Жанр: Детектив
Заговор глендовера Шерлок Холмс: новые приключения
... зашла к нам, чтобы показать свое
новое голубое платье. Холмс сделал ей комплимент, сказав, что она выглядит в нем как
герцогиня, а потом спросил:
- Вы помните того иностранца, который спрашивал меня вчера, миссис Хадсон?
Постоянное общение со знаменитым сыщиком развило в почтенной женщине
определенные детективные способности; после небольшого раздумья миссис Хадсон
сообщила нам описание незнакомца.
- Плотный мужчина с красным цветом лица. Видимо, часто бывает на свежем
воздухе. Одет с иголочки, через руку перекинута трость с золотым набалдашником.
- Он настоящий джентльмен? - полюбопытствовал я.
- Конечно нет, - ответила она тотчас же. - Скорее, зажиточный крестьянин или
разбогатевший торговец из провинции.
- Деревенский лавочник? - предположил я.
- Нет-нет, - покачала она головой. - Он слишком хорошо одет для деревенского
лавочника. Но он и не столичный торговец, потому что у него грубоватые манеры и он
носит соломенную шляпу.
- Была у него золотая цепочка? - спросил Холмс.
- Да-да, - кивнула она. Закусив нижнюю губу, она задумалась. - Я не слышала,
как он подъехал к дому. Когда он ушел, я посмотрела в окно, но его уже не было видно.
Холмс горячо поблагодарил миссис Хадсон, и она, шурша платьем, выплыла из
комнаты.
- Миссис Хадсон приняла его за иностранца, - тихо проговорил Холмс, сидя в
своем неудобном кресле, - потому что у него валлийский выговор.
Я кивнул. Вчерашний иностранец был как две капли воды похож на франта, за
которым следил Рэбби.
- Что-то здесь не чисто, во всем этом есть нечто зловещее, - продолжал Холмс -
Видимо, дело не только в убийствах и красивой фермерше. Если этот деревенский дьявол
столь богат и влиятелен, то зачем ему потребовалось посылать кого-то в Лондон, чтобы
следить за двумя валлийцами, которые пожелали встретиться со мной? Над этим делом
стоит поломать голову, Портер.
Он достал коробку с табаком и стал набивать трубку. Я знал, что Шерлок Холмс
погрузится теперь в глубокие размышления: сопоставляя и комбинируя факты, меняя
точки зрения, он будет думать над этой валлийской загадкой до тех пор, пока она не будет
решена или ему не станет ясно, что имеющихся фактов недостаточно и надо заняться
дополнительным расследованием.
Я отправился к себе, потому что предпочитаю обдумывать свои предположения
лежа и еще потому, что боялся задохнуться в табачном дыму. Конечно, слухи о
знаменитом сыщике дошли и до глухой валлийской деревушки. Кто-то подслушал
разговор наших гостей и передал его Эмерику Тромблею или кому-то другому, кто
совершил убийства, и тот послал своего агента в Лондон. Очевидно, наши гости не были
знакомы ему, и агент смекнул, что проще всего установить слежку за домом Холмса: ведь
он не знал, когда валлийцы прибывают в Лондон и, конечно, не мог опознать их в
вокзальной сутолоке.
Когда спустя час я вернулся в гостиную, там было сине от табачного дыма, и я
приоткрыл окно.
- Что вы обо всем этом думаете, Портер? - спросил Шерлок Холмс.
- Первое, что бросается в глаза в этом деле, сэр, - это, так сказать, несоответствие
цели методам ее достижения.
- Несоответствие цели методам ее достижения? - весело повторил он. - Что вы
имеете в виду, Портер?
- Я имею в виду Мелери Хьюс. Для Артура Сандерса или для какого-нибудь
местного фермера она, конечно, выгодная партия, но для такого богача, как Эмерик
Тромблей, она всего лишь небедная наследница. Зачем ему ради какой-то фермы идти на
два убийства?
- Совершенно верно, - кивнул Холмс. - Но у этой медали есть и другая сторона.
- Вы, конечно, имеете в виду влюбленность в красавицу Мелери. Мне трудно
представить себе, чтобы похожий на сморчка пожилой мужчина пел серенады под ее
окном или читал ей лунной ночью любовные стихи.
