Жанр: Детектив
Заговор глендовера Шерлок Холмс: новые приключения
...Глина
Хьюса тоже не было, насколько я знаю, врагов. Поэтому я и считаю оба убийства
бессмысленными.
Перед тем как лечь в постель, я написал письмо Шерлоку Холмсу, кратко обрисовав
события дня. Затем написал открытки Рэбби и Фреду Джонсу.
Я спал крепким сном без сновидений и был разбужен странными звуками. Я
приподнял занавеску и глянул в окно: на лужайке перед домом стояла корова, чуть дальше
паслась лошадь и щипали траву овцы.
- Корова, лошадь и овцы пасутся на лужайке, - сказал я сонно потягивавшемуся
Мадрину. - Что это значит?
- Сегодня вторник, - зевнул он. - Рыночный день.
- Как необычно, - удивился я.
- Вовсе нет, - возразил он. - Это традиция, которая существует с тринадцатого
века.
- Ну что ж, - вздохнул я, - традиции упрямая вещь.
Нам едва удалось найти свободный столик. Фермеры, некоторые с женами и детьми,
торговцы скотом и обыватели, приехавшие что-нибудь купить на рынке, заполнили зал
ресторана. Было шумно и весело. Мы уже кончали завтракать, когда к нашему столику
подошел широкоплечий, темноволосый, довольно приятной наружности мужчина лет
сорока.
- Как поживаешь, Дафидд? - улыбнувшись, по-валлийски приветствовал он моего
спутника.
Мадрин встал и пожал его протянутую руку.
- Познакомьтесь, это мой кузен Айорверт Джонс, - сказал Мадрин, - или просто
Айори. Знакомьтесь, Айори, это Уэйн Веллинг.
Я встал, и мы обменялись с Веллингом рукопожатием.
- Ваш кузен, очевидно, приехал к нам издалека? - спросил Веллинг.
- Из Лондона, - улыбнулся Мадрин.
- То-то он изъясняется по-английски. Один из валлийцев, забывших родной язык?
- предположил Веллинг.
- Дело давнее, - пояснил Мадрин, - его дед решил поселиться в Лондоне и
женился там на англичанке.
- Как бы там ни было, - добродушно проговорил Веллинг, потирая руки, -
важно, что вы вернулись! Лучше вы ничего не могли придумать! Я ведь и сам был
ренегатом. Родился в Ливерпуле, потом ездил с родителями по Англии, учился в
Ньюкасле и к тому времени начисто забыл валлийский. И все-таки нашел в себе силы
вернуться и вспомнить родной язык. Возвращение на родину - прекрасная вещь! У вас
блестящие перспективы, мистер Джонс, потому что мистер Тромблей высоко ценит тех,
кто получил образование в Англии, однако он требует, чтобы они знали также
валлийский. Поэтому не тратьте времени даром, начинайте учить родной язык. Зачем
приехали в Ньютаун, Дафидд? - повернулся он к Мадрину.
- Я должен был встретить Айори. А вы тут зачем?
- Надо купить овец. Мистер Тромблей приобрел новую ферму близ Рида, в
местечке Плас-Моррис. Знаете, где это?
Мадрин покачал головой.
- Там был падеж овец, вот почему я здесь. - Он опять обратился ко мне: -
Обязательно загляните ко мне, я вас представлю мистеру Тромблею.
- Сделаю это при первой возможности, - заверил его я.
Он кивнул нам и пошел к выходу, то и дело здороваясь с людьми, которые радостно
приветствовали его.
- Кто это? - спросил я Мадрина, когда мы опять сели за стол.
- Он называет себя секретарем Эмерика Тромблея. Кем его считает мистер
Тромблей, мне неизвестно. Он выполняет функции управляющего поместьем - это я
знаю точно. Эмерик Тромблей очень многим ему обязан.
- Он кажется очень приятным человеком, - сказал я.
- Не только кажется, он такой и есть. После смерти Элинор Тромблей он
единственный, кто как-то сглаживает неожиданные и неприятные выходки Эмерика
Тромблея. Тот иногда, не объясняя причин, может согнать с места арендатора, уволить
слугу. Представляете, в каком положении оказываются люди с большой семьей? Веллинг
обычно находит таким другую ферму или пристраивает служить в другом поместье.
