Жанр: Детектив
Игра по правилам
...идать, ужаснулась и захотела узнать все
подробности, и мой рассказ, по крайней мере,
помог нам избавиться от неловкости, которую мы испытывали в начале встречи.
- Симз убит"!
- Да.
- Но.., полиция знает, кто это сделал? Я покачал головой.
- Как они считают, кто-то, ехавший в большой серой "Вольво", а таких
тысячи.
- Боже мой! - Она помолчала. - Я не хотела тебе говорить, но ты
выглядишь...
Она запнулась, подыскивая подходящее слово.
- Потрепанным? - подсказал я.
- Но не внешне, - улыбнулась она, - а внутренне.
- Пройдет.
Подошедший официант поинтересовался, будем ли мы обедать. Я ответил,
что да и на сей раз без всяких
возражений заказывать буду я. Она не стала спорить, и мы ознакомились с меню.
Кухня была преимущественно итальянской, оформление зала в весьма
неопределенном стиле, а обстановку можно
было охарактеризовать как европейскую с лондонским налетом. Много бордового
цвета, лампы в стеклянных плафонах и
никакого утомительного музыкального фона. Ничего вызывающего волнения, довольно
уютное местечко. В связи с ранним
временем посетителей почти не было.
Я с интересом отметил, что "Луиджи" не был тем местом, где обычно
встречались Кларисса и Гревил: официанты
не узнавали в ней частую посетительницу. Я поинтересовался у нее на этот счет, и
она, несколько удивившись, ответила
мне, что они здесь обедали всего два или три раза.
- Мы никогда не ходили часто в одно и то же место, - пояснила она. -
Это было бы неосмотрительно.
- Да.
Она несколько смущенно взглянула на меня.
- Ты осуждаешь нас с Гревилом?
- Нет, - ответил я. - Ты доставляла ему радость.
Успокоившись и даже обрадовавшись, Кларисса с некоторой робостью
сказала:
- Я впервые в жизни влюбилась. Наверное, тебе это покажется глупым. Но
он говорил, что для него это тоже
впервые. Это было.., действительно необыкновенно. Мы.., словно помолодели лет на
двадцать... Вряд ли я смогу это
объяснить. Мы смеялись. Искрились счастьем.
- Насколько я знаю, это может произойти в любом возрасте, - ответил я.
- Совсем необязательно быть юным.
- А.., с тобой было такое?
- В семнадцать лет, когда я по уши влюбился в дочь одного тренера.
- Ну и что же?
- Ничего особенного. Нам было очень весело. Мы занимались любовью,
поначалу несколько неуклюже. Она вышла
замуж за солидного человека, которому было двадцать восемь лет. А я поступил в
колледж.
- Я познакомилась с Генри, когда мне было восемнадцать. Он влюбился в
меня.., добивался меня.., мне это
льстило.., он был так хорош собою.., и так добр ко мне.
- Он таким и остался, - заметил я.
- Он уже тогда имел титул. Моя мама была от него в неописуемом
восторге.., она говорила, что разница в возрасте
не играет никакой роли.., и я вышла за него замуж. - Она помолчала. - У нас
родились сын и дочь, сейчас они уже взрослые.
Моя жизнь складывалась неплохо, но до того, как я познакомилась с Гревилом, в
ней чего-то не хватало.
- Твоя жизнь удачнее многих, - сказал я утешительным тоном.
- Ты очень похож на Гревила, - неожиданно отметила она. - Ты, как и он,
называешь вещи своими именами. У тебя
такое же чувство меры.
- Наши родители были реалистами.
- Он мало рассказывал о них, только вспоминал, что его интерес к
драгоценным камням возник после
многочисленных походов с матерью в музеи. Но он жил настоящим и смотрел вперед,
а не копался в прошлом, и я, безумно
любя, в то же время недостаточно знала его...
Замолчав, она перевела дыхание и словно решила больше не давать волю
эмоциям.
- Он был таким и со мной, - сказал я, - и, наверное, со всеми. Гревил
не считал нужным вдаваться в объяснения
своих чувств и поступков. Он считал, что есть более интересные темы для
разговора.
- Как мне его не хватает! - воскликнула она.
