Жанр: Детектив
Игра по правилам
... переночевал в Лондоне и уехал в Йорк.
- Кто это был?
- Он не представился. Просто сказал, что у него для тебя кое-что есть.
Потом, помычав, он наконец попросил меня
при случае передать тебе, что перезвонит по номеру Гревила в надежде застать
тебя там около десяти или позже. А может,
это была и она. Трудно сказать. Какой-то неопределенный голос. Я сказал, что не
знаю, удастся ли нам с тобой поговорить,
но если да, то я обязательно передам.
- Ну что ж, спасибо.
- Вообще-то я не бюро телефонных услуг, - язвительно сказал Майло. -
Почему бы тебе не включить автоответчик,
как это делают все порядочные люди?
- Я иногда включаю.
- Надо бы почаще.
С улыбкой положив трубку, я никак не мог понять, кто пытался до меня
дозвониться. Видимо, этот человек знал о
том, что Гревил покупал бриллианты. "Это могла быть даже Аннет, - думал я. - У
нее неопределенный голос".
Приехав в Лондон, я бы предпочел сразу же направиться домой к Гревилу,
но после высказанной Мартой поистине
гениальной идеи уже никак не мог отступиться от данного мною согласия на
приглашение Остермайеров. Итак, согласно
плану, мы втроем пошли обедать, и я пытался развлекать их в ответ на
предоставленное мне удовольствие.
За обедом Марта высказала очередную великолепную идею. На следующий
день Симз или кто-нибудь еще отвезет
нас всех в Лэмборн, чтобы взять Майло и где-нибудь пообедать уже вместе с ним, а
заодно и посмотреть на Дейтпама перед
отъездом в Штаты во вторник. Затем они отвезут меня домой, а сами поедут
посмотреть на замок в Дорсетшире, до
которого они так и не доехали в свой прошлый приезд. Харли лишь молча слушал.
Судя по моим наблюдениям, решающее
слово всегда было за Мартой, и, видимо, поэтому его эмоции порой находили выход
в другом, например, в нападках на
смотрителей стоянок, которые по недосмотру позволяли кому-то ставить на его пути
свои машины.
По телефону Майло вновь попросил меня делать все возможное, чтобы
доставить удовольствие Остермайерам. Эта
просьба определенно подразумевала и мое согласие на воскресный обед. Он также
сказал, что мне вновь звонил тот же
голос и он, Майло, заверил его или ее, что все передал мне.
- Спасибо, - сказал я.
- До завтра.
Поблагодарив Остермайеров за все как мог, я отправился в дом Гревила на
такси. У меня была мысль попросить
водителя такси подождать, как Брэда, пока я не удостоверюсь, что все в порядке,
но в доме за неприступными решетками
казалось тихо и темно, и я подумал, что шофер может принять меня или за труса,
или за идиота, или за того и другого
вместе. Расплатившись, я вытащил ключи, открыл калитку и пошел по дорожке, пока
не загорелись лампы и не послышался
лай собаки. Всем свойственно делать ошибки.
Глава 11
Я даже не успел дойти до ступенек крыльца. Какой-то темный силуэт,
мелькнувший в свете прожекторов, в чем-то
похожем на футбольный шлем, налетел на меня сзади, и, приземлившись, я ощутил
сильный удар по голове.
Не помню, как я отключился и сколько прошло времени с тех пор. Мне
кажется, я пришел в сознание не с первого
раза, и между попытками был какой-то интервал.
Я не знал, где я, и отдавал себе отчет лишь в том, что лежу на траве
лицом вниз. Мне уже доводилось очухиваться
на траве, но не в темноте. "Неужели все уехали после скачек домой и оставили
меня одного ночью на ипподроме?" - думал
я.
Незаметно в моих мыслях всплыло, где я находился. В палисаднике
Гревила. Живой. И на том спасибо.
Я знал по опыту, что лучше всего, придя в себя после потери сознания,
не спешить. С другой стороны, на сей раз я
свалился не с лошади, поскольку палисадник Гревила не был миниатюрным
ипподромом. С трудом соображая, я все же
понимал, что могли быть веские причины пошевеливаться.
