал еще один телефонный звонок - на этот раз своему хирургуортопеду,
и, как всегда, наткнулся на его
секретаршу. Она сообщила, что он в больнице, а не в своем офисе.
- Не могли бы вы попросить его оставить для меня где-нибудь рецепт? Я
упал и подвернул лодыжку, а у меня
кончается обезболивающее, - попросил я.
- Не кладите трубку, - прозвучало в ответ, и я стал ждать.
- Я разговаривала с ним, - услышал я вновь ее голос. - Он будет позже.
Хорошо бы вам подъехать сюда в пять
часов.
Я с благодарностью согласился и прикинул, что мне нужно выехать в
районе половины третьего, чтобы не
опоздать. Сказав об этом Аннет, я спросил, как они запирают офис.
- Мистер Фрэнклин обычно приходит первым и уходит последним. - Она
осеклась, потупив взор. - Я хотела
сказать...
- Понимаю, - успокоил я. - Ничего. Я тоже постоянно думаю о нем в
настоящем времени. Продолжайте.
- Двойные двери вестибюля запираются изнутри. Далее - дверь, ведущая из
вестибюля в офис, как вам уже
известно, электронная; дверь склада - та, что в коридоре, - тоже; задняя дверь,
через которую все мы входим и выходим, -
тоже. Мистер Фрэнклин меняет.., менял.., номер по крайней мере раз в неделю. И
дверь из вестибюля в демонстрационный
зал, разумеется, тоже электронная, как и дверь из коридора в демонстрационный
зал... - Она замолчала. - Я понимаю,
кажется, все это трудно запомнить, но электронные замки на самом деле очень
простые. Нужно знать всего три цифры. В
прошлую пятницу это были пятерка, тройка и двойка. Система довольно простая.
Мистер Фрэнклин поставил такие замки,
чтобы избавиться от лишнего количества ключей. Правда, у нас с ним был ключ,
которым в случае необходимости можно
было вручную открыть эти электронные замки.
- Так вы вспомнили цифры? - спросил я.
- Да, конечно. Просто сегодня утром, когда все это случилось.., они
вылетели у меня из головы.
- А сейф? - поинтересовался я. - В нем есть какая-нибудь электроника?
- Нет, но в этой тяжелой двери очень сложный замок, хотя снаружи он
выглядит обыкновенным. Мистер Фрэнклин
всегда сам запирает.., запирал.., сейф перед уходом. А когда он куда-то надолго
уезжал, он оставлял ключ мне.
Меня немного удивила эта неловкая фраза, но я не стал к ней цепляться,
вместо этого спросил ее о
демонстрационном зале, где я еще не был, и она вновь гордо повела меня по
коридору, при помощи магических цифр
повернула блестящую медную ручку двери, и мы оказались в помещении, весьма
похожем на зал магазина со стеклянными
прилавками-витринами, где сама атмосфера свидетельствовала о благосостоянии
фирмы.
Аннет включила яркий свет, и зал словно ожил. Она торжественно пошла
вдоль прилавков, демонстрируя мне все,
что теперь переливалось там разными цветами.
- Здесь представлены образцы того, что у нас есть. Правда, разумеется,
не все размеры и кроме шлифованных
камней, которые находятся в сейфе. Мы не очень часто пользуемся демонстрационным
залом, в основном приводим сюда
лишь новых клиентов, но мне нравится здесь. Я люблю камни. Они очаровательны.
Мистер Фрэнклин говорит, что камни -
единственный дар земли, который людям удается сделать еще более красивым. - Она
подняла лицо, вновь ставшее
печальным. - Что будет теперь, когда его нет?
- Пока не знаю, - ответил я. - Но в ближайшем будущем мы продолжим
принимать и отправлять заказы, пользуясь
теми же источниками поставок, что и раньше, то есть будем заниматься тем же, чем
обычно. Хорошо?
Она кивнула, несколько успокоившись, по крайней мере на данный момент.
- Только теперь, - добавил я, - вам придется приходить на работу
первой, а уходить последней, если вы не
возражаете.
- Конечно, нет. Я так и делаю всегда, когда мистер Фрэнклин в отъезде.
Не говоря лишних слов, мы просто посмотрели друг на друга. Потом,
словно машинально, она выключила свет и,
когда мы вышли, закрыла за собой автоматически запирающуюся электронную дверь.
Вернувшись в кабинет Гревила, я написал ей свой адрес и номер телефона
и сказал, что, если она почувствует чтото
неладное или просто захочет поговорить, я весь вечер буду дома.
- Я приеду сюда завтра утром после встречи с менеджером банка. Как вы,
справитесь? Она неуверенно кивнула.
- Как нам к вам обращаться? Мне кажется, называть вас мистер Фрэнклин
было бы не совсем уместным.
- А если просто Дерек?
- Нет-нет, - почти тут же возразила она. - Может быть, скажем, мистер
Дерек?
- Ну что ж, если вам так больше нравится...
Для меня это звучало несколько чудно и старомодно, однако она была
очень довольна своей находкой и сказала, что
передаст всем остальным.
