Жанр: Детектив
Игра по правилам
...ыла та же фотография, что и в "Дейли
сенсейшн". Когда я уселся возле него, он показал мне знакомую фотографию, и я
кивнул.
- Это твоя голова, - сказал он.
- Гм...
- Вот это мрак, - произнес он.
- Мне кажется, что это было давным-давно, - улыбнулся я.
Он подвез меня к дому Гревила и, войдя вместе со мной, остался ждать
внизу, пока я пошел наверх, положил
трубку бейстера в конверт, затем в специально принесенный для этой цели пакет
"Джиффи" и написал на нем адрес Фила
Эркхарта.
Спустившись к Брэду, я сказал:
- В главный офис фирмы "Евро-Секуро" на Оксфорд-стрит, не очень далеко
от гостиницы "Селфридж". Вот адрес...
- Я протянул ему пакет. - Найдешь?
- Да.
Он вновь показался обиженным моим вопросом.
- Я звонил им из офиса. Они ждут. Платить не надо, они пришлют счет.
Просто возьми квитанцию. Хорошо?
- Да.
- Потом заедешь в гостиницу "Селфридж" за моей знакомой и привезешь ее
сюда. Она тебе позвонит, так что
оставь телефон включенным.
- Да.
- А потом, если хочешь, можешь ехать домой. Мрачно взглянув на меня, он
лишь спросил:
- Завтра в то же время?
- Если тебе еще не надоело. Он вдруг совершенно неожиданно расплылся в
улыбке - зрелище, от которого
захватывало дух.
- Лучшее время моей жизни, - сказал он и удалился, оставив меня
буквально с открытым от изумления ртом.
В этом состоянии я прошел в маленькую гостиную и немного прибрался там.
Раз Брэду нравилось часами ждать
меня, читая самые неожиданные журналы, меня это устраивало, но я уже не
чувствовал себя в непосредственной опасности
и при желании мог сам водить машину. Так что в качестве телохранителя-шофера
Брэд дорабатывал последние дни. "Он
должен это понимать, - думал я, - ему уже несколько раз приходилось чуть ли не
навязывать свои услуги".
К вечеру этой среды лодыжка тоже чувствовала себя гораздо лучше.
Насколько я понимал, в местах перелома на
костях всегда нарастала новая ткань, которая соединяла кости, как клей. Через
восемь-девять дней эта мягкая ткань
начинала отвердевать, и с этого момента кость быстро крепла. К этому времени у
меня, видно, началась именно эта фаза.
Оставив один из костылей в гостиной и опираясь на второй, как на трость, я для
равновесия касался пола большим пальцем
левой ноги, чтобы не переносить на нее всю тяжесть тела.
Я решил, что обезболивающее больше не понадобится. За ужином я буду
пить с Клариссой вино.
Я вдруг с удивлением услышал, как в дверь кто-то позвонил. Для Клариссы
было слишком рано: за такое короткое
время Брэд не успел бы отвезти пакет, заехать в "Селфридж" и привезти ее сюда.
Доковыляв до двери, я посмотрел в "глазок" и с изумлением увидел на
пороге Николаев Лоудера. Позади него на
дорожке стоял его приятель Ролло-Роллуэй и с тоскующим видом оглядывал
палисадник.
В некоторой растерянности я открыл дверь, и Николас Лоудер тут же
сказал:
- Как хорошо, что вы дома. А мы тут ужинали в Лондоне, и, поскольку
осталось свободное время, я подумал,
почему бы нам не зайти и не поговорить насчет Джемстоунз, чем вести переговоры
по телефону.
- Но я еще не назвал цену, - возразил я.
- Ничего. Мы можем обсудить и это. Можно войти?
Отступив, я неохотно пропустил их.
- Ну что ж, - сказал я, глядя на часы. - Только ненадолго. Ко мне скоро
должны прийти.
- У нас тоже дела, - заверил он меня. Обернувшись, он махнул своему
приятелю. - Заходи, Ролло, у него есть для
нас время.
Роллуэй с видом человека, которому не нравилось все это мероприятие,
поднялся по ступеням и прошел в дом.
Повернувшись, я провел их по коридору, нарочито оставив входную дверь открытой,
как недвусмысленный намек на то, что
им не стоит долго задерживаться.
