Жанр: Детектив
Суд и ошибка
...в которой с
беспокойством поджидал хозяина мистер Тодхантер, была просторной, с широкими
окнами и видом на парк; она сделала бы честь загородному дому. В холле мистер
Тодхантер успел заметить два широких и длинных коридора с выходящей в них
полудюжиной дверей. Аренда такой квартиры должна была обходиться в кругленькую
сумму. Жизнь в подобном окружении способна истощить средства даже преуспевающего
романиста.
Размышляя таким образом, мистер Тодхантер не услышал шаги приближающегося
хозяина. Тот вернулся в сопровождении молодого привлекательного мужчины.
- Мой зять,- отрекомендовал его Фарроуэй.- Винсент, вы уже пили чай?
По какой-то причине молодой человек, апломба которого хватило бы на десятерых,
вдруг смутился.
- Нет, я ждал... вас,- пауза перед последним словом была непродолжительной, но
заметной.
- В таком случае позвоните,- предложил Фарроуэй более сухим тоном, чем требовалось
для такой обычной просьбы.
Очередная пауза затянулась так надолго, что стала неловкой. Мистер Тодхантер
рассудил, что, если у Фарроуэя есть зять, значит, есть и жена - именно этим и объясняется
женственность убранства комнаты. И все-таки он не понимал, откуда у женщины,
занимающей положение жены Фарроуэя, такой отвратительный вкус и почему Фарроуэй
позволяет ей заниматься обстановкой дома. Фарроуэй, который некоторое время изучал
узор на ковре, взглянул на зятя снизу вверх, поскольку последний был выше его на целых
четыре дюйма - белокурый, кудрявый юный гибрид Аполлона и гребца из
университетской команды, красивый почти до неприличия, как думалось мистеру
Тодхантеру.
- Джин говорила, когда вернется?
Молодой человек устремил отсутствующий взгляд в окно.
- Я ее не видел,- коротко отозвался он.
Облокотившись на каминную полку, он отчужденно курил, что придавало ему почти
вызывающий вид. Мистер Тодхантер не отличался проницательностью, но даже он не мог
не заметить: в доме что-то произошло. Двое его обитателей питали друг к другу чувства,
близкие к враждебности. Кем бы ни была неизвестная Джин, женой или дочерью
Фарроуэя, у его зятя отсутствовали явные причины раздражаться при упоминании ее
имени.
Это раздражение передалось Фарроуэю.
- Фирма дала вам выходной, Винсент?- осведомился он, причем в его негромком
голосе послышались резкие нотки.
Молодой человек смерил его надменным взглядом.
- Я здесь по делу.
- Вот как? По делу "Фитча и сына"?- сарказм на грани оскорбления.
- Нет, по частному,- ледяным тоном ответил молодой человек.
- Да неужели? Не стану расспрашивать. А мы с мистером Тодхантером...
- Ладно,- грубо перебил его зять.- Я все равно собирался уходить.
Коротко кивнув мистеру Тодхантеру, он покинул комнату. Фарроуэй безвольно обмяк в
кресле и вытер лоб. Мистер Тодхантер, смущение которого росло с каждой минутой,
невпопад заметил:
- Редкостно красивый молодой человек.
- Винсент? Да, это точно. Он инженер, служит в компании "Фитч и сын". Это большая
компания, она специализируется на стальных конструкциях. И на железобетоне - кажется,
это так называется. Винсент далеко не гений, но знает толк в своем деле. Он женат на
моей старшей дочери,- Фарроуэй снова вытер лоб, словно эта краткая биографическая
справка лишила его последних сил.
От необходимости отвечать мистера Тодхантера избавила вошедшая с подносом
смазливая горничная, изящество которой подчеркивал наряд в духе музыкальных комедий
- чересчур короткая черная шелковая юбка, совсем крошечный фартук в оборочках и
замысловатый чепчик.
- Чай, сэр,- объявила она дерзко.
- Спасибо, Мари,- вяло отозвался Фарроуэй. Горничная направилась к двери, и он
окликнул ее: - Мари, я жду звонка из Парижа. Если мне позвонят, доложите сразу же.
- Слушаюсь, сэр,- девушка грациозно выпорхнула из комнаты. Мистер Тодхантер уже
ждал, что на пороге она лихо прищелкнет каблучками.
