Жанр: Детектив
Заговор глендовера Шерлок Холмс: новые приключения
... как истый джентльмен. Он
спустился с кафедры, подошел к одной из женщин, которой кусок картофеля попал прямо
в лицо, и спросил, не нужна ли ей помощь; затем он снова взошел на кафедру и попросил
слушателей не обращать внимания на поступки грубых и невоспитанных молодых людей.
- В течение всей жизни Роберта Оуэна делались безуспешные попытки заставить
его замолчать, - сказал он далее. - Теперь, как вы видите, невежи пытаются сорвать
изложение его учения перед широкой публикой. Эти попытки, как и в прошлом, обречены
на провал. Я благодарю вас за проявленное вами спокойствие и продолжу мою лекцию, с
вашего позволения.
В аудитории прозвучали горячие аплодисменты.
В самом начале скандального происшествия один из слушателей вышел из зала,
чтобы вызвать полицию для наведения порядка. И вот, когда Бентон Тромблей стал
излагать теорию Мальтуса, отношение к ней Роберта Оуэна, в зале появился констебль.
Он постоял несколько минут, растерянно слушая Бентона Тромблея, а потом, махнув
рукой, удалился.
В заключение лектор остановился на проблеме заработной платы. По мнению
Роберта Оуэна, низкая заработная плата вела к обострению социальных противоречий,
поскольку большинство рабочих жило в нищете, тогда как повышение заработной платы
увеличивало покупательную способность населения, что, в свою очередь, вело к
расширению производства и к большей занятости.
Я видел, что лекция прошла с большим успехом - аплодисменты не смолкали
несколько минут. Рис Парри и Олбан Гриффитс встали и вышли из зала, едва лектор
замолчал. Мы с Мадрином подождали, пока слушатели разойдутся, и подошли к кафедре,
чтобы поблагодарить Бентона. Он дал нам пригласительные билеты на лекцию, которая
должна была состояться завтра.
Вернувшись в отель "Королевский лев", мы стали ждать Шерлока Холмса. Он
появился в первом часу ночи. Сев в кресло, он набил табаком трубку и закурил.
- И куда после лекции направились наши друзья? - осведомился я.
- Вернулись к себе в отель, - ответил он. - Вероятно, тайное собрание под
прикрытием Лиги, на которое они приехали, проходит у них в номере. Я попытался
подслушать, о чем они говорят, но не смог ничего разобрать. В отеле они
зарегистрировались под чужими фамилиями. Вероятно, то же самое сделали и их
единомышленники.
- Как вам удалось это установить? - спросил я.
- Ночные портье получают так мало за свою работу, что всегда рады помочь
хорошему человеку за небольшую плату. От этого нет никому вреда, лишь бы те, кем я
интересуюсь, ничего об этом не знали.
- Бентон Тромблей завтра опять читает лекцию, - сообщил я.
- Я знаю. Потом он поедет в Бармут, где прочтет еще две лекции.
- Идти нам на завтрашнюю лекцию? Бентон дал нам пригласительные.
- Нет, займетесь другим делом. Пригласительные мне не нужны, я могу напечатать
их сколько захочу.
- Так это вы раздали билеты работникам с ферм? - догадался я.
Холмс тихонько рассмеялся:
- Это совсем нетрудно. Большая буква "О" и инициалы Бентона Тромблея внутри
буквы. Какова была реакция Парри и Гриффитса?
- Сделали вид, будто их это совершенно не касается.
- Вот как? Они не пытались заставить тех молодчиков замолчать?
- Нет. Вели себя так, словно ничего не случилось.
- Весьма примечательный факт, - подчеркнул, Холмс. - Совершенно ясно, что
они посещают лекции для отвода глаз. Второй примечательный факт: Бентон Тромблей
прочитает следующие лекции в Бармуте и Харлехе, курортных городах, где успех его
лекций весьма сомнителен, потому что там не будет студентов и университетских
преподавателей. Интересно, как пройдет его лекция в Бармуте?
Мне почему-то стало жаль Бентона Тромблея.
- Вы собираетесь опять устроить беспорядки во время лекции? - спросил я.
- Конечно нет. Полагаю, они возникнут сами собой.