В голове пронеслись воспоминания о том, что произошло. Слабо застонав и
морщась от боли, я с трудом поднялся
на колени и стал шарить вокруг в поисках костылей. Я чувствовал себя дураком и
продолжал вести себя по-идиотски,
поскольку моя умственная энергия восстановилась лишь наполовину. Впоследствии,
вспоминая свои действия, я понял, что
мне следовало тихо выскользнуть из калитки, добраться до соседнего дома и
вызвать полицию. Я же направился к входной
двери дома Гревила. Разумеется, тут же загорелся яркий свет, вновь залаяла
собака, и я словно прирос к земле в ожидании
очередного нападения, неуверенно покачиваясь на костылях и представляя собой
жалкое зрелище.
Дверь была приоткрыта: я видел, что в холле горит свет. И пока я так
нелепо стоял, она резко распахнулась изнутри,
и в дверном проеме возникла все та же фигура в шлеме.
Шлем был мотоциклетный, черный и блестящий, прозрачное забрало было
опущено. Лицо тоже казалось черным,
но я решил, что черным был вязаный подшлемник, а не кожа. Кажется, мелькнули
джинсы, куртка, перчатки и черные
кроссовки. Слегка повернув голову, он, должно быть, заметил меня, беспомощно
стоявшего, но даже не остановился, чтобы
вновь "отключить" меня. Перемахнув через калитку, он побежал по улице, а я так и
остался стоять в палисаднике, пока у
меня слегка не прояснилось в голове.
Когда наконец это в некоторой степени произошло, я, поднявшись по
ступеням, пошел в дом. Ключи по-прежнему
торчали в нижнем замке, те самые три ключа, которые были у Клариссы и которыми я
пользовался вместо тяжелой связки
Гревила. Держа их наготове в руке, я все упростил для этого незваного гостя.
В испуге я сунул руку в карман проверить, на месте ли основная связка
ключей Гревила, и, к своему облегчению,
обнаружил, что она благополучно позвякивает у меня в брюках.
Выключив прожекторы и "собаку", я в неожиданно наступившей тишине
закрыл входную дверь. Войдя в малую
гостиную Гревила, я увидел, что там словно пронесся ураган. Скорее разозлившись,
чем ужаснувшись всему этому хаосу, я
поднял валявшийся на полу телефон и позвонил в полицию.
- Ограбление, - сказал я. - Преступник скрылся.
Затем взявшись за голову, я сел в кресло Гревила, с чувством выругался,
осторожно ощупывая болезненно
набухавшую на черепе шишку. "Опять получил из-за своей немочи. Как и в прошлое
воскресенье. Слишком уж
однообразно, чтобы посчитать за совпадение. В обоих случаях "шлем" знал, что
меня достаточно толкнуть. Видимо, надо
радоваться, что он на сей раз не размозжил мне голову, хотя у него была такая
возможность. Сейчас обошлось и без ножа".
Немного посидев, я усталым взглядом окинул комнату. Картины были
сорваны со стен и почти все разбиты; столы
с выдернутыми из них ящиками опрокинуты; каменные коричнево-розовые медвежата
валялись на полу; хризантема с
землей растоптана на ковре, а сам горшок торчал из разбитого экрана телевизора;
видеомагнитофон брошен на пол;
видеокассеты со скачками разбросаны вперемешку со спутанной пленкой. Все это
варварство бесило меня ничуть не
меньше, чем моя собственная беспомощность.
Многие книги были скинуты с полок, но с мрачным удовлетворением я
отметил, что ни одна из них не лежала
раскрытой. Хоть в книжках-шкатулках и не было бриллиантов, грабитель не знал,
что они с тайниками. "Слабое утешение",
- подумал я.
В конце концов приехали полицейские, один - в форме, другой - в
штатском. Услышав звонок в дверь, я пошел в
холл, посмотрел в "глазок" и впустил их, объясняя, кто я и почему здесь. Они оба
были примерно моего возраста и уже
успели повидать много подобных вторжений.
