Жанр: Детектив
Черное платье на десерт
...к тебе одна просьба...
- Интересно, какая же? Составить тебе сегодня компанию? Нет уж, дудки, я в такие
игры не играю... - Сама не знаю, с чего это я взяла, что она будет упрашивать меня стать ее
компаньонкой.
- Да нет, ты меня не поняла. Мне напарницы не нужны... Ты не могла бы дать мне
всего на один день, точнее, сутки одно из твоих классных платьев, а? Я сегодня поеду в
Лазаревское, Юра меня пригласил...
- Какой еще Юра?
- Господи, да тот самый, с которым я сегодня была... Его Юрой зовут. У него, как я
понимаю, есть квартира не только в Адлере, но и в Лазаревском, и в Сочи... Богатенький
Буратино. На днях он обещал свозить меня в Сочи и купить дубленку... Короче, я должна
выглядеть на все сто! Нужно пользоваться моментом!
Ты бы видела, как он восхищался этим платьем, просто обалдел от него... А у тебя их
вон сколько... Ну так дашь?
Я равнодушно пожала плечами: бери, мол. Понимала ли я, что, прилагая руку к ее
перевоплощению, как бы толкаю ее на извилистую дорогу Елены Пунш, что, ничего не
объясняя ей, допускаю факт риска? А что, если ее в одном из этих удивительных платьев
примут за Пунш и станут потрошить из-за товара, как это собирался сделать со мною Сое?
Или напротив - вручат ей кейс с деньгами? А что, если и этот Юра положил на нее глаз
только из-за платья, и он точно так же, как Сое, попытается узнать у Тани, где находится
какой-то там товар?..
Ситуация складывалась не в мою пользу: что я могла ей сказать? Как объяснить, что
опасаюсь за нее, что чувствую ответственность за ее жизнь... Но надо было видеть
выражение лица этой испорченной девчонки, чтобы понять: она никогда не поверит в эти
чертовы бредни о какой-то "покойнице", с чемоданом платьев которой я прикатила на юг.
Все это было слишком уж нереально, фантастично и, по сути, нелепо. Я и сама бы никогда
никому не поверила, услышав историю этих платьев и того, что за ней последовало хотя бы в
отношении меня.
Таня тут же, на удивление резво, выскользнула из постели, с моего молчаливого
согласия раскрыла чемодан и стала перебирать платья, пока не остановила свой выбор на
молочного цвета платьице из плотной саржи с атласными блестящими вставками. Заметила и
парчовые туфельки: глаза ее загорелись.
- И туфли, а?..
Я снова пожала плечами.
- Так, - забегала она по квартире, - мне срочно нужен стиральный порошок. Не могу
же я появиться перед мужчиной в грязном и мятом платье? Ты что, полы им мыла?
Она, конечно же, преувеличивала. Но платье было действительно не совсем чистое, с
желтоватыми разводами под мышками и темной полоской грязи на внутренней стороне
выреза.
- Постирай, если тебе так хочется. Просто мне некогда было, - лгала я ей в лицо, все
еще надеясь найти в себе силы остановить ее, схватить за руку и внушить ей, насколько
опасной может оказаться для нее поездка в Лазаревское. - Ты действительно намерена
оставаться дома и не пойдешь со мной на берег? Мы же еще не завтракали...
- Я всю ночь ела.
- Рада за тебя.
- Я серьезно. Он накормил меня курицей и салатом. Знаешь... - Она вдруг подошла ко
мне близко-близко и заглянула в глаза:
- Вот вернусь из Лазаревского с деньгами, отметим мое возвращение, а потом я,
наверно, уеду. Чего здесь делать? Купаться и спать? Скучно. Хорошо, конечно, если Юра
сдержит свое слово и купит мне дубленку, они в Сочи дешевле, а если нет, то поеду в
Москву, куплю себе к зиме теплые вещи, оденусь... А потом - домой, в Ростов.
- Это ты только думаешь, что уедешь отсюда... Потом еще с кем-нибудь встретишься,
еще... Ты извини, но у меня свои взгляды на это.