- Почему вы считаете примечательным тот факт, что Бентон Тромблей читает
лекции в курортных городах?
- Скажите мне, Портер, стали бы вы собирать людей со всех концов Уэльса на
тайную сходку, избрав местом проведения ее Пентредервидд?
- Конечно нет. В Пентредервидде любой приезжий вызывает любопытство.
- Вот именно. В Ньютауне один приезжий уже не вызовет подозрений, но десять -
пятнадцать появившихся в городе неизвестных, конечно, могут обратить на себя
внимание. Другое дело - Аберистуит. Сюда приезжают сотни отдыхающих, и если их
вдруг окажется несколько больше, чем обычно, это все равно не покажется странным. Все
очень хорошо спланировано, Портер.
- Я думал над этим, - сказал я, - и пришел к выводу, что у Риса Парри вряд ли
хватило бы на это ума.
- Вы правы, - кивнул Шерлок Холмс. - Человек, стоящий во главе организации,
не стремится торопить события, дает им возможность развиваться постепенно. Если бы не
убийства, его организация со временем набрала бы такую силу, что это привело бы к
катастрофическим последствиям для Уэльса и для Англии.
- Вы знаете, кто он?
Шерлок Холмс улыбнулся:
- Только предполагаю. Пока могу сказать лишь одно: это человек с безграничным
честолюбием, поставивший на карту свою жизнь ради достижения цели.
Я достаточно давно знал Холмса, и меня не могли обмануть эти его уклончивые
слова.
- Вы не предполагаете, вам точно известно, - несколько обиженно сказал я.
- Известно, Портер. Но мне необходимы доказательства его причастности к двум
убийствам. Все дело теперь только в том, чтобы добыть эти доказательства, и тогда
организованный им заговор распадется сам собой. Однако он умен и осторожен,
хладнокровен и безжалостен, как никакой другой преступник в моей практике. Я
столкнулся с серьезными трудностями, Портер.
Слова Шерлока Холмса подтвердили сложившееся у меня убеждение: Эмерик
Тромблей, страстно желая брака с красавицей Мелери, пошел на совершение или
организацию - это ведь все равно - двух убийств. Ведь только он выигрывал от смерти
миссис Тромблей и отца Мелери. Немного смущало то, что в деле был замешан мелкий
негодяй Рис Парри, но, вероятно, с ним держал связь кто-то из доверенных лиц Эмерика
Тромблея. У меня мелькнула мысль, что это мог быть Уэйн Веллинг, но я тотчас отбросил
ее. Ведь Веллинг был патриотом Уэльса и другом Глина Хьюса. Он не мог принимать
участие в его убийстве. И еще одно вызывало сомнение: было непонятно, как Эмерик
Тромблей связан с мощным заговором, о котором все время упоминал Холмс.
- У меня есть для вас другое задание, Портер, - сказал, помолчав, Шерлок Холмс.
- Это неприятная и трудная работа, но я все больше убеждаюсь, что, не выполнив ее, мы
не продвинемся в нашем деле ни на йоту.
- Сделаю все, что смогу, - ответил я.
- Знаю, что сделаете. Вы уже не раз прекрасно справлялись с порученной вам
работой. Завтра утром поездом в семь пятнадцать вы с Мадрином вернетесь в
Пентредервидд. Я пока останусь здесь. Буду жить в пансионе на набережной как мистер
Гэтуорд. Мне надо обязательно разобраться, чем занимается Кайл Коннор. Вместе с вами
в Пентредервидд едет геолог Карл Праус. Хочу напомнить вам один наш разговор.
Помните, вы говорили мне в Лондоне, что Эмерик Тромблей хочет жениться на Мелери
Хьюс, потому что ему нужна ее ферма и потому что ему нужна она сама? По-моему, есть
еще одна причина, третья.
- Вы мне о ней ничего не говорили.
- Так как полагал, что вы и сами о ней догадаетесь. Как известно, рудники
закрываются, когда минеральные запасы исчерпаны. Поэтому мистер Тромблей должен
все время думать о разработке новых горнорудных месторождений. Представьте себе, что
он получил сведения, будто в районе фермы Глина Хьюса существует богатейшее
месторождение, и этому есть доказательства. Вот вам и третья причина.