- В комнате беспорядок, - бросил я им через плечо. - У нас побывал
грабитель.
- У нас? - переспросил Николас Лоудер.
- У нас с Гревилом.
- ах! - воскликнул он.
Он вновь ахнул, увидев застрявший в экране телевизора горшок с
хризантемами, однако Роллуэй смотрел на все
весьма равнодушно, словно ему доводилось видеть подобный хаос изо дня в день.
При ближайшем рассмотрении Роллуэй выглядел не более привлекательным,
чем на расстоянии: угрюмый,
коренастый, крепко сложенный мужчина средних лет, лишенный всякого обаяния. "Его
дружбу с обаяшкой Лоудером
можно было объяснить лишь деловыми взаимоотношениями", - подумал я.
- Это Томас Роллуэй, - с некоторым опозданием представил его мне
Николас Лоудер. - Один из владельцев
лошадей. Его очень интересует Джемстоунз.
По виду Роллуэя трудно было сказать, что его вообще что-то интересует.
- Я бы предложил вам что-нибудь выпить, но преступник разбил все
бутылки.
Николас Лоудер рассеянно взглянул на осколки стекла на ковре.
Бриллиантов в бутылках не было. Зря только
перепортил выпивку.
- Не могли бы мы присесть? - спросил он.
- Конечно.
Он уселся в кресло Гревила, а Роллуэй примостился на подлокотнике
второго кресла, оставляя мне тем самым лишь
жесткий стул. Я присел на краешек, отложив свой костыль и желая, чтобы они
поскорее ушли.
Я взглянул на Лоудера, высокого, светловолосого, с умными карими
глазами. Казалось, он больше уже не злился
на меня, как в недалеком прошлом. И я почти почувствовал себя виноватым за то,
что втайне от него делал анализ на
кокаин, в то время как он вел себя со мной самым естественным образом, впервые с
тех пор, как умер Гревил. Если бы он
был таким с самого начала, мне не пришлось бы устраивать все эти проверки.
- Итак, сколько вы хотите за Джемстоунз? - спросил он.
Из документов "Саксони Фрэнклин" я знал, сколько стоил Джемстоунз
годовалым жеребенком, но это почти не
имело отношения к его стоимости два года спустя. Он уже однажды был победителем,
но особо не блистал. И я назвал цену,
в два раза превышающую его начальную стоимость.
Николас Лоудер иронично рассмеялся:
- Ну, Дерек. Половину.
- В эту сумму он изначально обошелся Гревилу, - сказал я.
На какое-то мгновение прищурив глаза, он тут же с невинным видом открыл
их.
- Так, значит, вы все-таки в курсе! - с улыбкой воскликнул он. - Я
обещал Ролло приличную лошадь за разумную
цену. Нам хорошо известно, что Джемстоунз не мировой рекордсмен, однако, я
думаю, он еще будет победителем. Будет
справедливо, если мы заплатим за него ту же сумму. Более чем справедливо.
"Вполне возможно, что и так, - думал я, - но "Саксони Фрэнклин"
нуждается в каждом выторгованном центе".
- Набавьте еще половину - и он ваш, - сказал я.
Вопросительно подняв брови, Николас взглянул на своего друга в ожидании
его ответа.
- Ролло?
Но, похоже, Ролло больше интересовал костыль, который я до этого
поставил к стенке, чем предмет нашего
разговора.
- Джемстоунз этого стоит, - рассудительно заметил Николас Лоудер, и я
вдруг с удивлением подумал, что он
заинтересован продать его для меня как можно дороже, чтобы получить себе
побольше комиссионных.
"Надо торговать с противником - налаживать взаимовыгодные контакты", -
вспомнил я.
- Мне вообще не нужен Джемстоунз ни за какие деньги, - сказал Ролло. И
это были его первые слова с тех пор, как
он пришел.
У него был грубый и удивительно невыразительный голос. "Совершенно
бездушный", - подумалось мне.
- Но мы именно за этим и пришли сюда, - возразил Николас Лоудер. - Ты
же сам предложил прийти сюда!
Томас Роллуэй словно как-то рассеянно поднялся, взял оставленный мною
костыль и, перевернув его вверх ногами,
схватился за тот конец, который обычно находился ближе к полу. Затем, словно эта
идея пришла ему в голову в ту же
секунду, он, согнув ноги в коленях, с силой взмахнул костылем, как косой, чуть
не касаясь пола.
