Жанр: Детектив
Заговор глендовера Шерлок Холмс: новые приключения
...о в моих силах.
- Дело идет об убийстве двух человек, - уточнил Холмс, - и если вы нам не
поможете, миссис Уильямс, их станет гораздо больше.
- Мне трудно в это поверить, но я обещала вам помочь и, значит, помогу.
Следующий день оказался дождливым, как и все предыдущие. Миссис Уильямс в
своем долгополом непромокаемом плаще с капюшоном осмотрела вместе с нами место
предстоящей сходки в небольшой лощине. Когда я подивился тому, как бодро она
преодолевала подъемы и спуски, старушка сказала:
- Не говорите чепухи, молодой человек! Когда мой муж заболел и слег, мне
пришлось взбираться по лестницам лондонских домов, зарабатывая на жизнь самой
черной работой. Эти холмы и пригорки - пустяки в сравнении с крутыми ступеньками.
Мы отвезли ее в отель. Шерлок Холмс отправился по каким-то делам, а мы с
Мадрином вернулись на свой чердак и завалились спать: под шум дождя хорошо спится.
Утро назавтра было ослепительно солнечным - свежий западный ветер прогнал
дождевые тучи на восток. Мы позавтракали и отправились в селение. По плану Шерлок
Холмс и миссис Уильямс должны были спрятаться недалеко от лощины еще до того, как
там расставят часовых. Нам же следовало явиться на тайное сборище после окончания
собрания членов Лиги Роберта Оуэна.
Мы перешли через Чертов мост и довольно быстро достигли построенного на плато
павильона. Нас встретил улыбающийся молодой человек, которому мы предъявили
билеты, изготовленные Холмсом. Я внимательно посмотрел в ту сторону, где находилась
лощина, и вроде бы заметил на подходах к ней полускрытых кустами часовых.
Мы сели в заднем ряду. Постепенно простые деревянные скамьи начали заполняться
участниками собрания. Многие из них раскраснелись и вытирали платками лоб и шею:
очевидно, перед тем как прийти на собрание, они не преминули полюбоваться водопадом.
Почти все скамьи были уже заняты, когда к павильону подъехал всадник верхом на пони,
которого вел под уздцы Гервин Пью. По обе стороны всадника шли слуги. Я не мог не
узнать эту крупную голову, это массивное туловище с сильными руками. Это был Кайл
Коннор собственной персоной.
Когда слуги усадили его на скамью, он осмотрелся и, тотчас заметив нас, махнул
нам рукой. Нам не оставалось ничего другого, как перебраться к нему.
- Ни за что бы не догадался, - весело приветствовал нас Коннор, - что вы оба
интересуетесь Робертом Оуэном.
- Дафидд воспитывался вместе с Бентоном Тромблеем; а я познакомился с ним
сразу же по приезде в Ньютаун, - вот почему мы здесь. Для нас тоже большой сюрприз
видеть вас на этом собрании.
- Надоело сидеть дома, - сказал он небрежно, - решил немного проветриться.
Я наклонился и тихо проговорил ему на ухо:
- Неделю назад я познакомился в Ньютауне с одним человеком, причастным к
организации Лиги Роберта Оуэна. И очень удивился, узнав, как щедро вы поддержали ее.
Кайл Коннор украдкой огляделся и ответил мне, тоже тихо:
- Надеюсь, то, что я сейчас скажу, останется между нами?
- Разумеется, - заверил его я.
- Лично я не придаю никакого значения всей этой галиматье, которую сочинил
Роберт Оуэн. Мне совершенно непонятно, как он мог успешно заниматься бизнесом при
таких идеях. Сам я не дал бы этой Лиге ни фартинга. Деньги, которые я внес, принадлежат
одному моему другу.
Я молча смотрел на него, ожидая продолжения.
- Это деньги Эмерика Тромблея. Когда он узнал, что Бентон читает лекции по
всему Уэльсу, он счел это прекрасной возможностью сделать сына известным
общественным деятелем. Он хочет, чтобы Бентон на следующих парламентских выборах
выдвинул свою кандидатуру против кандидатуры полковника Эдварда Прайс-Джонса.