Молчавший долгое время Мадрин сказал, покачав головой:
- Все запасы в наших местах давно выработаны.
- Такова официальная точка зрения. Но сравнительно недалеко от Пентредервидда,
к северу от Лланидло, имеется рудник, который дает руду с высоким содержанием свинца.
Поэтому я попросил мистера Прауса провести тщательную геологическую разведку в
районе фермы "Большие камни". Вы, Портер, будете работать вместе с ним. Вас, Мадрин,
я прошу подыскать им жилье где-нибудь на отшибе - они должны спокойно заниматься
своим делом, не привлекая ничьего внимания. Вы можете сказать Мелери Хьюс, если она,
конечно, заинтересуется их деятельностью, что они ищут новые улики против убийц.
Убедите ее также всем говорить, что это - землемеры, работающие на участке.
- Хорошо, - сказал Мадрин и поднялся, - я сделаю все, о чем вы просите. Время
уже позднее, и если мы хотим попасть на поезд в семь пятнадцать, то пора ложиться
спать.
- Минуточку, Дафидд, - остановил его Шерлок Холмс. - У меня есть для вас
особое задание. Вы должны выяснить, что пытается скрыть Мелери Хьюс. Она, без
сомнения, могла бы сообщить нам весьма ценные сведения, касающиеся гибели ее отца.
- Это совершенно невозможно, - упрямо покачал головой Мадрин.
- В разговоре с Портером она вдруг заявила, что ни за кого и никогда не выйдет
замуж. Красивые девушки делают такие заявления, только если их постигло
разочарование в любви. Это может быть каким-то образом связано с гибелью ее отца.
Прошу вас, попытайтесь расследовать это обстоятельство.
Мадрин опять покачал головой.
- Она так сильно любила отца, так ненавидит его убийцу, что не могла ничего
утаить.
- Когда Портер нашел следы, - мягко, но настойчиво проговорил Холмс, - она
была очень этим взволнована. Верно?
- Можно также сказать, что она ликовала, - сказал я.
- Испытывала радостное возбуждение? - спросил Шерлок Холмс.
- И это тоже, - подтвердил я. - Возможно, все три чувства вместе.
- Вам это не кажется странным, Дафидд? - осведомился Холмс.
- Я тоже был сильно взволнован, - ответил Мадрин. - Ведь до вас не находили
никаких улик, и вдруг обнаружены следы убийц.
- Но ведь вы не ликовали и не испытывали радостного возбуждения? - настаивал
Холмс.
- Пожалуй, нет, - согласился Мадрин.
- Ее реакцию можно объяснить лишь следующим образом: человек, которого она
подозревала в убийстве, никогда не носил деревянных башмаков, и ее охватила радость от
того, что она ошибалась и он ни в чем не виноват. Она что-то знает, Дафидд.
18
На вокзале мы встретились с Шерлоком Холмсом и Карлом Праусом. Геолог
оказался жилистым человеком среднего возраста с загорелым и обветренным лицом, как у
простого крестьянина. С одного взгляда я понял, что работать мне с ним придется до
седьмого пота.
Мы сели в вагон и через два часа вышли на полустанке, откуда отправились на трех
пони в Пентредервидд. И в вагоне, и потом в деревне Карл Праус не вымолвил и десятка
слов.
Как и в мой первый приезд, мы обогнули селение по тропе, и Мадрин, сказав жене
несколько слов, тотчас уехал искать нам пристанище.
Мы обосновались на ферме Хью и Менны Томас. Они жили в маленьком доме под
соломенной крышей. В нем были две комнатки: кухня и спальня. К дому примыкала
кладовая, позади него помещался крытый соломой сарай, со стойлами для коровы и
тощей, изможденной лошади. Хью и Менна Томас, оба приземистые и на одно лицо,
были, вероятно, беднейшими из окрестных фермеров. От жизни, полной забот и тяжелого
труда, они прежде времени состарились, хотя им, наверное, было всего лет по пятьдесят.
Когда я увидел, что у них на ужин только похлебка из овсяной муки, две картофелины да
немного сыворотки, я уговорил их есть вместе с нами.