Все это было настолько неожиданно, что я не успел среагировать. Ручка
костыля обрушилась на мою левую
лодыжку, и, не давая мне опомниться, Роллуэй кинулся на меня, подобно
разъяренному быку, осыпая ударами и сшибая на
пол.
Меня это скорее ошарашило, чем испугало, а потом я просто разозлился.
Все казалось беспричинным, без какоголибо
повода, не укладывающимся в рамки здравого смысла. За плечом Роллуэя я
заметил ошеломленного Николаев Лоудера
с вытянутым, ничего не понимающим лицом.
Пока я пытался подняться, Томас Роллуэй достал из кармана пиджака
пистолет довольно внушительных размеров
и с глушителем на конце.
- Не дергайся, - сказал он, направляя дуло мне в грудь.
"Пистолет... Симз..." Я начал что-то смутно понимать и пришел в
отчаяние.
Николас Лоудер завозился в кресле, пытаясь подняться.
- Ты что делаешь? - спросил он высоким от тревоги и нарастающей паники
голосом.
- Сиди, Ник, - бросил его дружок. - Не вставай. - Его бездушный голос
прозвучал настолько жестоко и сурово, что
Николас Лоудер подчинился и сник, не веря тому, что происходило у него на
глазах.
- Но ты же пришел, чтобы договориться о покупке его лошади, - возразил
он слабым голосом.
- Я пришел, чтобы убить его.
Роллуэй сказал это совершенно бесстрастным тоном, словно не о чем и
говорить. Однако это ему было не впервой.
Лоудер пребывал в таком же оцепенении, как и я.
Роллуэй перевел дуло пистолета на мою лодыжку. Я тут же убрал ее, делая
отчаянные попытки встать, и
смертоносный ствол вновь оказался направленным мне в сердце.
- Не дергайся, - вновь повторил он. Своими холодными глазами он
смотрел, как я полусидел-полулежал на полу,
опираясь на локоть и не имея никакого оружия под рукой, даже костыля, на который
я опирался. Затем так же неожиданно,
как и до этого, он что есть силы наступил на мою лодыжку и для пущей уверенности
еще и потоптал ее каблуком, словно
сигаретный окурок. Но и после этого он не убрал ботинка с моей ноги, надавливая
на нее своим немалым весом.
Я проклинал его, но не мог двинуться с места, чувствуя, как трещат мои
кости; у меня в голове крутились
идиотские мысли о том, что на выздоровление теперь уйдет гораздо больше времени,
и они отвлекали меня от пули, которая
все равно причинила бы мне намного меньше страданий.
- Но почему? - заскулил Николас Лоудер. - Зачем ты это делаешь? Хороший
вопрос. И Роллуэй ответил на него.
- Успешными оказываются лишь те убийства, для которых нет видимого
повода, - сказал он.
Это прозвучало как усвоенный на занятиях материал. Что-то из области
сюрреализма. Нечто чудовищное.
Замерший справа от меня в кресле Гревила Николас Лоудер сделал неловкую
попытку перевести все в шутку.
- Не валяй дурака, Ролло. Ведь ты шутишь? Ролло не валял дурака. Он
совершенно очевидно стоял на моей
лодыжке, загораживая собой дверь, и обращался ко мне:
- Во время скачек в Йорке ты поднял одну мою вещь. Обнаружив, что ее
нет, я вернулся и стал ее искать. Один из
служащих сказал, что ты положил ее к себе в карман. Я хочу, чтобы ты мне ее
вернул.
Я ничего не сказал.
"Чтоб ему пусто было, этому служащему, - подумал я, - смертельно
услужливому. Я даже не заметил, что кто-то
смотрел".
- Какую вещь он мог взять у тебя? - спросил сбитый с толку Николас
Лоудер.
- Трубку ингалятора, - пояснил Роллуэй.
- Но эта женщина, миссис Остермайер, она же тебе ее отдала?
- Только грушу. Я не заметил, что трубка тоже выпала. Я обнаружил это
только после забега. Лишь после того, как
объявили результат.
- Но какое это имеет значение?