Эмерик вообще сильно недолюбливает это семейство. Было бы неэтично, если бы он внес
деньги сам. Вот он и попросил меня сделать это. На что не пойдешь ради друга! -
вздохнул он. - Кстати, он тоже обещал здесь быть.
- Неужели?
- Он хочет послушать, как Бентон выступает перед публикой. Разумеется, Эмерик
постарается изменить свою внешность. Я сгораю от нетерпения увидеть его с бородой и
баками.
- Бентон прекрасный оратор, - заметил я, - и отлично изучил то, о чем говорит.
Я слышал его в Ньютауне, а потом в Аберистуите.
Коннор пропустил мимо ушей мое упоминание об Аберистуите. Повернувшись, он
стал рассматривать тех, кто подходил к павильону.
- Следите внимательно, не появится ли человек с бородой, - сказал он.
- Где он достал пригласительный билет? - полюбопытствовал я.
- Я дал ему. Я мог бы получить хоть сотню, если бы захотел. - Он пристально
взглянул на меня: - А где вы достали пригласительный?
- Нам дал билеты Бентон, - ответил я.
Он кивнул и продолжал наблюдать за прибывающей публикой.
- А вот и он! - наконец воскликнул Коннор. - Кто бы мог подумать, что он
опустится до такого пошлого маскарада.
Действительно, из аккуратного и немного чопорного джентльмена Эмерик Тромблей
превратился в чудаковатого старикашку, заросшего неопрятной бородой. Он явно
чувствовал себя не в своей тарелке и пугливо озирался по сторонам. Я заметил, что он
очень удивился, увидев нас, но тотчас повернулся к подмосткам, где стоял длинный стол
для президиума.
Вскоре члены президиума заняли свои места за столом. Среди них был и Бентон
Тромблей. Один из членов президиума встал и предоставил ему слово. Бентон в
небольшой, но содержательной речи вновь подчеркнул актуальность идей Роберта Оуэна
и затем перечислил их одну за другой, четко формулируя каждую. Роберт Оуэн построил
всю свою жизнь таким образом, сказал он в заключение, чтобы проверять и осуществлять
свои идеи.
Затем председатель дал слово Артуру Сандерсу, и тот зачитал устав организации.
Далее собранию было представлено руководство организации. Зрители задали несколько
вопросов, на которые отвечали руководители организации. После этого председатель
напомнил присутствующим, что каждый из них может обратиться по интересующим его
вопросам в местную ячейку организации, и закрыл собрание.
Эмерик Тромблей стоически перенес два с половиной часа невыносимой скуки и не
сбежал раньше времени, - вероятно, боялся обратить на себя внимание, - но тотчас
ушел, едва председатель объявил собрание закрытым.
Кайл Коннор заснул сразу же после выступления Бентона Тромблея. Когда собрание
кончилось, Мадрин сходил за слугами, и мы помогли им посадить Коннора в седло. Он
пожал нам руки, и Гервин Пью стал осторожно спускаться с плато, ведя пони под уздцы.
Мы тоже сошли вниз по тропинке, а потом обогнули холм с плоской вершиной, где
проходило собрание, и, следуя разработанным вместе с Холмсом маршрутом, вышли к
лощине, обманув часовых.
В лощине на расстеленном на траве брезенте сидели несколько человек, другие
расхаживали, разговаривая друг с другом. Подошли еще люди, всего собралось человек
тридцать.
Вдруг откуда-то раздался крик совы, и все, как по команде, расселись на брезенте,
подобрав под себя ноги. У меня создалось впечатление, что они ожидают начала какой-то
церемонии. Тут в лощину спустилась еще группа людей. Ни Эмерика Тромблея, ни
Артура Сандерса среди них не было. Первым шел Рис Парри, за ним Олбан Гриффитс,
остальные следом. Они также поместились на брезенте, сев попарно друг против друга.
Услышав звуки музыки, я сначала удивился, так как не видел поблизости никаких
музыкантов. Да и музыка была очень странная. Мадрин объяснил мне позже, что играли
на старинных музыкальных инструментах, напоминающих арфы и гобои. Наконец
музыканты появились, а за ними - два человека в шляпах с перьями, коротких штанах и
башмаках с высокими каблуками и золотыми пряжками. И на тропе возник король в алой
мантии, в сопровождении еще двоих придворных. "Как мог здесь оказаться король?" -
не веря своим глазам, спрашивал я себя.