- Что ты будешь есть? - спросил я. Бросив на меня мимолетный взгляд,
она взяла меню, но никак не могла
сосредоточиться на его содержании, наконец, вздохнув, сказала:
- Решай сам.
- Как Гревил?
- Да.
- Ты не против жареных цуккини на закуску, бифштекса в перечном соусе с
лапшой в оливковом масле и с
чесноком?
- Чеснок я не люблю. А все остальное мне нравится. Своеобразное.
Вкусное.
- Хорошо, тогда без чеснока.
Еще не было половины восьмого, когда мы, перебравшись в зал ресторана,
принялись за заказанную еду. Меня
интересовало, не должна ли она возвращаться этим же вечером в Йорк, не
торопилась ли на поезд, что могло явиться
причиной нашей ранней встречи в ресторане.
- Нет. Я приехала на два дня. Завтра я собираюсь на свадьбу к одной из
старых подруг, а потом, в четверг утром,
возвращаюсь в Йорк. - Она замолчала, накручивая на вилку лапшу. - Когда мы
приезжаем в Лондон вместе с Генри, мы
всегда останавливаемся в гостинице "Селфридж", и, когда я приезжаю одна, я тоже
еду туда. Там нас хорошо знают.
Когда я приезжаю одна, они не отдают счет мне, а посылают его Генри. -
Она поднесла вилку с лапшой ко рту. - Я
говорю ему, что хожу в кино, ем в каком-нибудь кафе.., и он знает, что к
полуночи я всегда возвращаюсь в гостиницу.
До полуночи было еще довольно много времени.
- Примерно раз в пять недель, когда ты приезжала одна в Лондон, Гревил
встречал тебя на вокзале Кингз-Кросс и
вы вместе шли обедать, да?
- Он тебе рассказывал?! - удивленно воскликнула она.
- Не мне лично. Ты когда-нибудь видела у него такую штуковину под
названием "Чародей"?
- Да, но... - Она сильно встревожилась. - Ведь он не мог ввести меня в
него?
- Твоего имени там нет. И все, что касается ваших отношений,
закодировано. Ты в полной безопасности.
Она накрутила еще лапши на вилку. Ее глаза были опущены, и мысли были
где-то далеко.
- После обеда, - продолжала она, делая паузы, - я выполняла какиенибудь
намеченные дела или шла в магазин..,
чтобы привезти что-нибудь домой. Приезжала в гостиницу, переодевалась и уходила
домой к Гревилу. У него, разумеется,
была квартира, но в доме было гораздо лучше. Когда он приходил, мы что-нибудь
пили.., разговаривали.., иногда
занимались любовью. Затем довольно рано шли куда-нибудь поужинать и возвращались
к нему домой.
Она замолчала, по-прежнему не поднимая глаз.
- Ты хочешь сейчас до полуночи побыть у него дома? - спросил я.
- Не знаю, - ответила она после некоторой паузы.
- Ну.., а кофе ты хочешь?
Она кивнула, стараясь не смотреть мне в глаза, и отодвинула от себя
тарелку с лапшой. Мы молча ждали, пока
официанты уносили тарелки и разливали кофе. Никто из нас не мог сказать ничего
определенного.
- Если хочешь, ты можешь сейчас прийти в дом Гревила, - наконец
произнес я. - Сегодня я там буду ночевать, но
это не играет никакой роли. Если хочешь, побудь возле него, побудь с ним,
насколько это возможно, может быть, в
последний раз. Полежи на его кровати. Поплачь. Я подожду тебя внизу.., а потом
благополучно отвезу в гостиницу, до того
как твоя сказочная карета превратится в тыкву.
Вырвавшийся у нее вздох больше походил на смешок, хотя, казалось, она
уже была готова разрыдаться.
- Правда?
- Все зависит от твоего желания.
- Тогда - да. Спасибо тебе.
- Должен предупредить, что там не очень убрано. - Я рассказал ей о том,
что ее ждет, но она была безутешна, когда
увидела все собственными глазами.
- Он был бы потрясен, - проговорила она. - Как хорошо, что Гревил не
видит этого.
Мы находились в малой гостиной, и она стала собирать коричнево-розовых
медвежат, укладывая их назад в
коробку.