Недрогнувшей рукой Роллуэй направил пистолет в самое мое уязвимое место
и, не сводя взгляда с моего лица,
ответил на вопрос:
- Ты же сам говорил мне. Ник, - объяснил он, - что Фрэнклин беспокоит
тебя своей наблюдательностью и
сообразительностью.
- Но я говорил это лишь потому, что кастрировал Дазн Роузез.
- Когда я узнал, что трубка у него, я поинтересовался у нескольких
людей, что они думают о Дереке Фрэнклине как
о человеке, а не как о жокее. И все они говорили одно и то же: умный,
мозговитый, сообразительный. - Он сделал паузу. -
Мне это не нравится.
Я думал о том, что где-то там, за дверью, на улице продолжалась
нормальная жизнь, была среда, шел дождь, был
час "пик", и все текло своим чередом. До всего этого так же близко, как до
Сатурна.
- Я не люблю проводить время в ожидании неприятностей, - заявил Ролло.
- Мертвецы не обвиняют. - Он вновь
уставился на меня. - Где трубка?
Я не отвечал ему по нескольким причинам. Если он мог так запросто убить
и я бы сказал ему, что послал трубку
Филу Эркхарту, то тем самым приговорил бы к смерти и Фила, и, кроме того, если
бы я по каким-либо причинам открыл
рот, то из него скорее всего вырвались бы вовсе не слова, а нечто среднее , -
между криком и стоном, звук, который
отчетливо раздавался у меня в голове и который не имел сейчас никакого значения,
по крайней мере, по сравнению с той
мрачной перспективой, которая ожидала меня в ближайшие несколько минут.
. - Но он бы никогда не заподозрил... - слабо возразил Лоудер.
- Ошибаешься. На его месте заподозрил бы любой. Как ты думаешь, почему
с ним повсюду таскался этот
телохранитель? Почему же еще он старался куда-то улизнуть и не появляться дома,
чтобы я не смог его найти? И мочу
лошади он взял в Лэмборне для анализа, хотя это официально делалось в Йорке. Я
же сказал, что не хочу ждать, пока он
наделает нам неприятностей. Я в тюрьму не собираюсь.
- Ты бы и не попал.
- Не будь наивным, Ник, - язвительно сказал Роллуэй. - Я импортирую
этот порошочек. Я рискую. И я стараюсь
избежать неприятностей, как только они появляются на горизонте. Если ты
замешкаешься, они раздавят тебя.
- Я же говорил тебе, не надо им пичкать лошадей, - заскулил Николас
Лоудер. - Это не прибавляет им скорости.
- Чушь. Нельзя утверждать, потому что это еще не распространено. Кроме
таких людей, как я, этого никто не может
себе позволить. У меня его сейчас полным-полно, он просто валом валит из
Мадрида... Где трубка? - подытожил он,
испытывая мою ногу на прочность тяжестью своего веса.
Если благодаря своему молчанию я еще немного поживу, то не собираюсь
говорить ему, что выбросил трубку.
- Тебе нельзя убивать его, - отчаянно убеждал Ролло Николас Лоудер, -
нельзя убивать в моем присутствии.
- Ты для меня не опасен, Ник, - категорично заявил Роллуэй. - Куда ты
денешься со своей маленькой слабостью?
Стоит тебе только пикнуть - и ты погиб. Я позабочусь, чтобы тебя взяли за
хранение. За то, что ты позволял мне кормить
лошадей наркотиками. За это у тебя отберут лицензию. Николас Лоудер, великий
тренер, окажется в заднице. - Он сделал
паузу. - Мы оба знаем, что ты будешь молчать.
Несмотря на то что все эти угрозы были произнесены невыразительным
монотонным голосом, они прозвучали не
менее внушительно. У меня на голове зашевелились волосы. Трудно сказать, какое
действие они возымели на Лоудера.
"Больше он уже не станет ждать, пока я скажу ему, где трубка, - подумал
я. - И, может быть, в конце концов трубка
и окажется его крахом, потому что Филу было известно, чья она, а Остермайеры
были свидетелями. И, если меня найдут
убитым, это послужит началом его конца.., но сейчас это не очень успокаивает".