Приблизившись к собравшимся, процессия остановилась. Придворные отступили,
вместе со всеми присутствующими опустились на колени, и моему взору предстал не
король Эдуард Седьмой с его довольно заметным брюшком и бородой, а... Уэйн Веллинг.
Уэйн Веллинг заговорил, конечно, по-валлийски - и голос его звучал весьма
внушительно. Мадрин начал переводить мне его речь. Однако Веллинг успел произнести
лишь первую фразу, в которой сообщил собравшимся, что будущее Уэльса находится в их
руках. Именно в этот момент на тропинке появилась наша старушка; наряженная в
старомодное платье, она походила на сильно похудевшую королеву Викторию. Следом
шел часовой, на лице его было написано полнейшее недоумение. По плану Холмса,
миссис Уильямс должна была объявить часовому, что у нее очень важное письмо для
принца.
Веллинг разорвал конверт, прочитал письмо, перечел его еще раз и, подняв брови и
вытаращив глаза, уставился на старушку.
- Разве ты не узнаешь меня, Гарри? - воззвала она к нему по-английски. - Ты же
так часто бывал у нас. Ведь это мой муж научил тебя валлийскому языку. - Она
обернулась к стоявшим на коленях людям: - С чего это вы, глупцы, преклоняете колени
перед простым англичанином по имени Гарри Смит?
- Он англичанин! - Эти слова, как ругательство, проорал вскочивший с колен Рис
Парри.
- Она лжет! - выкрикнул Олбан Гриффитс.
- Я говорю правду, - хладнокровно отвечала старушка. - Я хорошо знала его
родителей - мы были соседями. Он играл вместе с моими детьми и женился на девушке,
которую я тоже знала. Конечно, он англичанин... Я присутствовала на его свадьбе и была
крестной матерью его сына, которого назвали в честь принца Альбертом. Жена Гарри
умерла во время родов, и он, отдав сына на воспитание бездетной паре, уехал в Уэльс
искать счастья. Вот его сын, - указала Лайза Уильямс на Олбана Гриффитса, - он похож
на свою мать как две капли воды.
Бросив письмо, Веллинг схватил сына за руку, и они кинулись бежать. Рис Парри,
постояв несколько секунд в ошеломлении, с диким ревом метнулся следом. Шерлок
Холмс, Мадрин и я с другого конца лощины тоже бросились в погоню, приведя в
смятение сидевших на брезенте людей.
Веллинг и юноша мчались, расталкивая прохожих, к Чертову мосту. Один раз
Веллинг оглянулся - за ним, выхватив нож, несся Рис Парри. А чуть позади
стремительно шагал Шерлок Холмс с револьвером в руке.
Отец и сын достигли Чертова моста. Веллинг что-то сказал юноше на ухо - и,
перепрыгнув через каменные перила, они бросились в ревущий водопад. Несколькими
секундами позже на мосту появился Рис Парри. Зарычав, как раненый зверь, он тоже
перемахнул через перила и кинулся вниз.
Мы с Мадрином подбежали к Шерлоку Холмсу, который мрачно смотрел на
кипящий поток воды, разбивающийся о скалы. Сунув револьвер в карман, он показал
головой в сторону лощины, и мы вспомнили, что оставили там миссис Уильямс.
- Мне жаль юношу, - произнес Холмс. - Ведь у него еще была возможность
начать жить по-новому.
Потрясенный Мадрин не в силах был вымолвить ни слова.
- Вы были правы, Дафидд, - сказал я. - Древние кельтские боги не оставляют
безнаказанным преступление, совершенное в их святилище. - Повернувшись к Холмсу, я
спросил: - Итак, дело можно считать законченным?
- Абсолютно, - объявил он. - Остается отчитаться перед нашими клиентами.
21
Доставив Лайзу Уильямс в ее номер, мы прошли чуть дальше по коридору, и Холмс
постучал в дверь - три раза и после секундной паузы еще дважды. Дверь отворилась.