Конечно, он не в силах отменить приказы хозяина, но старается найти обходные пути,
чтобы смягчить их. При той неприязни, с которой все относятся к мистеру Тромблею,
никто не переносит ее на Веллинга. Все очень уважают и любят его. Как вам понравилось
предложение Веллинга устроиться на работу к мистеру Тромблею?
- Он ведь сказал, что сначала я должен научиться говорить по-валлийски. Думаю, к
тому времени расследование будет закончено.
Пока мы пили кофе, я размышлял над непростым вопросом: что означает это
странное сочетание: всеми ненавидимый хозяин и всеми любимый управляющий? Может,
первый не так уж плох, а второй не так хорош, как это кажется на первый взгляд?
Я заплатил по счету, и мы вышли из отеля. Город всего за несколько часов
совершенно преобразился. Даже на центральной улице Брод-стрит стояли прилавки, с
которых продавали одежду, одеяла, кухонную утварь. Все чаще я слышал вокруг
непривычные для себя звуки валлийской речи.
Надо было отправить письмо и открытки, и мы зашагали по Брод-стрит к Северну,
где возле моста через реку находилось здание почты. Мы постояли на мосту. Отсюда
хорошо просматривалась колокольня церкви Святой Марии, на кладбище которой был
похоронен Роберт Оуэн.
Потом мы пошли через весь город на вокзал. Кругом царила рыночная суета:
сновало множество мальчишек, которые, очевидно, сбежали из школы, чтобы заработать
несколько пенни, выполняя поручения или сторожа животных; за наскоро сколоченными
загородками бродили свиньи и овцы.
Мы заглянули в здание рынка. Торговцы за прилавками предлагали купить мясо,
дичь, масло и яйца. Мне бросились в глаза женщины, у которых в корзинках лежало всего
с десяток яиц или кусок масла. Мадрин объяснил мне, что, отказывая себе во всем, они
пытаются таким путем собрать деньги на арендную плату за землю.
В этой суматохе бесполезно было искать юношу блондина и его спутника. Мы
встретили, идя с рынка, приятеля Мадрина, безработного ткача Джона Дэвиса, который
жил недалеко от фабричного клуба. Вручив ему пригласительный билет на лекцию об
Оуэне, мы попросили его явиться в клуб пораньше и, заняв место в заднем ряду,
внимательно смотреть, не появятся ли в зале юноша и рыжий мужчина. Я сообщил ему их
подробное описание и вдобавок заставил Дэвиса повторить его для верности. Когда
лекция подойдет к концу, Дэвис должен был выйти на улицу и проследить, куда потом
пойдут юноша и его спутник. Дэвис обещал выполнить все в точности. Он был очень рад
заработать на этом пять шиллингов - немалую для этих мест сумму.
Полюбовавшись зданием школы, мы отправились на вокзал. Через полчаса пришел
поезд. Мы сели в вагон третьего класса и оставили Ньютаун позади. Высоко в небе, слева
от нас, стояло полуденное яркое солнце. Это означало, что мы едем на запад, в те самые
дебри Уэльса, о которых писал Борроу, или, выражаясь современнее, в деревенскую
глушь.
8
Мы сошли с поезда на полустанке. Здесь было всего два дома: маленькое
станционное здание и гостиница, чуть побольше. За гостиницей находился крытый
соломой сарай, в котором помещалась конюшня. Как объяснил мне Мадрин, своим
существованием полустанок, гостиница и конюшня были обязаны владельцу ТромблейХолла,
который поддерживал связь с внешним миром, пользуясь железной дорогой.
Приезжавшие к нему гости заходили в гостиницу перекусить. В конюшне стояли лошади,
которые доставляли их в поместье.
Мы тоже завернули в гостиницу. Она называлась "E Llew Coch". Я обратил
внимание на то, что первые два слова совпадают с названием лондонской пивной, и
Мадрин пояснил, что по-валлийски это означает "Красный лев".