- Это я их ему подарила, - сказала она. - Он говорил, что они из
родонита, и очень любил их.
- Возьми их как память о нем. Здесь еще есть подаренные тобой золотые
часы, возьми и их, если хочешь.
Она остановилась, подняв с полу последнего медвежонка.
- Ты очень добр ко мне.
- Немудрено, иначе Гревил пришел бы в негодование.
- Я хочу взять медвежат, а часы лучше оставь себе из-за выгравированной
на них надписи.
- Хорошо, - ответил я.
- Я, пожалуй, поднимусь наверх, - робко сказала она. Я кивнул.
- Пойдем со мной, - попросила она. Я посмотрел на нее. В ее широко
раскрытых глазах было волнение, но взгляд
был полон неуверенности, а не страсти. Она, как и я, чувствовала какое-то
замешательство.
- Ну что ж, - ответил я.
- там тоже все так же разбросано?
- Кое-что я успел поднять.
Опережая меня, Кларисса быстро взбежала по лестнице, и я услышал
невольно вырвавшийся у нее стон отчаяния
при виде царившего в спальне разорения. Когда я вошел туда, она стояла посреди
комнаты, горестно, с потерянным видом
оглядываясь вокруг. Повернувшись ко мне, Кларисса порывисто обняла меня за талию
и положила голову мне на плечо.
Уронив чертовы костыли, я крепко прижал ее к себе, разделяя ее горе и чувствуя
боль за Гревила, и мы простояли так какоето
время, как бы утешая и успокаивая друг друга.
Опустив руки, она села на краешек кровати и провела рукой по чернобелому,
похожему на шахматную доску
покрывалу.
- Он собирался изменить эту комнату, - сказала она. - Весь этот
траур... - Она показала рукой на белую мебель,
черный ковер, одну черную стену. - Здесь все так было, когда он купил этот дом.
Он хотел, чтобы я подобрала нечто более
мягкое, на свой вкус. Однако я запомню эту комнату именно такой.
Она легла головой на подушки, скрестив вытянутые ноги. Прихрамывая, я
неловко подошел к кровати и присел на
краешек возле нее.
Кларисса наблюдала за мной своими большими глазами. Я положил руку ей
на живот и почувствовал, как резко
напряглись ее мышцы.
- Как же нам быть? - спросила она.
- Я не Гревил.
- Да... Он был бы против?
- Не думаю. - Я нежно погладил ее рукой. - Ты хочешь продолжения?
- А ты?
- Да, - ответил я.
Стремительно приподнявшись, Кларисса, словно повинуясь до сих пор
сдерживаемому порыву, обвила мою шею
руками.
- Я тоже очень хочу, - прошептала она. - Я хотела этого весь день. Я
притворялась, стараясь обмануть себя,
убеждала себя, что нельзя, но я просто сгораю от желания. Я знаю, что ты не
Гревил, я знаю, что все будет по-другому, но
лишь так я могу теперь любить его.., тебя это не отталкивает, можешь ли ты
понять, что люблю я при этом его?
Я прекрасно все понимал и ничуть не возражал.
- Только не назови меня Гревилом, - я засмеялся, - а то я могу
потерпеть фиаско.
Отстранившись от моего уха, она посмотрела мне в глаза, и на ее губах
тоже появилась улыбка.
- Дерек, - подчеркнуто произнесла она, - пожалуйста, займись со мной
любовью.
- Меня не надо просить, - ответил я. Я поцеловал ее в губы и занял
место своего брата.
"Заупокойная служба удалась", - думал я, лежа в темноте, посмеиваясь
своим кощунственным мыслям и не
решаясь поделиться ими с Клариссой.
Катарсис прошел, а вместе с ним и ее слезы. Она дремала, положив голову
мне на грудь, умиротворенная и,
насколько я мог судить, не разочарованная тем, что я смог ей предложить. Женщины
утверждают, что мужчины в темноте
отличаются друг от друга, и я чувствовал, чем я приятно удивил ее и в чем не
оправдал ожиданий, в чем я напоминал ей
Гревила и в чем был не похож на него, по ее инстинктивной реакции.
