Жанр: Детектив
Суд и ошибка
...ден. Мистер Тодхантер застыл, затаив дыхание. Вокруг было тихо. Он не услышал даже
обычного шума со стороны реки. Наконец он убедился, что выстрел никого не
переполошил.
Он перевел взгляд на Джин Норвуд. Она по-прежнему полулежала в изысканном
плетеном кресле в амбаре, перестроенном в беседку. Ее голова была повернута вбок, руки
безвольно повисли. На слишком роскошном для вечера в саду атласном белом платье
быстро расплывалось огромное алое пятно. Мистер Тодхантер принудил себя шагнуть
вперед и коснуться сначала ее лба, затем груди. Сомнений не осталось: Джин Норвуд
мертва. Борясь с тошнотой, он уставился на алое пятно. Выстрел удался - пожалуй, ему
просто повезло попасть прямо в сердце. Он задумался о пуле.
Усилием воли взяв себя в руки, он слегка приподнял безжизненное тело. Вид ужасного
багрового отверстия посреди гладкой атласной спины чуть не свалил мистера Тодхантера
в обморок. Но он не лишился чувств, потому что приметил тусклый блеск металла в
пухлой обивке кресла. Он без труда извлек из обивки пулю и усадил труп в прежнее
положение. Свинцовая пуля почти не утратила формы. Очевидно, она прошла навылет,
нигде не задев кость. Мистер Тодхантер опустил ее в карман пиджака.
Минуту он стоял неподвижно, глядя на погибшую женщину. Ее левое запястье украшал
браслет - дорогая вещица, инкрустированная бриллиантами и жемчугом, с вделанными в
него крошечными овальными часиками. Как завороженный, мистер Тодхантер стащил его
с вялой кисти и сунул в карман, где уже лежала пуля. Было бы нелепо утверждать, что он
взял браслет на память, однако именно такая мысль мелькнула у него при этом почти
машинальном жесте. Мистер Тодхантер помедлил в нерешительности. Его разум вновь
заработал, он понял, что предстоит много дел: принять меры предосторожности, замести
следы, уничтожить улики.
Стоя возле трупа, он огляделся. На столе рядом был приготовлен графин бренди и два
бокала. Если когда-нибудь убежденному трезвеннику мистеру Тодхантеру и хотелось
выпить, так именно в тот момент, но он не осмелился. Рухнуть мертвецки пьяным здесь,
рядом с мисс Норвуд, было бы недопустимо. Родные не пережили бы такого скандала и
позора. Взяв один из бокалов, мистер Тодхантер тщательно протер его носовым платком.
С мрачным юмором он вспомнил, что в детективных романах персонажи неизменно
стирают с бокалов отпечатки пальцев. При этом задача полицейских осложняется.
Он поставил бокал на месте, держа его платком, и уже собирался взять второй, когда
какой-то странный шум заставил его вздрогнуть и чуть не вызвал разрыв аневризмы. Этот
вскрик пролетающей совы прозвучал для мистера Тодхантера подобно вою полицейской
сирены.
- Мои нервы этого не выдержат,- пробормотал он и с колотящимся сердцем покинул
беседку.
Он понимал, что ему давно следовало убраться с места преступления, однако все
медлил в осыпанном росой саду, оглядывался, словно ожидая увидеть за спиной имя
убийцы мисс Норвуд, написанное светящимися кровавыми буквами. На улочке за садами
он повернул направо и спустился к реке. Там он забросил пулю подальше от берега. Из
детективных романов он уяснил, что в руках экспертов по баллистике пуля может стать
решающей уликой.
Глава 9
В ту ночь мистеру Тодхантеру не спалось. Перед его глазами то и дело появлялись две
повисшие руки и алое пятно на обтянутой белым атласом груди - так неотступно мисс
Норвуд при жизни преследовала Фарроуэя. Кроме того, мистеру Тодхантеру не давали
покоя мысли о том, что он чего-то не предусмотрел. Например, оставил при себе
револьвер...