- Правильно, - кивнул опять Холмс. - правда, я не подумал ни о серенадах, ни о
стихах. Вполне возможно, Портер, что у человека с некрасивой внешностью окажется
горячее сердце, но вероятно и другое. Просто старый развратник воспылал страстью к
молодой красавице. Но очень трудно поверить, что даже ради удовлетворения своей
страсти этот старый развратник способен совершить два убийства. Вы не задумывались
над тем, что в этом деле могут быть и другие возможности? Я давно приучил себя
находить их и после тщательного рассмотрения либо отвергать, либо принимать к
сведению. Вы, Портер, должны делать то же самое. Что вы думаете о франте с валлийским
акцентом?
- Он, конечно, знал, что Сандерс и Хьюс придут сюда. Вероятно, он начал слежку
еще вчера.
- Вероятно, - согласился Холмс. - Больше всего меня волнует, видел ли он, как я
вернулся вчера вечером. Подождем появления Рэдберта. От него мы узнаем что-нибудь
еще об этом франте.
Я пошел к себе, чтобы переодеться: ведь Рэбби мог в любую минуту прислать
какого-нибудь мальчишку с просьбой о помощи. В скромном костюме мастерового,
вышедшего погулять в воскресный день, я не должен был привлекать к себе ничьего
внимания.
3
Если бы мальчишку, который прибежал от Рэбби, вымыть и приодеть, то всякому,
кто бросил бы на него взор, он показался маменькиным любимчиком - милый курносый
нос, длинные кудрявые волосы. К сожалению, у него, как и у Рэбби, не было матери. Он
влетел в комнату и, запыхавшись, выпалил:
- Рэбби велел передать, франт остановился в отеле "Три монахини", что на
Олдгейт-Хай-стрит, и просил мистера Джонса прийти к нему.
Нам довольно скоро удалось остановить кэб, но кучер не хотел нас сажать до тех
пор, пока я не достал из кармана пригоршню монет. Июньский ветерок обвевал наши
лица, солнце поднялось уже довольно высоко. В окнах домов, на скамейках палисадников
- всюду мы видели людей, уткнувшихся в раскрытые газеты. Пустые улицы, тишина и
белые листы газет - вот главные приметы воскресного дня в Лондоне.
Мы очень быстро добрались до места, хотя путь от Бейкер-стрит до отеля был
неблизкий. Я попросил кучера остановиться за два квартала до отеля и расплатился с ним,
не поскупившись на чаевые. В этом я следовал совету Холмса, который говорил: надо
приучать всех, кто нас обслуживает, к тому, что внешний вид клиента бывает обманчив.
Рэбби, прятавшийся в одном из подъездов, увидев нас, вышел навстречу.
- Он сейчас в отеле? - спросил я.
- А то где же, - кивнул Рэбби и стал рассказывать, как следил за франтом.
Проводив наших гостей до отеля "Юстон", тот расплатился с кэбменом и, выждав
несколько минут, направился в вестибюль отеля. Там он говорил с клерком, - очевидно,
чтобы установить, те ли это люди, за которыми ему было поручено следить, и затем
вышел на улицу. Взяв кэб, он вернулся в отель "Три монахини" и поднялся к себе в номер
- отдохнуть после трудов, как предположил Рэбби. Именно тогда он и послал за мной
Джорджа.
- Ты не выяснил, кто он такой?
- Никак невозможно, - покачал головой Рэбби. - Швейцар гоняется за мной, как
собака за зайцем.
Отель "Три монахини", недавно открывшийся после капитального ремонта, был
одним из самых дорогих, и служащие старались оградить своих постояльцев от мелких
торговцев, нищих и уличных мальчишек. К сожалению, я не мог пойти и спросить у
клерка имя франта, потому что швейцар, бросив взгляд на мою одежду, просто не
пропустил бы меня.
Мы устроили небольшое совещание и решили действовать следующим образом:
Рэбби, расхаживая взад-вперед перед входом, станет смотреть, не появится ли франт в
вестибюле, а я буду ждать сигнала Рэбби.
