Жанр: Детектив
Игра по правилам
...м в
седле, а не с каким-то учеником.
Харли Остермайер благодушно кивнул в подтверждение ее слов.
"На этой неделе мне явно не везет", - подумал я. Остермайеры были само
обаяние и мягкость, когда окружающие
им угождали, и у меня никогда не было повода невзлюбить их, однако мне как-то
довелось быть свидетелем проявления
скверного нрава Харли Остермайера, когда он буквально растоптал смотрителя
стоянки машин возле ипподрома за то, что
тот позволил кому-то поставить машину позади машины Остермайера, преграждая тем
самым ему путь. Остермайеру
пришлось ждать полчаса. Смотритель выглядел не на шутку испуганным. "Спокойной
ночи, Дерек", - пролепетал он, когда
я проходил мимо, а Остермайер, резко обернувшись, выпустил пятьдесят процентов
пара, пытаясь вызвать у меня
сочувствие к его беде. Но в основном Харли Остермайеру хотелось, чтобы его
считали "хорошим парнем". Насколько я
знал, он был владельцем гигантской сети крупных магазинов. Марта Остермайер тоже
не уступала ему в богатстве,
представляя четвертое поколение банкиров-мультимиллионеров. В последние три года
я часто выступал за них и был щедро
вознагражден, потому что щедрость являлась одним из удовольствий, которые они
любили позволять себе.
Майло отвез меня с ними на Даунс, где уже кружили отведенные туда ранее
Дейтпам и другие лошади. День был
ясным и холодным, перекаты холмов уходили к самому горизонту, небо было чистым,
и крупы лошадей блестели на солнце.
Превосходный день для покупки претендента на звание чемпиона.
Майло пустил трех лошадей вскачь во весь опор, чтобы Остермайеры
поняли, на что смотреть и чего ждать, когда
Дейтпам, приблизившись, прошел мимо. Радостные и сосредоточенные, они стояли на
траве там, где показал Майло.
На своем вездеходе с большими колесами, чтобы преодолевать грязные
рытвины Даунса, Майло привез с собой
лишний шлем, и я, мысленно вздыхая, надел его. Все это мероприятие было на самом
деле глупым, поскольку моя нога еще
недостаточно окрепла, и стоило чему-либо взбрести в голову Дейтпаму, он мог бы
вырваться и получить травму, тогда мы
так или иначе потеряли бы его.
С другой стороны, мне к сегодняшнему дню уже доводилось со сломанными
костями принимать участие в скачках,
а не просто в тренировках, и я знал одного жокея, который в свое время выиграл
скачки с тройным переломом ноги, сидя в
перерывах в раздевалке, опустив ногу в ведро со льдом и буквально выскакивая
оттуда на плац при помощи своих друзей.
Позже были введены строгие медицинские правила, чтобы прекратить подобные вещи,
считавшиеся нечестными по
отношению к тем, кто делал ставки, однако время от времени их удавалось
обходить.
Увидев, как я выползаю в шлеме из машины, Майло подошел ко мне и
радостно сказал:
- Я знал, что ты сделаешь это.
- М-м-м... - протянул я в ответ. - Когда будешь меня подсаживать,
возьмись двумя руками за мое колено и
осторожнее - стоит тебе вывернуть мне ногу, и сделка не состоится.
- Какой ты зануда.
Тем не менее он был очень осмотрителен, и я без проблем оказался в
седле. На мне были джинсы, и в то утро я
впервые ухитрился надеть на ногу ботинок, точнее - один из широких мокасин из
мягкой черной кожи, которыми
пользовался как домашними тапочками. Майло затягивал стремя вокруг мокасина с
неожиданной аккуратностью, и я
подумал, не возникло ли у него в последнюю минуту каких-нибудь сомнений по
поводу целесообразности этого
мероприятия.
Но было достаточно лишь взглянуть на лица Остермайеров, чтобы все
сомнения, как мои, так и его, сразу же
рассеялись. Они просто светились улыбками, наблюдая за Дейтпамом уже с гордостью
собственников.