Хладнокровно посмотрев на следы разбоя в комнате Гревила, они достали
блокноты и записали мой рассказ о
нападении в палисаднике. Нуждается ли пострадавший в оказании медицинской помощи
из-за шишки на голове? Нет, не
нуждается. Они сказали, что им знаком этот дом. Его последний владелец, мой
брат, установил на всех окнах решетки и
подвел к ним сигнализацию с таким расчетом, что полиция сразу же отреагирует на
малейшую попытку влезть в дом. Он
консультировался по этому поводу у экспертов полиции, и до настоящего момента
дом считался в относительной
безопасности от злоумышленников. А разве не должны включаться прожекторы и
собачий лай?
- С ними все в порядке, - сказал я, - но я их выключил перед вашим
приходом.
- Ну что ж, - продолжали они безразличным тоном, - что украдено? Я не
знал.
- Во всяком случае, ничего крупного, - ответил я, - поскольку руки
грабителя были свободными, когда он
перепрыгивал через калитку.
- Что-то небольшое, что могло бы уместиться в кармане, - подытожили
они. - А в других комнатах? То же самое?
Я сказал, что еще не успел посмотреть: сами понимаете - костыли, удар
по голове и так далее. Они
поинтересовались по поводу костылей.
- Перелом лодыжки, - ответил я.
- Наверное, больно?
- Немножко.
Я прошелся с ними по дому и обнаружил, что "ураган" не пощадил ничего.
На стенах большой гостиной на нижнем
этаже не было ни одной картины, в столах и комодах - ни одного ящика.
- Пытался найти сейф, - констатировал один из полицейских,
переворачивая разбитую картину. - Вы не знаете, есть
ли здесь у вашего брата сейф?
- Я не видел, - ответил я.
Они кивнули, и мы поднялись наверх. В черно-белой спальне, как и в
ванной, царил такой же кавардак. Повсюду
была разбросана одежда. На полу в ванной валялся аспирин и другие таблетки. На
тюбик зубной пасты наступили ногой. В
раковине - баночка с кремом для бритья, которым было измазано зеркало. Они
заметили, что я еще легко отделался,
поскольку на стенах не было характерных надписей и следов экскрементов.
- Он искал что-то маленькое, - сказал тот, что в штатском. - Ваш брат,
кажется, занимался торговлей драгоценными
камнями?
- Да.
- Вы находили здесь что-нибудь из драгоценностей?
- Нет.
Они заглянули в пустую спальню на этом же этаже - там было по-прежнему
пусто. Они поднялись выше, но,
спустившись, сообщили, что смотреть там было нечего.
- Одно большое чердачное помещение, - объяснили они, узнав о том, что я
еще там не был, - возможно, бывшая
мастерская.
Мы вместе спустились в полуподвал и увидели там невообразимый разгром.
Из пакетов были высыпаны все крупы,
а сахар с мукой, очевидно, просеяны через сито. Из холодильника выгребли все
содержимое, оставив дверцу открытой.
Жидкости были вылиты в раковину, а бутылки разбиты вдребезги или стояли пустыми.
Кубики льда, которые я видел в
прошлый раз, куда-то исчезли - вероятно, растаяли. Половина квадратиков
коврового покрытия была оторвана от цемента.
Полицейские флегматично смотрели по сторонам, почти ничего не трогая и
лишь оставляя следы на усыпанном
мукой полу.
- Сколько же я пробыл без сознания? - неуверенно спросил я. - Если он
успел такого понатворить...
- Я думаю, минут двадцать, - сказал один из полицейских, и другой
утвердительно кивнул. - Сами видите, работал
он лихо. Здесь, наверное, он пробыл дольше всего. Я предполагаю, что, когда вы
вновь включили сигнализацию, он отрывал
от пола плитки в поисках сейфа. Он, видимо, запаниковал, что слишком задержался.
А еще, если это представляет для вас
интерес, мне кажется, что ему не удалось найти того, что он искал.
- Это вас радует? - спросил другой, внимательно глядя на меня.
- Да, конечно.
Я рассказал о взломе офиса "Саксони Фрэнклин" в прошлые выходные.
