Жанр: Детектив
Суд и ошибка
... в кости или участвовали в других развлечениях
с явной целью отвлечь мистера Тодхантера от раздумий о его настоящем и будущем.
- Нам не легче, чем вам,- откровенно признавался Берчман.- Даже, пожалуй, тяжелее -
особенно сейчас.
- Незачем принимать происходящее слишком близко к сердцу,- усмехнулся мистер
Тодхантер.- Сказать по правде, Берчман, я счастлив, как никогда прежде.
- А знаете, я вам верю,- Берчман потер лысину и взглянул на возлежащего на удобной
постели узника с таким комичным выражением лица, что мистер Тодхантер не выдержал
и рассмеялся.
Начальник тюрьмы часто заходил к нему поболтать. Вскоре он преодолел
первоначальное смущение, вызванное, по мнению мистера Тодхантера, и громким делом,
и тем, что начальник происходил из тех же социальных кругов, что и заключенный, и
принялся с жаром обсуждать тюремную реформу, состояние тюрем и тому подобные
вопросы, живо интересовавшие его. Мистер Тодхантер с удовольствием убедился, что его
собеседнику не чуждо ничто человеческое. Начальник тюрьмы вовсе не походил на
недалекого, реакционно настроенного солдафона, каким рисуют его коллег статьи в
"Лондон ревью".
Врач тоже заходил по три-четыре раза в день и обычно задерживался, чтобы
побеседовать, а капеллан, убедившись, что мистера Тодхантера не интересуют догмы,
богословские трактаты и спасение души (пребывающей, судя по всему, в прекрасном
расположении), также показал себя отменным собеседником, готовым по первому
сигналу обсуждать любую тему, особенно из не доступных пониманию надзирателей.
Недостатка в бумаге мистер Тодхантер не испытывал и потому смог исписывать
аккуратно проштампованные листы мелким угловатым почерком и отсылать их Феррерзу
в "Лондон ревью". Он прекрасно сознавал, что эта серия статей - уникальное явление в
истории журналистики. Перечень удобств включал и запрет врача курить, к чему мистер
Тодхантер и не стремился, и приятно удивившее его качество тюремной еды. Путем
расспросов он выяснил, что бекон и яйца на завтрак, так воодушевившие его, были
добавлены к стандартному рациону по настоянию врача.
Находясь в уютной камере, окруженный со всех сторон дружеским вниманием, мистер
Тодхантер уже начинал сожалеть о том, что его пребывание в тюрьме будет слишком
кратким - три полных недели со дня вынесения приговора. Он никак не мог примириться
с тем фактом, что о нем заботятся лишь для того, чтобы в конце концов повесить.
Но об одной злой шутке судьбы он был прекрасно осведомлен. В тюрьме имелось всего
две камеры смертников. Одну занимал сам мистер Тодхантер. Обитателем второй попрежнему
оставался Винсент Палмер. Даже обвинительный приговор, вынесенный
мистеру Тодхантеру, не означал автоматического помилования и освобождения Палмера -
ничего подобного! Власти держали Палмера в камере смертников и, судя по всему, не
собирались выпускать его.
Прошло два дня, три, четыре, а известие об освобождении Палмера все не приходило.
Мистер Тодхантер не знал, что эта ситуация беспокоит не только его. По прошествии
сорока восьми часов власти наконец поняли, что могут с чистой совестью повесить
мистера Тодхантера, но до сих пор не решались отпустить Палмера. На третий день этот
вопрос был поднят на заседании парламента.
Министр внутренних дел с оскорбленным видом объявил членам парламента, что
прошло слишком мало времени для решения об отсрочке исполнения приговора. Однако
он не упомянул о том, что отсрочка сопровождалась бы окончательным помилованием, и
на резонный довод оп позиции о том, что, поскольку присяжные поверили признанию
мистера Тодхантера, следовательно, Палмера пора освободить, дал лишь уклончивый
ответ. Под нажимом министр признался, что власти ни в коей мере не желают признавать
Палмера возможным сообщником. Это компромиссное решение не устраивало никого, за
исключением, может быть, самого министра, и на следующий день газеты впервые в
истории своего существования проявили единодушие, требуя, чтобы Палмера наконец
признали невиновным и освободили. После этого министр внутренних дел, доктринер и
упрямец, закусил удила и наотрез отказался уступать. Единственным результатом стал
перевод Палмера из камеры смертников в другую камеру, к взломщикам, убийцам и
пациентам психоаналитиков.