Конечно, швейцару очень не нравился болтающийся перед отелем мальчишка, но он
почему-то не прогонял его. Спустя полчаса Рэбби подбежал ко мне:
- Он пошел в ресторан обедать.
Швейцар встретил меня хмурым взглядом, но полкроны, лежавшие у меня на
ладони, произвели нужное впечатление: он улыбнулся и пожал мою протянутую руку.
- Сейчас в ресторане обедает один тип, - сказал я. - Мне надо знать, кто он такой
и откуда приехал.
Швейцар опять насупился.
- Полкроны отдашь клерку, - добавил я, - а тебе я дам крону.
- Как я его узнаю? - спросил швейцар. Я махнул рукой на Рэбби:
- Дашь мальчику метлу, и пусть подметает панель перед входом. Он покажет того
типа, когда он выйдет из ресторана.
Швейцар сходил за метлой, и Рэбби принялся усердно мести мостовую. Прошло еще
полчаса. Наконец Рэбби кивнул швейцару, и тот двинулся в вестибюль. Почти тотчас же
наш франт вышел из отеля и направился вниз по улице, заломив шляпу и помахивая
тросточкой. Рэбби, Джордж и еще один мальчишка незаметно потянулись за ним.
Швейцар вручил мне клочок бумаги, на котором рукой клерка было написано: "Эван
Эванс из Кардиффа". Я отдал швейцару две монетки по полкроны, сказал "спасибо" и
пошел вниз по улице.
Дойдя до перекрестка, где Миддлсекс-стрит пересекалась с Олдгейт-Хай-стрит,
мистер Эванс зашагал ко всем известному Еврейскому рынку. "Ну, если к валлийскому
языку прибавится еще и идиш, то я скажу Холмсу, что умываю руки", - подумал я. В
этих кварталах жила еврейская беднота, мелкие торговцы и ремесленники. По воскресным
дням сюда стекались толпы бедняков всех национальностей, проживающих в Лондоне:
китайцы, японцы, индусы, турки... Здесь можно было купить или выменять решительно
все, но главным образом подержанную одежду.
Дабы не потерять нашего франта в людском водовороте, мы рассредоточились таким
образом, чтобы один видел его сзади, другой - спереди, третий - слева, четвертый -
справа, подавая друг другу сигналы о его перемещениях. Я просил мальчиков особенно
следить за тем, не вступает ли он с кем-либо в контакт и не передает ли чего-нибудь при
этом.
Эван Эванс остановился у лоточника, продававшего дешевые женские украшения;
потом его заинтересовал цирковой акробат, принимавший самые невероятные позы.
Благодарные зрители бросали ему полупенсовики.
Я видел, как Эвансу преградил дорогу торговец подержанной одеждой и предложил
купить капитанскую форму, утверждая при этом, что "она с утонувшего в море капитана".
Не проронив ни слова, мистер Эванс обошел торговца, словно это был попавшийся на
дороге пень.
Еврейский рынок славился своими карманниками, говорили, что часы, которые у вас
только что стащили, через минуту уже продавались на другом конце рынка. Но рядом с
Эвансом я не заметил пока ни одного карманника.
Следующим торговцем, привлекшим его внимание, был лоточник, который торговал
медикаментами. Держа в поднятой руке бутылку с какой-то жидкостью янтарного цвета,
он кричал, что она снимает высокое давление, помогает восстановить ослабевшее зрение,
заживляет раны и ожоги, а также укрепляет расшатанные нервы. Далее мистеру Эвансу
попался белозубый негр, предложивший почистить ему обувь, - его наш франт
презрительно отстранил от себя тростью и проследовал дальше.
Рэбби несколько раз оборачивался ко мне, и я видел, что на его веснушчатом лице
написано недоумение, но мне не казалось странным, что посланец дьявола фланирует
среди мелких торговцев и нищих. Разумеется, ему нужно было с кем-то встретиться: ведь
недаром же он провел весь вчерашний день, следя за домом, где жил Холмс.