Нам привели из конюшни двух пони - под седлом для меня и без седла для
Мадрина, - и мы выехали из ворот гостиницы. Справа и слева от дороги уступами
поднимались холмы, которые мне показались настоящими горами. Но Мадрин
разочаровал меня, сказав, что в этой части Уэльса гор нет: горы находятся на северозападе
Уэльса.
Пони резво бежали по дороге, а я любовался природой. Но вот мы свернули с
хорошей дороги - она вела в Тромблей-Холл - на тропинку, и наши животные пошли
шагом. На склонах холмов паслись стада овец. Они походили издали на клочки ваты. Над
зелеными холмами в ослепительно голубом небе плыли белые облака. Кое-где на холмах я
заметил белые и розовые домики фермеров. Не то ручей, не то маленькая речка рядом с
нашей тропой.
Мадрин сказал, что не помнит, когда в последний раз ехал в свою деревню на пони:
деревенские жители обычно возвращались со станции пешком - пони им были не по
карману. Он взял пони, желая побыстрее прибыть на место. Когда я попытался заплатить
за пони в гостинице, Мадрин объяснил, что все уже оплачено мистером Сандерсом,
который выделил ему некоторую сумму на расходы, связанные с разъездами.
Мадрин называл мне по-английски и по-валлийски цветы и растения, показал
спрятавшегося от нас в кустарник кролика. Я почувствовал, что мы подъезжаем к деревне,
когда все чаще стали попадаться поля, на которых работали мужчины и женщины.
Знакомые Мадрина приветственно махали ему рукой.
Наконец дорога сделала поворот, и мы увидели вдали деревенскую улицу с домами
по обеим сторонам. Возле церкви, длинного здания с башней, постройки стояли более
тесно. Рядом с церковью находилось здание школы. Много домов было разбросано по
склонам холмов.
- Большая деревня, - сказал я. - Интересно, чем тут народ кормится?
- Большинство либо служит в поместье мистера Тромблея, либо на его фермах
арендует у него землю. Есть, конечно, и такие, что работают сами на себя, но их гораздо
меньше.
- Что будет, если Тромблей-Холл вдруг исчезнет с лица земли? - пошутил я.
- Пойдем по миру, - невесело улыбнулся Мадрин и добавил: - Если мы с вами
поедем по улице, то мне придется останавливаться у каждого дома, знакомя вас со всеми.
Домой мы доберемся, когда уже стемнеет. Давайте-ка поедем в обход.
Мы двинулись вверх по узкой тропинке, которая делала большую петлю по склонам
холмов, окружавших деревню.
- Запомните эту тропинку, - сказал он. - По ней очень удобно возвращаться
домой, если хочешь остаться незамеченным.
Миновав хозяйственные постройки и огород с грядками овощей, мы въехали во двор
небольшого каменного дома, покрытого шифером.
Едва Мадрин соскочил с пони, как раздались детские крики, задняя дверь дома
распахнулась, и к Мадрину бросилась маленькая, полная, очень хорошенькая молодая
женщина и горячо обняла его. Следом за нею из дома выбежали мальчик и две девочки.
Поцеловав жену, Мадрин приласкал каждого из детей, по очереди представляя их мне:
сначала Дафи, то есть Дафидда, мальчика восьми лет, потом Меган и Гвенду, девочек
шести и четырех лет. Затем я поздоровался с его женой Мервин.
- Что вы собираетесь делать дальше? - спросил меня Мадрин.
- Хорошо бы было поговорить с Мелери Хьюс и осмотреть место, где убили ее
отца.
Мадрин повернулся к жене.
- Дай нам немного хлеба и сыра в дорогу, - сказал он.
Мадрин отдал Дафи мой вещевой мешок и велел положить его в моей комнате.
Мервин вернулась и вручила мужу сумку, которую тот повесил на плечо.
Улыбнувшись мне, Мервин предложила:
- Хотите, я принесу вам попить?
- Выпейте, а я пока напишу записку Мелери, - сказал Мадрин.