В номере находились трое мужчин - как оказалось, клиенты Холмса, о которых я
не знал. Это были Артур Бальфур, премьер-министр кабинета Его Величества, молодой
Дэвид Ллойд-Джордж - депутат парламента от Уэльса, и какой-то полный пожилой
генерал. Ллойд-Джордж сел в кресло, стоявшее рядом с креслом Артура Бальфура. Мне
уже приходилось встречаться с этим высоким, представительным человеком по одному
делу, которым занимался Холмс.
Генерал бросал беспокойные взгляды на премьер-министра. Холмс обратился к
нему:
- Британское правительство может быть спокойно - гражданской войны в Уэльсе
не будет.
- Как я понимаю, дело улажено, - улыбнулся Артур Бальфур.
- Окончательно и бесповоротно, - заверил Холмс, - потому что Уэйн Веллинг
покончил с собой.
Премьер-министр повернулся к генералу:
- Необходимо отвести войска в казармы, генерал.
Генерал поклонился и вышел из номера, явно недовольный мирным разрешением
конфликта.
- Садитесь, джентльмены, - пригласил Бальфур. - Расскажите нам, мистер
Холмс, что здесь произошло.
- Сорок лет тому назад, - начал Холмс, соединив, как всегда, перед собой кончики
растопыренных пальцев, - в Сазеке, на лондонской окраине, к югу от Темзы, жил
валлиец Робин Уильямс, который перегонял скот из Уэльса в Лондон. Он был
прирожденный рассказчик, и его особенно любила слушать детвора, потому что он
повествовал о драконах и волшебниках, короле Артуре и его рыцарях, о великих
властителях Уэльса Ллуилине Великом и Ллуилине Последнем и, конечно, об Оуэне
Глендовере. На одного из слушавших его мальчиков, Гарри Смита, сына соседа Уильямса,
эти рассказы произвели совершенно неизгладимое впечатление.
Когда мальчик стал молодым человеком, он женился, но его счастье оказалось
недолгим - его жена умерла во время родов. Потрясение было таким сильным, что он
решил уехать навсегда из Англии в Уэльс и переменил имя и фамилию. Он превратился в
Уэйна Веллинга. Уэйн - это искаженное Оуэн, а Веллинг - искаженное Ллуилин. Тем
самым он как бы объявил себя потомком и Ллуилина и Глендовера. Он прожил в Уэльсе
пятнадцать лет и все время трудился над созданием разветвленной тайной организации.
Работая управляющим у некоего богатого англичанина, он разъезжал по делам по Уэльсу,
всюду привлекая к своей организации сторонников. Его целью было поднять в Уэльсе
восстание против англичан, выбрав момент, когда Англия вступит в войну или будет
ослаблена по какой-нибудь другой причине. Он не торопился, - по его подсчетам, на
подготовку восстания должно было уйти несколько лет.
Зная о том, что правительство Великобритании рано или поздно обнаружит его
организацию, он воспользовался собраниями Лиги по изучению и распространению идей
Роберта Оуэна как ширмой для собраний своих сторонников.
Тем временем в Сазеке подрастал его сын, которого воспитывали валлийцы. Хотя
его настоящее имя было Альберт Смит, он стал называться Олбаном Гриффитсом, взяв
фамилию человека, у которого воспитывался. Когда ему исполнилось шестнадцать лет,
отец решил взять его к себе, приставив к нему в качестве телохранителя некоего Риса
Парри. Для Риса Парри этот юноша был принцем, поскольку его отец происходил от
древних властителей Уэльса. Все шло хорошо до тех пор, пока Веллинг не совершил
убийства.
- Убийства? - воскликнул Ллойд-Джордж. - Зачем это ему понадобилось? Ведь у
него не было противников, насколько я понимаю.