В порыве отчаяния я перекатился и что есть силы ударил Роллуэя по ноге
своей правой ногой. Издав звук, похожий
на рычание, он убрался с моей лодыжки, а я отпрянул, отползая назад и пытаясь
дотянуться до стула, на котором сидел,
чтобы воспользоваться им как оружием, или хоть чтобы, по крайней мере, не лежать
беспомощно в ожидании смерти. Он
уже пришел в себя и твердо стоял на ногах, выпрямляя руку и целясь, чтобы не
промахнуться.
Эта его недвусмысленная поза могла стать последним, что я мог видеть; и
последним чувством, которое я мог бы
испытать, была неистовая злость из-за такой бессмысленной смерти.
Николас Лоудер, видя, что надвигается нечто непоправимое, в ужасе
выпрыгнул из своего кресла с криком:
- Нет-нет, Ролло! Не делай этого!
Для Ролло это, вероятно, было похоже на писк комара, который он просто
проигнорировал.
Сделав несколько шагов вперед, Николас Лоудер вцепился в Роллуэя и в
его целившуюся руку.
Я использовал эту возможность, чтобы хоть до чего-то дотянуться, до
чего угодно, и дотянулся до костыля.
- Я не позволю, - не унимался Николас Лоудер. - Не смей!
Стряхнув его с себя, Ролло вновь направил пистолет на меня.
- Нет! - Лоудер ужасно разволновался и почти обезумел от потрясения. -
Не надо. Я не позволю тебе!
Лоудер бросился на Роллуэя всем телом, пытаясь оттолкнуть его.
Роллуэй легко отшвырнул его. Потом очень быстро перевел пистолет на
грудь Николаев и тут же нажал на курок.
Дважды.
Я услышал два приглушенных хлопка. Увидел, как упал Николас Лоудер с
застывшим на лице выражением
недоумения или, скорее, полнейшего удивления.
На страх не было времени, хотя я его и испытывал. Схватив костыль, я с
силой ударил тяжелым концом по правой
руке Роллуэя, удар получился настолько ощутимым, что он выронил пистолет,
который упал далеко от меня.
Я дернулся к нему, перекатываясь и карабкаясь, но Роллуэй опередил
меня. Наклонившись, он поднял пистолет и
яростно сжал его.
Его рука вновь стала подниматься в моем направлении, и вновь я,
взмахнув костылем, ударил его. На этот раз он
не выронил пистолет, а перехватил его левой рукой, встряхнув при этом пальцами
правой, словно от боли, и я очень
надеялся, что это действительно так.
Я попробовал ударить его по ногам. Попал. Отойдя на пару шагов, он стал
целиться левой рукой. Я опять махнул
костылем. Дуло дрогнуло. Когда он нажал на курок, последовала маленькая вспышка
и пуля пролетела мимо.
Он все еще находился между мною и дверью.
"Черт с ней, с лодыжкой, - подумал я, - как только мне удастся
подняться, я сшибу его с ног и побегу, побегу..,
выбегу на улицу..."
Мне удалось подняться лишь на колени. Встал на правую ногу. Поставил
левую. Дело было не в боли. Я ее не
чувствовал. Она просто подворачивалась. Ей нужен был костыль.., и мне нужен был
костыль, чтобы отбиваться от
пистолета, ковыляя, пробиваться вперед, оттягивая неизбежное, сражаться до
последнего.
Внезапно я краем глаза заметил, как в дверях мелькнул чей-то силуэт.
"Кларисса", - мелькнуло у меня в голове. Я и забыл, что она должна
прийти.
- Беги, - отчаянно закричал я, - беги отсюда! Роллуэй вздрогнул. До
этого я так мало шумел. Он, кажется, подумал,
что мой крик был адресован ему. Он ухмыльнулся. Не сводя глаз с пистолета, я
бросился на него, вновь сбивая ему прицел в
критическую секунду. Он нажал на курок. Вспышка. Хлопок. Пуля, прожужжав над
моим плечом, попала в стену.
- Беги! - вновь в ужасе завопил я. - Скорее же!
"Почему она не убегает? Он увидит ее, если обернется. Он убьет ее".
Кларисса не убегала. Она вытащила руку из кармана своего плаща, сжимая
в ней что-то похожее на черную сигару,
и, с силой взмахнув ею, описала в воздухе дьявольскую дугу. Из черной "сигары"
выстрелили жуткие телескопические
пружины с набалдашником на конце, и кийога резко опустилась на череп Роллуэя.