Когда начальник тюрьмы сообщил об этом мистеру Тодхантеру, тот впал в такую
ярость, что Фоксу пришлось спешно бежать за врачом.
- Все в порядке,- мрачно заявил врачу мистер Тодхантер.- Я не умру, пока не узнаю,
что Палмер на свободе, так что можете убрать шприц ко всем чертям.
Врач, который уже приготовился усмирить пациента четвертью грана морфия, замер в
нерешительности. В конце концов успокоить разволновавшегося узника удалось
начальнику тюрьмы.
- Тодхантер, вам не о чем беспокоиться. Мне не следовало говорить вам, но пресса
твердо вознамерилась добиться освобождения Палмера, а ее поддерживает вся страна. У
правительства не хватит духу противостоять всему народу.
- Скорее всего,- буркнул мистер Тодхантер.
Покинув камеру, врач с усмешкой обратился к начальнику тюрьмы:
- Ловко у вас это получилось! Если бы я попытался сделать ему инъекцию, он начал бы
сопротивляться и мог умереть от напряжения.
- Этого никак нельзя допустить,- пробормотал начальник.
За их спинами щелкнул замок. Мистер Тодхантер в изнеможении откинулся на
подушке. Двое его недавних собеседников о чем-то вполголоса переговаривались, покидая
камеру. Но мистер Тодхантер не был настолько утомлен, чтобы утратить остроту слуха.
Он с любопытством прислушивался к разговору.
Результаты сказались на следующее утро, во время визита полнотелого врача.
- Я хочу встать,- объявил мистер Тодхантер после осмотра.
- К сожалению, это невозможно,- жизнерадостно отозвался врач.
- Ну разумеется!- ехидным тоном откликнулся мистер Тодхантер.- Отчего же?
- Вставать вы не в состоянии.
- А если ко мне придут?
- Посетителей вы сможете принять в постели.
- Понимаю, понимаю: вы твердо вознамерились сохранить мне жизнь,- ехидство в
голосе мистера Тодхантера послышалось еще явственнее.
- Само собой.
- Придется окружить меня неусыпным заботами, как новорожденного младенца.
Такого драгоценного пациента вы пользуете впервые. Вы должны спасти меня во что бы
то ни стало - для виселицы.
Врач пожал плечами.
- Тодхантер, все это вы знаете не хуже меня.
- Не слишком ли жестоко?
- Не стану спорить: чертовски жестоко. Но так положено.
- Стало быть, встать вы мне не разрешите?
- Не могу.
Мистер Тодхантер снова усмехнулся.
- Сожалею, но я хочу встать и встану. И остановить меня вам не удастся.
Врач улыбнулся.
- Это шантаж?
- Да, и вы это прекрасно понимаете. Удержать меня силой вы не сумеете. Если
попробуете, я начну сопротивляться. А если я буду сопротивляться...- мистер Тодхантер
положительно сиял.
Врач расхохотался.
- Для заключенного вы чересчур умны. Ну хорошо, а если я разрешу вам встать, вы
обещаете быть послушным?
- Предлагаю сделку,- хмыкнул мистер Тодхантер. Подобно пресловутому мистеру
Рамсботтому, он был убежден, что добился своего, но не собирался рисковать, слишком
бурно празднуя победу.- Я хочу осмотреть тюрьму. Если вы разрешите мне ходить, где
мне вздумается, и время от времени выходить погреться на солнышке, я обязуюсь не
мешать служащим тюрьмы исполнять свой долг. "Исполнять свой долг" - жутковато
звучит, верно?- мистер Тодхантер дребезжаще засмеялся.- Ну что, договорились?