- Я не хочу тратить ваше драгоценное время, - сказал Холмс, - вдаваясь в
подробности, интересные лишь для полиции. Я разыскал женщину, которая знала его
мальчишкой, и устроил ей публичную встречу с ним. Кроме того, я дал ей бумагу, в
которой приводились результаты эксгумации останков Элинор Тромблей. Согласно
химическому анализу, она была отравлена мышьяком. Разумеется, бумага была
поддельной, никакой эксгумации трупа не проводилось. Однако раскрытие настоящего
имени Веллинга перед группой националистически настроенных валлийцев вместе с
неопровержимым доказательством его преступления привело к тому, что он бросился с
Чертова моста вместе с сыном. Следом за ними тем же способом покончил с жизнью и
телохранитель Рис Парри, который понял, что все равно будет повешен за свое
преступление. С гибелью лидера организация распадется сама собой. С заговором
покончено, джентльмены.
- Благодарю вас за отлично выполненную работу, джентльмены, - сказал Артур
Бальфур и поднялся.
Он пожал нам руки, и мы удалились.
Потом мы спустились на первый этаж, и Шерлок Холмс подвел меня еще к одной
двери. Я ожидал, что в номере окажется Артур Сандерс, но дверь открыл сидевший в
своем кресле на колесах Кайл Коннор.
- Заходите, джентльмены, - с улыбкой приветствовал нас он, - и усаживайтесь
поудобнее. Итак, барышник Хаггарт Батт - это Шерлок Холмс с наклеенной бородой.
Неудивительно, что я не смог выиграть у него партию в шахматы. - Он обратился ко
мне: - Айори Джонс - это тоже псевдоним?
- Это имя - валлийский вариант Эдварда, а фамилия подлинная, - ответил я. -
Знакомые называют меня Портер.
- Помнится, вы говорили мне, что родились в Лондоне и работаете клерком в
адвокатской конторе. Этому можно верить?
- Первое - чистая правда, относительно второго - вы сами видите, что я работаю
ассистентом мистера Холмса.
Повернувшись к Холмсу, Коннор сказал:
- Я уже все знаю. Поздравляю вас и завидую. Вам удалось то, что хотелось бы
сделать мне самому.
- Давайте обменяемся информацией, - предложил Холмс. - Я думаю, это будет
полезно и нам, и вам. Прежде всего, я хочу знать, кто вы такой, мистер Коннор.
Кайл Коннор расхохотался.
- Я Кайл Коннор, это мое настоящее имя. Мой отец был ирландец, мать валлийка.
Получив образование, я работал инженером на строительстве железных дорог в Северной
и Южной Америке, где и сколотил небольшой капитал, на который теперь живу. В
Южной Америке я подружился с Вином Дэвисом, шурином Глина Хьюса. Он умер у меня
на руках, и я обещал ему, что передам его вещи и сбережения его сестре. Когда я наконец
добрался до Уэльса, она умерла, оставив дочь Мелери. Я подружился с ее отцом Глином
Хьюсом и поддерживал с ним переписку во время своих странствий. Потом со мной
случилось несчастье, и я приехал в Лондон. Из Лондона я перебрался в Шрусбери. Глин
Хьюс навещал меня. Он рассказал мне, что обстановка в Уэльсе становится все более
напряженной, и очень беспокоился за судьбу Мелери. В это самое время продавалась
ферма Тиневидд, и я ее купил. Теперь я стал соседом Глина Хьюса, и мы могли видеться
чаще. Обстановка в Уэльсе накалялась все больше, но ни священник, ни доктор, ни
остальные мои знакомые не могли помочь мне понять, что же все-таки происходит. Затем
последовала смерть Элинор Тромблей. Однажды Глин Хьюс пришел сказать мне, что
Веллинг назначил ему встречу: он обещал рассказать Хьюсу нечто очень важное об
отношениях между Мелери и Эмериком Тромблеем. Когда Глина убили, я сделал вывод,
что в преступлении замешан Веллинг. Но у меня не было никаких доказательств. Я
думаю, что вы находились в таком же положении.
- Совершенно верно, - подтвердил Холмс.
- Я знал, что вы не те, за кого себя выдаете. Но я подозревал в вас сообщников
Веллинга. После гибели Глина Хьюса я остался один и потому решил обратиться к
друзьям за помощью. Они приехали и остановились в Лланидло. Но они не могли
проводить расследование, так как не знали валлийского языка. Им удалось обнаружить
только это непонятное воскрешение "ребекк" - переодетых в женское платье всадников.