Рынок кончился, и мистер Эванс повернул в одну из улиц. И тут я с удивлением
обнаружил, что его личность интересует не только нас. Прилично одетый юноша не
старше шестнадцати лет со светлыми волосами обогнал его и тотчас повернул обратно,
когда Эванс пожелал вернуться на рынок. И снова замелькали лица торговцев,
предлагавших носки, ботинки, воротнички, замки, будильники, ножи, пилы, стамески,
лопаты, шляпы, ленты, скрипки, окарины, цитры, банджо, ноты и старые книги.
Мистер Эванс равнодушно миновал их и помедлил лишь перед рыбной лавкой, где в
дверях стоял еврей-приказчик в кожаном фартуке, от подбородка до лодыжек покрытый
рыбьей чешуей, так что он смахивал на какое-то морское чудище.
Мальчики не теряли времени даром и уже лакомились мороженым, купив его у
итальянца, который торговал с ручной тележки. Мальчики воспринимали все как игру:
следя за Эвансом, они успевали с восхищением поглядывать на шарманщика с обезьянкой
или, раскрыв рот, слушали уличного скрипача...
Вдруг Эванс сделал резкий разворот и скрылся в толпе, собравшейся вокруг
граммофона, игравшего оперные арии. Я видел, как Рэбби бросился вслед за ним
буквально через одну-две секунды.
Эванс вынырнул из толпы и ленивой походкой направился прочь от рынка. Рэбби
понуро плелся за ним, и я тут же понял, почему у мальчика изменилось настроение, -
вместо трости в руках у франта был зонтик. Интересно, что светловолосый юноша не
последовал за ним и вообще исчез.
Разыскивать человека, которому Эванс отдал трость, было все равно что искать
иголку в стоге сена, поэтому нам оставалось только сопровождать нашего подопечного. А
он повернул на юг, к Темзе и Тауэру. Был уже час, июньское солнце здорово припекало,
но мистер Эванс почему-то не завернул ни в одну из пивных, хотя из открытых дверей
шел соблазнительный запах и слышно было, как насосы качают пиво из бочек. Наконец
он свернул в узкую улочку и остановился перед пивной, где на вывеске значилось: "Y
Llew Du" - и был изображен красный дракон. Открыв дверь, Эванс вошел в нее.
- Что за странная надпись? - спросил я прохожего.
- По-валлийски это означает "черный лев", но почему вместо льва изображен
дракон, никому не известно. Если вы не говорите по-валлийски, то не советую заходить в
пивную. Тех, кто говорит по-английски, они не обслуживают. Это не только пивная, но
еще и гостиница, в которой останавливаются валлийцы.
Мы, то есть я и мальчики, спрятались в подъезде дома напротив и стали следить за
входом в пивную. Юноша блондин появился на улице через несколько минут. Он
остановился, и я смог рассмотреть его гораздо лучше, чем в толпе на рынке. Он был выше
среднего роста, красив и строен. Волосы, выбивающиеся из-под головного убора, казались
почти белыми. Одет он был весьма непритязательно, только ботинки были новые и
дорогие.
Послышались шаги, и к юноше присоединился плотный, коренастый мужчина с
рыжими волосами и окладистой бородой. Они о чем-то поговорили и вошли в пивную.
Я спросил Рэбби, не видел ли он мужчину и юношу раньше. Тот покачал головой.
Оставив Рэбби, я прошел в другой конец улочки. В пивной, где на вывеске был изображен
святой Георгий, поражающий копьем дракона, я смог утолить голод и жажду - ведь
прошло уже шесть часов после завтрака - и пора было уже подумать над тем, что же
делать дальше.
Вернувшись к Рэбби, я попросил Дика, высокого нескладного мальчишку, отнести
записку одному моему знакомому, который говорил по-валлийски. Фред Джонс - стало
быть, мой однофамилец - работал приказчиком в мануфактурной лавке и был заподозрен
хозяином в краже, я попросил Холмса разобраться, в чем там дело, и тот быстро
установил, что кража - дело рук зятя хозяина. После этого Фред стал смотреть на меня
снизу вверх: ведь я работал вместе с великим сыщиком. Я был уверен, что он с
удовольствием исполнит роль переводчика при моей особе.