- Надеюсь, я буду иметь честь познакомиться с вашей женой?- поинтересовался он.
Фарроуэй взглянул на него поверх чайника.
- Моя жена дома.
- Дома?
- На севере. Мы живем в Йоркшире. Я думал, вы знаете,- Фарроуэй произнес все это
монотонно, разливая чай, как автомат. Казалось, после ухода греческого бога он впал в
меланхолию.- С молоком и сахаром?
- Один кусочек сахара, поменьше, потом налейте заварки и добавьте чуточку молока,
пожалуйста,- подробно объяснил мистер Тодхантер.
Фарроуэй растерянно посмотрел на поднос.
- А я уже налил заварки... так не годится?- он неуверенно посмотрел на колокольчик,
словно гадая, стоит ли попросить принести чистую чашку.
- Ничего, не беспокойтесь, так тоже можно,- вежливо заверил мистер Тодхантер.
Однако его мнение о Фарроуэе, которое неуклонно снижалось с тех пор, как он вошел в
эту комнату, упало еще на пару дюймов. Человек, не знающий, что в чашку сначала кладут
сахар, а уж потом льют заварку, гораздо хуже человека, который позволяет жене застилать
пианино вышитой дорожкой и одевать горничную в стиле кабаре.- Нет,- продолжал он с
деланным оживлением,- я не знал, что вы живете на севере. Значит, этот лондонский дом
- ваше временное пристанище?
- В некотором роде,- похоже, Фарроуэй сконфузился.- Видите ли, это не моя квартира,
точнее... словом, я пользуюсь ею, когда бываю в Лондоне. Скажем так: у меня здесь есть
спальня. Мне часто приходится бывать в Лондоне. По делам... и так далее. А обе моих
дочери постоянно живут здесь, в столице.
- А, вот оно что!- мистер Тодхантер задумался: зачем его собеседник счел своим
долгом оправдываться перед почти незнакомым человеком?
- Моя младшая дочь не замужем,- сбивчиво продолжал Фарроуэй.- Я решил, что за ней
следует присматривать. Жена согласна со мной.
Мистер Тодхантер согласно кивал, вопросов у него прибавлялось.
- Знаете, эта сцена...- туманно высказался Фарроуэй и рассеянно откусил тонкий, как
вафля, ломтик хлеба с маслом, которым только что размахивал в такт словам.
- О, ваша дочь играет на сцене?
- Фелисити? Нет, кажется, нет... Точно не знаю. Раньше играла, но, если не ошибаюсь,
ушла... Во время нашей последней встречи она собиралась уйти со сцены. С тех пор мы не
виделись.
Не будь мистер Тодхантер безупречно воспитан, он вытаращил бы глаза. Теперь он
ничуть не сомневался, что имеет дело с умалишенным, а таких людей он побаивался.
В нарастающей тревоге он взял с блюда маленький кекс с сахарной глазурью, хотя от
кексов с глазурью у него неизменно случалось несварение. Пока он думал, под каким
предлогом уйти, Фарроуэй продолжал совсем другим тоном:
- Кстати, вы заметили ту маленькую картину маслом, которую выставили сразу после
большого Лоуренса? Ту самую, которую приписали одному из Остаде? Но, по-моему, это
совсем не их стиль. Зато я не удивился бы, если бы оказалось, что это ранний Франс
Хальс. Я чуть было не купил ее. И купил бы, будь у меня хоть один шанс.
Временное прояснение, решил мистер Тодхантер и поспешил поощрить собеседника.
- Помню, помню!- солгал он.- Постойте-ка, за сколько ее продали?
- За двадцать четыре фунта.
- Ах да, конечно. Очень любопытно. Да, вполне возможно...- мистер Тодхантер
мельком удивился, узнав, что человек с доходами Фарроуэя не в состоянии позволить себе
заплатить двадцать пять фунтов за картину, но задерживаться на этой мысли он не стал,
чтобы не потерять нить разговора.
На протяжении десяти минут они обсуждали произведения искусства, Фарроуэй
оказался идеальным образцом воодушевленного и опытного знатока. Его апатию как
рукой сняло, речь стала точной и решительной. Затем откуда-то послышалась трель, и
Фарроуэй навострил уши.