По поводу револьвера мистер Тодхантер на следующий день с самого утра нанес визит
Фарроуэю. Он намеревался выяснить, есть ли у Фарроуэя свой револьвер, и если есть, то
подменить его. Мистер Тодхантер не считал, что таким образом подвергает серьезному
риску самого Фарроуэя: на такой случай всегда есть алиби, найдется алиби и у Фарроуэя.
А если нет, мистер Тодхантер был готов обеспечить его.
Фарроуэй пребывал в состоянии крайнего смятения. К нему уже являлась полиция,
хотя еще не пробило и десяти часов, и этот визит выбил его из колеи, а в довершение ему
пришлось давать письменные показания. Он рыдал, не стесняясь, так что мистеру
Тодхантеру, воспитанному в строгих правилах, стало стыдно за него. Однако настойчивые
вопросы позволили выяснить, что у Фарроуэя нет своего револьвера, зато есть железное
алиби: весь вчерашний вечер он провел в местном пабе, во хмелю слезливо
разглагольствуя о примитивных вкусах читающей публики. Это любопытное заявление
оставило мистера Тодхантера равнодушным, и он собрался уходить.
- Кто это мог сделать, Тодхантер?- плачущим голосом спросил Фарроуэй, провожая
гостя.- Кто? И зачем? Это немыслимо... необъяснимо... бедная Джин!
- Вы же сами несколько дней назад говорили, что готовы убить ее,- строго напомнил
мистер Тодхантер.
- Говорил, ну и что? Болтать языком мы все горазды, но на большее мало кто решается.
Кто же мог это сделать?
С некоторым трудом мистер Тодхантер отделался от него. Если он и сожалел о
скоропостижной кончине мисс Норвуд, то вид Фарроуэя и в особенности его слова
ожесточили его. Должно быть, когда-то Фарроуэй был порядочным, заурядным,
независимым человеком. Прискорбно, что какая-то женщина низвела его до нынешнего
состояния, причем умышленно, чтобы завладеть его деньгами. Да, мисс Норвуд заслужила
смерть.
Мистер Тодхантер отправился на Мейда-Вейл. Здесь он опередил полицию. Дверь ему
открыла миссис Фарроуэй. Она сообщила, что Фелисити в полной прострации, лежит и
не встает: утром они прочли известие в утренней газете, и Фелисити лишилась чувств.
Миссис Фарроуэй объяснила, что ее дочь чрезвычайно впечатлительна. В крошечной
гостиной высокая женщина и ее гость обменялись долгими, настороженными взглядами.
- Мистер Тодхантер,- продолжала миссис Фарроуэй медленно и многозначительно,-
думаю, нам надо поговорить начистоту. Может быть, это наш единственный шанс. Я
считаю... нет, я уверена: вы знаете, кто застрелил мисс Норвуд. И... боюсь, я тоже знаю
это.
Мистер Тодхантер ощутил болезненный укол в сердце. К его отвращению, его
собственный голос прозвучал, как хрип:
- И что же вы намерены предпринять?
- Ничего.
- Ничего?
- Вот именно. Мне известно только, что мы с Фелисити провели вчерашний вечер
здесь и, к сожалению,- миссис Фарроуэй мрачно усмехнулась,- не спускали друг с друга
глаз, пока не улеглись спать в половине двенадцатого. Вот и все, что я могу сказать.
- А больше ничего и не требуется,- с такой же многозначительностью отозвался мистер
Тодхантер.- Благодарю вас. И...- он отвернулся и устремил взгляд в окно,- и кто бы ни
оказался убийцей и по каким причинам, постарайтесь не судить его слишком сурово,
миссис Фарроуэй.
На миг лицо миссис Фарроуэй стало удивленным, йотом она кивнула.
- Не буду. Кто я такая, чтобы судить людей?- добавила она, понизив голос.
Опасаясь, что сейчас в его присутствии разразится драматическая сцена, мистер
Тодхантер резко обернулся.
- Ах, да!- переменив тон, воскликнул он.- Еще одно. У вас, случайно, нет здесь
револьвера?
- Револьвера?- растерялась миссис Фарроуэй.- Да, как раз есть. Он принадлежит
Винсенту. Он принес его...
- Не могли бы вы показать его мне?- перебил мистер Тодхантер.- В любую минуту
сюда может нагрянуть полиция, и...