Мервин подала мне большую глиняную кружку сыворотки, и я с удовольствием
утолил жажду. Потом Мадрин вернулся, посадил на своего пони Дафи, который был на
седьмом небе от счастья, что едет вместе со взрослыми, сел позади него, и мы выехали со
двора на тропу, огибавшую деревню.
- Вы уж простите, - сказал он виноватым тоном, - но я решил не ехать на ферму
Мелери, а пригласить ее туда, где убили Глина Хьюса, на то место, которое называется
Ллангелин. Дафи доставит ей записку, а мы с вами поедем туда. Так мы сбережем время.
- Вы это хорошо придумали, - сказал я, - но ведь Дафи придется идти пешком?
- Пустяки, - рассмеялся Мадрин, - всего какие-нибудь три мили.
Вскоре мы увидели слева от тропинки здание церкви.
- Не хотите взглянуть на могилы Элинор Тромблей и Глина Хьюса? - спросил
Мадрин.
- Конечно, хочу, - ответил я.
Мы оставили пони у ворот церковной ограды на попечение Дафи, а сами вошли в
церковь, именуемую церковью Святого Петра. Мадрин провел меня в правый придел, к
могилам семьи Тромблей. Я обратил внимание на скромные надгробия первых поколений
и все более пышные и безвкусные - последних представителей этого рода и поделился
своими впечатлениями с Мадрином.
- Недалеко от Чертова моста, - усмехнулся он, - есть поместье, владелец
которого заказал известному скульптору памятник на могиле безвременно умершей
дочери. Теперь на ее могилу ходят, чтобы полюбоваться скульптурой. Тромблей
ограничились венками и урнами, видимо пожалев денег на скульптора.
- Конечно, это дешевле, - согласился я, - но тоже производит внушительное
впечатление.
На могиле Элинор Тромблей лежала простая мраморная плита с именем и датами
рождения и смерти. На обратном пути из церкви я заметил простые деревянные скамьи,
очевидно предназначенные для прихожан, и спросил:
- А где сидят члены семьи Тромблей?
- С тех пор как в поместье построили часовню, они здесь больше не бывают.
- А почему церковь носит имя святого Петра?
- Вероятно, это название она получила после норманнского завоевания, когда было
запрещено упоминать валлийских святых. Многие считают, что эта церковь носила имя
святого Селина с шестого или девятого века нашей эры.
Я пожал плечами, потому что никогда не слышал об этом святом.
На могиле Глина Хьюса пока не было мраморной плиты, зато лежало много цветов
- жители деревни все еще помнили о нем.
Мы опять сели на наших маленьких симпатичных лошадок и, проехав еще немного
по обходной тропе, спустились на дорогу. Снова нас окружили холмы. Наконец слева от
дороги показалась долина. Продолженная по ней дорога вела в Тромблей-Холл. Примерно
через полмили мы подъехали к другой долине, расположенной справа. Мадрин ссадил
сына на землю и велел ему быстрее доставить записку Мелери Хьюс. Мальчик побежал по
ответвляющейся от дороги тропинке и скоро скрылся из глаз.
Мы продолжили путь по дороге, которая шла по дну большой продольной долины, и
вскоре вынуждены были пересечь речушку, сопровождавшую нас все время и ставшую
очень полноводной после того, как она приняла в себя ручей, бегущий по долине, которая
вела к ферме Мелери Хьюс. Мы пересекли речку вброд. Вскоре холмы вплотную
подступили к дороге, образовав узкую расщелину. Здесь речка заметно ускорила свой бег
и возмущенно шумела.
От картины, которая открылась нашему взору, когда мы выехали из расщелины,
захватывало дух: впереди расстилалось озеро такой синевы, что оно казалось почти
фиолетовым. В дальнем от нас конце в озеро водопадом обрушивался другой ручей,
тонкой серебряной лентой спускавшийся с высоких холмов.
- Озеро Большого дома, - нарушил молчание Мадрин.
- Ты имеешь в виду вон тот большой дом розового цвета, - отозвался я, указывая
рукой на дом, стоявший на другой стороне озера. От дома до берега простиралась
широкая зеленая лужайка.