- Мы не могли понять, что было украдено, кроме книжки с адресами. Но,
судя по этому, - я показал рукой на
царящий хаос, - скорее всего ничего.
- Резонно, - заметил один из полицейских.
- Когда вы в очередной раз придете сюда в сумерках, - посоветовал
другой, - возьмите с собой мощный карманный
фонарь и хорошенько осветите им палисадник, прежде чем зайти в калитку. Похоже,
он поджидал вас где-то в тени, вне
досягаемости действия механизма фонарей, реагирующего на человеческое тепло.
- Спасибо, - сказал я.
- И включите всю сигнализацию, когда мы уйдем.
- Да.
- И задерните все шторы на окнах. Не найдя того, что нужно, грабители
иногда болтаются где-то поблизости от
дома в надежде на то, что хозяева первым делом кинутся проверять драгоценности.
А потом преступники вновь врываются
к ним.
- Я задерну шторы, - заверил их я. Уходя, они осмотрели сад и нашли
половину кирпича, валявшуюся на траве
неподалеку от того места, где я очнулся. Они показали ее мне. Это означало
вооруженный грабеж, подразумевали они.
- Если вы найдете преступника, - сказал я.
Они пожали плечами. Судя по всему, это было маловероятно. Я
поблагодарил их за приезд, и они сказали мне, что
составят протокол, на который я смогу сослаться с целью получения страховки.
Потом они сели в стоявшую возле калитки
полицейскую машину и уехали, а я, закрыв дверь и включив сигнализацию,
почувствовал себя подавленным, глупым и
обессиленным - одно хуже другого.
Полицейские повсюду оставили после себя свет. Я медленно спустился на
кухню только для того, чтобы его
выключить, но, оказавшись там, некоторое время стоял, глядя на учиненный в доме
хаос и думая о его причинах.
Грабитель явился сюда потому, что бриллиантов он еще не нашел.
Следовало радоваться хотя бы этому. Кроме
того, я был склонен верить полицейскому, сказавшему, что нападавший так и не
нашел то, что искал. Но смогу ли я найти
это, приложив больше усилий?
Когда я впервые спустился на кухню, то не заметил, что ковровое
покрытие на полу состояло из квадратиков: они
хорошо мылись и были теплее и приятнее обыкновенной плитки. Когда я был
маленьким, у нас дома был такой же пол.
Большие квадраты лежали так ровно, что их не стоило приклеивать к
твердой поверхности, и вор без труда оторвал
их от пола. "Он не был уверен в наличии сейфа, - подумал я, - иначе не стал бы
просеивать сахар. А если бы ему повезло и
он нашел бы сейф, что тогда? У него не оставалось времени что-то предпринять.
Меня он не убил. Не связал. Ведь он знал,
что я очнусь".
"Все сводилось лишь к лихорадочным и весьма бездарным поискам, от
которых стало хуже не только моей
многострадальной лодыжке, но и моей голове, - размышлял я. - Мозгов не было как
у охотника, так и у жертвы".
Последовав совету, я задернул шторы, затем наклонился и оторвал
очередной красный квадратик пола, вспоминая о
присущем Гревилу "комплексе безопасности". Я бы не удивился, если бы он вмуровал
сейф в фундамент и как-то
замаскировал его. Говорилось же в проспекте об установке сейфа в бетоне. Людям
привычнее считать, что сейфы, как
правило, находятся в стенах: полы в этом смысле были менее заметны и более
безопасны, но не совсем удобны. Я оторвал
еще несколько квадратиков, подвергая сомнению свои выводы и свое здравомыслие.
Меня стимулировало к поискам то же чувство, что я испытывал в сейфовой
комнате компании. Я ничего не ожидал
найти, но было бы глупо в этом не убедиться: а вдруг. На это у меня ушло
полчаса, а не три дня, и в конце концов все было
оторвано, за исключением кусочка, на котором стоял сервировочный столик на
колесиках. Отодвинув столик, под этим
квадратиком я обнаружил плоский круглый кусок серебристого металла заподлицо с
полом, в который была вделана ручкакольцо.