Он рухнул без единого звука, упав прямо на меня, заваливая меня назад.
Я оказался сидящим на полу с его тушей,
лежащей вниз животом на моих ногах.
Кларисса опустилась возле меня на колени. Она вся дрожала и была на
грани обморока. Я тоже чуть не лишился
чувств и тоже дрожал. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем кто-то из нас
смог говорить. Она нашла в себе силы
лишь едва слышно прошептать:
- Дерек...
- Спасибо, - отрывисто произнес я, - ты спасла мне жизнь.
- Он мертв? - Кларисса в ужасе смотрела на голову Роллуэя, ее глаза
были полны страха, страх сковал ее шею,
проник в ее голос.
- Если и да, мне плевать, - откровенно сказал я.
- Но ведь я.., это я ударила его.
- Я скажу, что это я. Не волнуйся. Я скажу, что ударил его костылем.
- Ты бы не смог, - с сомнением возразила она.
- Очень бы даже смог. Именно это я и собирался сделать. Жаль, что не
получилось.
Я взглянул на Николаев Лоудера, и Кларисса, похоже, впервые заметила
его. Он лежал на спине и не шевелился.
- Боже, - еле слышно пролепетала она, ее лицо побледнело еще сильнее. -
Кто это?
Посмертно представив ее Николасу Лоудеру, тренеру и коневоду, и затем
Томасу Роллуэю, наркомагнату, я
рассказывал, пытаясь освободиться от лежавшей на мне тяжести, что они накачивали
Дазн Роузез кокаином. Я раскрыл их.
Роллуэй решил, что меня лучше убить, чем ждать, когда я буду давать против него
показания. Он так и сказал.
Никто из поверженных не оспаривал выдвинутых против них обвинений, хотя
Роллуэй и был жив. Я чувствовал на
своих ногах его дыхание. Честно говоря, это меня огорчило. Я сказал об этом
Клариссе, и ей немного полегчало.
Кларисса все еще сжимала кийогу. Я дотронулся до ее руки своими
пальцами и погладил, не находя слов
благодарности за ее смелость. Гревил подарил ей эту кийогу. Знал бы он, что она
сохранит мне жизнь! Я осторожно взял ее
из рук Клариссы и положил на ковер.
- Позвони в мою машину, - сказал я. - Если Брэд не успел далеко уехать,
он вернется.
- Но...
- Он отвезет тебя назад в "Селфридж". Звони скорее.
- Я не могу.., вот так взять и уехать.
- Как ты собираешься объяснять свое присутствие здесь полиции?
Кларисса посмотрела на меня в испуге, но в глазах было упрямство.
- Я не могу...
- Это необходимо, - сказал я. - Как ты думаешь, что бы от тебя хотел
Гревил?
- ах... - последовал горестный вздох, выражавший печаль по моему брату
и, как мне казалось, по безвозвратно
потерянному вечеру, который нам уже не суждено провести вместе.
- Ты помнишь номер? - спросил я.
- Дерек...
- Иди же, милая, сделай так, как я прошу. Словно в забытьи, она
поднялась и побрела к телефону. Я подсказал
забытый ею номер. Когда, как обычно, после шести-семи сигналов в трубке раздался
голос телефониста, сообщивший, что
на другом конце никто не подходит, я попросил ее набрать номер снова и затем еще
раз. Может быть, мне повезет, и Брэд
поймет, что три звонка означают экстренный вызов.
- Когда мы сюда приехали, - сказала Кларисса уже более уверенным
голосом, - Брэд сообщил мне, что здесь
неподалеку от калитки стоит серая "Вольво". Мне показалось, что он был
обеспокоен. Он просил меня передать тебе. Это
важно?
Боже милостивый...
- Этот телефон дотянется сюда? - спросил я. - Попробуй. Опрокинь стол и
подтащи телефон. Если я вот так вызову
полицию и они, приехав, увидят меня и все как есть, у них не возникнет никаких
подозрений.
Она перевернула стол на бок, автоответчик упал на пол, и она подтащила
телефон, натянув шнур до предела. Я так
толком и не смог до него дотянуться, и мне пришлось несколько извернуться, что
причинило боль, которую она увидела на
моем лице.