Мы поднимались за полтора часа до рассвета и возвращались уже в полной темноте.
По приставной лесенке мы взбирались из кухни на чердак. Я валился на охапку соломы и
вмиг засыпал. Наших пони пришлось отправить обратно, потому что их присутствие
обязательно привлекло бы внимание.
Праус показал мне серый камешек, на поверхности которого поблескивали острые
грани кристаллов. Это был минерал, под названием галенит, или свинцовый блеск. Более
восьмидесяти процентов его массы составлял свинец. Я подержал камешек в руке и
удивился его тяжести. Вот такие камешки нам и следовало искать.
Найдя такой камешек или россыпь, я должен был воткнуть в том месте в землю
прутик и, привязав к фуражке носовой платок, ждать Прауса. К сожалению, я плохо
разбирался в минералогии и поэтому постоянно подзывал к себе Прауса по пустякам.
Каждый раз он терпеливо объяснял мне мою ошибку, еще раз показывал образец и уходил
на другой участок.
В воскресенье у нас был выходной: мы возвратились в Пентредервидд, и я смог
отоспаться. Мы не могли трудиться в воскресенье - это вызвало бы любопытство
местных жителей. Видимо, Мелери Хьюс поговорила со своими работниками, потому что
они принимали наше присутствие как должное. Я несколько раз видел, как Мелери
проезжала мимо нас верхом на лошади в мужском костюме, такая уверенная в себе и
красивая. Дважды ее навещал Эмерик Тромблей. Я был слишком далеко, чтобы узнать
его, но лошадь его я, конечно, узнал сразу. Оба раза их общение продолжалось не более
получаса.
Когда в понедельник мы вернулись к нашим хозяевам, то застали их чуть не в слезах
- у них заболела корова. Для таких бедняков, как они, корова была опорой всего
существования. Они так горевали, что за ужином не притронулись к еде.
Ночью меня разбудили голоса внизу, в кухне. Говорили, конечно, по-валлийски.
Мне показался знакомым голос человека, который разговаривал с Хью Томасом. Я долго
думал, кто бы это мог быть, а потом сообразил - Уэйн Веллинг. Утром сияющие от
радости хозяева сообщили, что корове стало лучше. Ее вылечил Веллинг.
В тот же день я наткнулся на расщелину, из которой сочилась вода, стекавшая по
склону вниз, в неглубокую лужицу. На дне лужицы лежали свинцово-серые камешки. Я
привязал к фуражке платок и стал ждать Прауса.
- Ну, что тут у вас? - спросил он, и мне почудился сарказм в его голосе.
Я молча показал рукой на лужу. Он достал оттуда несколько мелких камешков и,
осмотрев их, сказал:
- Это то, что нужно. - Помолчал и обернулся ко мне: - Вы не знаете, где сейчас
мистер Холмс? - Карл Праус знал, как и мы с Мадрином, кто скрывается под именем
барышника Батта. - Отправляйтесь в Пентредервидд и немедленно известите его. Я пока
набросаю эскиз карты.
- Это свинцовый блеск? - спросил я взволнованно и, когда Праус кивнул головой,
добавил: - Мы нашли рудную жилу?
- Разумеется, нет, - фыркнул Праус. - Она здесь просто невозможна. Кто-то
разбросал образцы, и мне, по-видимому, удастся установить, откуда они взяты.
Мадрин оказался дома. По его словам, Холмс вчера появился в Пентредервидде и
тотчас уехал в Ньютаун, потому что там во вторник должна была состояться ярмарка.
Даффи был отправлен в дом священника с запиской и вскоре вернулся вместе с Холмсом.
Тот продал всех лошадей, кроме двух. Мы заехали к священнику, взяли у него еще двух
лошадей и двинулись туда, где я нашел образцы галенита.
Оставив лошадей внизу, мы взобрались на плато между холмами. Праус ожидал нас,
сидя на земле. Он встал и, пожав Холмсу руку, сказал:
- Геологические условия в этом месте таковы, что залежи галенита здесь
исключены. Кто-то просто разбросал образцы, взятые с какого-то месторождения.