Я решил поймать кого-нибудь из них и стал ездить вместе с моими друзьями следом за
"ребекками". Вот почему я вынужден был спускаться из окна и затем переплывать озеро.
Каким-то образом они заметили меня и решили убить, потому что, по мнению Веллинга, я
мог помешать осуществлению его планов. Я считаю, он преувеличивал мои возможности.
Когда Рис Парри выстрелил в меня и промахнулся - пуля чуть-чуть задела плечо, - я
нырнул и вынырнул у берега, где мне помогли выбраться из воды друзья. Они сообщили о
выстрелах с другого берега озера. Я сразу подумал о вас. Потом мы уехали, и этим все
кончилось.
- Как вам удалось познакомиться с Гаратом Сибли? - спросил Холмс.
Коннор опять расхохотался.
- Два года назад я отдыхал в Аберистуите, и он тогда показывал мне камеруобскуру.
Когда меня ранили, я решил, что курорт - лучшее место, где я могу пожить, не
привлекая к себе внимания, пока не заживет моя рана. Я послал ему телеграмму, и он
устроил мне номер в пансионе. Поскольку я был уверен, что "ребекки" будут искать меня,
я решил воспользоваться его камерой-обскурой. И тут я увидел, что в Аберистуите
появились Айори Джонс и Дафидд Мадрин, а затем и Рис Парри со своим юным другом.
- Вы приказали за ними следить. Что вам удалось узнать?
- Ничего. Парри и его спутник почти не разговаривали между собой. Ваш
ассистент и Мадрин занимались валлийским языком. "Ребекки" больше не появлялись.
Кому понадобился этот маскарад, не могли бы вы мне сказать?
- Веллинг старался внушить своим сторонникам, что он новый Оуэн Глендовер,
который осуществит предсказание древней легенды: из горной пещеры выйдет Глендовер
со своей армией и прогонит англичан. Он вообще стремился воскресить старинную
атрибутику. Например, при его появлении музыканты играли на старинных инструментах.
Интересно, что в Уэльсе к преступникам часто относятся как к героям, потому что они
выступают против властей, а значит, против англичан. "Ребекки" нужны были Веллингу,
во-первых, как борцы против несправедливости, уже зарекомендовавшие себя в восстании
против застав на дорогах, а во-вторых, для того, чтобы заткнуть рот тем, кто считал его
действия неправильными. И еще ему необходимо было создавать обстановку
беспокойства и неуверенности среди населения.
- Понимаю, - сказал Коннор. - Я вам бесконечно благодарен за то, что вы спасли
мне жизнь, мистер Холмс, и буду с нетерпением ждать, когда снова увижу вас. Я надеюсь
взять реванш за свой проигрыш, - улыбнулся он.
- Я тоже хочу поблагодарить вас, - сказал Холмс, - потому что общение с вами
очень помогло мне при расследовании этого дела.
Мы обменялись с Коннором рукопожатиями и вышли из комнаты.
- Замечательный человек, - заметил я.
- Он блестящий инженер и обладает знаниями во многих других областях.
Веллингу пришлось бы очень плохо, будь Коннор здоровым человеком. А теперь, Портер,
нам предстоит отчитаться перед Брином Хьюсом и Артуром Сандерсом. Едем в Ньютаун,
Портер.
- Вероятно, следовало бы встретиться и с Эмериком Тромблеем, - сказал я. - Во
всяком случае, я должен сообщить ему, что не могу принять его предложение насчет
работы.
- Между прочим, очень хорошее место. Может быть, передумаете, Портер? -
пошутил Холмс.
- К сожалению, я не обладаю способностями Веллинга. Из меня уже не получится
ветеринар. Я никогда не смогу вылечить больную корову.
- Веллинг был очень талантлив. Он обладал такой энергией, что ее хватало и на
дела по управлению большим хозяйством мистера Тромблея. И это продолжалось
пятнадцать лет!
- И все это ради своей безумной цели, - сказал я.
- Вы правы, Портер. Если бы она не поглотила всю его душу, он мог бы заседать в
парламенте вместе с Ллойд-Джорджем и действительно сделать для валлийского народа
много хорошего.