Конечно, он был хорош. Как говорится, глаз не оторвать. Гнедой, с
черными пятнами, красивая голова, крепкий и
коренастый. Остермайеры предпочитали красивых лошадей, возможно, потому, что
сами были красивы, а Дейтпам
отличался еще и хорошими манерами, что делало его просто неотразимым.
Мы с ним и двое других скакунов с наездниками шагом направились к
дальнему концу площадки, потом пустили
лошадей рысью, для чего мне понадобилось встать в стременах, стараясь перенести
весь вес на правую ногу и мысленно
проклиная Майло за неприятные ощущения в левой. Дейтпам, хорошо знавший, как
нужно ездить верхом, а именно, не
кривобоко, недвусмысленно затряс головой и хвостом, но все-таки, казалось,
доверял мне. Мы отлично знали друг друга,
потому что я участвовал с ним во всех состязаниях за последние три года. Лошади
никак конкретно не показывают, что они
кого-то узнают, но иногда он, поворачивая голову, смотрел на меня, услышав мой
голос, и еще, мне казалось, он мог
узнавать меня по запаху, поскольку часто тыкался своей мордой мне в шею, слегка
пошевеливая ноздрями. В любом случае
у нас с ним было явное взаимопонимание, и в то утро оно нам здорово помогало.
В дальнем конце площадки мы с двумя другими парнями разобрались с
лошадьми, готовые пустить их галопом в
сторону Майло и Остермайеров, чтобы это смотрелось, но не во весь опор, как на
скачках.
В галопе не было особого изящества, и это делалось лишь для того, чтобы
выгодно продемонстрировать
преимущества лошади на фоне других, показывая товар лицом, и привести ее первой,
чтобы показать покупателям, что так
и будет в будущем.
Сейчас, как это часто бывало перед стартом, я тихо разговаривал с
Дейтпамом, потому что он, походя на многих
других скакунов, всегда чувствовал себя спокойнее, когда слышал негромкий
человеческий голос и угадывал по его тону,
что все было хорошо. Кто его знает, может быть, лошади различали тихие полутона
голоса.
- Ну покажи класс, - говорил я ему, - ведь я не хочу потерять тебя,
дружище. Я хочу, чтобы мы еще выиграли
"Большой национальный приз", так что блесни, малыш. Ослепи. Покажи, на что ты
способен.
Я тряхнул поводьями, и мы пустили лошадей вскачь, и Дейтпам
продемонстрировал себя наилучшим образом,
оставаясь большую часть пути вровень со своими спутниками, затем немного
отрываясь по моему сигналу, уходя далеко
вперед и мощно и целеустремленно проносясь мимо Остермайеров, доставляя тем
самым острую боль своему наезднику.
Однако игра стоила свеч. Остермайеры купили лошадь еще до того, как мы
остановились, и сделка уже была закреплена
рукопожатием.
- Разумеется, необходимо еще ветеринарное свидетельство, - говорил
Харли, когда я подвел к ним Дейтпама. - А
так он великолепен!
Майло расплывался в улыбке до ушей. Он держал поводья, в то время как
Марта взволнованно поглаживала свое
новое приобретение, и продолжал держать их до тех пор, пока я не высвободил ноги
из стремян и крайне осторожно слез на
землю, проскакав затем пару шагов до лежавших на траве костылей.
- Что же вы сделали со своей ногой? - беспечно спросила Марта.
- Вывихнул, - ответил я, с некоторым облегчением опираясь руками на
костыли. - Очень неприятно.
Она, улыбнувшись, кивнула и дружески похлопала меня по плечу.
- Майло говорил, ничего страшного. Одарив меня взглядом исподлобья,
Майло пере-, дал Дейтпама Джерри и
помог Остермайерам сесть в свой вездеход, чтобы ехать назад. Пока мы тряслись по
рытвинам и ухабам, я, сняв с себя
шлем, приглаживал волосы и думал, что, хотя у меня больше совершенно нет желания
скакать на этой неделе галопом, ради
такого стоящего результата я бы вновь решился на это.