- А вот и мой звонок,- заметил он.
Спустя минуту на пороге опять возникла горничная из комедии.
- Париж на проводе, сэр,- объявила она с ослепительной улыбкой и кокетливым
взмахом юбок, который мог предназначаться и мистеру Тодхантеру.
Мистер Тодхантер скромно отвел взгляд, его собеседник извинился и вышел. Если что
и пугало мистера Тодхантера и отталкивало его, так это кокетливые авансы
противоположного пола. К счастью, с таковыми он сталкивался крайне редко. Оставшись
в одиночестве, мистер Тодхантер провел ладонью по веснушчатой лысине, протер пенсне
и задумался: как быть - дождаться хозяина или сбежать, пока путь к двери свободен?
Преимущества второго решения были очевидны, но природное любопытство (а природа
наделила мистера Тодхантера изрядной долей любопытства) призывало его остаться и
перевести разговор на частную жизнь Фарроуэя, поскольку ее сомнительный характер
был столь же явным, как блеск отполированной лысины мистера Тодхантера. Но не
прошло и полминуты таких размышлений, как их прервали голоса за дверью комнаты, в
которой сидел мистер Тодхантер.
Послышался стук захлопнутой массивной двери, скорее всего входной, затем низкий
женский голос произнес холодно и отчетливо:
- Я плачу вам за то, чтобы вы открывали дверь по первому звонку, Мари, а не
заставляли меня ждать на пороге.
Мистер Тодхантер без зазрения совести приставил костлявую ладонь к уху. Голос
показался ему настолько неприятным и резким, несмотря на глубину, что мистер
Тодхантер слушал его с пристальным вниманием.
Ответа горничной он не различил, но очередная реплика вновь прибывшей дамы
прозвучала так же отчетливо, как предыдущая:
- Телефонные разговоры мистера Фарроуэя меня не интересуют. Хочу напомнить вам,
Мари, что вы служите у меня, а не у мистера Фарроуэя. В последнее время я заметила, что
вы этого, видимо, не понимаете. Не заставляйте меня больше напоминать об этом,-
последовало приглушенное почтительное извинение горничной, и вдруг мистер
Тодхантер услышал раздраженное: - Джентльмен? Какой еще джентльмен?
Прежде чем мистер Тодхантер успел пошевелиться, дверь распахнулась, и в комнату
ворвалась - другого слова не подберешь - обладательница резкого голоса. Мистер
Тодхантер торопливо поднялся. Перед ним стояла поистине великолепная женщина -
высокая, стройная, темноволосая, изысканно и роскошно одетая, умеющая носить меха.
Одного этого хватило бы, чтобы смутить мистера Тодхантера, к тому же вошедшая
смотрела на него холодно, враждебно и вопросительно, и, наконец, затруднение
усугубляло одно любопытное свойство глаз этой дамы. Темно-карие, большие и сияющие,
они были прекрасны, но на вкус мистера Тодхантера, слишком уж велики. Эти глаза
показались ему бесстыжими, какими-то нагими, они неудержимо притягивали к себе
взгляд блекло-голубых глаз самого мистера Тодхантера. Он вдруг поймал себя на
абсурдной мысли: "Если долго смотреть в эти глаза, они загипнотизируют меня, и это
будет в высшей степени непристойно". Но отвести взгляд он не мог.
- Добрый день,- отнюдь не доброжелательно произнесла дама.
- Добрый день,- промямлил мистер Тодхантер, продолжая глазеть на нестандартные
очи.- Я... мне следует извиниться... за это вторжение... но я понятия не имел... мистер
Фарроуэй...- и он беспомощно умолк.
- Похоже, мистер Фарроуэй увлекся болтовней по телефону. Значит, придется
знакомиться без него.
- Моя фамилия Тодхантер,- виновато признался мистер Тодхантер.
- Вот как?- своей фамилии дама не назвала. Вместо этого она смерила мистера
Тодхантера неприязненным взглядом, словно его фамилия переполнила чашу ее терпения,
и принялась снимать свои меха. Мистер Тодхантер растерялся: как быть, помочь даме
раздеться, или это будет воспринято превратно? Дама избавила его от мучительных
раздумий, небрежно швырнув меха в одно кресло и усевшись в другое.