Обрадованный и неожиданно обнадеженный, я встал на колени и потянул за
кольцо. Металлический люк поддался,
подобно крышке банки с печеньем, открывая под собой еще один слой металла -
внушительного вида круглую
металлическую пластину размером с обеденную тарелку, где была единственная
скважина для ключа и такая же ручка.
Я потянул за нее. С таким же успехом можно было попытаться выдернуть
дом вместе с фундаментом. Я
перепробовал всю связку ключей Гревила, но все было безрезультатно.
"Даже такой человек, как Гревил, должен был держать ключ где-нибудь под
рукой", - думал я, но от возможной
перспективы новых поисков чего бы то ни было я ощутил упадок сил. Разбираться в
делах Гревила было сродни хождению
по лабиринту с не меньшим количеством тупиков, чем во дворце Хэмптон-Корт.
Я вспомнил, что в книжках-шкатулках были какие-то ключи. Можно начать с
них. Поднявшись наверх и вытащив
"На муле через Патагонию" вместе с другими книжками, я нашел на прежнем месте
два ключа обычного вида и один
слишком резной, чтобы предположить, что его можно использовать в каких-то
полезных целях. Но - и это было в духе
Гревила - он-то как раз и оказался тем ключом, бородки которого легко вставились
в скважину сейфа и с небольшим
усилием открыли замок.
Но и после этого круглая крышка не поддалась.
Со смешанным чувством надежды и разочарования я обнаружил, что, вместо
того чтобы тянуть, надо было
повернуть крышку, как колесо, до упора; тогда она наконец уступила и,
поднявшись, оказалась у меня в руках.
Внутри было настолько просторно, что туда можно было поместить ящик
шампанского, но, к моему великому
огорчению, заветного "яичка" там не было, на дне лежала лишь стопка деловых
бумаг в коричневых конвертах. С тяжелым
вздохом я вытащил два верхних, в одном из которых обнаружил документы,
подтверждающие право собственности на
недвижимость, а во втором - бумаги о выдаче ссуды под закладную. Я смиренно
прочел документ, в котором
констатировалось, что дом Гревила, в сущности, принадлежит финансировавшей
компании, а не мне.
В очередном конверте лежал дубликат его завещания, с простым Глава 12
За долю секунды до того, как автобус ударил в бок машины, где я сидел,
застыв от ужаса при виде неотвратимо
приближавшейся груды металла, я ясно осознал, что от меня останется через
мгновение лишь мокрое место.
Я не успел почувствовать ни злости, ни досады. Врезавшись в "Даймлер",
автобус вновь развернул его вперед, и
обе машины, сцепившись колесами, продолжали двигаться по дороге. Белое переднее
крыло автобуса глубоко вмялось в
мотор черного "Даймлера", невообразимый стук и грохот заглушали мысли, скорость
происходившего была ужасающей, а
момент неизбежной смерти просто откладывался.
Протащившись по инерции, машины остановились, перекрыв дорогу на всю
ширину. Из-за поворота на нас
вылетела машина, в которой сидела какая-то семья, отведенный ей для остановки
кусок дороги был слишком короток.
Охваченный ужасом водитель затормозил так резко, что машину занесло, и она всем
боком врезалась в "Даймлер", с
грохотом ударившись в его переднюю часть, в то время как где-то сзади еще одна
машина налетела на автобус.
Примерно с этого момента я уже смутно сознавал происходившее. Вопреки
всему, я был еще жив, и этого было
вполне достаточно. После первых мгновений внезапной тишины, сменившей скрежет
металла, повсюду раздались крики и
вопли людей, и я почувствовал резкий запах бензина.
"Сейчас все это загорится, - подумал я. - Взорвется. Взлетит на воздух.
Гревил сгорел два дня назад. Но Гревил был
уже мертв. Какой-то бред". У меня на коленях оказалась добрая половина машины, а
голова еще не оправилась от
вчерашнего удара.
Жар мотора нагревал треснувший корпус машины, предвещая нечто более
страшное. "Из него капает масло. Там
провода.., искры..." Я был охвачен ужасом и отчаянием, предвидя ад наяву.