Мы все пошли к Майло на завтрак - своего рода ритуал, существовавший
как в этой, так и в других скаковых
конюшнях, - и за кофе с тостами и омлетом Майло с Остермайерами обсудили планы
Дейтпама на будущее, включая все
престижные скачки и, разумеется, очередную победу на "Золотом кубке".
- А как насчет "Большого национального приза"? - сверкая глазами,
спросила Марта.
- Поживем - увидим, - ответил Майло, однако его мечты легко угадывались
по выражению лица. Вернувшись, он
первым делом позвонил прежней владелице Дейтпама и получил от нее согласие на
продажу, чему очень обрадовался, и
потом он словно витал в воздухе, как наполненный гелием надувной шарик под
потолком. Впрочем, и я тоже чувствовал не
меньший подъем. На Дейтпама можно было действительно возлагать надежды.
После еды и многократного обсуждения достоинств скакуна Майло поведал
Остермайерам о том, что я собирался
наследовать Дазн Роузез, и об утверждении завещания, что, казалось, привело их в
восторг.
- Так вы говорите, в Йорке? - выпрямившись, воскликнула Марта. Майло
кивнул.
- Вы имеете в виду ближайшую субботу? Харли, разве мы не едем в субботу
на скачки в Йорк, а, Харли?
Харли утвердительно кивнул.
- Наши близкие друзья лорд и леди Найтвуд приглашали нас на обед.
- А почему бы нам не подвезти Дерека, чтобы он тоже взглянул на свою
лошадь? - спросила Марта. - Что ты на это
скажешь?
- Я буду рад, если вы к нам присоединитесь, - искренне сказал мне
Харли. - Только не говорите нет.
- Я вообще-то собирался ехать на поезде, если удастся, - неуверенно
произнес я, глядя на настойчивое выражение
их лиц.
- Нет, нет, - заявила Марта. - Поезжайте поездом в Лондон, а дальше
поедем вместе. Ну скажите, что вы согласны.
Майло смотрел на меня с некоторой тревогой: на данный момент
Остермайерам нельзя было отказывать. Я сказал,
что с удовольствием приму их предложение, а Марта, благодаря меня, взволнованно
выражала надежду на то, что
наследство не заставит меня отказаться от скачек.
- Нет, - успокоил ее я.
- Весьма убедительно, - довольным тоном сказал Харли. - Ты в нашей
команде, старик. Ты и Дейтпам.
Мы с Брэдом поехали в Лондон, и я был очень рад тому, что он был не
против возить меня. - Офис? - спросил он.
- Да, - ответил я, и мы доехали туда в молчаливом согласии.
Накануне вечером он сообщил мне, что машины Гревила не было нигде
вокруг его дома; точнее, он просто вернул
мне клочок бумаги, с записанным на ней номером, со словами: "Не нашел". Решив,
что мне лучше обратиться по этому
поводу в полицию и другие соответствующие службы в Ипсуиче, что мне пора
заниматься финансовыми делами компании
и Гревила, и вспомнив, что я еще не проверил две трети содержимого сейфа, я
почувствовал, как меня неумолимо
засасывает все глубже.
Взяв с собой две загадочные безделушки, найденные в гостиной Гревила, я
принес их в его офис и показал Джун.
- Это, - тут же сказала она, указывая на цилиндрическую штуковину
размером с большой палец, издававшую
слабый звук, - средство от комаров. Мистер Фрэнклин говорил, что это звук самца
и он отпугивает кровососущих самок. -
Она рассмеялась. - Он говорил, такое бы не помешало любому мужчине.
Взяв в руки другую диковину, Джун нахмурилась, безрезультатно нажимая
на красную кнопочку.
- Там есть антенна, - подсказал я.
- Ах, вот оно что. - С этими словами она вытащила ее на всю длину. -
Мне кажется... - Она помолчала. - Он
пользовался каким-то передатчиком, чтобы на расстоянии заводить машину: можно
было разогреть мотор в холодную
погоду еще до выхода из дома. Однако приемник был украден вместе с "Порше".
Потом он купил старый "Ровер" и сказал,
что этот стартер теперь работать не будет, так как он действовал лишь с прямой
передачей или еще с чем-то, чего в этом
"Ровере" не было.