- Презираешь?
Она продолжала смотреть на меня своими покрасневшими от бессонной ночи
водянистыми глазами с вызовом, если не с ненавистью, с какой смотрят на
раздражающе-чистоплотных ханжей, пытающихся образумить заблудшую душу. А ведь мне
меньше всего хотелось играть такую роль, тем более что я не имела на это никакого права!
- Я не презираю, я просто боюсь за тебя. Эти платья...
Я хотела, хотела сказать ей о том, что вокруг этих платьев существует какое-то
энергетическое поле, притягивающее к себе мужчин особого, порочно-преступного плана,
но, представив себе на миг ее вытянутое и искаженное гримасой недоверия лицо - этакую
злую, иронично-пренебрежительную маску, - передумала. Промолчала.
- Что эти платья? Ты думаешь, я поверю в то, что они - твои? Или я не вижу, как ты
одеваешься? Откуда они у тебя?
- Это мои платья, остались после ролей в театральной студии, - врала я, понимая, что
платьям срочно надо придумать новую легенду, чтобы не выглядеть идиоткой даже в глазах
шлюхи. - Но они мне очень нравятся, к тому же - хорошо сшиты...
- Я так и думала, - уже более миролюбиво произнесла Таня, - меня не проведешь... А
ты иди, иди, не жди меня, подкрепишься, искупаешься, позагораешь... Были бы у меня
свободные деньги, я бы тоже пошла с тобой... А так - надо считать каждую копейку, думать
о будущем. Я лучше приготовлю себе яичницу...
Она снова играла сама с собой в бедность-нищету, юродствовала напропалую. Таня...
Встретившись на почте, они прямиком направились на пляж, в кафе на берегу нашли
свободный столик под полотняным белым тентом, сели и заказали по стакану холодного
апельсинового сока.
- Ну что ж, Скворцов, рассказывай. Если гора не идет к Магомету...
- Понимаете, я тут на днях такую глупость совершил, что не знаю, как вам обо всем об
этом и рассказать-то. Дело в том, что бармен ресторана "Лазурь"
Аскеров и хозяин его Мухамедьяров были знакомы с девушкой, причем с очень
красивой девушкой, описание которой мне в подробностях дала вдова Аскерова...
- Насколько я понимаю, это те самые люди, трупы которых с отрезанными ушами
нашли на чайной плантации?
- Да, это они...
И Виталий подробно рассказал Смоленской о том, что видели жители Волконки
второго июня на террасе бывшего кафе-панорамы, что слышали и какие события произошли
вслед за этими ночными забавами, не забыв упомянуть о доносившемся до армянского
поселка женском смехе, о следах губной помады на разбитой рюмке в кострище и двух
сгоревших черных машинах марки "Мерседес" и "БМВ", принадлежавших Мухамедьярову
и Аскерову.
- Ну и в чем же состояла твоя глупость? Что ты такого натворил?
- Позавчера на пляже мне показалось, что я встретил ту самую девушку, Лену... Да, я
не сказал, что с ней был знаком так же и Мисропян, тот самый ювелир из Туапсе, это мне
тоже рассказала Вероника Аскерова, и мужчины называли ее Леной...
- Виталий, что-то ты разнервничался. Что произошло? Ты упустил ее?
- Не то слово! Она стояла на берегу, поздно вечером, такая красивая и одинокая, и так
напоминала девушку, о которой говорила Вероника... Я решил, что она стоит на берегу
неспроста, что она является как бы приманкой, и подошел к ней... Да к ней невозможно
было не подойти! Вам это покажется странным, но я сразу же спросил, как ее зовут, не Лена
ли?
- И что же она тебе ответила?
- Что вполне возможно.
- Ну и что в этом особенного?
- Пока ничего. До тех пор, пока я не договорился с ней о цене и не притащил ее в
какую-то грязную комнату на берегу, из тех, что сдаются на ночь... И она с такой легкостью
пошла со мной, даже не удосужившись как следует познакомиться, лишь договорившись
предварительно о цене, что я вдруг представил, как точно таким же образом она заманила и
всех тех убитых мужчин, которые, в чем я просто уверен, погибли не без ее участия...