Я не мог выбраться. Боковое и лобовое стекла были разбиты, и часть
бывшей дверцы, сдавив мою грудь,
пригвоздила меня к сиденью, передняя панель упиралась в живот. Несчастная
лодыжка оказалась закованной в нечто более
крепкое, чем гипс. Машина, подобно "железной деве", словно заключила меня в свои
объятия, я мог пошевелить лишь
головой и рукой, которая была ближе к Симзу. Я ощущал скорее сильное давление,
чем острую боль, но прежде всего я
чувствовал страх.
Почти машинально, как будто логика работала сама по себе, я изо всех
сил постарался дотянуться рукой до ключей
и, повернув, выдернул их из зажигания. По меньшей мере не будет больше искр, а
главное - я дышал.
Марта тоже была жива, и ее, вероятно, переполняло такое же жуткое
отчаяние. До меня сзади доносилось ее
поскуливание, слабые бессловесные стоны. Симз и Харли не издавали никаких
звуков; все было забрызгано кровью Симза,
алой и липкой. Я чувствовал ее запах, несмотря на вонь бензина; кровь была на
моей руке, лице, одежде и в волосах.
Та сторона машины, где я сидел, была плотно прижата к автобусу. Люди
подходили к противоположному боку и
пытались открыть деформированные дверцы, но те были прочно заклинены. Из
передней машины появилось потрясенное
семейство, дети плакали. На обочину дороги высыпали пассажиры автобуса, они все
были пожилыми, и большинство из
них, как мне показалось, стояли с разинутым ртом. Я хотел сказать им, чтобы они
отошли куда-нибудь в безопасное место,
подальше от пожара, который может возникнуть в любую секунду, но, похоже, не мог
кричать, а вырвавшийся из меня
хрип был слышен не далее чем в шести дюймах.
Марта перестала стонать. Я с ужасом подумал, что она умирает, но это
оказалось не так.
- Дерек, - позвала она слабым дрожащим голосом.
- Да, - вновь прохрипел я.
- Мне страшно.
"Клянусь Богом, мне тоже", - пронеслось у меня в голове.
- Не волнуйтесь, - хрипло отозвался я бессмысленной фразой.
Вряд ли она меня слушала.
- Харли. Харли, дорогой, - с нарастающей тревогой звала она. - Вытащите
же нас, пожалуйста, кто-нибудь,
вытащите нас.
Повернув голову насколько можно, я взглянул на Харли. Он ни на что не
реагировал, но его глаза были закрыты,
что в общем обнадеживало.
Глаза Симза были приоткрыты и уже неподвижны. Бедный Симз, он проявил
свою последнюю пленку. Симз не
почувствует обжигающего пламени.
- Господи! Дорогой, очнись же. - Ее голос сорвался от нарастающей
паники. - Дерек, вытащи нас отсюда, разве ты
не чувствуешь запах бензина?
- Нам помогут, - сказал я, сознавая, что это вряд ли могло успокоить.
Нелепо было думать о спокойствии, оно
казалось чем-то недосягаемым.
Помощь, однако, подоспела в виде какого-то человека, похожего на
рабочего - мастера на все руки. Прислонившись
к окну возле Харли, он уже кричал Марте, чтобы та закрыла лицо от осколков,
потому что он собирался разбить заднее
стекло, чтобы вытащить ее.
Марта уткнулась в грудь Харли, продолжая плакать и звать его, а заднее
стекло уже разлетелось от уверенного
удара металлического прута.
- Давайте, миссис, - подбадривал лучший представитель британского
рабочего класса. - Забирайтесь на сиденье, и
мы в одно мгновение вытащим вас.
- Мой муж... - проскулила она.
- И его тоже. Не беспокойтесь. Ну, давайте же. Сильные руки, подхватив
Марту, вытащили ее из машины. Почти
тут же ее спаситель, уже сам забравшись в машину, приподнял бесчувственного
Харли так, чтобы его могли перехватить
чьи-то другие руки. Затем, просунув голову вперед, он посмотрел на меня и Симза.