- Так это стартер?
- Ну.., нет. У него не так много функций. На стартере были кнопки, при
помощи которых можно включать фары,
чтобы легче найти машину, если вы оставили ее где-то в темноте. - Она убрала
антенну. - Кажется, эта штука только
включает свет и звуковой сигнал машины, если я что-то не путаю. Он был очень
рад, когда купил ее, но я давно этой штуки
не видела. Сколько у него этих безделушек! Мистер Фрэнклин не мог все время
носить их в карманах, и, похоже, ему
надоело повсюду таскаться с ними. Он чаще оставлял свои безделушки в этом столе.
- Вы только что вновь подтвердили свое право на двадцатипроцентное
повышение, - сказал я.
- Что?
- Давайте проверим батарейки, - предложил я. Открыв отделение для
батареек, она обнаружила, что там пусто.
Привычным движением Джун выдвинула один из ящиков стола - в нем в большой
открытой коробке лежали упаковки
новеньких батареек всевозможных размеров. Достав одну из них, она открыла ее,
вставила батарейки в соответствующие
углубления, и, хотя очередное нажатие красной кнопки не дало никаких видимых
результатов, я был почти уверен, что мы
на правильном пути.
Вы собираетесь взять это в Ипсуич, да? - вдруг спросила Джун. - Чтобы
отыскать его машину? Я угадала? Я
кивнул.
- Будем надеяться, что получится.
- Должно получиться.
- Это довольно большой город, и машина может оказаться где угодно.
- Да, - согласилась она, - но должна же она где-то быть. Я уверена, что
вам удастся ее найти.
- Гм... - Я посмотрел на ее умное сообразительное лицо. - Джун, -
медленно произнес я, - не говорите больше
никому про эту штуку.
- А почему?
- Потому что, - попробовал объяснить я, - кто-то вломился в этот офис в
поисках чего-то, и нам неизвестно, нашли
ли они то, что искали. Если нет, то это с таким же успехом может оказаться и в
машине. Я не хочу, чтобы кто-то знал, что
машина еще не нашлась. - Я помолчал. - Я предпочитаю, чтобы вы совсем ничего не
говорили.
- Даже Аннет?
- Никому.
- Так, значит, вы думаете.., вы думаете...
- Ничего я пока не думаю. Все это в целях безопасности.
Это было для нее самым приемлемым объяснением. Она сразу показалась
менее встревоженной и согласилась
молчать о "машиноискателе", а мне не понадобилось рассказывать ей о хулигане,
который сшиб меня с ног, чтобы украсть
вещи Гревила. Теперь, вспоминая то происшествие, я почти не сомневался в том,
что оно было целенаправленным
нападением.
"Должно быть, кому-то было известно о том, что Гревил умирает, - думал
я. - И этот "кто-то" организовал или
совершил нападение". Я не имел ни малейшего представления, кто мог сделать то
или другое, но мне казалось вероятным,
что кто-нибудь из сотрудников Гревила мог простодушно распространяться о чем-то
интересном в пределах слышимости
каких-то досужих ушей. Однако что же он мог такого рассказать? Гревил не сказал
никому из них, что собирался покупать
алмазы. А почему? Он же был скрытным и занимался только камнями.
Дурацкие мысли без толку кружились у меня в голове. Самые удручающие из
них были о том, что кто-то ищет
машину Гревила с того самого момента, как рухнули строительные леса, и, даже
если мне удастся отыскать колеса с
мотором, заветный ларчик может оказаться пустым.
В офис вошла Аннет с охапкой бумаг, которые, по ее словам, являлись
"утренней почтой" и с которой нужно было
разобраться (подразумевалось - мне).
- В таком случае, садитесь, - сказал я, - и расскажите мне, что к чему.
Там были письма от страховых агентов, недовольных клиентов,
специалистов по драгоценным камням и
телеграмма от поставщика из Гонконга, в которой он сообщал, что у него не
хватает двенадцатимиллиметрового аметиста
класса "АА" круглой формы для выполнения нашего заказа, и спрашивал, не возьмем
ли мы в связи с этим бразильский
аметист.