За те полчаса, что я ждал его, произошло лишь одно событие: мистер Эванс вышел
из пивной и зашагал вниз по улице, к Темзе. Трость с золотым набалдашником опять
оказалась при нем, перекинутая через левую руку. Я попросил Рэбби и Джорджа
сопровождать его.
Я отпустил Дика, дав ему полкроны, и предупредил, чтобы он завтра утром явился к
Рэбби: быть может, он опять понадобится.
Как я и ожидал, Фред с радостью согласился помочь мне и тут же дал мне первый
урок валлийского языка, сказав, что пиво будет "cwrw" и что, отхлебнув из кружки,
следует произнести: "Cwrw da", то есть "хорошее пиво". Мы перешли улицу и открыли
дверь пивной под названием "Y Llew Du".
Внутри пивной было чисто и довольно уютно, так что она походила на недорогой
ресторан. Мы выбрали свободный столик в углу, чтобы можно было видеть всех, кто
входит и выходит, и Фред отправился за пивом. Светловолосый юноша и рыжий
коренастый мужчина сидели в другом углу и доедали жареную утку. Юноша ел с
большим аппетитом, как и его спутник.
Мы пили пиво, и Фред время от времени переводил мне разговоры посетителей: это
была обычная болтовня, и мне начинало казаться, что я вернусь к Холмсу с пустыми
руками.
Вдруг Фред наклонился ко мне и тихо сказал:
- Собрание начнется через час.
- Какое собрание? - спросил я.
Фред недоуменно покачал головой. Я не спускал глаз с юноши. Он и его спутник
разговаривали, но так тихо, что слов расслышать я не мог.
Наконец хозяин открыл дверь слева от стойки, и я увидел ступеньки ведущей вверх
лестницы. Несколько посетителей встали с кресел и двинулись к двери. Вручив хозяину
какой-то клочок бумаги, они поднимались по лестнице.
- Спроси хозяина, что за собрание, - попросил я Фреда.
В пивную входили небольшие группы людей, среди которых попадались и
женщины. Я вел точный счет всем входившим в дверь.
- Хозяин сказал мне, - сообщил вернувшийся Фред, - что вход на собрание
строго по приглашениям, которые распределялись специальным комитетом.
- Приглашения - это те клочки бумаги, которые вручают хозяину?
- Да, - кивнул Фред. - На них нарисован большой ноль, в середине которого чтото
мелко написано. Нельзя разобрать что.
Хозяин то и дело поглядывал на висевшие над входом часы, потом повернул голову
и посмотрел в тот угол, где сидели рыжий мужчина и юноша. Те поднялись из-за стола и
прошли к двери на лестницу. Хозяин запер ее за ними. Правда, ему еще три раза пришлось
отпирать ее для опоздавших. Я подсчитал, что в собрании приняло участие тридцать два
человека, считая мужчину и юношу.
- Что теперь будем делать? - спросил Фред, явно взволнованный некоторой
таинственностью происходящего.
- Будем ждать конца собрания. Потом пойдем следом за блондинистым юношей, -
ответил я.
Ждать пришлось целых два часа. Но они пролетели незаметно, потому что пиво
было на редкость хорошее и, кроме того, нас развлекал мелодичными валлийскими
песнями аккомпанировавший себе на арфе певец, у которого оказался приятный тенорок.
Фред попытался было переводить мне, о чем он пел, но, заметив косые взгляды сидевших
рядом посетителей, умолк.
Наконец дверь на лестницу открылась, и из нее стали выходить люди, громко
переговариваясь и не обращая внимания на певца. Возмущенные любители песен
потребовали, чтобы они заткнулись. Несколько участников собрания остались и, заказав
пиво, стали слушать певца.
- Они говорили про какого-то Роберта Оуэна, - прошептал мне на ухо Фред.
- Я где-то слышал это имя, - усмехнулся я.
- И я тоже, - улыбнулся Фред.
Проводив последних участников собрания, хозяин снова запер дверь на ключ.
- На собрании было тридцать два человека, а ушло с него только двадцать шесть,
- подытожил я.
- Наверно, есть второй выход, - предположил Фред.
- Может, так, а может, они еще там. Давай подождем, - сказал я.