- Такие вопросы решает начальник тюрьмы,- объяснил врач.- Не возражаете, если я
посоветуюсь с ним?
- Ни в коей мере,- великодушно откликнулся мистер Тодхантер.
Врач удалился. Мистер Тодхантер повернулся к надзирателям, не пряча
торжествующую улыбку.
- Видели? Я заставлю всех вас плясать под мою дудку,- пообещал он.
Фокса явно шокировало обещание заставить офицеров королевской тюрьмы плясать,
да еще под дудку, но Берчман только расхохотался.
- Это уж точно! Нам велели оберегать вас. Ну и хитрец же вы! Факт!
- Два факта,- педантично поправил мистер Тодхантер.
Начальник тюрьмы явился в камеру хмурым.
- Выполнить вашу просьбу невозможно. Правила предписывают содержать вас
отдельно от других заключенных. Им запрещено даже мельком видеть вас.
- Бог ты мой, меня превратили в какого-то изгоя! Можно побеседовать с вами наедине?
Начальник тюрьмы подал знак надзирателям, и те покинули камеру.
- А вы останьтесь, доктор,- скомандовал мистер Тодхантер, и врач подчинился.
Мистер Тодхантер осторожно выбрался из-под одеяла - длинный, жилистый, в бледнорозовой
пижаме. Он схватился за край стола.
- Я решил не ставить вас в неловкое положение перед подчиненными,- серьезно
пояснил он, обращаясь к начальнику тюрьмы.- А теперь смотрите: я держусь за край
стола. Если вы не выполните мою просьбу, я подниму стол. Для меня он слишком тяжел,
и я в тот же миг упаду мертвым к вашим ногам. Не верите - спросите врача.
Начальник тюрьмы тревожно переглянулся с коллегой.
- К сожалению, это правда,- подтвердил врач.- Это его прикончит.
Начальник тюрьмы принялся дергать себя за ус.
- Послушайте, Тодхантер, будьте благоразумны.
- Не желаю,- бунтарским тоном отозвался мистер Тодхантер и покрепче взялся за край
стола.
- Подождите!- взмолился начальник тюрьмы.- Послушайте, я не вправе один
принимать такие решения. Это серьезное нарушение тюремной дисциплины... да
подождите же! Вы разрешите мне адресовать запрос Министерству внутренних дел?
- Разумеется,- любезно позволил мистер Тодхантер.
Начальник тюрьмы испустил вздох облегчения.
- Побудьте с ним, доктор, а я позвоню и вернусь,- и он вышел из камеры широким
шагом.
Врач и мистер Тодхантер переглянулись и усмехнулись.
- Может, пока полежите в постели?- предложил врач.
- Нет уж, спасибо,- ответствовал мистер Тодхантер.- Я лучше посижу,- он осторожно
присел на удобный стул у камина и принялся массировать колени.
Врач закурил. Ничего подобного в его практике еще не случалось, разнообразие он
счел приятным.
Начальник тюрьмы вернулся через двадцать минут, и по выражению его лица мистер
Тодхантер сразу понял: что-то произошло.
- Сожалею, Тодхантер,- сухо произнес он,- но министерство отказалось пойти вам
навстречу. Удовлетворена только одна из ваших просьб: вам разрешено встать с постели,
вы можете совершать прогулки в обычное время и в специально отведенном месте.
- Но...- начал было мистер Тодхантер.
- Это все, что я могу для вас сделать,- перебил его начальник тюрьмы.
Мистер Тодхантер невероятно разозлился. Он понял, что его перехитрили. Сотрудники
министерства оказались стреляными воробьями. Казнить его они не собирались, и потому
были бы весьма признательны, если бы мистер Тодхантер любезно уморил сам себя.
После этого министерство получило бы возможность поступить с Палмером как ему
заблагорассудится, а предстоящая казнь мистера Тодхантера лишь связывала ему руки.
- Черт бы их побрал!- со сдержанной яростью выпалил он, забираясь в постель.- Им все
равно придется казнить меня!