- Сейчас принесу,- пообещала миссис Фарроуэй. Она сильно побледнела, но ее голос
не изменился. Отсутствовала она минуты три и вернулась с оружием. Мистер Тодхантер
осторожно осмотрел его и обнаружил, что он не заряжен. Он вынул из кармана свой
револьвер и сравнил их. Армейские револьверы "Фримен и Стерлинг" были совершенно
одинаковыми. Мистер Тодхантер испустил вздох облегчения, миссис Фарроуэй
насторожилась.- Откуда он у вас?
- Это мое оружие,- хладнокровно произнес мистер Тодхантер.
Миссис Фарроуэй отошла к окну. Атмосфера в комнате накалилась, мистеру
Тодхантеру стало неуютно в ней.
- Винсент говорит, что лучшая защита - неведение,- негромко промолвила она.- Ничего
не знать, ничего не видеть и не слышать, ничего не помнить.
- Винсент?- переспросил мистер Тодхантер.- А, он звонил вам!
- Нет, заходил - примерно час назад. Разве я не говорила? Он тоже был влюблен в нее,
как вам известно, но теперь, слава богу, все кончено. Само собой, он чрезвычайно
взволнован. Постоянно твердит, что несет ответственность за... за ее смерть.
- Ответственность?- нахмурился мистер Тодхантер.
- Полагаю, он имеет в виду моральную ответственность. Если бы он не ввязался в это
дело, она осталась бы жива, и так далее.
- Значит, он не знает, кто... застрелил ее?- тревожно осведомился мистер Тодхантер.
Миссис Фарроуэй помедлила с ответом.
- Догадывается,- наконец выговорила она.
- Было бы лучше, если бы он не знал наверняка,- пробормотал мистер Тодхантер,- при
таких обстоятельствах...
Миссис Фарроуэй кивнула.
- Гораздо лучше.
У мистера Тодхантера возникло ощущение, что между ними сказано слишком многое,
но не вслух. Он вынул платок и вытер макушку. Положение оказалось затруднительным.
Но в конце концов, решившись на убийство, не стоит надеяться, что задача будет легкой.
В мучительном молчании раздался звонок. Собеседники испуганно переглянулись,
одновременно подумав о полиции. Миссис Фарроуэй поспешила к двери. Подстрекаемый
инстинктом самосохранения, мистер Тодхантер засунул оба револьвера к себе в карманы,
которые заметно оттопырились, и попытался придать себе невинное выражение лица. В
холле послышались голоса, дверь гостиной открылась.
- Это Винсент,- объявила миссис Фарроуэй.
Винсент Палмер, рослый, самоуверенный, но чем-то встревоженный, вошел в комнату
следом за ней. Его взгляд упал на съежившегося мистера Тодхантера.
- Кто этот человек?- резко выпалил Винсент.
Миссис Фарроуэй объяснила, что мистер Тодхантер - друг ее мужа.
- Если помните, мы с вами однажды встречались,- добавил мистер Тодхантер и
сконфуженно умолк, сообразив, как бестактно было упомянуть о той встрече.
- Помню. Что вам здесь надо?
- Винсент, не горячитесь,- спокойно вмешалась миссис Фарроуэй.- Мистер Тодхантер
пришел узнать, не нужна ли нам помощь.
- Не нужна. Мы справимся сами. Сожалею, мистер Тодхантер, но...
- Довольно, Винсент,- миссис Фарроуэй произнесла эти слова так невозмутимо и
властно, что мистер Тодхантер взглянул на нее с невольным восхищением. Несомненно,
она привыкла распоряжаться в неуправляемых дамских комитетах.- Лучше скажите,
почему вы вернулись так быстро?
Молодой человек, подчинившийся, но не сломленный, метнул враждебный взгляд в
гостя.
- Я пришел за...
- За револьвером? Он у мистера Тодхантера,- и миссис Фарроуэй поспешила
предотвратить взрыв негодования, который предвещали нахмуренные брови зятя.-
Винсент, умоляю!... Мистер Тодхантер решил, что будет лучше...
Буря разразилась - приглушенная, но пугающая.