- Вы давно знакомы с мистером Фарроуэем, мистер Тодхантер?
- О нет,- мистер Тодхантер охотно ухватился за эту соломинку, осторожно присев на
самый краешек большого и пухлого кресла. Дама с нескрываемым отвращением изучала
его брюки - мешковатые, без складок, достойные сожаления. Мистер Тодхантер
порадовался тому, что имеет возможность отчасти заполнить их мешковатость тощими
коленями.- Нет, отнюдь. До сегодняшнего дня мы встречались только однажды. А сегодня
днем случайно столкнулись на "Кристи".
- Вот как?- тон дамы недвусмысленно заявлял: она не в силах понять, с какой стати
Фарроуэй притащил этот неприкаянный отброс рода человеческого в ее изысканный дом.
Теперь она внимательно рассматривала жилет гостя. Украдкой бросив взгляд вниз,
мистер Тодхантер заметил на нем большое пятно от яйца. Ему не удалось припомнить,
когда он в последний раз ел яйца. Как неудобно!- Ну-ну,- добавила дама, сорвала шляпку,
бросила ее на диван, и туда же полетели перчатки и сумочка.
Мистер Тодхантер беспокойно заерзал. На этот раз тон дамы подразумевал прямой и
понятный вопрос: когда же гость наконец соизволит встать и уйти, причем лучше бы это
произошло поскорее. И вправду, пора, в отчаянии думал мистер Тодхантер, которому
никак не удавалось подыскать подходящие слова напоследок. Поспешно составляя в уме
вежливую фразу, он вдруг заметил, что самым неучтивым образом таращится на хозяйку
дома. Заметив, как возмущенно она шевельнула бровью, он поспешно перевел взгляд на
окно. Когда мистер Тодхантер был уже готов провалиться сквозь землю от стыда, в
гостиную вернулся Фарроуэй. Мистер Тодхантер торопливо вскочил.
- Мне пора,- пробормотал он, и дама впервые одарила его одобрительным взглядом.
- Нет-нет!- запротестовал Фарроуэй.- Джин уже вернулась, вы непременно должны
познакомиться с ней...
- Вы же знаете, перед театром я должна отдохнуть,- холодно заметила дама.
- Да, конечно, конечно. Но несколько минут ничего не изменят. А я хочу, чтобы вы
познакомились с Тодхантером...
Мистер Тодхантер метнул в Фарроуэя недовольный взгляд. Он не желал здесь
задерживаться. К тому же притворную искренность Фарроуэя он нашел отвратительной.
Явно не замечая, какие чувства он пробуждает в присутствующих, Фарроуэй
продолжал:
- Присядьте, Тодхантер, сейчас Мари принесет коктейли. Так вот, дорогая, сегодня я
встретился с мистером Тодхантером у "Кристи". На продажу выставили прекрасный
старинный кубок, и я...
- Право, Ник, вам прекрасно известно, как меня утомляют эти нудные подробности
ваших извечных продаж!
Фарроуэй вспыхнул.
- Да, дорогая. Но речь о другом: мистер Тодхантер собирался приобрести этот кубок.
Он был готов выложить за него шесть тысяч, но увы! Кубок продали за восемь. Шесть
тысяч - недурно, правда? Такие деньжищи!
- За дурацкую древнюю чашку? Вы и вправду были готовы потратить такие деньги,
мистер Тодхантер?- тон дамы вдруг изменился: из него улетучилась холодность, голос
стал воркующим, громадные глаза благосклонно засияли.
- Ну, не знаю...- промямлил мистер Тодхантер, сообразив, что его невинная маленькая
ложь повлекла серьезные последствия, но не зная, как теперь поступить.- Э-э... всего
хорошего!
- Куда же вы?- всполошилась дама.- Вы непременно должны остаться и выпить со
мной коктейль, мистер Тодхантер. Я решительно настаиваю!
- Вы же знаете: когда Джин настаивает, сопротивление бесполезно,- усмехнулся
Фарроуэй.- Остается только смириться.
Мистер Тодхантер ответил невнятным возгласом, совершенно не представляя, какова
Джин, когда она настаивает, и не понимая, почему он должен это знать.