- Нет, это Новый дом, или Тиневидд по-валлийски, а озеро получило название от
какого-то древнего поселения. От него сохранились лишь развалины. В доме с лужайкой
живет ирландец Кайл Коннор. Между прочим, в наших местах зеленая лужайка означает,
что человеку некуда деть деньги. В Тромблей-Холле она в несколько раз больше, и с
фонтанами. Этот Кайл Коннор калека. У него в результате несчастного случая
парализованы ноги. Он купил ферму и полностью ее перестроил. Говорят, что он давно
искал тихое и красивое место и нашел его здесь.
- Я его вполне понимаю, - заметил я.
- Между прочим, он каждый день плавает в озере, хотя никто из местных жителей
на это не решается. Считается, что в этой воде нельзя купаться. Древние поверья
запрещают даже приближаться к озеру.
- Интересно, есть у этого ирландца друзья в твоей деревне? - спросил я.
Кайл Коннор заинтриговал меня, потому что о его прошлом не было ничего известно
и потому что он жил недалеко от места убийства. Впрочем, он ведь был калекой и не мог
совершить его сам.
- Конечно, - ответил Мадрин. - Например, его регулярно навещает наш
священник, к нему часто приезжают друзья из Ньютауна и Лланидло. Да и Эмерик
Тромблей нередко заглядывает к нему на огонек. Говорят, он произвел такое сильное
впечатление на друзей мистера Тромблея, что они сделали ему визиты и пригласили к
себе. Впрочем, и слуги Коннора, и работники фермы не нахвалятся им - говорят, он
очень хороший человек и хозяин.
- Давно он здесь живет?
- Почти год. С прошлой осени.
Я решил непременно познакомиться с Кайлом Коннором. Мы ехали теперь по
левому берегу озера, густо заросшему ольхой и черемухой, так что к воде нельзя было
подступиться. На противоположном берегу я заметил деревянные мостки, к которым была
привязана лодка.
Синева озера притягивала к себе мой взгляд, как магнит. "Странно, - думал я, -
почему местные жители так боятся даже приблизиться к нему?"
Тропинка, по которой мы ехали гуськом, стала взбираться вверх - туда, откуда в
озеро впадал ручей. Я бы с удовольствием остановился здесь перекусить, но Мадрин все
погонял своего пони. Тропинка стала такой крутой, что я вцепился в седло, боясь
свалиться. Я не представлял, как Мадрин может ехать без седла. Наконец мы оказались в
небольшой котловине, окруженной крутыми, заваленными обломками скал стенами
холмов, расступавшимися только там, где пролегала тропинка. В эту узкую щель был
виден голубой осколок озера. Откуда-то слышался шум водопада. А впереди возвышались
изъеденные временем, заросшие кустами развалины.
- Приехали, - объявил Мадрин.
Я осмотрелся. Почва в котловине была каменистой, на ней даже копыта пони не
оставляли следов.
- Покажи мне место, где нашли тело Глина Хьюса.
- Не могу, - ответил Мадрин. - Для этого я и пригласил сюда Мелери.
- Как называется эта котловина?
- Ллангелин.
- Что это означает?
- Святое место. Возможно, когда-то здесь росло священное дерево или жил святой
человек, отшельник. Местная легенда гласит, что некий кельтский святой когда-то
построил здесь церковь.
- Когда это было?
- Никто не знает. Предположительно, в шестом веке нашей эры.
- Значит, этим развалинам больше тысячи лет?
- Так говорит легенда. Быть может, и больше. Приезжал тут один ученый, он
утверждал, будто это всего лишь овечий загон. Когда он сказал об этом местным жителям,
они были так возмущены, что ему пришлось сразу уехать.
- Ты с этим не согласен?
- Нет.
- Почему?
- Боги не позволили бы этого. Да никто и не посмел бы держать здесь овец.
Меня удивили не столько его слова, сколько интонация: в его голосе звучала
глубокая убежденность.
- Чем больше вы будете узнавать Уэльс, тем скорее почувствуете, что древние
кельтские боги все еще не умерли. Взгляните вон на тот камень. - Мадрин показал рукой
на камень высотой примерно в шесть футов, вокруг которого густо росли кусты.