Мы просидели еще час, потом я расплатился, и мы вышли на узкую улочку, которая
привела нас на Олдгейт-Хай-стрит. Здесь я взял кэб, подвез Фреда до дома и вернулся на
Бейкер-стрит.
В гостиной на столе лежала написанная рукой Шерлока Холмса записка: "Почитайте
Борроу". Самого Холмса дома не было. Я нашел в книжном шкафу три толстых тома, на
корешках которых значилось: Джордж Борроу "В дебрях Уэльса". Я уже собрался
закрыть дверцу шкафа, как вдруг заметил надпись: "Новый взгляд на общество" - и имя,
которое уже слышал сегодня, - Роберт Оуэн. Решив, что пока с меня достаточно Борроу,
я поднялся к себе, лежа на диване, стал листать первый том.
Мое чтение было прервано пришедшими Рэбби и Джорджем. Я попросил служанку
принести холодный ужин, и мы подкрепились тем, что нам послала миссис Хадсон.
Мальчики уплетали все за обе щеки и попутно рассказывали, что делал мистер Эванс
после того, как покинул пивную "Черный лев".
Добравшись до Тауэра, он обошел его кругом и, пройдя через мост, сел на
пароходик до Гринвича. Мальчишки прибежали как раз в тот момент, когда матрос
собирался убирать сходни. Мистер Эванс вел себя как заправский турист: осмотрел
Морской музей, знаменитую больницу и, наконец, взобрался на холм, чтобы
полюбоваться королевской обсерваторией. Затем он обильно поужинал в ресторане на
берегу и, так же пароходом, вернулся в Лондон. Сойдя на берег, он взял кэб, который и
доставил его в отель "Три монахини".
Я проводил мальчишек до двери, строго приказав им начать слежку за Эвансом с
самого раннего утра. После этого я снова прилег на диван и еще часа два читал книгу
Борроу.
Потом я постелил себе постель и быстро заснул. Холмс все еще не вернулся.
Джордж Генри Борроу был англичанином, который отличался страстью к
путешествиям, способностью к языкам и даром подмечать все странное и необычное.
Научившись валлийскому языку еще подростком, он несколько раз пересек Уэльс с юга на
север и с востока на запад, собирая старинные песни и сказания. Первую свою книгу он
опубликовал в 1854 году, после первых путешествий по Уэльсу. Она привлекла некоторое
внимание публики благодаря описаниям романтических красот природы Уэльса.
Книга "В дебрях Уэльса" являлась его итоговым произведением и сначала не имела
успеха. Но спустя много лет после смерти автора она была переиздана и нашла массу
почитателей.
Листая трехтомник, я обнаружил на полях многочисленные пометки Холмса и,
конечно, прочел в первую очередь то, что его заинтересовало. Это был так называемый
бунт "ребекк", деятельность валлийского Робин Гуда по имени Твим Сион Катти и
подвиги рыжего бандита, похищавшего детей на Чертовом мосту.
Я читал книгу за завтраком, когда в комнату вошел Холмс и сел за стол. Я рассказал
ему, как Эван Эванс обменял трость на зонтик, о следившем за ним юноше, о собрании в
"Черном льве" и, наконец, о том, что мне не удалось проследить, куда делся юноша после
собрания. В заключение я заметил, что каждое из этих событий ставит новые вопросы, на
которые у нас нет ответа.
- Совершенно верно, - согласился Шерлок Холмс, и в его глазах промелькнула
озорная искорка. - Все-таки одно из событий осталось вами незамеченным, Портер. Ведь
рыжий коренастый мужчина, который вошел в пивную вместе с юношей, следил за вами с
того момента, как вы оказались на рынке.
- Откуда вам это известно? - удивился я.
- Потому что я, в свою очередь, следил за ними. Он и юноша начали свое
наблюдение за входом в отель еще тогда, когда вы довольно неуклюже разыграли
спектакль с Рэдбертом в главной роли. Я, правда, не знаю, сообразили ли они, что вы тоже
следите за мистером Эвансом. Кроме того, я исправил вашу ошибку, Портер, и дождался
момента, когда они вышли из "Черного льва", - сказал Холмс и улыбнулся как ребенок,
получивший новую игрушку. - Они находились в "Черном льве" еще три часа после
собрания, а затем поехали в пригород Лондона Сазек, где остановились у валлийца
Гриффитса, который владеет молочной фермой. Оттуда я отправился в отель "Юстон",
чтобы переговорить с Сандерсом и Хьюсом.