Гревилу - теперь-то я в этом не сомневался - повезло, хотя я и не мог
спросить, не он ли сам научил ее, как
доставлять такое исключительное наслаждение. Она знала как; и я почувствовал
интенсивность ее оргазма, ощутив в этот
момент легкое, похожее на дрожь, постукивание пальцев по моей пояснице.
"Бесконечный процесс познания, - думал я, - в
следующий раз, с кем-нибудь еще, я уже буду чувствовать себя более опытным".
Кларисса пошевелилась, и я повернул руку так, чтобы были видны
светящиеся стрелки моих часов.
- Просыпайся, - нежно сказал я, - пора, Золушка.
- М-м...
Протянув руку, я включил настольную лампу. Она сонно улыбнулась мне,
рассеивая малейшие сомнения.
- Как хорошо было, - произнесла она.
- Да, очень.
- Как лодыжка?
- Какая лодыжка?
Не стесняясь своей наготы, она приподнялась, опершись на локоть, и
рассмеялась, глядя на меня. Кларисса
казалась помолодевшей и посвежевшей. "Такой ее видел Гревил, - вдруг подумал я,
- и он любил ее такой".
- Завтрашнее свадебное мероприятие закончится около шести, - сказала
она. - Можно мне опять прийти сюда? -
Она поднесла руку к моим губам и едва коснулась их пальцами, не давая мне
ответить. - Сегодняшний раз был для него,
завтра - для нас. А потом я уеду домой.
- Навсегда?
- Думаю, да. Все, что у меня было с Гревилом, незабываемо и
неповторимо. Когда я ехала сюда на поезде, то
решила для себя, что, как бы у нас с тобой ни получилось, я вернусь к Генри и
буду жить с ним, делая все от себя зависящее.
- Но это не помешало бы мне любить тебя, - сказал я.
- Да, однако не стоит.
Я понимал, что она права, и нежно поцеловал ее. - Значит, завтра - для
нас, а потом расстаемся, - соглашаясь,
ответил я.
Когда на следующее утро я пришел в офис, Аннет сердито сообщила мне,
что Джейсон не появился на работе и не
удосужился позвонить, чтобы предупредить, что он нездоров.
Вспоминая рыжую шевелюру Джейсона в сочетании со свойственным ему
нахальством, я подумал, как
благоразумно он решил не показываться мне на глаза, так как для меня было
достаточно малейшего повода, чтобы спустить
его в шахту лифта.
- Он больше не вернется сюда, - сообщил я, - так что нам нужна замена.
- Но вы не можете уволить его за то, что он не пришел на работу! -
изумленно воскликнула она. - Вы вообще не
имеете права уволить его за что бы то ни было без выплаты компенсации.
- Перестаньте волноваться, - произнес я, но она не воспользовалась моим
советом.
Размахивая какой-то газетенкой, в кабинет Гревила влетела Джун и
уставилась на меня широко раскрытыми от
удивления глазами.
- Вы знаете о том, что про вас напечатали в газете? Здесь написано:
"Повезло, что остался жив..." А вы ничего об
этом не сказали!
- Ну-ка, посмотрим, - поинтересовался я, и она, развернув "Дейли
сенсейшн", положила ее на черный стол.
Там была фотография с места аварии, на которой в "Даймлере" виднелась
моя голова, но узнать меня было
практически нельзя. "Шофер убит, жокей жив", - гласил заголовок, и в
опубликованной ниже статейке рассказывалось об
"уцелевших счастливчиках" - мистере и миссис Остермайер из Питтсбурга, США, и об
экс-чемпионе по стипль-чезу жокее
Дереке Фрэнклине. Полиция, как сообщалось, обнаружила в корпусе "Даймлера" две
пули и занималась розыском серой
"Вольво", скрывшейся с места происшествия на большой скорости. Далее следовал
пересказ трагедии в Хангерфорде,
который завершался вопросом: "Очередное бессмысленное убийство?", и, наконец,
фотография улыбающегося Симза с
подписью: "Вчера осиротевшая семья покойного - жена и две дочери - была в
окружении скорбящих родственников".
Бедный Симз. Бедная семья. Бедные погибшие в Хангерфорде.