Должно быть, Фарроуэй внимательно наблюдал за гостем, потому что он недоверчиво
ахнул.
- Неужели вы еще не узнали Джин? Джин, я глазам не верю! Мистер Тодхантер не
узнал вас!
- С чего вы взяли, Ник, что все обязаны узнавать меня с первого взгляда?- великодушно
отозвалась дама.
- Тодхантер, перед вами Джин Норвуд!- провозгласил Фарроуэй так, словно оказывал
величайшее одолжение охотнику за знаменитостями.
- Боже милостивый!- вежливо откликнулся мистер Тодхантер, который ни разу в жизни
даже не слышал имени Джин Норвуд.
- Вы и вправду не узнали ее?
- Признаться, нет.
- Такова слава!- Фарроуэй сопроводил это восклицание трагическим жестом, который
мистер Тодхантер счел нелепым.- Но у нее есть и оборотная сторона. Спросите-ка Джин,
узнала ли она Лоуренса Тодхантера, выдающегося критика из "Лондон ревью"!
- Значит, вы пишете, мистер Тодхантер?- любезно осведомилась мисс Норвуд.
Мистеру Тодхантеру пришлось признаться, что это правда.
- Полагаю, ради развлечения?
- Э-э... да.
- Вы обязательно должны написать для меня пьесу,- заявила мисс Норвуд,
расположение которой к мистеру Тодхантеру росло с каждой минутой.
- Дорогая, что за вздор!- вмешался Фарроуэй.- Видные литературные критики не пишут
пьес, даже для таких великих актрис, как вы.
- А я уверена: если бы я попросила, мистер Тодхантер написал бы мне пьесу,- игриво
запротестовала мисс Норвуд, положив свою длинную, узкую, холеную руку поверх ладони
Фарроуэя, лежащей на ее плече.- Ведь правда, мистер Тодхантер?
Мистер Тодхантер болезненно улыбнулся.
- А вот и коктейли!- все с той же фальшивой искренностью, так покоробившей мистера
Тодхантера, объявил Фарроуэй.- Прекрасно, Мари, поставьте их сюда,- он вскочил и
занялся шейкером.- Прошу, дорогая.
- Благодарю, дорогой,- мисс Норвуд приняла бокал с бледно-зеленым коктейлем,
отвратительным с точки зрения мистера Тодхантера, предпочитавшего шерри. Дама
пригубила бокал и вынесла вердикт: - Безмозглая девчонка опять забыла лимонный сок.
Позвоните, Ники.
Появилась Мари, выслушала град упреков и удалилась за лимонным соком. Фарроуэй
извинился за то, что заставил гостя ждать. Мистер Тодхантер с робостью - скорее жалкой,
чем трагической,- объяснил, что врач запретил ему пить коктейли. И добавил, что ему
все-таки пора.
- Сначала назначим день, когда вы придете ко мне на ленч,- вмешалась мисс Норвуд.-
Мы отделаемся от Николаса и мило поболтаем вдвоем. Обожаю знакомиться с людьми!
Среди моих знакомых нет ни одного видного литературного критика.
Удивив самого себя, мистер Тодхантер пообещал прийти к мисс Норвуд на ленч в
следующий вторник, ровно в час.
Мисс Норвуд с грустью посмотрела на него.
- Да, приятно, должно быть, иметь такое увлечение: для одних хобби, для других -
профессия... Я без ума от театра, и, разумеется, играла бы, даже будь я богата. Но у
мужчин, должно быть, выбор гораздо шире.
- Да, это так,- неловко отозвался мистер Тодхантер.
- Знаете, мистер Тодхантер,- продолжала мисс Норвуд,- я ни за что не подумала бы, что
вы богаты. То есть очень богаты.
- Да?- удивился мистер Тодхантер.- Отчего же?
- Ну, не знаю... Вы не производите впечатления богатого человека,- пояснила мисс
Норвуд, скользнув взглядом по яичному пятну на жилете гостя и по его брюкам с
пузырями на коленях.
- Потому, что на самом деле я не богат,- мужественно признался мистер Тодхантер.-
Уверяю вас, это ошибка.
Мисс Норвуд погрозила ему пальчиком.