- Какая между ними разница? - спросил я. - Это очень существенно?
От моего невежества на лице Аннет появилась тень обеспокоенности.
- Лучшие аметисты добывают в Африке, - начала объяснять она. - Потом их
отправляют в Гонконг или на Тайвань,
там обрабатывают, шлифуют, и затем бусины приходят сюда. Цвет бразильских
аметистов не такой насыщенный. Вы
хотите, чтобы я заказала бразильские аметисты, или будем ждать, пока у него не
появятся африканские?
- А как вы считаете? - спросил я.
- Мистер Фрэнклин всегда сам принимал решения.
Она с тревогой смотрела на меня. "Безнадежно, - думал я, - без
определенных знаний я не смогу принять даже
самого простого решения".
- А клиенты согласятся на бразильский аметист? - поинтересовался я.
- Кто-то - да, кто-то - нет. Он намного дешевле. В общем-то, мы продаем
его в больших количествах и самых
разнообразных размеров.
- Ну что ж, - сказал я, - если у нас кончатся африканские бусины,
предложите клиентам бразильские. Или
африканские, но другого размера. Сообщите китайскому поставщику, чтобы он пока
прислал только африканские
двенадцатимиллиметровые "АА", все, что у него есть, а остальное - как только
сможет.
Похоже, у нее отлегло от сердца.
- Я бы так и сделала.
"Так в чем же дело?" - думал я, но не было смысла злиться. Если бы
Аннет дала мне плохой совет, я бы, вероятно,
потом обвинил ее же. "С ее точки зрения, - предполагал я, - лучше было не
высовываться".
- Кстати, - продолжала она, - я дозвонилась до Просперо Дженкса. Если
вы хотите с ним встретиться, он будет в
своем найтсбриджском магазине сегодня в половине третьего.
- Превосходно. Она улыбнулась.
- Я не сказала ни слова о лошадях.
- Отлично, - улыбнулся я в ответ.
Аннет унесла письма к себе в комнату, чтобы ответить на них, а я по
пути к сейфу прошелся по отделам. Наблюдая
за работой сотрудников, я видел, что все они могли, стремились и уже начинали
послушно приспосабливаться к смене
руководства, оставляя при себе свои мысли и доводы. Я спросил, не спустится ли
кто-нибудь вниз, чтобы передать Брэду,
что он понадобится мне не раньше двух; пошла Джун и, точно бумеранг, сразу
вернулась.
Открыв сейф, я начал с топазов: тысячи блестящих прозрачных гладких
камешков, переливавшихся цветами
радуги, одни - чуть больше желудей, другие - как горошины.
Никаких алмазов.
Я перешел к гранатам всевозможных форм и размеров - они, как оказалось,
могли быть и желтыми, и зелеными, а
не только красными, - и к коробкам с цитринами.
В течение двух с половиной часов я разворачивал и заворачивал белые
пакетики; и никаких следов алмазов.
Раз в комнату влетела Джун с длинным заказом на граненые камни, который
она без комментариев сунула мне, и я
вспомнил, что только Гревил и Аннет занимались заказами на камни из сейфа. Я
отправился на поиски Аннет и
поинтересовался у нее, нельзя ли мне посмотреть, как она работает со списком.
Найдя все, что нужно, в двадцати, а то и
более коробках, она выложила это на полку. Действовала Аннет быстро и уверенно,
точно зная, где что искать. Успокаивая
меня, она говорила, что это очень просто и скоро я сам все пойму. "Дай Бог", -
думал я.
В два часа, после очередного сандвича, я спустился к машине и дал Брэду
адрес Просперо Дженкса.
- Этот магазин где-то недалеко от "Хэрродз", - сказал я, забираясь на
заднее сиденье.
Он кивнул, мы поехали, вливаясь в поток машин, и вскоре он нашел тот
магазин.
- Отлично, - похвалил я. - На этот раз тебе придется отвечать по
телефону, хочешь или не хочешь, так как здесь нет
стоянки.
Брэд потряс головой. Он уже несколько раз отказывался от этого раньше.