- Дерек?
- Не обращай внимания, - с несколько искаженной улыбкой ответил я,
стараясь придать этому шутливый оттенок. -
Лучше так, чем умереть.
- Я не могу оставить тебя.
В ее глазах была все та же тревога, и она заметно дрожала, но к ней
возвращалось самообладание.
- Можешь, черт возьми, - отозвался я. - Ты должна. Иди к калитке. Если
Брэд приедет, пусть посигналит, я буду
знать, что вы уехали, и позвоню в полицию. Если он не приедет.., подожди минут
пять и иди.., иди и возьми такси.
Обещаешь, что сделаешь так?
Взяв кийогу, я безуспешно пытался ее собрать. Кларисса взяла ее у меня
из рук, повернула, стукнула о ковер и,
ловко собрав, положила к себе в карман.
- Я буду думать о тебе и благодарить тебя каждый день своей жизни, -
сказал я.
- В четыре двадцать, - добавила она словно машинально и вопросительно
посмотрела на меня. - В это время я
встретилась с Гревилом.
- В четыре двадцать, - повторил я и кивнул. - Каждый день.
Она вновь опустилась возле меня на колени и поцеловала, но поцелуй был
лишен страсти и скорее походил на
прощальный.
- Иди, - сказал я, - пора.
Она неохотно поднялась, дошла до двери и, задержавшись, оглянулась.
"Леди Найтвуд, - думал я, - храбрая
спасительница, у которой каждый волосок знает свое место".
- Позвонишь мне как-нибудь на днях? - спросил я.
- Да.
Она тихо удалилась по коридору, но ненадолго. В комнату ворвался Брэд,
а за ним, словно тень, следовала
Кларисса.
Останавливаясь, Брэд чуть ли не проделал тормозной путь - открывшаяся
его взору картина могла бы заставить
замолчать даже самого словоохотливого болтуна.
- Черт! - лаконично воскликнул он.
- Тебе виднее, - отозвался я.
Падая, Роллуэй уронил пистолет, но он все же лежал возле его левой
руки. Я попросил Брэда отодвинуть его
подальше, на тот случай, если вдруг этот "нарколог" придет в себя.
- Не трогай, - резко сказал я, когда он, наклонившись, машинально
протянул к нему руку. - Твои отпечатки пальцев
здесь совсем ни к чему.
Он что-то буркнул в ответ, соглашаясь, и Кларисса молча протянула
салфетку, при помощи которой Брэд, ухватив
пистолет за глушитель, отпихнул его через комнату к окну.
- А если он очухается? - спросил он, показывая на Роллуэя.
- Еще раз огрею его костылем.
Он кивнул, словно это было в порядке вещей.
- Спасибо, что вернулся, - сказал я.
- Я был недалеко. Здесь рядом стоит "Вольво"... Я тоже кивнул.
- Это та самая?
- Наверняка, - ответил я.
- Черт-те что.
- Отвези мою знакомую назад в "Селфридж", - попросил я. - Забудь, что
она была здесь. Забудь, что ты был здесь.
Езжай домой.
- Я не могу тебя оставить, - сказал он. - Я вернусь.
- Здесь будет полиция.
Как всегда при упоминании о полицейских, ему стало не по себе.
- Поезжай, поезжай домой, - сказал я. - Все опасности позади.
Он немного подумал. А затем с надеждой в голосе спросил:
- Завтра утром в то же время?
- А почему бы и нет? - криво усмехнувшись, ответил я и кивнул в знак
согласия.
Мой ответ, похоже, полностью удовлетворил его, и они с Клариссой
направились к двери и возле нее оглянулись. Я
махнул им рукой, и они помахали в ответ, прежде чем выйти. Казалось невероятным,
но они оба улыбались.
- Брэд! - заорал я вслед.
Он тут же вернулся с встревоженным лицом.
- Все в порядке, - успокоил я. - Абсолютно.
Не захлопывай за собой входную дверь. Мне бы не хотелось вставать,
чтобы впускать полицию. И я не хочу, чтобы
они взламывали замки. Я хочу, чтобы они вошли тихо и культурно.
Глава 20
Это был долгий
...Закладка в соц.сетях