- Вы, вероятно, нарушили их первый сон?
- Да, они встретили меня довольно нелюбезно, но потом подскочили в креслах,
когда узнали, что Эмерик Тромблей поручил следить за ними.
- Они знают, кто такой Эван Эванс?
Шерлок Холмс от души расхохотался:
- Это имя я услышал от вас несколько минут назад, Портер. Хотя я не говорю поваллийски
и ни разу не был в Уэльсе, я знаю достаточно, чтобы не попадать впросак. Это
так же привычно для уха валлийца, как "Джон Смит" для англичанина. Я хотел выяснить,
во-первых, кто знал об их поездке в Лондон. Как я и думал, об этом знал весь Ньютаун и
окрестности. Во-вторых, кому было известно, что они собираются посетить Шерлока
Холмса. Сначала они утверждали, будто - никому, но потом признались, что просили
члена парламента от округа Монтгомеришир полковника Эдварда Прайс-Джонса оказать
им содействие в привлечении Шерлока Холмса к расследованию внезапной смерти
Элинор Тромблей и убийства Глина Хьюса. Видимо, одного упоминания моего имени
было достаточно, чтобы преступник принял меры предосторожности.
Холмс встал из-за стола и принялся набивать трубку. Раскурив ее, он спросил:
- Вы сказали Рэдберту, чтобы он возобновил слежку за Эвансом сегодня утром?
- Да, сэр. Он будет также следить за юношей-блондином. Если увидит его, то
последует за ним и пошлет ко мне Джорджа. Дик и еще один мальчишка будут
приглядывать за Эвансом.
- Рэдберту не нужно следить за юношей, - веско сказал Холмс. - Он и рыжий
мужчина подстраховывали операцию "Трость - зонтик". Эванс пришел в пивную, чтобы
получить свою трость обратно. Он выполняет роль почтальона: доставив какие-то бумаги
в Лондон, он повезет в Уэльс ответ.
Выпустив в потолок клуб дыма, Холмс спросил:
- Вы, кажется, не согласны со мной?
- Да, сэр, - подтвердил я.
- Но почему?
- Потому что это слишком медленный и неэффективный способ связи.
- Верно, - кивнул Холмс. - Но не забывайте, что на то есть свои причины.
- Какие? - поинтересовался я.
- Века репрессий со стороны англичан научили валлийцев не доверять ничему, что
исходит от них, в том числе и почте. - Он глубоко задумался, попыхивая трубкой. -
Сандерс и Хьюс завтра же уедут из Лондона. Я настоял на этом. Их визит ко мне следует
сохранить в тайне. Эван Эванс должен сообщить своему хозяину, что Шерлока Холмса
нет в Лондоне. Сандерсу надо нанести несколько деловых визитов. Он и Хьюс говорили,
что им потребуется еще день на покупку игрушек внукам, но я убедил их сделать это в
лавках недалеко от отеля. Вопрос о вашей поездке в Уэльс решен положительно. По всей
вероятности, вы остановитесь у одного молодого поэта. Обо всех деталях вы договоритесь
сегодня в десять часов вечера, когда будете у них в отеле. Приехав в Уэльс, вы должны
забыть о своем знакомстве с ними, если только чрезвычайные обстоятельства не вынудят
вас обратиться к ним за советом или помощью.
В комнату вошли миссис Хадсон и служанка.
- Я прошу вас, миссис Хадсон, - сказал Холмс, - сообщать всем, кто будет меня
спрашивать, что я все еще в Шотландии.
- Да, сэр, - кивнула она.
- Пусть служанки также говорят каждому, кто их спросит, что я еще не вернулся.
- Хорошо, сэр.
- Если опять появится незнакомец с иностранным акцентом, скажите ему, что я
расследую очень с
...Закладка в соц.сетях