- Мне нет дела до того, что решил мистер Тодхантер. А мистеру Тодхантеру я бы
посоветовал убраться отсюда, и поскорее. Но сначала верните мой револьвер.
- Конечно, конечно,- послушно закивал мистер Тодхантер. Он помнил, что свое оружие
положил в правый карман... или в левый? Нет, в правый, а чужое - в левый. Он вытащил
револьвер из правого кармана, потом вспомнил, что перед обменом необходимо
убедиться, что у Винсента есть надежное алиби.- Но сначала ответьте мне,- он пренебрег
зловеще протянутой к нему рукой,- это очень важно. Где вы были вчера между девятью и
десятью часами вечера?
- А в газетах пишут,- вмешалась миссис Фарроуэй,- что смерть наступила
предположительно между без четверти девять и четвертью десятого.
- Хорошо,- принял поправку мистер Тодхантер,- с половины девятого до половины
десятого?
Молодой человек так растерялся, что машинально выговорил:
- Я... я был дома.
- И можете доказать это?- допытывался мистер Тодхантер.
- Думаю, да,- кивнул его собеседник.- Жена подтвердит мои слова.
- А кроме нее?
- Больше некому. У горничной был выходной. Мы поужинали вдвоем.
- Может, после ужина вы сидели в саду, где вас могли видеть прохожие?
- Нет, мы не выходили из дома... Постойте, к чему это вы клоните? Послушать вас, так
я первый окажусь под подозрением!
- Под подозрением окажутся все,- отрезал мистер Тодхантер, не церемонясь с
самоуверенным болваном, тем более что его терпение иссякло.- Неужели вы этого не
понимаете? И ваше положение ничем не лучше других - наоборот, хуже, если вспомнить
ваши недавние поступки. Вряд ли я один видел вас на выставке цветов в Челси.
- На выставке... в Челси?- запинаясь, переспросил мистер Палмер.
- Именно там. И все-таки я думаю, что у вас есть алиби, потому и отдал вам револьвер.
Но послушайте моего совета, юноша: не вздумайте разговаривать с полицией тем же
тоном, как со мной. Ничего хорошего из этого не выйдет, подозрения против вас только
усилятся. Миссис Фарроуэй, не вижу больше причин задерживаться здесь. Если я вам
понадоблюсь, вы знаете, как меня найти. А этот молодой человек сказал вам сущую
правду: предоставьте ему самому принимать решения и позаботьтесь только, чтобы он
ничего не знал, ничего не видел и ничего не помнил.
Покончив с целью своего визита, мистер Тодхантер вручил молодому человеку не тот
револьвер. Мистер Палмер без колебаний принял его, как собственный, и даже не
удосужился осмотреть.
Гордясь собой, мистер Тодхантер эффектно удалился. Жаль, что миссис Фарроуэй
узнала правду, это несомненно, но мистер Тодхантер был убежден, что она его не выдаст.
Убийство меняет умонастроение человека. Совершив преступление, он становится
другим существом. Возможно, именно поэтому было разоблачено столько убийц: они не
предвидели, что преобразятся. В самом направлении их мыслей и чувств произошел
перелом, на некоторое время они утратили ориентацию.
Мистер Тодхантер не считал, что он совершил убийство; в глубине души он прекрасно
знал, что ничего подобного не совершал. Ведь никому не приходит в голову называть
убийцей королевского палача. Мистер Тодхантер на протяжении нескольких недель
привыкал к самой идее убийства, перебирал в уме все подробности, и не один раз, а
сотню, так что вид крови стал только еще одной деталью вдобавок к нарисованным
воображением, но несмотря на это теперь, когда дело было уже сделано, тревожился
сильнее, чем прежде. Уверенность, которую он продемонстрировал у миссис Фарроуэй, и
душевный подъем, последовавший после обмена револьверами, быстро улетучились.
Мистер Тодхантер трепетал, его беспокойство было глубоким и непрестанным. Факт
смерти и вид мертвой женщины, которую он же и приговорил к смерти, выбили его
мысли из привычного русла.
Однако по всем внешним приметам мистеру Тодхантеру было нечего опасаться.