- Это случилось в воскресенье, - не унималась Джун, - а вы приходили
сюда и в понедельник, и вчера как ни в чем
не бывало. Немудрено, что у вас был такой затраханный вид.
- Джун! - воскликнула Аннет, осуждающе глядя на нее.
- Да-да, именно такой и был. И до сих пор такой, - она окинула меня
участливо-критическим материнскосестринским
взглядом. - Его же могли убить, и что бы мы все тогда здесь делали?
По испугу на лице Аннет можно было судить, насколько теперь я
вписывался в свое нынешнее положение в
компании. Я уже отделался от своего прежнего ощущения "увязания" и, вынуждаемый
обстоятельствами, похоже, начинал
чувствовать пульс компании.
Но в тот день в Челтнеме были скачки. Полистав газету, я раскрыл ее на
странице с наездниками и скакунами. Вот
где должно быть мое имя, а не на чеках "Саксони Фрэнклин". Заглянув мне через
плечо, Джун поняла, что я в какой-то
степени чувствовал себя словно в ссылке.
- Когда вы вернетесь в привычный вам мир, - серьезно начала Джун,
высказывая то, о чем подумала, - как все здесь
будет с нами?
- У нас есть месяц, - ответил я. - Именно столько у меня уйдет на
выздоровление. - Я сделал паузу. - Я уже думал
над этим, и, мне кажется, вы догадываетесь, что я решил.
Они обе выжидающе смотрели на меня, но я успокаивающе улыбнулся им.
- Мы сделаем так, - сказал я. - Аннет станет менеджером офиса, у нее
будут ключи, и она будет осуществлять общее
руководство.
Судя по виду Аннет, ее это не огорчило. Она повторила название новой
должности, словно примеряясь к ней.
Я кивнул.
- Кроме этого, я сейчас займусь тем, что начну подыскивать эксперта,
который будет заниматься финансовой
стороной и счетами, чтобы мы не прогорели. Потому что нас неизбежно ждет борьба.
Это по меньшей мере озадачило их, если не потрясло. Похоже, проблем с
наличностью никогда раньше не
существовало.
- Гревил все-таки покупал бриллианты, - с сожалением сказал я, - и пока
у нас лишь четверть приобретенного им
количества. Мне не удается узнать, где остальное. Они обошлись фирме в полтора
миллиона долларов, и мы останемся
должны банку три четверти этой общей суммы после того, как продадим имеющуюся у
нас четверть.
От этой печальной новости у них дружно приоткрылись рты.
- Пока мы не найдем оставшихся бриллиантов, - продолжал я, - нам
придется платить проценты по займу и
убеждать банк подождать того момента, когда мы выкарабкаемся. Так что нам будет
нужен человек на должность
финансового руководителя, и мы будем платить ему из тех денег, что шли на
зарплату Гревилу.
Они закивали, начиная понимать картину создавшейся ситуации.
- Далее, - сказал я, - нам понадобится специалист по драгоценным
камням, который обладал бы необходимым
чутьем и разбирался во вкусах и потребностях клиентов. Вряд ли нам удастся найти
такого человека, который бы смог
заменить фирме Гревила, но мы создадим должность коммерческого директора, и им
станет Джун, - с этими словами я
посмотрел на нее.
Она вспыхнула.
- Но я не могу... Я еще многого не знаю.
- Подучишься, - подбодрил я, - поездишь по ярмаркам, попутешествуешь.
Ты будешь заниматься закупкой.
Я видел, как заискрились глаза Джун по мере расширения ее перспектив.
- Она слишком молода, - возразила Аннет.
- Посмотрим, - ответил я и вновь обратился к Джун. - Ты знаешь, что
пользуется спросом. Ты будешь работать в
паре с финансовым руководителем на благо нашего процветания. И по-прежнему
будешь заниматься компьютером, обучая
Лили или Тину, чтобы они могли заменить тебя во время твоего отсутствия.
- Тину, - тут же ответила Джун, - она быстрее схватывает.
- Значит, Тину.
- А вы? - спросила она.