Холмс подошел к расщелине, из которой сочилась вода.
- Но для профана эти образцы могли выглядеть как выход на поверхность богатой
жилы, - сказал Холмс.
- Возможно, - согласился Праус. - Хотя и разбросал эти образцы также профан.
- Возьмите, пожалуйста, - попросил Холмс, - несколько камешков для анализа.
Остальные оставьте как были. Пусть никто не подозревает, что мы раскрыли этот секрет.
Праус только фыркнул в ответ на это.
Потом Холмс и Праус двинулись в Пентредервидд, а мы с Мадрином поехали к Хью
и Менне Томасам. Мне нужно было взять кое-какие свои вещи и проститься с хозяевами,
у которых я прожил целую неделю.
Мне очень понравились эти простые, работящие люди; не покладая рук трудились
они на своем клочке земли и никогда ни на что не жаловались. Пока мы с Праусом жили у
них, они получали от Мадрина небольшие деньги, и это для них было существенным
подспорьем, как и для дядюшки Томаса те деньги, которые Холмс платил ему за аренду
пастбища. Я оставил для хозяев на чердаке золотой и попросил Мадрина отдать им все
припасы, которые он привез сюда для меня и Прауса.
Хотелось бы, пояснил я, чтобы они какое-то время получше питались. Но он
ответил, что они непременно продадут все, так как им нужны деньги для арендной платы.
Когда мы приехали домой, Мадрин, предупредив жену, что вернется поздно,
отправился провожать Прауса на полустанок. Мы с Холмсом поднялись на сеновал.
- Итак, теперь мы знаем, - сев на трехногий стул и вытянув перед собой длинные
ноги, начал Холмс, - почему Эмерик Тромблей хотел купить ферму "Большие камни" и
почему, после отказа продать ее, он начал ухаживать за Мелери Хьюс. Он, по-видимому,
не мог пригласить геолога для проведения разведки, потому что участок не принадлежал
ему.
- Он вел себя как акула, учуявшая запах крови, - сказал я с отвращением. -
Ухаживая за девушкой, только потому что...
- Это было бы так, как вы говорите, - усмехнувшись, прервал меня Холмс, - если
бы фермой владела некрасивая толстая вдова. В лице Мелери Хьюс полезное для
Тромблея совпало с приятным, а это не часто бывает.
Мне казалось, что теперь все еще больше запуталось. Кто-то разбросал образцы
минерала на участке Глина Хьюса. Но ведь не сам же мистер Тромблей их обнаружил?
Значит, кто-то сообщил ему о них. У меня мелькнула было мысль, что над богачом просто
решили подшутить. Но когда шутят, не убивают, не так ли? Значит, кому-то было
выгодно, чтобы Эмерик Тромблей купил ферму "Большие камни" или женился на ее
владелице. Но кому?
- Я не понимаю, почему Глин Хьюс не продал ферму. - Я вопросительно взглянул
на Холмса. - Ведь, зная об образцах, Эмерик Тромблей, наверное, предлагал ему очень
хорошую цену.
- Нет, Портер, - покачал головой Холмс, - Глин Хьюс ни за какие деньги не
продал бы свою ферму. Его убийство мы пока не можем объяснить логически, и отчасти
это заставляет меня предполагать, что во всем этом деле есть что-то мрачное и зловещее.
- Вы совершили поездку по Уэльсу, сэр. Каково настроение людей? - спросил я.
- Ужасно, - сказал Шерлок Холмс. - Лига по изучению и распространению идей
Роберта Оуэна получает поддержку от всевозможных обществ. Безработица достигла
небывалого уровня, в церквях и молельных домах раздаются стоны и крики. Весь юг
Уэльса охвачен религиозной истерией. Трактирщики того и гляди разорятся, потому что
многие дают обет не брать в рот даже пива. Дело дошло до того, что лошади в шатрах не
могут тронуться с места: шахтеры поклялись не произносить ругательств, а без них
животные не понимают приказов. Это настоящее сумасшествие, и оно скоро придет сюда,
Портер.
- Какое отношение это имеет к нашему расследованию?