- Боже мой! - воскликнул мужчина. Он был маленького роста, с усами и
живыми карими глазами.
- Сможете выползти оттуда? - спросил он.
- Нет.
Он попробовал вытащить меня, но мы оба поняли, что это безнадежно.
- Придется вас отсюда вырезать, - сказал он, и я кивнул.
Он поморщил нос.
- Здесь здорово пахнет бензином. Гораздо сильнее, чем на улице.
- Испарения, - сказал я. - Они огнеопасны. Он понимал, но до сего
момента словно не придавал этому значения.
- Уведите всех этих людей подальше отсюда, - попросил я, вызвав у него
некое подобие улыбки. - Скажите им,
чтобы не курили.
Сочувственно взглянув на меня, он вылез через заднее окно, и вскоре я
уже видел, как он передавал мое
предупреждение, очень быстро подействовавшее на толпу.
Видимо, благодаря новому разбитому стеклу, обеспечившему приток
воздуха, запах бензина несколько ослабел, но,
вероятно, где-то подо мной был поврежден бензопровод, и свежие бензиновые пары
продолжали просачиваться сквозь
трещины. "Интересно, сколько же огненной жидкости в бензобаке "Даймлера", -
думал я.
Впереди на дороге скопилось уже гораздо больше машин; вылезавшие из них
пассажиры, широко раскрыв глаза,
смотрели на картину аварии. Сзади наверняка было то же самое. Наимрачнейшее из
воскресных развлечений.
Мы с Симзом сидели все так же тихо и неподвижно, и я вспомнил старую
шутку о бессмысленности беспокойства.
Если ты волновался, что все станет плохо, и этого не произошло, значит, зря
волновался. Если стало плохо и ты волнуешься,
что станет еще хуже, но этого не происходит, значит, зря волновался. Если стало
хуже и ты боишься, что можешь умереть,
но не умираешь, значит, зря волновался. А если умираешь, то тебе уже не до
волнений. Так зачем волноваться?
"Вместо волнения надо подставить слово "страх", - думал я. Но эти
рассуждения не помогали, и я откровенно
продолжал бояться.
"Странно, - недоумевал я, - столько раз подвергаясь риску, я почти не
чувствовал страха перед смертью". Я думал о
физической боли, что вполне естественно при моей профессии, и вспоминал все, что
мне пришлось вынести, не понимая,
почему меня охватывал такой безудержный страх при мысли о боли от ожогов. Ощущая
ком в горле, я почувствовал себя
одиноким и надеялся, что, если это случится, все произойдет быстро.
Наконец вдалеке раздались сирены, и я увидел самое долгожданное для
себя в тот момент - красную пожарную
машину, которая медленно приближалась, заставляя разъехаться скопившиеся
автомобили. Вокруг было настолько мало
места, что подъехать могли лишь три машины - с одной стороны дороги возвышалась
стена, с другой - тянулись деревья. За
пожарной машиной я увидел синюю мигалку полиции, а за ней - еще одну мигалку,
скорее всего "скорой помощи".
Из машин показались люди в форме. Больше всего я обрадовался, что они
были одеты в огнестойкие костюмы и
тащили брандспойт. Они остановились перед "Даймлером" и посмотрели на вмявшийся
ему в бок автобус с одной стороны
и легковую машину - с другой, и один из них крикнул мне через разбитое лобовое
стекло:
- Из машин вытекает бензин. Вы можете выбраться?
"Что за глупый вопрос?" - подумал я.
- Нет.
- Мы хотим смыть бензин с дороги. Закройте глаза и прикройте чем-нибудь
рот и нос.
Кивнув, я сделал, как мне было велено, спрятал лицо в ворот свитера. Я
долго слушал шум струи, и мне казалось,
что не было приятнее звука. Опасность быть заживо сожженным постепенно снижалась
от неизбежности до вероятности и
от нее к маловероятной. Страх отпускал так же тяжело, как и охватывал.
Вытерев с лица кровь и пот, я почувствовал, как
весь
...Закладка в соц.сетях