Полиция к нему так и не явилась. Мистер Тодхантер не мог заставить себя читать газеты,
даже скупые заметки в "Тайме": все, что имело отношение к убийству, вызывало у него
физическую тошноту. Тем не менее было очевидно, что полиция в растерянности - об
этом ясно свидетельствовали заголовки статей, которые мистер Тодхантер все-таки
просматривал. Нигде не сообщалось ни о каком аресте, самому мистеру Тодхантеру арест
тем более не грозил. Постепенно он уверился, что умрет в своей постели, и довольно
скоро. Напряжение и бессонница быстро изнуряли его. Через неделю после убийства
мистер Тодхантер выглядел постаревшим лет на пятнадцать. И причиной тому были не
угрызения совести. Совесть его была абсолютно чиста. Его состарила острая тревога.
Мистеру Тодхантеру всегда было свойственно чрезмерно волноваться по пустякам, а
теперь он имел полное право изводиться от беспокойства. Ежедневно оно доводило
мистера Тодхантера почти до
истерики. Он рвался хоть что-нибудь предпринять. Считал, что это его долг. Но что
именно? Он не знал.
Некоторое время он обдумывал мысль о чистосердечном признании. Но что в этом
толку? Оно никому не принесет пользы. И кроме того, мистер Тодхантер решительно не
хотел в тюрьму. Прежде ему было все равно, схватят его или нет. Мысли о тюремном
заключении вызывали у него сардоническую усмешку, ибо, конечно, он умрет задолго до
казни. Он будет совершенно невозмутим и хладнокровен на заседании суда - уникальное
зрелище. Только в интересах семьи он решил отказаться от такого развлечения. Но теперь
все изменилось. Он не хотел попасть в тюрьму, не желал, чтобы его судили или вообще
беспокоили. Если ему чего-нибудь и хотелось, так это сбежать. Жизнь продолжалась, и он
считал, что вправе радоваться последним дням. Но пока его ничто не радовало. Он не мог
читать, играть, даже Бах утратил былую прелесть. Казалось, он попал в незримые клещи,
выжимающие из него жизненную силу. Подобного ощущения он не испытывал с тех пор,
как провел несколько первых ужасных дней в подготовительной школе и осознал,
насколько безрадостной может быть жизнь. От всего этого он стремился сбежать. С
одной стороны, он чувствовал, что этого-то и не следует делать, но напряжение уже
становилось невыносимым.
Однажды он вдруг отправился в кебе в Уэст-Энд и купил билет на пароход, которому
предстояло обойти полмира. Круиз должен был продлиться почти четыре месяца, и
мистер Тодхантер точно знал, что не доживет до возвращения на родину. Этому он только
радовался. Как приятно будет умереть в роскоши и комфорте, и навсегда упокоиться в
теплых водах какого-нибудь тропического моря!
Сам себе мистер Тодхантер казался быком, которого заперли в крошечном загоне,
обнесенным высоким, выше его роста, глухим забором. В этом загоне он лишь уныло
бродил по кругу да скорбно мычал, но вдруг перемахнул через забор и очутился на
бескрайнем пастбище, где жизнь предстала ему в совсем ином свете. Другими словами,
приняв решение, мистер Тодхантер опять почувствовал, что он сам себе хозяин. Со
свойственной ему методичностью он начал собираться в путь. Дом в Ричмонде должен
был ждать его возвращения, миссис Гринхилл оставалась в нем хозяйкой. В завещании
мистер Тодхантер оставил дом двум пожилым и обедневшим кузинам, которых
предусмотрительно поселил у себя, чтобы избавить их от беспокойства и лишней суеты. К
своему завещанию он добавил пару пунктов. Мистер Тодхантер побывал у своего врача,
который настойчиво поздравлял его с грядущим избавлением, однако назвать точную дату
этого избавления не мог, поскольку аневризма с поразительной стойкостью перенесла
напряжение последних недель, и в целом ее состояние за последние четыре месяца
ничуть не ухудшилось.