- Пока не понимаю, - тихо признался Холмс. - Но уверен, что все это льет воду
на мельницу того заговора, во главе которого стоит наш противник и великий
организатор. Но давайте заниматься делом, Портер. Мы оставили без внимания ТромблейХолл.
Вам необходимо разобраться, кто там бывает и что там происходило в последнее
время.
Мы подождали возвращения Мадрина, и Холмс попросил его найти мне такую
ферму, которая располагалась бы в непосредственной близости от Тромблей-Холла.
Почти сразу после этого - была уже полночь - мы с Мадрином поехали на ферму
Льюиса и Блодвен Беддардов, таких же бедняков, как и Хью и Менна Томас. Различие
состояло лишь в том, что Льюис Беддард был высокий и худой как щепка, а его жена
Блодвен - крошечная, как Дюймовочка из сказки Андерсена.
Мы сразу договорились, что будем столоваться вместе и Блодвен будет готовить нам
из моих продуктов.
Утром я встал вместе с хозяевами. Мы позавтракали, и я отправился в сарай, где
установил подзорную трубу, которой снабдил меня Холмс для наблюдения за поместьем
Эмерика Тромблея.
Оказалось, что Уэйн Веллинг самый занятой человек из всех, кого я знаю. Я начал
свое наблюдение сразу, как только рассвело, и видел, как он вскоре ускакал на ферму. В
течение дня он несколько раз приезжал и уезжал, отдавая работникам приказания. Я
вспомнил позавчерашнюю ночь, когда он выступал в роли ветеринара. Я рассказал об
этом Мадрину, и тот ничуть не удивился, подтвердив, что Веллинг часто оказывает
ветеринарную помощь беднякам, у которых нет денег, чтобы пригласить ветеринара или
колдуна, и не берет с них за это ни пенни. Эмерика Тромблея я видел всего два раза. Он
отправлялся куда-то на своей прекрасной лошади и скоро возвращался. Вероятно, он
ездил в Пентредервидд или на ферму Мелери Хьюс.
Когда стемнело, я спустился с холма, на котором стояла ферма Льюиса Беддарда, и
пробрался в парк, окружавший особняк. Не знаю, зачем я это сделал, - ведь я все равно
не мог войти в дом, а подслушать разговоры тем более. Надо было связаться с кем-нибудь,
имеющим доступ в особняк, и таким образом добыть необходимые мне сведения.
Служанка подошла бы для этой цели идеально.
Я возвращался через парк в полной темноте и, конечно, испугался, когда столкнулся
с человеком, который возился с чем-то под деревом. Вначале я принял его за сторожа, он
меня, очевидно, тоже. Через мгновение мы оба поняли свою ошибку и обменялись
приветствиями.
По выговору незнакомца я понял, что он валлиец. Под деревом я разглядел капкан
- я всего-навсего спугнул браконьера.
- Cwrw da, - сказал я и протянул ему фляжку с пивом. Когда незнакомец,
отвернув пробку, сделал несколько глотков, я спросил: - Браконьерствуете помаленьку?
- Такая жизнь, - ответил незнакомец и отдал мне фляжку, завернув пробку.
- Я живу на ферме Льюиса Беддарда. Знаете, где это?
- Конечно.
- Приходите туда завтра. Спросите Айори. Я предложу вам работу подоходнее
браконьерства.
- Когда?
- В любое время. Я там буду целый день.
Я рассказал о своей встрече Льюису Беддарду и от него узнал, что мой ночной
незнакомец - фермер-бедняк Кон Дейви, который успешно охотится в угодьях Эмерика
Тромблея, пополняя таким образом свои запасы. Кон Дейви не работал на хозяина
Тромблей-Холла и не был его арендатором. Надо сказать, что Эмерик Тромблей довольно
либерально относился к пойманным в первый раз браконьерам, если только они не
служили у него или не арендовали его землю: у них отбирали капканы, ружья и после
отсидки в подвале отпускали на свободу. Но горе тем, кого ловили в лесу вторично: их
тотчас отправляли в полицию. Слуг, работников и арендаторов, замеченных в
браконьерстве, немедленно увольняли или сгоняли с земли,
Кон Дейви пришел в сарай, откуда я днем вел свои наблюдения, уже ближе к ночи.