Мистер Брин опять принес нам четыре кружки английского пива и, усмехнувшись,
вышел из номера. Мы снова были в Ньютауне, в отеле "Медведь", и принимали у себя
Артура Сандерса и Брина Хьюса.
- Мы слышали, что Уэйн Веллинг покончил с собой, - сказал вдруг Брин Хьюс.
- Сейчас я изложу вам все по порядку. - Холмс жестом предложил всем
расположиться в креслах. - Когда я начал по вашей просьбе расследование убийств, я
обнаружил, что Уэйн Веллинг, англичанин по происхождению, создал в Уэльсе
разветвленную организацию, имеющую целью отделение Уэльса от Великобритании. Я
поставил об этом в известность премьер-министра. Я сообщаю вам об этом потому, что
убийства были связаны с честолюбивыми планами Веллинга.
- Для осуществления этих планов требовались большие деньги, чтобы закупить
оружие для армии, которую еще предстояло сформировать. На средства, находившиеся в
распоряжении организации, это было невозможно сделать. Тогда он решил присвоить
себе богатство Эмерика Тромблея. В качестве приманки он использовал Мелери,
любовником которой был давно.
- Этого не может быть! - возмутился Брин Хьюс.
- Как вы знаете, Мелери очень нравились самостоятельные мужчины, - спокойно
продолжал Холмс. - Если Бентон Тромблей не знал ничего, кроме книг, то
Уэйн Веллинг мог справиться с любым делом К тому же Мелери - патриотка
Уэльса. Когда Веллинг уверил ее, что он прямой потомок Ллуилина и Глендовера, и
предложил ей стать валлийской принцессой - как она могла противиться ему?
План Веллинга состоял в том, чтобы Мелери вышла замуж за Эмерика Тромблея,
поставив предварительным условием, что тот перепишет завещание и сделает ее
наследницей всего своего состояния. Дальше он должен был скончаться, и после
непродолжительного траура молодая вдова вышла бы замуж за Веллинга, который смог
бы распоряжаться богатством Тромблея по своему усмотрению. Уэйн Веллинг разбросал
образцы минерала, богатого свинцом, на участке фермы Глина Хьюса и пригласил
посмотреть место, где он их якобы нашел, Эмерика Тромблея. Тот приказал сделать
анализ образцов и, узнав о большом содержании в них свинца, решил купить у Глина
Хьюса ферму. Как Веллинг и предполагал, Хьюс отказался.
Теперь Веллингу необходимо было убрать первое препятствие - жену Эмерика
Тромблея. Служанка Летти Хоуэлл, ухаживавшая за Элинор Тромблей, свидетельствует,
что Уэйн Веллинг часто навещал больную. Все симптомы ее болезни говорят о том, что
она была отравлена мышьяком. Хотя смерть жены для Эмерика Тромблея была тяжелым
ударом, он постепенно оправился, и когда Веллинг, в связи с вопросом о приобретении
фермы "Большие камни", намекнул хозяину насчет женитьбы на Мелери, тот с радостью
ухватился за эту идею: ведь Мелери - очень красивая девушка, да и Тромблей не считал
себя старым человеком.
Брин Хьюс пробормотал что-то по-валлийски.
- Теперь перед Веллингом стояло новое препятствие: Глин Хьюс никогда бы не
согласился на брак дочери с Эмериком Тромблеем. Веллинг сказал Глину Хьюсу, будто
должен сообщить ему нечто очень важное, и назначил встречу в месте, называемом
Ллангелин. Сам Веллинг отправился по делам в Кардифф, а на встречу с Глином Хьюсом
послал Риса Парри и своего сына. И Рис Парри убил Глина, ударив чем-то тяжелым по
голове.
- Как вы это все узнали? - воскликнул Брин Хьюс.
- Путем сбора улик и формирования на их основе своих умозаключений.
Например, Мелери Хьюс невольно предоставила мне очень важные улики. Меня очень
удивила и насторожила реакция девушки, когда она узнала от мистера Джонса,
обнаружившего следы
Закладка в соц.сетях