- Подожди-подожди, не торопись. У тебя, насколько я понимаю, еще нет никаких
доказательств ее причастности... Извини, я тебя перебила...
- Так вот. Я не знаю, как это могло произойти и что со мной в эту минуту случилось, но
я потерял контроль над собой, набросился на нее, попросту говоря, разозлился, схватил ее
уже там, в комнате, за руки и сказал, что все про нее знаю, что на ней уже два трупа, если не
три... Ты можешь представить меня в этой роли?
- Ничего себе! - покачала головой Смоленская и вдруг рассмеялась:
- Это в тебе заговорила мужская солидарность?..
- Да дурь настоящая, никакая не солидарность...
- И что же было потом? Она закричала, и вас повязала местная милиция?
- Нет. Я надел на нее наручники и принялся потрошить ее сумочку. Нашел документы,
из которых следовало, что зовут ее Татьяна Журавлева, что приехала она из Ростова, и
билеты нашел железнодорожные... Комнату она сняла в Адлере, но куролесит по всему
побережью, насколько я понял, идет и едет туда, куда ее повезут или отведут... Рисковая
девчонка. Плохо кончит. Но главное - я обознался, это не она. По всем фактам не Лена.
Так-то вот.
- А как сама Журавлева отреагировала на твое поведение?
- Она хохотала! Правда, потом разозлилась... Главное, что все закончилось
более-менее: я вернул ей все документы, снял наручники, извинился, но все же забрал у нее
свои деньги...
- Да, Скворцов, кто бы мог подумать, что ты такой эмоциональный и чувствительный
мужчина...
- Самое главное, что меня чуть не убила собственная жена, когда увидела спустя час
после схватки с Журавлевой... Представь, я весь в помаде - мы же с ней боролись, прежде
чем я нацепил ей наручники, - щека поцарапана, к тому же я не сказал тебе главного - Ира
следила за нами вплоть до того момента, как мы вошли в комнату; и все время, что мы там
пробыли, она караулила нас, спрятавшись в кустах и дрожа там от страха...
- Можно себе представить. Значит, девушку, с которой встречались Аскеров и
Мисропян, действительно звали Лена... Потому что мне и жена Мисропяна рассказывала о
Лене. Но твоя Журавлева не имеет ко всему этому отношения, поскольку ТА Лена, по словам
Карины, женщина необыкновенной красоты, шикарно одевается... Кстати, как была одета
Журавлева?
- Да обычно - футболка и шорты...
- Дело в том, что любовница или подруга Мисропяна - ты уж извини меня, Виталя, -
не пошла бы с первым встречным в грязный пляжный номер, поскольку у нее несколько
другие запросы. Богатый ювелир и наркоторговец Мисропян интересовал ее куда больше,
нежели случайный знакомый с пляжа... Это женщина другого сорта, и вокруг нее крутится
слишком много самой разной информации...
И Смоленская рассказала Виталию, которому очень доверяла, о своих предположениях,
касающихся связи между событиями в С., Москве и на побережье Черного моря, не забыв
упомянуть и о племяннице своей подруги, Изольды Хлудневой, которая теперь, по ее
мнению, находилась в опасности по вине Варнавы, любовницей которого была женщина,
удивительно похожая на особу, носящую имя Лена и появляющуюся именно там, где пахнет
смертью... История с Варнавой заинтересовала Скворцова, он даже предложил Смоленской
позвонить в С. и спросить, как продвигается расследование убийства девушки, разбившейся
на Набережной.
- Я, конечно, позвоню сегодня или даже сейчас, но чувствую сердцем, что убийства
еще не закончились. Кто-то разработал план, по которому грабит и убивает богатых людей,
причем убивает необычным способом, исключая разве что Шахназарова, которого просто
зарезали... И везде эта женщина. А тебе не приходило в голову, что ее кто-то подставляет?