У камня была странная, как бы обточенная форма, но он, на мой взгляд, ничем не
отличался от остальных камней.
- Камень как камень, - сказал я.
- А вот еще, - продолжал Мадрин, - и еще один...
Он насчитал пять таких камней. Последний был почти скрыт осыпью.
- Камни образуют круг? - догадался я. - Круг друидов?
- Вероятно, друиды тоже были здесь, - согласился Мадрин. - Так же, как и
святые отшельники. Это говорит лишь о том, что это древнее святилище. Ему, может
быть, пять или шесть тысяч лет.
- Есть что-то таинственное и мрачное в этом месте, - тихо проговорил я.
Пока мы ехали сюда, я все время слышал блеяние пасущихся на холмах овец, пение
птиц. Здесь же царили мертвая тишина и пронизывающий холод.
- Заходят сюда овцы? - спросил я.
- Никогда.
- Неужели вы верите в древних кельтских богов?
- Конечно. В Уэльсе они постоянно напоминают о себе.
- Вы это серьезно?
- Вполне. Возьмите хоть, к примеру, гору Сноудон, по-валлийски Эрири, то есть
"Высокое место". Но ее также называют "Могила великана". Это могильный курган, под
которым похоронен великан, сраженный королем Артуром. Вы, наверное, читали об этом?
- Читал.
- Не так давно на гору Сноудон решили проложить узкоколейную железную
дорогу, чтобы туристы могли любоваться открывающимися оттуда видами. Сказано -
сделано. Но когда первый пробный состав стал спускаться с горы, он сошел с рельсов и
рухнул в пропасть. - Мадрин сделал многозначительную паузу. - Причины катастрофы
расследовались, но так ничего и не обнаружилось.
- Что было потом? - спросил я.
- Ничего. Одного состава оказалось достаточно, чтобы умилостивить древних
богов. После этого дорога действовала нормально.
- Но в таком случае человек, совершивший убийство там, где мы сейчас находимся,
оскорбил древних богов.
- Да, так, - кивнул Мадрин. - вот почему я считаю, что мистер Сандерс напрасно
беспокоится. Я, конечно, согласился оказать содействие ему и вам, но я знаю, что древние
боги не прощают оскорблений и виновный будет в конце концов наказан, далее если с
помощью своих законов люди не сумеют наказать его.
Мы объехали каменные руины и остановились около крошечного пруда, который
наполнялся подземными ключами. Привязав лошадей к чахлому деревцу, мы
расположились перекусить.
Никогда еще мне не казались такими аппетитными хлеб домашней выпечки и
деревенский сыр.
Мадрин наклонился и, зачерпнув воды, попил из ладони. Я последовал его примеру.
Вода была холодная и очень приятная на вкус.
- Местные жители верят, что вода из этого источника святая, - проговорил
Мадрин.
- Наверное, они считают ее целебной, - высказал я предположение.
- Говорят, она хорошо помогает при глазных и кожных заболеваниях.
- Помолившись святому Селину, они поливают себя водой, и все их болезни
проходят.
- Конечно, она помогает тому, кто верит, - сказал Мадрин. - Существует
легенда, что, когда святая Уинифред отказала одному своему поклоннику, он отрубил ей
голову. В месте, где упала отрубленная голова, из земли пробился ключ. Вода из этого
ключа была святая. Это было в Холливен, в Северном Уэльсе.
- С помощью этой воды ее, разумеется, оживили?
- Конечно. Святой Бьюно, ее родственник, окропил ее водой из источника, и она
ожила. Она потом постриглась в монахини и стала аббатисой. Она дожила до глубокой
старости.
- Удивительно интересно, - заметил я.
"Как жаль, - подумал я, - что поблизости не оказалось святого, который бы
окропил водой Глина Хьюса". Мне казалось, что в этом мрачном месте вряд ли поселился
бы святой человек, скорее здесь скрылся бы от людей кто-нибудь из тех, кто поклоняется
дьяволу.