- Я буду генеральным директором. Буду приезжать по крайней мере два
раза в неделю на пару часов. Вы будете
рассказывать мне, как идут дела, и мы вместе будем решать, как лучше поступить в
том или ином случае, однако при
разногласиях мне принадлежит право решающего голоса. Каким бы ни был исход,
ответственность будет лежать на мне, а
не на вас.
- Вам понадобится зарплата мистера Фрэнклина, - заметила по-прежнему
обеспокоенная Аннет. Я покачал головой.
- Я вполне достаточно зарабатываю на скачках. Нам нельзя выбрасывать ни
пенни на ветер, чтобы обеспечить свою
платежеспособность.
- Вот это дело! - воскликнула воодушевленная Джун.
Я подумал, какими далекими и даже неосуществимыми могут оказаться эти
перспективы, но, постоянно ощущая
вокруг себя незримое присутствие Гревила, я не мог не попробовать.
- Ну что ж, - сказал я, вытаскивая из кармана марлевый узелочек, -
здесь у нас пять неотшлифованных бриллиантов
общей стоимостью семьдесят пять тысяч долларов.
У них словно перехватило дыхание.
- Как мы будем их продавать? - спросил я. После некоторой паузы Аннет
сказала:
- Нужно заинтересовать какого-нибудь diamantaire.
- Вы знаете, как это делается?
После очередного замешательства она кивнула.
- Мы можем представить документы, - добавил я, - их копии уже высланы
сюда от Ги Серви из Антверпена.
Возможно, мы завтра их получим. Нам станут известны номер партии и тому
подобное, но до прихода бумаг положим
камни в сейф, а потом можете дерзать.
Она кивнула, но в ее глазах был испуг.
- Смелее, - подбодрил я. - Судя по всему, дела у "Саксони Фрэнклин"
всегда шли удачно. Нам лишь придется, по
возможности, сократить кое-какие расходы, вот и все.
- Например, зарплату Джейсона, - неожиданно предложила Аннет. -
Половину тяжелых коробок Тина все равно
ворочала сама, а я могу пылесосить.
- Замечательно, - с благодарностью откликнулся я. - Если у вас такой
настрой, то все будет хорошо.
Зазвонил телефон, и Аннет взяла трубку.
- Внизу вас ждет какая-то посылка, - сказала она.
- Я схожу, - вызвалась Джун, исчезая за дверью и, как обычно, почти тут
же возвращаясь с мягким коричневым
пакетом с надписью "Джиффи" и аккуратно выведенным "Дереку Фрэнклину". Она
торжественно положила пакет передо
мной.
- Смотрите, как бы не бомба, - шутливо предупредила она, когда я взял
пакет, и я вдруг с ужасом подумал, что
совершенно не учел такой вероятности.
- Да я пошутила, - игриво произнесла она, видя мое замешательство. -
Хотите, я сама открою?
- Чтобы вы вместо меня лишились рук?
- Ну откуда там бомба, - с некоторым беспокойством возразила Аннет.
- Знаете что, - предложила Джун, - давайте я принесу большие ножницы из
упаковочной. - Она на несколько секунд
исчезла. - Элфи посоветовал, - сказала она вернувшись, - положить это в ведро с
водой.
Она протянула мне громадные ножницы, которыми Элфи резал картон, и,
несмотря на весь скептицизм, они с
Аннет опасливо отошли, пока я разрезал пакет.
Взрыва не последовало. Напротив, напряжение разрядилось. Я вытряхнул на
стол содержимое, состоявшее из двух
предметов и одного конверта.
Одним из предметов оказался мини-магнитофон, который я, стремясь
поскорее удалиться, забыл на верстаке
Просперо Дженкса.
Другим был длинный черный кожаный бумажник, размером почти с "Чародея",
с золотыми инициалами Г. С. Ф. в
уголке, перетянутый простым резиновым шпагатом.
- Это мистера Фрэнклина, - тут же заявила Аннет, и подошедшая поближе
Джун кивком головы подтвердила это.
Сняв резинку, я положил раскрытый бумажник на стол. В нем одиноко
лежала визитная карточка с именем
Просперо Дженкса и названиями магазинов с одной стороны и единственным словом
"простите" - с другой.
- Откуда он взял бумажник мистера Фрэнклина? - произнесла Аннет,
недоуменно разглядывая карточку.