Что не может человек, имеющий отношение к убийству, так открыто рисоваться на
многолюдных курортах в обществе потенциальных жертв?
- Да, возможно, это и так, но есть и другие причины, по которым преступники могут
действовать именно таким образом. Например, расчет на то, что яркая и броская девица"
спокойно появляющаяся в обществе потенциальных жертв, не должна вызывать подозрения.
Или же убийца или убийцы, и, в частности, эта Лена, на совести которой уже столько
смертей, находится под надежной охраной той же прокуратуры?..
- Виталий!
- Я просто рассуждаю. Есть и еще одна причина, по которой убийца может вести себя
так нахально, - его неуязвимость другого рода: алиби. Какое-то потрясающее алиби.
Скажем, она артистка или певица в каком-нибудь баре или ресторане, и на каждый час
совершения убийства у нее есть алиби и букет свидетелей... Кроме того, вполне возможно,
что убийцы уже давно нет на побережье, а то и в стране... Такое тоже может быть.
- То есть?
- Творя все это, они уже были одной ногой в другой стране: документы, визы - все в
полном порядке, деньги переведены на иностранные счета, а то и вовсе вывезены
контрабандным путем, к примеру, в Чечню или Дагестан, Турцию или Грецию... Да мало ли
куда можно спокойно уехать, когда у тебя на руках большие деньги. Что касается такого
количества совпадений в отношении этой Лены, то мне больше всего по душе вариант
подставки. Ей просто могли хорошо заплатить за то, чтобы она проводила время с этими
людьми...
- Ничего ей не объясняя? И она ничего не подозревала?
- Возможно, она была в доле. Но у меня в голове не укладывается, что эта красотка
может иметь отношение и к нашим, черноморским убийствам, и к убийству бизнесмена
Князева, и к какому-то парню из С., который считал ее своей подружкой и которого она так
жестоко кинула, я не говорю уже о смерти девушки на Набережной, поразительно похожей и
на нее, и на ту, чья фотография находится на кладбищенском памятнике... Чертовщина
какая-то получается. Это или тщательно спланированная авантюра, основанная на
привлечении внимания к личности Елены...
- ...Пунш, - подсказала Смоленская.
- Вот-вот, Пунш! Или это работа двойников, где расчет делается на основательном
запутывании следствия, в результате которого окажется, что эта самая Елена Пунш -
обыкновенная, ничего не подозревающая женщина, возможно даже, проститутка, но дорогая,
как ты говоришь, которая не с каждым пойдет и у которой свой круг состоятельных
знакомых...
- Ты хочешь сказать, что она явилась лакмусовой бумажкой, как бы непроизвольной
наводчицей для преступников, поскольку она вхожа в определенный круг состоятельных
мужчин и ее связь с ними является гарантией того, что жертва выбрана правильно и что
здесь убийцам перепадет крупный куш?
- Я понимаю, что подобное предположение звучит крайне неубедительно и эта самая
Елена Пунш уже наверняка знает об убийствах своих клиентов и навряд ли после первой
жертвы она не предприняла никаких мер, чтобы обезопасить себя... Не поехала бы с ними
кутить в Волконку, не рисовалась бы с Мисропяном или Шахназаровым, да еще и в таких
платьях... И как же тогда на фоне этого поголовного истребления мужского населения
побережья отнестись к убийству Васильевой, ведь она женщина!
- Знаешь, я впервые чувствую себя совершенно бессильной, - призналась
Смоленская. - Кругом столько людей, столько приезжих, попробуй разберись, кто кого и за
что убил... Богатые люди - это понятно. Но вот за что, к примеру, могли убить
даму-нотариуса?..
- Значит, она тоже была богата или что-то знала, чего ей не следовало бы знать...
- Такое тоже может быть. Ну и что ты предлагаешь делать в первую очередь? Заняться
поисками этой Елены Пунш?
- Думаю, тебе прежде всего надо позвонить в С. и спросить, как продвигается
расследование убийства девушки с Набережной.