- Кстати, насчет остальных, - подхватил я. - Расскажите мне, кто здесь
за что отвечает - вы, Джун, Лили...
- Джун занимается компьютерами и финансовыми операциями, - начала она.
- Лили - заказами. Тина является
нашей ассистенткой: она помогает Лили и выполняет кое-какую секретарскую работу,
как и Джун. Как, впрочем, и я. Мы
все делаем то, что в данный момент необходимо. У нас почти нет жестких
разграничений обязанностей. Правда, Элфи
занимается лишь упаковкой заказов. У него уходит на это все его рабочее время.
- А тот молодой человек с рыжей шевелюрой?
- Джейсон? Не обращайте внимания на его волосы, он неплохой парень. Это
наша рабочая сила. В массе камни
очень тяжелые. Джейсон носит коробки, работает на складе, выполняет разные
отдельные поручения и пылесосит ковры.
Иногда он помогает Элфи или Лили, если мы заняты. Я же говорю, что мы вместе
делаем все, что необходимо. Мистер
Фрэнклин никогда не позволял никому устанавливать какие-то жесткие границы.
- Он так и говорил?
- Да, конечно.
"Коллективная ответственность", - прозвучало у меня в голове. Я
преклонялся перед его мудростью. Если все шло
гладко, то принцип срабатывал. А на вид здесь все шло своим чередом, и я не
собирался ничего менять.
Закрыв и заперев дверцу стенного сейфа ключом Гревила, я попросил Аннет
показать мне среди множества других
ключей тот, которым открывались электронные двери.
- Вот, - сказала она, отыскав его.
- А от чего другие, вы не знаете?
- Понятия не имею, - смущенно ответила она. От дома, от машины, еще от
чего-нибудь. Я рассчитывал со временем
разобраться. Попытавшись ободряюще улыбнуться ей, наскоро попрощался с
остальными, кто был на месте, и спустился на
служебном лифте вниз к ожидавшему меня во дворе Брэду.
- Свиндон, - сказал я. - Медицинский центр, где мы были в пятницу. Ты
не против?
- Нет, конечно.
"Даже с радостью", - продолжил я про себя. Нужно было проехать
восемьдесят миль, десять миль - в
противоположную от дома сторону. Брэду удалось преодолеть их, не проронив ни
слова, и я провел это время в раздумьях о
том, что я еще не успел сделать, например, съездить к Гревилу домой, сказать,
чтобы ему больше не приносили какие бы то
ни было газеты, предупредить на почте, чтобы они отсылали всю корреспонденцию
отправителям... "К черту все это! -
устало решил я. - Ну почему же его угораздило умереть?"
Просветив и разбинтовав мою лодыжку, ортопед засокрушался. Она
отвердела, потемнела и опухла от пальцев до
голени. Кожа почти лоснилась от натяжения.
- Ведь я же советовал вам не беспокоить ногу, - упрекнул он с оттенком
раздражения.
- У меня умер брат... - оправдываясь, ответил я и рассказал о нападении
возле больницы и о том, что мне придется
заниматься делами Гревила.
Врач внимательно слушал меня, сильный, рассудительный, преждевременно
поседевший человек. Я не знал ни
одного жокея, который бы не доверял ему. Он понимал наши потребности и наши
страсти, потому что лечил многих из нас,
тех, кто жил в тренировочном центре Лэмборн или неподалеку от него.
- Как я на днях уже говорил вам, - сказал он, дав мне закончить, - у
вас перелом нижней части малой берцовой
кости. Она разошлась с большой берцовой костью там, где должна соединяться.
Сегодня они еще дальше друг от друга. Они
совершенно не обеспечивают опоры для таранной кости, пяточной кости. У вас
теперь порвана боковая связка у лодыжки.
Весь сустав стал очень хрупким и ненадежным, как расклеившийся шип с пазом в
какой-нибудь мебели.
- Так сколько же это будет заживать? Он мельком улыбнулся.
- С мягкой повязкой проболит еще дней десять, а потом вы сможете на нее
наступать. Недели через три сможете
сесть на лошадь, если боль от стремени будет терпимой, а болеть будет наверняка.
Еще через три недели лодыжка должна
достаточно окрепнуть и можно будет скакать.
- Хорошо, - с облегчением сказал я. - Не намного страшнее, чем прежде.
- Страшнее, но заживает не так долго - Отлично.
Опустив глаза, он посмотрел на унылую картину.
- Если вы собираетесь продолжать все ваши путешествия, то вам будет
намного спокойнее в гипсе. Через пару дней
сможете уже становиться на ногу и почти не чувствовать боли.
- И проходить так шесть недель, пока не атрофируются мышцы?
- Ну, атрофия - это уж слишком сильно. Он, естественно, прекрасно
понимал, что прежде всего жокеи должны
были иметь сильные мышцы ног, а для этого нужно, чтобы мышцы постоянно работали.
В гипсе же они не двигались и
быстро слабели. И если даже движение причиняло резкую боль, ее стоило потерпеть.