- Вы хорошо знали Глина Хьюса? - спросил я. Он молча кивнул.
- Вы хотели бы, чтобы его убийца был наказан?
- Еще как. Сам бы накинул веревку ему на шею.
- Глина Хьюса убил наемный убийца. Я пытаюсь найти человека, который его
нанял. Вы согласны мне помочь? Я вам хорошо заплачу.
Он возмущенно вздернул подбородок.
- Не стану я брать за это плату.
- Вы зря обижаетесь, - сказал я. - Мне не меньше вашего хочется, чтобы убийца
Глина Хьюса был повешен. И все же за свою работу я получаю деньги. Думаю, что и вам
за вашу работу следует заплатить. Не так ли?
В ответ он буркнул нечто неразборчивое.
- Вы ведь говорите по-английски? - спросил я.
- У меня жена англичанка, - объяснил Кон Дейви.
- Скажите, вы никого не знаете в Тромблей-Холле?
- Нет, не знаю. Но у моей жены есть подруга. Она работает в доме с колоннами
служанкой.
- Вы не могли бы познакомить меня с ней? Мне надо с ней кое о чем побеседовать.
- Хорошо, - пообещал он, - я попробую.
Встреча с Элен Эдвардс, как звали служанку, состоялась только через три дня в
старом сарае, довольно далеко от господского дома. Она пришла, когда совсем стемнело,
и буквально тряслась от страха, чувствуя, что нарушает кодекс верности своим хозяевам.
Это была респектабельного вида немолодая женщина; мне стоило большого труда убедить
ее, что она не делает ничего плохого, а только помогает в расследовании убийства Глина
Хьюса.
- Вы помните тот день, когда был убит Глин Хьюс? - удалось мне наконец
перейти к сути дела.
- Да, хорошо помню. Это был очень хлопотный день.
- В тот день в Тромблей-Холле были гости?
- Да. Они приехали днем раньше и уехали на третий день, утром.
- Мистер Тромблей еще носил траур по умершей жене. Как он мог принимать
гостей?
- Они явились к нему не отдыхать и развлекаться, а по делу, - ответила женщина.
- После смерти хозяйки мистер Тромблей не принимал гостей. Это была деловая
встреча. Но на другой день хозяина вызвали из дома, потому что на одной из его шахт
произошел несчастный случай.
- Он уехал, бросив гостей?
- Да, он очень торопился. Не знаю, покончили ли они с делом, но только он сказал
гостям, что они могут остаться.
- И они остались?
- Конечно.
- Скажите, никто не приходил в дом в тот день?
Она на мгновение задумалась:
- В тот день - нет. На другой день приходил Рис Парри.
- Вы знакомы с Рисом Парри? - воскликнул я.
- Нет, но он живет в доме Джека Парри. Жена Джека Гвен - моя кузина.
- Он приходил к мистеру Тромблею?
- Нет, мистера Тромблея ведь не было дома, да он и не стал бы с ним
разговаривать.
- Может быть, к мистеру Веллингу?
- Его тоже не было дома. Он уехал еще раньше, чем мистер Тромблей.
- Вы не помните, к кому приходил Рис Парри?
- Наверное, к кому-то из гостей, - предположила Элен Эдварде, - раз в доме не
было ни мистера Тромблея, ни мистера Веллинга.
- К кому именно? - в ожидании ответа я затаил дыхание.
- Я не знаю, - растерянно пробормотала она, видимо почувствовав мое волнение.
- Вы не могли бы вспомнить, как это происходило. Он позвонил и сказал
вышедшему на звонок дворецкому, что ему нужно видеть кого-то из гостей?
- Это мне неизвестно. Я только видела, как он шел по дорожке к дому и потом
беседовал с кем-то в парке.
- С кем?
- Я не разглядела.
- А кто были эти гости?
- Мистер Ламбард, мистер Армстед и еще адвокат.
- Адвокат?
- Ну да, адвокат из Ньютауна, мистер Сандерс.
Я поблагодарил Элен Эдварде, дал ей денег и вместе с Коном Дейви, который во
время нашего разговора со служанкой ожидал меня неподалеку, поспешил к дому
...Закладка в соц.сетях