- Кстати, ее зовут или, вернее, звали Вера Холодкова, я забыла тебе сказать... То есть
это вполне реальная девушка-проститутка, но очень похожая на фантома по имени Елена
Пунш...
- У тебя есть ее фотография?
- Отвратительный факсовый вариант снимка уже мертвой, присланный мне
Изольдой... Я показывала его Карине, и она опознала в ней именно Лену.. Уф... мозги
сломать можно... - Смоленская достала из сумки снимок и протянула его Скворцову. - Ну
как 'тебе она?
Виталий долго вертел снимок в руках.
- Что и говорить, качество неважное, но все же она немного похожа на Таню
Журавлеву... самую малость... короче, я не знаю, не уверен... В принципе если бы я не знал,
что ее опознала твоя Карина, то навряд ли допустил это сходство...
- Все понятно. Конечно, по такой фотографии сложно сказать что-либо определенное.
Знаешь что, Виталий, ты еще поработай здесь, постарайся поискать ее следы в Лазаревском,
а мне надо срочно в Адлер, чтобы попытаться найти там племянницу Изольды, Валентину.
Продолжай опрашивать всех, кто знал Мухамедьярова и Аскерова, постарайся найти их
связи с бизнесменами в Туапсе и в тех населенных пунктах, где произошли убийства и где,
по данным местной прокуратуры, могут быть наркоточки... Попытайся сам поискать
продавцов, ты же отдыхающий, так почему бы тебе не расслабиться?..
- Я уже думал об этом. Но мне кажется, что мелкая шантрапа, распространяющая
"косячки" на пляже, навряд ли приведет меня к основным хозяевам, а так, лишь к
очередному посреднику...
- Решай сам. Как поживает твоя жена?
- Я же говорю, едва успокоил ее после встречи с этой Таней... Но думаю, что она мне
еще пригодится...
- В смысле? Ты хочешь подключить ее к работе?
- Конечно. Она же целый день на пляже, в самом сердце Лазаревского, если бы у нее
была фотография этой самой Лены, она, может, и помогла бы ее найти...
- Хорошо, ты меня уговорил. Я сейчас же возвращаюсь на почту, звоню Изольде в С.,
узнаю, как дела у нее, и попрошу выслать копию фотографии Пунш, ту самую, что на
кладбище... Ты покажешь ее Веронике Аскеровой, чтобы убедиться в том, что это одно и то
же лицо, а я - Карине... Ну что, договорились?
В театр драмы она вошла через служебный вход, предъявила свое удостоверение и
спросила, где можно найти костюмершу. Колоритная вахтерша, в прошлом, очевидно,
актриса, размалеванная яркой дешевой косметикой и глядящая на мир наивными с
нездоровым, шизофреническим блеском голубыми глазами, чуть не подавилась своей
вставной челюстью, когда до нее наконец дошло, кем именно заинтересовалась
посетительница: следователь прокуратуры - костюмершей? Быть может, поэтому Изольда,
уже минуя конторку, еще какое-то время, пока не свернула на лестницу, чувствовала спиной
какой-то тяжелый, сверлящий взгляд престарелой инженю. Очевидно, в театре не привыкли
к подобным визитам.
Костюмершей оказалась миловидная молодая женщина с ярким румянцем на скулах,
одетая словно наспех, в какие-то невообразимые наряды: туника на тунике, обмотанные
шалью, и на груди небрежно повязанный шифоновый красный шарфик... Взъерошенные
короткие волосы шафранового цвета, желтые, как янтари, глаза, вздернутый нос и бледные,
кем-то зацелованные губы, потому что в комнате явно чувствовалось чье-то невидимое
присутствие (горьковатый запах мужского одеколона, два притаившихся на полке, возле
стопки журналов мод, фужера с красным вином). Прерванное свидание...