- Да, - сказал я. - Это очень просто. Я сейчас включу его для тебя.
Когда он зазвонит, возьми трубку и нажми эту
кнопку, и ты услышишь меня. Хорошо? Я позвоню перед выходом, ты подъедешь и
заберешь меня.
Он посмотрел на телефон так, словно тот таил в себе какую-то заразу.
Телефонный аппарат был обыкновенный, а не встроенный в машину, и он не
принимал сигналы, если не был
включен, что я часто забывал сделать, а иногда не делал намеренно. Я поставил
включенный телефон на сиденье рядом с
ним и надеялся, что все будет в порядке.
Витрина магазина Просперо Дженкса ярко сверкала, отчего драгоценности
искрились, однако вывеска с его именем
была довольно скромной, словно здесь показуха была уже ни к чему.
Я посмотрел на витрину с любопытством, которое еще неделю назад вряд ли
бы испытал, и обнаружил, что на ней
были выставлены не кольца и часы, а весьма забавные игрушки: машинки,
самолетики, фигурки лыжников, яхты, фазаны и
лошадки - все было золотым с эмалью и сверкало драгоценными камнями. Я обратил
внимание, что почти все, кто проходил
мимо, останавливались посмотреть.
Неловко протиснувшись в тяжелую стеклянную дверь, я оказался в
помещении с пушистым ковром на полу и
ожидавшими клиентов стульями возле каждого прилавка. Если не считать мягкого
ворсистого ковра, это был
обыкновенный магазин, не очень большой, скромно оформленный, и все его
великолепие заключалось в изделиях.
Кроме меня, там никого не было, и я направился к одному из прилавков
посмотреть на витрину. Я увидел кольца,
но это были не просто маленькие ободки. Они были большими, часто асимметричными,
привлекавшими яркостью и
неповторимостью цветов.
- Чем могу помочь? - раздался чей-то голос.
Неприметный человек средних лет в черном костюме появился из двери,
расположенной в глубине магазина.
- Моя фамилия Фрэнклин, - сказал я. - Мне нужно встретиться с Просперо
Дженксом.
- Одну минуту.
Удалившись, он вскоре вернулся с неким подобием улыбки на лице и
пригласил меня пройти через дверь куда-то
вглубь. За экранированной перегородкой было более длинное помещение, скрытое от
взоров посетителей, служившее и
офисом, и мастерской. Там стоял угрожающего вида сейф и несколько этажерок с
ящиками, очень похожими на те, что я
видел в "Саксони Фрэнклин". На одной стене висела крупная, заключенная в рамку
надпись: "Никогда не отворачивайся от
покупателей. Всегда смотри на их руки". "Наглядный пример недоверия", - изумился
я.
На табуретке за верстаком, с ювелирной линзой в глазу сидел сгорбленный
человек в полосатой бело-розовой
рубашке и возился с какой-то маленькой золотой штучкой, зажатой в тисках. В
глаза бросалась ловкость его движений,
спокойных и скрупулезных.
Со вздохом вынув из глаза линзу, он поднялся на ноги и повернулся,
оглядывая меня с головы до костылей, а
потом до ног с растущим удивлением. Я оказался совсем не таким, каким он ожидал
меня увидеть.
Впрочем, это чувство, как я предполагал, было обоюдным. Ему, вероятно,
было около пятидесяти, но выглядел он
моложе и чем-то напоминал Питера Пена: мальчишеское лицо с проницательными,
умными голубыми глазами и
множеством морщин на лбу. Довольно густые волосы, ни бороды, ни усов, ничего
показного. Я ожидал большей
оригинальности, экстравагантности и темперамента.
- Вы - брат Грева? - спросил он. - Ну надо же! А я-то ожидал, что вы
его возраста, такого же роста. - Он прищурил
глаза. - Он никогда не говорил, что у него есть брат. Откуда мне знать, что вы -
брат?
- Об этой встрече договорилась Аннет Эдамс, его помощница.
- Да, действительно. Ну что ж, логично. Она сказала мне, Грев умер, да
здравствует король. Сказала, что теперь его
брат управляет конторой и жизнь продолжается. Я скажу вам так: если вы не знаете
столько, сколько Грев, то мне придется
туго.