- Дельта - смесь легкая, - убедительным тоном продолжал он. - Это
полимер, а не гипс. Он пористый, обеспечивает
хороший доступ воздуха, исключает раздражение кожи. Вам будет удобно. Я бы даже
мог вставить туда "молнию", чтобы
легче было снимать для физиотерапии.
- А когда я смогу скакать?
- Через девять-десять недель.
Я немного помолчал. Быстро подняв голову, врач посмотрел на меня умным
вопрошающим взглядом.
- Ну так что? - спросил он.
- Нет.
Улыбнувшись, он взял моток крепа для повязки.
- Больше не падайте на нее в течение ближайшего месяца, а то придется
накладывать шины.
- Постараюсь.
Он вновь крепко замотал ногу от колена вниз до самых пальцев и обратно
и выписал новый рецепт на
обезболивающее.
- В сутки не больше восьми таблеток и не запивать алкоголем.
Он неизменно повторял это каждый раз.
- Понятно.
Внимательно посмотрев на меня, он встал и подошел к шкафчику, где
хранились упаковки и пузырьки с
лекарствами. Возвращаясь, он запихивал в бумажный конверт маленький пластиковый
пакетик, который протянул мне.
- Я дам вам кое-что под названием "ДФ-118". Как будто специально для
вас и предназначалось, ведь ДФ - ваши
инициалы! Здесь на три раза. Это очень сильное обезболивающее, и мне бы
хотелось, чтобы вы принимали его лишь в том
случае, если случится нечто, похожее на вчерашнее.
- Хорошо, - пообещал я, кладя пакетик в карман. - Спасибо.
- После одной дозы вам уже никакая боль не страшна, - улыбнулся он. -
От двойной будете парить в невесомости,
как воздушный змей. А от тройной можете потерять сознание. Так что я вас
предупредил. - Он сделал паузу. - Это как
крайнее средство.
- Постараюсь не забыть, - ответил я. - Я вам искренне благодарен.
Доехав до аптеки, Брэд взял мой рецепт и пошел за лекарством. Пришлось
немного подождать, пока его
приготовили. Затем, преодолев оставшиеся десять миль, он остановился возле двери
моего дома.
- Ну что, завтра утром в то же время? - спросил я. - В Лондон?
- Да.
- Что бы я без тебя делал, - сказал я, вылезая с его помощью из машины.
Мельком взглянув на меня, он подал костыли.
- Ты здорово водишь машину, - похвалил я.
Брэд был смущен и польщен одновременно. На его лице, разумеется, не
было и тени улыбки, но на щеках
определенно появилась характерная складка. Он отвернулся, избегая моего взгляда,
и, как всегда, направился к своей
матери.
Придя домой, я посетовал, что не могу позволить себе хорошую порцию
виски. Поскольку после сандвича,
принесенного мне на обед Джун, прошло уже порядочно времени, я подкрепился
сардинами с тостом и мороженым на
десерт, что свидетельствовало о моей нелюбви к готовке.
Потом, растянувшись на диване с обложенной льдом ногой, я позвонил в
Ньюмаркет человеку, ухаживавшему за
парой скаковых лошадей Гревила.
Он словно сидел возле телефона, потому что сразу взял трубку.
- Да? И что они предлагают? - спросил он.
- Понятия не имею, - ответил я. - Это Николас Лоудер?
- Что? Кто это? - Его тон был бесцеремонным и раздраженным. Затем,
немного опомнившись, он заговорил уже
более вежливо:
- Простите. Я ждал одного звонка. Да, я - Лоудер. С кем я разговариваю?
- Это брат Гревила Фрэнклина.
- Правда?
В ту минуту это не вызвало у него никаких ассоциаций. Не зная его
лично, я представлял себе его таким, каким
видел, - высоким, светловолосым, лет сорока с небольшим, с весьма эффектной
внешностью и соответствующим
самомнением. Не было сомнений в том, что он знал толк в лошадях, однако во время
телеинтервью порой держался
довольно высокомерно по отношению к корреспондентам и, как мне доводилось
слышать, к своим клиентам. Гревил
держал у него своих лошадей, потому что именно там оказалась первая
приобретенная им лошадь, доставшаяся ему в
качестве расплаты за долг. Лоудер купил Гревилу еще одну лошадь и хорошо следил
за ними, и Гревил заверял меня, что
тот весьма дружелюбен и с ним всегда приятно общаться по телефону.
Когда я сам в последний раз разговаривал с Гревилом, он поведал мне,
что собирается купить еще одну
двухгодовалую лошадку и что Лоудер обещал ему в октябре что-нибудь присмотреть.
Я рассказал Лоудеру о смерти Гревила, и после недолгого выражения
сочувствия он отреагировал в полном
соответствии с моими предположениями - не как человек, потерявший близкого
друга, а чисто по-деловому.
- Это никоим образом не отразится на его лошадях, - сказал он. - Они
полностью принадлежат компании "Саксони
Фрэнклин", а не лично Гревилу. Я могу содержать их по поручению компании,
действовать на основании полученных
мною полномочий. Здесь не
...Закладка в соц.сетях