Послышался топот копыт - это подъехала Мелери Хьюс. Она ловко соскочила с
лошади и привязала ее к тому же деревцу, где были привязаны и наши пони. Мелери была
в мужском костюме и, как я заметил, ехала без седла. Высокая и удивительно красивая,
она, наверное, в бальном платье была бы неотразима, но здесь, в этой мрачной котловине,
с развевающимися по ветру черными волосами, она напоминала колдунью.
- Мистер Сандерс и мой дядя, - сказала она после того, как мы познакомились, -
просили меня оказать вам помощь в вашем расследовании. Но боюсь, вы прибыли
слишком поздно.
Она прекрасно говорила по-английски. Мадрин потом объяснил мне, что отец
отправлял ее учиться в английскую школу в Шрусбери. Мне сразу же бросилось в глаза,
что в Мелери полностью отсутствовали традиционно восхваляемые обществом девичьи
качества, такие, как скромность, робость, женственная мягкость. Ее глаза смотрели на
меня по-мужски прямо и изучающе, и я понял, почему Бентон Тромблей не мог бы стать
мужем Мелери, - он, как всякий наивный романтик, идеализировал женщину и не
способен был полюбить такую независимую и решительную девушку, как она.
- Скажите, кто-нибудь знал о том, что ваш отец придет сюда? - спросил я. - И
второй вопрос: что ему здесь было нужно?
- Не знаю, - покачала она головой. - Он никому ничего не сказал. Взял с собой
собаку и ушел. То, что он пошел с собакой, не имеет особого значения - он всегда брал
ее с собой.
- Он поехал на лошади?
- Нет. Пошел пешком.
- Мне кажется, фермеру тут нечего делать, - начал было я и осекся, потому что
был профаном в этом вопросе. - Может быть, он искал отставшую овцу?
- Овцы сюда не заходят. Здесь вообще никого не встретишь, кроме чужаков,
которые заглядывают сюда из любопытства, да тех, кто лечится водой источника.
- Это место находится в пределах вашей фермы?
- Нет, моя ферма находится вон в той долине. - Она показала рукой в сторону, и я
обратил внимание, что она особенно подчеркнула слово "моя".
- Получается, что у вашего отца не было никаких причин идти сюда?
- Да, так, - отрывисто ответила она.
- Покажите мне место, где нашли его тело. Оказалось, оно лежало в развалинах, и
его нашли только потому, что собака Хьюса привела сюда пастуха. Я заключил из этого,
что убийцы скорее всего не затащили сюда тело, чтобы спрятать, - ведь все равно здесь
никого не бывает, - а нанесли Хьюсу удар чем-то тяжелым сзади по голове, когда он
пришел сюда сам. Хьюс упал на землю вниз лицом. Собака тоже получила удар по хребту,
- по словам Мелери, она долго потом хромала.
Попросив Мелери и Мадрина отойти в сторону, я начал осмотр места убийства.
Согнувшись в три погибели, иногда опускаясь на колени, я двигался по спирали от места,
где лежал труп. Разумеется, я ничего не нашел. Какой-нибудь сигарный окурок или
огрызок сыра оказались бы сейчас весьма кстати, но вряд ли кто-нибудь из валлийских
крестьян мог позволить себе закурить сигару, и уж конечно сыр был бы съеден вместе с
корочкой. Я обрадовался бы любому свидетельству того, что сюда наведывался хоть
какой-то человек - убийца ли или кто другой. Но не было решительно ничего. Я не
обнаружил и следов ног - видимо, их смыли дожди.
Когда радиус спирали стал довольно большим, я наткнулся на кустарник и
осторожно поднял свисающие до земли ветки. Под ними я увидел на почве отпечаток
ботинок. Я передвинулся в сторону и под другим кустом тоже обнаружил следы. Я
подозвал Мелери и Мадрина.
- И что это значит? - спросила удивленная Мелери.
- Значит, здесь убийцы, по-видимому, поджидали вашего отца и затем напали на
него сзади.
- Обычные следы от деревянных башмаков, - разочарованно сказал Мадрин. - У
нас их носит каждый, носят их и в Англии - в деревнях. Чтобы они носились дольше, к
ним прибивают железные подковки.
- О деревянных башмаках я
...Закладка в соц.сетях