- Я и пришел об этом с вами поговорить.
- И, похоже, не очень-то рады, - сказал он, внимательно глядя на меня.
- Не хотите ли присесть?
Дженкс указал на стул, а сам уселся на табуретку. Его голос не был
похож на граненое стекло. Скорее несколько
обтесанный вариант ист-эндского говора, принадлежащий человеку, вышедшему из
ниоткуда, не имевшему никаких
привилегий и прославившемуся лишь благодаря своему неоспоримому таланту.
Длительный успех развил в нем чувство
уверенности, стремление к творчеству сочеталось с деловитостью; он был настоящим
художником без напускной
манерности.
- Я только вхожу в курс дела, - осторожно начал я. - Я сделаю все, что
смогу.
- Грев был гением! - с жаром воскликнул он. - Никто не разбирался в
камнях так, как он. Он приносил мне
удивительные экземпляры, неповторимые, а я делал из них... - Он замолчал и
раскинул руки. - Все это украшает дворцы, -
продолжал он, - музеи, особняки на Палм-Бич. Да, я пользуюсь популярностью,
продавая это туда, где мне платят. И я
испытываю гордость, гордость за свои произведения. Они хороши, я стою дорого, и
это доставляет мне наслаждение.
- Вы их все делаете сами? - спросил я. Он рассмеялся.
- Нет, не сам лично, конечно. Я бы не смог. Но все это результаты моей
фантазии, не поймите меня не правильно,
но у меня есть мастерская, где все это делается. Я сам занимаюсь лишь чем-то
необычным, я бы сказал, уникальным. А
между делом я работаю на общий рынок. Грев говорил, у него есть хорошие шпинели,
они еще остались?
- Э-э-э.., красные? - спросил я.
- Красные, - подтвердил он. - Три, четыре или пять карат. Я возьму все,
что у вас есть.
- Завтра мы пришлем.
- Только с курьером, а не почтой, - предупредил он.
- Хорошо.
- И кусок швейцарского горного хрусталя. Грев показывал мне фотографию.
Я получил заказ, для выполнения
которого надо проявить фантазию. Хрусталь тоже пришлите.
- Хорошо, - вновь повторил я, стараясь не показывать своих сомнений. Я
не видел никакого хрусталя. "Аннет
должна знать", - решил я.
- А что с алмазами? - поинтересовался Дженкс между делом.
С должной осмотрительностью я сделал глубокий вдох и выдох.
- А что? - спросил я.
- Грев собирался покупать. То есть он купил их. Он мне говорил об этом
и отослал целую партию на шлифовку.
Они уже вернулись?
- Еще нет, - сказал я в надежде, что мой ответ правдоподобен. - Вы
говорите о тех алмазах, которые он купил через
Центральное торговое объединение? Пару месяцев назад?
- Разумеется. Он купил часть партии у лицензента, потому что я его
просил. Ведь я по-прежнему занимаюсь
крупными перстнями и кулонами, на которых сделал себе имя, только теперь украшаю
их более крупными бриллиантами -
это приносит большую прибыль, пока они пользуются спросом. Я попросил Гревила
приобрести их, потому что я доверяю
ему. Доверие в нашем деле как золото, пусть он и не занимается бриллиантами. Не
станешь же покупать камни в два-три
карата у первого встречного, даже если они и безупречны, правильно?
- Э-э-э...да.
- Так вот, он купил алмазы и отправил их в Антверпен, чтобы их
обработали так, как мне надо, хотелось бы
надеяться.
Я кивнул. Теперь я понял.
- Некоторые из них я превращу в звезды, сверкающие на фоне горного
хрусталя... - Он осекся и, пожав плечами,
будто сам себе удивляясь, продолжил:
- Я делаю "мобиль" с бриллиантами на тоненьких золотых проволочках,
которые будут двигаться от малейшего
дуновения. Это должно висеть у окна и сверкать огнем на солнце. - Вновь
недоумение, только на сей раз в улыбке. -
Бриллианты восхитительны
...Закладка в соц.сетях