Большая пошивочная мастерская была залита ярчайшим светом, и в этом роскошестве
цветовых пятен, создаваемых обилием развешенных по стенам и на кронштейнах
театральных костюмов, дивных шляп, искусственных цветов, корзинок и прочих мелочей,
хотелось забыть все страшное, что витало в городе, за этими высокими большими окнами, и
поселиться здесь навсегда - до того тут было хорошо и уютно.
- Вы извините, что я без приглашения и не вовремя... - начала было Изольда, но
хозяйка этого райского убежища замахала руками и кинулась освобождать кресло, сбрасывая
с него какие-то драпировки и рулоны пергамента...
- Присаживайтесь... Вы из милиции, я сразу поняла, так что можете приступать к делу.
Меня зовут Даша, фамилия Соловьева. Вы ведь пришли ко мне из-за Веры Холодковой?
Бедняжка...
Даша вполне искренне вздохнула и, словно снимая с себя остатки оцепенения или
растерянности, еще больше взъерошила волосы, тряхнула головой и, наконец угомонившись,
села на стул напротив и замерла в ожидании вопросов.
- Меня зовут Изольда Павловна, я следователь прокуратуры. - Хлуднева протянула
Даше свое удостоверение. - Как вы догадались, что я пришла из-за нее?
- У меня только постоянные клиенты, за исключением Веры, а она погибла... Вот я и
подумала, что кто-то, занимающийся расследованием ее убийства, должен непременно
появиться здесь и задать мне несколько вопросов или хотя бы один... Я угадала?
- Но откуда вам известно, что это убийство, а не несчастный случай или самоубийство?
- Да потому что я немного разбираюсь в людях. Дело в том, что Вера была слишком
жизнелюбива и по натуре - борец. Я никогда не была ей подругой, больше того, мы с ней
были едва знакомы, когда она пришла сюда, но мне достаточно хотя бы час пообщаться с
человеком, чтобы понять, что он собой представляет. Так вот. Вера была сильным человеком
и знала, чего хочет. Она любила одного парня и готова была на многое, лишь бы его вернуть.
- Вы знали, что она проститутка и работает в "Братиславе"?
- Знала. У меня много клиенток-проституток. Это, как правило, красивые молодые
женщины, вполне целеустремленные и мечтающие рано или поздно выйти замуж... Но
сейчас не об этом. Вера пришла ко мне неожиданно, без предварительной договоренности,
даже без рекомендации... До сих пор не понимаю, как это я приняла ее, тем более что у меня
в тот день было много народу. Она с порога заявила, что ей требуется моя помощь, она знает,
что я хорошо шью, и готова заплатить мне, сколько скажу... Словом, это был поток слов, за
которым я угадала просьбу сшить какое-то необыкновенное платье... И когда она показала
мне рисунок, ЕЕ рисунок платья, которое она собиралась мне заказать, я поняла, что в нашем
городе навряд ли кто-нибудь, кроме меня, сможет ей сшить нечто подобное - слишком
хлопотно, да и сложно... Прежде чем шить такое платье, следовало сделать индивидуальную
выкройку, потому что таких лекал у меня никогда не было. Вы хотите меня спросить, не
проявила ли я здорового любопытства, поинтересовавшись, зачем Вере такое дичайшее
платье, такое старомодное и ярко-желтое, с черным кантом?.. Я поинтересовалась. И поняла,
что парень, которого любила Вера, ушел к другой женщине, носящей точно такое же
платье... Я сразу спросила, не актриса ли ее соперница, поскольку у женщин существует
некий стереотип в выборе одежды и мало кто, особенно из молодых, стремится выделиться
таким вот странным образом... Исключение составляют актрисы, для которых эпатаж -
часть профессии... Но я отвлеклась. Короче говоря, я сняла с Веры мерку, Получила
довольно приличный аванс, чтобы в случае, если она передумает, не остаться внакладе, и
целых шесть часов корпела над выкройкой. А через пару дней платье было готово. Вера
приехала ко мне...
Изольда слушала Дашу и диву давалась, откуда у этой костюмерши такое развитое
чувство интуиции - ведь она на самом деле ожидала человека, занимающегося
расследованием убийства Веры, чувствовала, что именно факт появления на свет этого
странного платья заинтересует следователя больше всего, и поэтому с такими
подробностями об этом рассказывала.