Власти по-прежнему считали преступником Палмера - в этом и заключалась причина
всех бед. Протесты мистера Тодхантера оказались тщетными. Он клялся и божился, что
Палмер совершенно невиновен. Капеллан позволил ему поклясться на Новом Завете и
поверил ему. И врач поверил. Поверил даже начальник тюрьмы. Но бюрократы из
министерства остались непоколебимыми. Их не задели даже волнения общественности.
Палмер до сих пор сидел в тюрьме. Министерство выступило с заявлением.
"Изучив все обстоятельства дела,- говорилось в заявлении,- министр внутренних дел
рекомендует Его Величеству временно отсрочить исполнение смертного приговора,
вынесенного Винсенту Палмеру. Признано целесообразным заменить этот приговор
пожизненным заключением, ибо, хотя присяжные вынесли вердикт, согласно которому не
Палмер стрелял из револьвера в Этель Мэй Биннс с намерением убить ее, этот вердикт не
исключает возможной причастности Палмера к этому преступлению. Решение министра
по делу Палмера будет сообщено спустя некоторое время".
Это заявление вызвало приступ циничного гнева даже у "Тайме". "Вероятно, замена
казни Палмера пожизненным заключением была призвана удовлетворить и тех, кто верит
в его виновность, и тех, кто считает, что Палмер не имеет никакого отношения к
убийству. Можем заверить министра: такое решение не удовлетворит никого. Более того,
оно противоречит всем канонам британского правосудия. Палмер не должен сидеть в
тюрьме только потому, что министр внутренних дел убежден в его виновности, которая
так и не была надлежащим образом доказана властями".
По стопам "Тайме" двинулись и остальные. "Ньюс кроникл" даже опубликовала
передовицу, в которой ни разу не упоминались ни Абиссиния, ни Испания, ни
безработные. Но Министерство внутренних дел стояло на своем. А мистер Тодхантер
стоически лежал в постели, стараясь не горячиться.
Волнение широких масс, как обычно, доставило немало хлопот государственной почте.
Целая лавина писем, иногда до нескольких тысяч в день, обрушилась на тюрьму, но
мистер Тодхантер не вскрыл ни единого. Ему слали не только письма, но и укрепляющую
еду, патентованные лекарства, Библии, заводные игрушки и бог знает что еще; к счастью
для мистера Тодхантера, этот поток не доходил до него.
Из посетителей мистер Тодхантер принял лишь нескольких. Он отказался встречаться
с Фарроуэем, один раз принял миссис Фарроуэй и на несколько минут - миссис Палмер,
несколько раз совещался с мистером Бенсоном по поводу своего завещания, и впредь
попросил пускать к нему только сэра Эрнеста, мистера Читтервика и юного мистера
Фуллера. Этим троим позволили навещать его в камере, где они сидели бок о бок с
молчаливыми надзирателями за столом, напротив мистера Тодхантера, лежащего в
постели. С этими посетителями он обсуждал целесообразность апелляции, надеясь, что
новые волнения публики благоприятно отразятся на судьбе Палмера. Но власти были
настроены так решительно, что мистер Тодхантер всерьез опасался, как бы апелляция не
повлекла за собой окончательную отмену приговора, вынесенного ему, и потому решил не
рисковать.
До назначенной даты казни осталось две недели. Мистер Тодхантер вовсе не желал
быть повешенным, но он привык доводить до конца любое дело, к тому же его казнь
оставалась вернейшим способом освобождения Палмера, несмотря на все заявления
Министерства внутренних дел.
- Так все и будет,- уверял сэр Эрнест.- Как только состоится казнь, общественность
поднимет такой вой, что правительство просто свергнут, если Палмер останется за
решеткой. Это ясно как день. Уже сейчас половина членов парламента против тюремного
заключения Палмера, и это всем известно. Его освобождение - просто вопрос времени.
- Дьявол!- с досадой выпалил мистер Тодхантер.- Как бы я хотел, чтобы он мог
доказать свою невиновность!- Но все возможные доказательства были уже изучены вдоль
и поперек, и среди них не нашлось ни единого, которое открыло бы перед Палмером
двери тюрьмы до рокового дня.