И наконец, собрав багаж и ничего не оставляя на волю случая, мистер Тодхантер
составил подробное письменное признание, поведав миру, как он убил мисс Джин Норвуд
и в качестве доказательства приложив ее браслет. Браслет и револьвер были надежно
заперты в ящике комода, а поверенному достался внушительный конверт с признанием, к
которому прилагалась записка с просьбой после смерти мистера Тодхантера передать
конверт в Скотленд-Ярд. На этом, рассудил он, дело будет закрыто. О семействе
Фарроуэй он не слышал ничего с тех пор, как побывал на Мейда-Вейл, и искренне
надеялся, что больше о нем никогда не услышит. Он сделал все, что мог. Теперь пусть
супруги Фарроуэй и их дети сами позаботятся о своем спасении.
Первоначальное решение мистера Тодхантера заставил изменить один инцидент,
достойный описания и произошедший вскоре после завершения тягостной для него
недели. Однажды он случайно встретил управляющего театром, мистера Балла. Встреча
состоялась на тротуаре Кокспер-стрит, возле судовладельческой конторы, куда мистер
Тодхантер зашел по какому-то ничтожному делу, которое вполне мог бы уладить по
телефону. Мистер Бадд, подбородок которого казался синеватым от щетины, сразу узнал
давнего знакомого и приветствовал его с неожиданным воодушевлением. Час был
поздний, и мистер Бадд, финансовое положение которого временно пошатнулось,
надеялся получить приглашение быстро пропустить по стаканчику, но рассчитывал не
успеть сделать ответное приглашение.
Мистер Тодхантер не особенно жаждал встречи с мистером Баддом или кем-либо,
напоминавшим ему о мисс Норвуд, но не сумел совладать с обрушившимся на него
шквалом радушия. Мистер Бадд старался изо всех сил, но удача в тот день отвернулась от
него. Последние пять минут истекли, а они все стояли на тротуаре. Смирившись с
неизбежностью, мистер Бадд пригласил собеседника в клуб "Зеленая комната", а мистер
Тодхантер, который не сумел быстро придумать отговорку, нехотя принял приглашение.
Вот на каком волоске висело все будущее Фелисити Фарроуэй!
В клубе мистер Бадд немедленно принялся излагать свою скорбную сагу (ибо, конечно,
театр закрылся, а мистеру Балду предстояло лишиться работы, как только истечет срок
аренды), между делом завел разговор о пьесе, которую он как раз читал и которая, по его
утверждению, представляла собой "шедевр", "то, что надо" и "верняк".
- Она велела мне выкинуть ее,- жаловался мистер Бадд,- но я отказался. У меня просто
не поднялась рука!
Не слишком заинтересованный мистер Тодхантер вежливо попросил объяснений. Из
них он понял, что в многочисленные обязанности мистера Бадда входило чтение десятков
пьес, которыми дилетанты и энтузиасты от драматургии заваливали мисс Норвуд. Все, что
он находил достойным внимания, он передавал мисс Норвуд, а доля таких рукописей
составляла менее одного процента.
- Гиблое дело!- с непоколебимой убежденностью заявил мистер Бадд.- Девяносто
девять из сотни были просто-напросто дрянными. Можно подумать, что эти олухи
никогда в жизни не бывали в театре!- Но пьеса, о которой шла речь, оказалась
исключением. Это был дебют неизвестного автора, но если верить мистеру Бадду, на
сцене он произвел бы фурор.- И вот вам, пожалуйста! Я же объяснял вам, как устроен наш
бизнес. Пьесы мистера Икс имеют успех, все режиссеры Лондона обивают его пороги,
выпрашивая очередной шедевр. Мисс Игрек написала первую пьесу в жизни - и ни один
лондонский режиссер не пойдет на такой риск... Но мисс Норвуд отвергла эту пьесу по
другой причине. Она сказала, что пьеса недостаточно хороша, но покривила душой: ей,
как и мне, было известно, что это верняк. Но нет, она отказалась ставить пьесу, потому
что не могла сыграть в ней главную роль. Во-первых, это была роль юной девушки, вовторых,
чертовски сложная роль. Надо отдать Джин должное - она знача пределы своих
возможностей. Но почему...
Мистер Тодхантер вдруг встрепенулся, походя на крупную зловещую птицу, готовую
взлететь.