- Вы, состоятельные мужчины, всегда так говорите! Ладно, я вас не виню. Наверное,
есть немало охотников отхватить кусок от вашего пирога.
- На пирог мистера Тодхантера они могут не рассчитывать,- радостно вмешался
Фарроуэй.- У него комар носа не подточит. Спросите-ка, какие у него связи в Сити!
- Непременно спрошу - в следующий вторник, за ленчем,- мило пообещала мисс
Норвуд, и с этим мистер Тодхантер был наконец отпущен. Благодарно ступив на тротуар,
он вытер взмокший лоб. При этом он твердо решил одно: в следующий вторник у него
разыграется мигрень, он подхватит заразную, чрезвычайно опасную болезнь, а если
понадобится, то и умрет - лишь бы избежать ленча с мисс Норвуд. Но, как вскоре
выяснилось, его надежды были напрасны.
Глава 5
Мистеру Тодхантеру приоткрылся чуждый мир - мир роскоши и элегантности,
изысканных ароматов и женщин, коктейлей, цветов и горничных в театральных костюмах.
Мистеру Тодхантеру, с его ричмондскими взглядами, этот мир показался
малопривлекательным и пугающим. Он окинул взглядом свою библиотеку. По сравнению
с гостиной мисс Норвуд она выглядела уныло, бедновато и примитивно, но вполне
устраивала своего хозяина. Хорошо, что ему позволили одним глазком заглянуть в мир, о
котором он часто слышал, но никогда не верил слухам, но знакомиться с этим миром
ближе он вовсе не хотел.
Что касается Джин Норвуд, мистер Тодхантер, к своему удовлетворению, наконец-то
выяснил, кто она такая. Исходя из предположения, что она актриса, он изучил
театральные объявления в "Тайме" и действительно нашел Джин Норвуд, блистающую в
"Опавших лепестках" на сцене театра "Соверен". Поскольку в доме мистера Тодхантера
существовало незыблемое правило хранить все газеты в течение трех месяцев, и только
потом выбрасывать, горничная Эди была послана за кипой "Санди тайме", в которой ее
хозяин вскоре разыскал объявление о новой постановке. Умело читая между строк, из
объявления он выяснил, что мисс Норвуд питает пристрастие к
"высокоинтеллектуальным", а попросту говоря, заумным пьесам, что она актриса и
импресарио и что жители пригородов в течение долгих месяцев будут штурмовать УэстЭнд,
надеясь посмотреть "Опавшие лепестки".
- Ну-ну,- пробормотал мистер Тодхантер.
Часто бывает, что имя, которого никогда не слышал, вдруг начинает попадаться
повсюду, а встречи с неизвестным человеком учащаются сразу после знакомства.
Возможно, дело в узнавании или просто в совпадении. Так или иначе, мистер Тодхантер
столкнулся с этим явлением в первые же четыре дня после встречи с Фарроуэем. Первой,
кто упомянул в его присутствии имя Джин Норвуд, была молодая дама, дальняя
родственница, заглянувшая к мистеру Тодхантеру в субботу на чай. Мистер Тодхантер
отнюдь не чуждался общества молодежи, особенно молодых дам, поскольку с ними он
чувствовал себя непринужденно и ничего не опасался. Ему нравилось слушать их
бесхитростный щебет, посмеиваться над ними, изображая сардонический цинизм и
пресыщенность, но, сказать по правде, молодежь питала гораздо меньше иллюзий, чем
сам мистер Тодхантер. Однако у него вошло в привычку разыскивать дальних
родственников и поддерживать с ними знакомство. Юноши нередко просили у него
взаймы, и мистер Тодхантер охотно давал, поскольку был накрепко привязан к семье, а
девушки бывали в Ричмонде, наливали мистеру Тодхантеру чай и пересказывали
семейные сплетни - главным образом о людях, которых он в глаза не видел, слышал
впервые, но тем не менее вызывавших его живой интерес.
В ту субботу днем, едва ступив на ухоженную лужайку мистера Тодхантера, его юная
троюродная сестра разразилась потоком новостей.
- Лоуренс, какая удача! Угадай, с кем я познакомилась на прошлой неделе?