- Даша, а почему вы решили, что смерть Веры каким-то образом связана с этим
платьем? - спросила Изольда ее прямо в лоб.
- Да потому, что обычно женщины шьют у меня для того, чтобы понравиться мужчине,
а это платье предназначалось для другого... - И тут она подняла на Изольду глаза и
усмехнулась:
- Вера собиралась испугать его, понимаете?
Испугать и удивить! Прийти к нему в этом платье, как если бы это была не она, а та,
другая, ради которой он ее бросил... И я теперь просто уверена, что она погибла ВМЕСТО
той, другой... Вот, собственно, и все, что я хотела вам сказать.
И не надо искать причину убийства - она заключается не в Вере. Я бы на вашем месте
нашла женщину, обладательницу желтого платья, копию которого я сшила Верочке... Она не
скрывала своего отчаяния, плакала, рассказывая обо всем, и не могла понять, что он нашел в
той, другой... Но уходить из жизни Вера не собиралась. У нее были другие цели. Она просто
хотела посмотреть ему в глаза.
Она мне так и сказала. Такие дела... И я ей, выходит, помогла...
- А кто тот мужчина, которого она так любила?
- Какой-то состоятельный человек. Вера сказала, что он купил ей шубу, машину, что он
любил ее до тех пор, пока в городе не появилась эта... Она называла ее "птичка залетная"
или что-то в этом духе. Я поняла, что ее соперница нездешняя, приезжая. Мне кто-то уже
рассказывал, что встречал эту "птичку", красивую эффектную девицу с длинными волосами
и ногами от плеч, и что несколько раз ее видели в "Братиславе" с...
- С кем? Вы же знаете...
- С Савелием... - сдалась Даша. - Но сама лично я не видела, это только со слов моих
друзей. Так что Вера здесь, я думаю, ни при чем. Просто судьба сыграла с ней злую шутку.
Но ту девицу в городе больше никто не видел... Это тоже факт.
...Изольда вышла из театра в некотором замешательстве: впервые, пожалуй, ей
практически не дали вставить слово. Все ее вопросы были заранее спрогнозированы, так же,
как ее появление. Она усмехнулась. Хотя ответы костюмерши ее вполне устроили.
Собственно, Даша лишь подтвердила ее предположение о , том, что убийца клюнул на
платье, а не на Веру... Значит, остается искать Пунш. Или ту, что выдает себя за Пунш,
могила которой на Воскресенском кладбище... Но эта "пташка" или "птичка" увела у Веры
Савелия, значит, в первую голову следует побеседовать с ним. Но как это сделать?
Сложновато. Разве что с помощью его друзей. Другого выхода нет.
Она села в машину, но, проехав пару кварталов, остановилась возле дома с вывеской
"Парикмахерская". Кинув взгляд на вещи убитых лилипуток, сиротливо прижавшиеся к
спинке заднего сиденья, Изольда почти заставила себя выйти из машины и перешагнуть
порог этого царства женщин. Пора, пора было заняться собой, тем более что этого требовало
дело - не могла же она пойти на встречу к Ивану, не приведя себя в порядок... А в цирк она
поедет завтра, сегодня уже не успеть...
Когда за Хлудневой закрылась дверь мастерской, Даша Соловьева с нескрываемым
удовольствием тотчас заперлась изнутри и кинулась к замаскированной под продолжение
портьеры ширме для переодевания, где ее ждал полуодетый юноша. Александр был самым
молодым актером и с первых же дней пребывания в театре стал любовником Соловьевой.
- Ты слышал? Ты все слышал? - Даша вытянула его за руку из ниши и усадила в
кресло. - Ну как тебе история? Нет, ты только представь себе: клиентка мне заказывает
платье, безумное платье, надо сказать, потому что на него ушла уйма ткани и денег, и после
этого ее убивают, сбрасывают с восьмого этажа.
...Закладка в соц.сетях