- А тот ялик!- кипятился сэр Эрнест.- Кто-то знает тайну, я в этом уверен. Кто-то был в
ту ночь в саду, Тодхантер.
- Но кто - понятия не имею,- беспомощно отозвался мистер Тодхантер.
- Читтервик продолжает расследование,- мрачно сообщил сэр Эрнест,- но толку от
него никакого.
Мистер Тодхантер даже не пытался добиться встречи с Палмером. В этом он не видел
необходимости; мистер Читтервик и сэр Эрнест виделись с Палмером, но так и не смогли
вытянуть из него ничего нового. Мистер Тодхантер нехотя согласился принять еще одного
посетителя, точнее, посетительницу. Фелисити Фарроуэй добивалась свидания с тех пор,
как его арестовали. Мистер Тодхантер считал эту встречу бесполезной, всерьез опасался,
что Фелисити сорвется и поставит всех присутствующих в неловкое положение. В конце
концов он согласился встретиться с ней - при условии, что она не произнесет ни единого
слова, будет только кивать или качать головой, но не более. Фелисити со слезами
согласилась принять это жестокое условие.
- А, это вы!- с фальшивым радушием поприветствовал ее мистер Тодхантер, пока она
усаживалась за столом, не сводя с него взгляда огромных скорбных глаз. Мистер
Тодхантер чувствовал себя чрезвычайно неуютно и не мог дождаться конца свидания.-
Судя по всему, у вас все в порядке? Пьеса еще идет? Отлично. Считаю своим долгом
сообщить, что я упомянул вас в завещании, так что вы сможете стать самой себе
импресарио, или как это у вас называется. Да. Хм...- Фелисити безмолвно смотрела на
него.
- Послушайте, милочка,- раздраженно продолжал мистер Тодхантер,- я знаю, что вы
задумали. Понимаете, о чем я? Повторяю: я знаю. И незачем объяснять. Вы хотите -
дорогая, ну зачем же!- вы хотите, полагаю, выразить признательность и все такое.
Понимаю. Прекрасно понимаю вас. Мы оба знаем, что ваш зять невиновен, и я хочу,
чтобы вы поняли: я ни о чем не сожалею... хм... ни о чем, что совершил. Эта женщина
была омерзительна, хотя о мертвых и не принято говорить дурно. Но смерть не превратит
дьявола в ангела.
И прошу вас, забудьте обо всем раз и навсегда. Ваша мать - на редкость разумная
женщина, вот и берите с нее пример. А меня жалеть незачем. Мне... неприятна жалость,
понимаете? Все, что я совершил, я был только рад совершить. Видите ли, жизнь не имеет
для меня никакого смысла... Господи, только не надо так смотреть на меня! Улыбнитесь,
черт возьми, улыбнитесь!
Фелисити одарила его дрожащей улыбкой.
- Я... не хочу, чтобы вас казнили...- пролепетала она.
Мистер Тодхантер хмыкнул.
- Меня еще не казнили. И потом, мне говорили, что это совсем не больно. Уверен, мне
будет не на что жаловаться. Я и опомниться не успею... Да полно вам, милочка!-
взмолился мистер Тодхантер.- Все мы рано или поздно умрем. А я вообще должен был
скончаться месяц назад.
- Я подписала прошение о вашем помиловании,- прошептала Фелисити, утирая слезы.
Несмотря на все обвинения в фашизме, великодушные британцы были искренне тронуты
благородным поступком мистера Тодхантера. Возникло и быстро росло движение в его
поддержку, сторонники которого предлагали отменить казнь и просто продержать его в
тюрьме до смерти.
Мистер Тодхантер нахмурился. Он знал об этом движении и не одобрял его. По его
мнению, простодушные британцы играли на руку Министерству внутренних дел, готовому
воспользоваться любым предлогом, лишь бы на всякий случай оставить Палмера за
решеткой.
- Лучше бы вы не вмешивались в мои дела,- раздраженно выпалил мистер Тодхантер.