- Он его нашел, - ответил я.
- Много же времени ему понадобилось, чтобы вернуть его, - язвительно
заметила Джун.
- Гм...
В бумажнике была одна из чековых книжек "Саксони Фрэнклин", четыре
кредитные карточки, несколько визиток и
маленькая пачка банкнот, которая, как я полагал, уменьшилась в количестве, с тех
пор как Гревил расстался с ним.
Потом Аннет и Джун отправились докладывать остальным сотрудникам об их
настоящем и будущем, а я,
оставшись в одиночестве, вскрыл конверт.
Глава 18
Просс прислал мне письмо и заверенный банковский чек на получение
наличных денег.
Недоуменно просмотрев написанные на чеке цифры, я вновь перечитал их
уже очень внимательно и только затем
принялся за письмо.
Там было написано:
"Дерек!
Я пишу Вам в расчете на достижение договоренности о "согласованном
признании вины", о котором Вы как-то
упоминали во время нашего с Вамиразговора. Чек выписан на условленную нами с
Гревилом сумму за двенадцать слезок и
восемь звездочек. Я знаю, что деньги Вам нужны, мне же, в свою очередь, нужны
эти камни.
У Вас больше не будет неприятностей от Джейсона. Я даю ему работу в
одной из своих мастерских.
Грев ни за что не простил бы мне удар кирпичом, но за бумажник, думаю,
долго бы зла не держал. Вы же
смотрите на это совершенно по-другому, хотя во многом похожи на него. Мне очень
жаль, что его больше нет.
Просс".
"Какая чертовщина", - подумал я. Деньги мне, естественно, были нужны,
однако, если я их принимал,
подразумевалось, что я тем самым отказывался предпринимать против него какиелибо
действия. И в то же время я не знал,
какие действия мог предпринять, как бы я того ни хотел. Помимо того, что я едва
ли располагал доказательствами, ему было
обещано "бездействие" в обмен на информацию, однако это было до того, как
раскрылась правда о бумажнике. "Он
сообразил, - думал я, - что именно предательство и нападения вызовут наибольшее
негодование как у Гревила, так и у
меня".
Хотел бы Гревил, чтобы я если не простил, то по крайней мере отказался
от мести? Хотел бы он, чтобы я
подтвердил его прощение, или предпочел бы, чтобы я гневно разорвал этот чек...
Среди чехарды этих мыслей я услышал телефонный звонок и взял трубку.
- Говорит Эллиот Трелони, - раздался знакомый голос.
- Добрый день.
Он поинтересовался, как дела, и я ответил, что жизнь постоянно
подкидывает какие-нибудь дилеммы.
- Иначе не бывает, - с усмешкой отозвался он.
- Вы не могли бы дать мне совет, - неожиданно спросил я, - как судья?
- Конечно, если это в моих силах.
- Тогда послушайте, что я вам сейчас расскажу, а потом скажите свое
мнение.
- Давайте.
- Кто-то огрел меня кирпичом по голове... - Эллиот было засокрушался на
мой счет, но я продолжал:
- Сейчас я знаю кто, но тогда не знал и не видел его лица, потому что
он был в маске. Он хотел украсть у меня одну
вещь, однако, перерыв весь дом, так и не нашел ее. Несмотря на то что он меня
оглушил, ограбить меня ему так и не
удалось. Позже я догадался, кто это был, и рискнул уличить другого человека в
том, что именно он и подослал ко мне
грабителя. В разговоре со мной тот человек не отрицал этого, но сказал, что
никому больше не сознается. Так.., что же мне
делать?
Вздохнув, он помолчал в раздумье.
- А что вы хотите делать?
- Не знаю. Поэтому-то мне и понадобился ваш совет.
- А вы тогда заявляли в полицию?
- Да.
- У вас были какие-нибудь серьезные последствия травмы?
- Нет.
- Вы обращались к врачу?
- Нет.
Он еще немного подумал.
- Вам будет непросто добиться того, чтобы его признали виновным, даже
если ему будет предъявлено обвинение в
нанесении телесных повреждений. Вы не можете подтвердить личность прес
...Закладка в соц.сетях