- Вы говорите, это хорошая пьеса?- перебил он.
- Именно так,- отозвался несколько удивленный мистер Бадд.
- Скажите, главная роль в ней могла бы подойти Фелисити Фарроуэй?
- Кому?... О, помню, помню! Мистер Тодхантер,- с восхищением продолжал мистер
Бадд,- вы попали в самую точку. Фелисити прямо создана для этой роли, в ней она затмит
всех актрис Лондона. Да, только она - и больше никто. Но как вы догадались?
- Помнится, вы рассказывали, что мисс Фарроуэй - талантливая актриса.
- Верно, теперь припоминаю. Вы же друг ее отца. Бедняга, как его подкосило...
- Во сколько обойдется постановка этой пьесы, если главную роль в ней будет играть
мисс Фарроуэй?
Мистер Бадд задумался.
- Тремя тысячами мы могли бы обойтись... но знаете, я бы вам не советовал. Риск
чертовски велик. Неизвестная актриса, неизвестный драматург - все против вас! Конечно,
если публика с самого начала будет благосклонна, у вас есть шанс, но... и потом, кому вы
поручите постановку? Дейн мог бы, но... или вы сами намерены заняться ею?- оживился
мистер Бадд.
- Через три дня я уезжаю за границу,- объяснил мистер Тодхантер,- поэтому не смогу
заняться спектаклем. Не согласились бы вы взять на себя всю ответственность - уладить
дело с автором и обязательно подписать контракт в Обществе писателей, на чем я
настаиваю, ангажировать мисс Фарроуэй и остальных актеров, выбрать режиссера и
сделать все остальное - при условии, что перед отъездом я выпишу вам чек на три тысячи?
- Но вы же меня не знаете,- чуть не разрыдался мистер Бадд.- Ничего подобного вы не
сделаете. А если я удеру с деньгами, если я... вы спятили!
- Так вы согласны?- усмехнулся мистер Тодхантер.
- Клянусь своими костями и потрохами!- выпалил мистер Бадд.- Само собой, согласен!
И если вы не заработаете на этом целое состояние, то не по моей вине. Черт... Черт! Эй,
еще порцию!
Спустя три дня мистер Тодхантер уплыл на корабле "Анчуса". Расследование убийства
мисс Норвуд так и не сдвинулось с мертвой точки. Газеты открыто обвиняли полицию в
беспомощности, а полиция была готова признать, что журналисты недалеки от истины.
Мистеру Тодхантеру казалось, что его кошмарный сон наконец-то закончился.
Но он жестоко ошибся.
В Токио мистер Тодхантер узнал, что почти пять недель назад Винсент Палмер был
арестован по обвинению в убийстве Джин Норвуд.
Часть III. Детективный роман
Чересчур идеальное убийство
Проделав путь из Японии со всей мыслимой быстротой, мистер Тодхантер вернулся в
Англию в конце ноября, за неделю до начала суда над Винсентом Палмером. Об этом он
узнал из английской газеты, купленной в Кале перед посадкой на пароход. Убедившись,
что лишний час-другой ничего не изменят, мистер Тодхантер с вокзала Виктория
направился прямиком в Ричмонд, где оставил багаж, поздоровался с кузинами и миссис
Гринхилл, а потом уехал в Скотленд-Ярд.
Прибыв туда в половине пятого, мистер Тодхантер был твердо убежден, что его
путешествие по миру завершится арестом и казнью. Он ощущал тревогу, но не панику. Что
касается аневризмы, ее состояние было таким же, как при отплытии из Англии;
разумеется, во время круиза мистер Тодхантер всячески оберегал ее, воздерживался от
чрезмерных нагрузок и не прикасался к спиртному. Вояж пошел ему на пользу. Он обрел
душевный покой, мисс Норвуд лишь изредка являлась к нему во сне. Известие об аресте
Палмера не на шутку взволновало его, он винил себя за то, что укатил за границу, не
предвидев такой промах со стороны властей, но считал, что теперь ошибка непременно
будет исправлена. Если волокита в Скотленд-Ярде окажетс
...Закладка в соц.сетях