- Понятия не имею, Этель,- втайне мистер Тодхантер считал Этель Маркем
неотесанной и недалекой провинциалкой. Она служила секретарем в фирме модельеров
на Оксфорд-стрит, и мистер Тодхантер никак не мог понять, за что ей платят такое
непомерное жалованье.
- Поначалу я думала, что на этой вечеринке будет скука смертная. Но ошиблась: после
театра туда заехала Джин Норвуд. Ты не поверишь - кажется, я ей понравилась! Ну, что
скажешь?
- Отвратительная женщина,- выпалил мистер Тодхантер.
- Да нет же, она очаровательна! Очень мила. Такой доброй женщины я никогда не
встречала.
- Вот как? А по-моему, она несносна,- желчно повторил мистер Тодхантер.
Его троюродная сестра насторожилась.
- Ты что-то знаешь о ней?
- Позавчера я заходил к ней на коктейль,- небрежным тоном сообщил мистер
Тодхантер.- У нее пианино в розовых бантах,- с отвращением добавил он.
- Чушь! Джин Норвуд никогда не была любительницей розовых бантов.
- И китайская вышивка на нем была такая же дрянная. А ее горничная, Мари,- можешь
себе представить!- одета, как персонаж музыкальной комедии.
- Лоуренс, ты меня разыгрываешь! Ты никогда в жизни не был у Джин.
- Уверяю тебя, дорогая, я там был. Более того, в следующий вторник я приглашен туда
же на ленч, который, кстати, намерен пропустить. И ты весьма обяжешь меня, Этель,-
строго продолжал мистер Тодхантер,- если впредь будешь называть мисс Норвуд по
имени только после того, как сблизишься с ней. Незачем уподобляться невоспитанной
молодежи из предместий и вульгарным газетам, от своих родственников я не желаю
слышать подобной фамильярности.
- Я всегда говорила: тебе следовало родиться сто лет назад, Лоуренс,- добродушно
отозвалась его собеседница.- И не мужчиной, а старой девой. Так и вижу тебя с жалким
пучком волос на макушке и в корсете из китового уса!
- Фи!- отозвался раздраженный мистер Тодхантер.
Второй особой, упомянувшей о мисс Норвуд, стал сосед - плотный, похожий на моржа
мужчина, который иногда удирал от сварливой жены, чтобы выпить с мистером
Тодхантером виски и посидеть в приятной тишине, нацепив на голову вторую пару
наушников. Мистер Тодхантер был страстным поклонником Баха и охотно отказывался от
любых других занятий, когда представлялась возможность посидеть у радиоприемника и
послушать любимого композитора. Но по какой-то необъяснимой причине мистер
Тодхантер так и не обзавелся репродуктором и довольствовался старомодным
детекторным приемником.
Просидев в полном молчании тридцать восемь минут, гость мистера Тодхантера вдруг
сообщил, что на прошлой неделе они с женой смотрели Джин Норвуд в "Соверене". С
наблюдательностью, присущей писателям, мистер Тодхантер отметил, что супруги
ходили не на "Опавшие лепестки", а "на Джин Норвуд". Вероятно, на название пьесы они
не обратили внимания, об авторе даже не слышали, и таким образом шансы мисс Норвуд
возросли. Помолчав еще семь минут, гость добавил, что был знаком с мужчиной, который,
в свою очередь, был знаком с Джин Норвуд. Вышеупомянутый джентльмен носил
фамилию Баттерсби. Он уверял, что мисс Норвуд - удивительная женщина, не только на
сцене, но и в жизни, что она невероятно добра, всегда готова помогать молодым актрисам
- словом, у нее золотое сердце.
- Золотое,- кивнул мистер Тодхантер.- Да... в следующий вторник я приглашен к ней на
ленч,- добавил он.
Его гость выронил трубку и вытаращил глаза.
- Бог ты мой!- благоговейно пробормотал он.
Мистер Тодхантер был не польщен, а озадачен. Два человека отзывались о мисс
Норвуд, как о воплощенном обаянии и доброте, в то время как сам мистер Тодхантер
никак не мог подыскать для нее подходящего бранного слова. Как человек
рассудительный, он задумался. Неужели он проявил предвзятость? Неужели позволил
чувству неполноценности, вызванному роскошной квартирой, помещать ему
беспристрастно оценить ее хозяйку?
...Закладка в соц.сетях