- Но я в них уже вмешалась!- разрыдалась Фелисити.- Как и все мы! Это я во всем
виновата. Если бы не я, вам не пришлось бы...
- Берчман!- рявкнул мистер Тодхантер.- Будьте любезны вывести ее!
- Нет!- выкрикнула Фелисити и вцепилась в стол.
- Вы нарушили обещание,- заявил мистер Тодхантер.
- Мне пришлось это сделать,- всхлипнула девушка.
- Вздор! Научитесь держать себя в руках. Ведь вы актриса! Вот и играйте. Думаете, мне
приятно видеть рыдающих посетительниц?
Фелисити уставилась на него.
- Вот так-то лучше,- усмехнулся мистер Тодхантер.- А теперь будьте умницей,
отправляйтесь домой. Я был очень рад видеть вас, но слезы меня нервируют. Малейшего
волнения достаточно, чтобы... м-да...
Фелисити повернулась к надзирателю, который показался ей особенно
доброжелательным.
- Можно поцеловать его на прощание?- шепотом спросила она.
- К сожалению, нет, мисс. Подходить к нему вплотную запрещено,- Берчману было
искренне жаль лишать подопечного последнего поцелуя очаровательной девушки.
Но мистер Тодхантер вовсе не желал, чтобы его целовали, и поспешил заявить:
- Ни в коем случае! А если вы передадите мне яд? На этот счет существуют
строжайшие правила. Ограничьтесь воздушным поцелуем. Вот так. Ну, прощайте, дорогая!
Очень рад, что пьеса имеет успех. И еще больше рад возможности оказать вам услугу - и
не одну. Да... Всего хорошего!
Фелисити смотрела на него, ее губы шевелились. Внезапно она вскочила, зажала рот
ладонью и бросилась к двери. Фокс выпустил ее из камеры.
- Слава богу, все позади...- пробормотал мистер Тодхантер, вытирая мокрый лоб.
Время шло. Затронутыми оказались не только сентиментальные струны публики, но и
ее азарт. Мало кто желал, чтобы мистера Тодхантера казнили,- даже среди тех, кто не
сомневался в его виновности; те же, кто чтил традиции старой школы, в полном
соответствии с которыми действовал мистер Тодхантер, подписывали прошение о
помиловании по многу раз, но разными именами (и никакой это не позор - ничем не хуже
списывания со шпаргалки). В сущности, все надеялись, что осужденный умрет своей
смертью до дня казни. Быстро уловив настроение публики, газеты писали об этом
напрямую. Каждое утро они выходили с заголовками вроде "Тодхантер еще жив"; видные
лица - от епископа Мерчестерского до американской кинозвезды - излагали свои взгляды
на аневризму и предполагаемую продолжительность жизни мистера Тодхантера. В клубах
тайком держали пари по поводу шансов мистера Тодхантера на близкое знакомство с
веревкой, учебники хирургии шли нарасхват. Происходящее постепенно стало напоминать
поединок "мистер Тодхантер против палача", симпатии публики оставались на стороне
первого, а агентству Ллойда пришлось заявить об отказе страхования вероятности любого
исхода.
Такое развитие событий радовало мистера Тодхантера, который сам был довольно
азартным человеком и пылким болельщиком "Миддлсекса" на поле для крикета. Он даже
попытался убедить мистера Читтервика поставить на него и был готов предложить пять к
четырем в пользу своей аневризмы. Однако мистер Читтервик пришел по совсем другому
делу и не был расположен к легкомысленным поступкам.
- Мне бы не хотелось пробуждать в вас надежды, Тодхантер,- начал он, моргая глазами
за стеклами очков в тонкой позолоченной оправе,- но я наконец-то могу сообщить вам
нечто, касающееся Палмера.
- Палмера?- мистер Тодхантер перестал по-детски хихикать и насторожился.- О чем
вы?
- О доказательствах. О том, когда именно он покинул дом мисс Норвуд.
- Да? Неплохо. Отлично,- похвалил мистер Тодхантер своего детектива.- Но вы
уверены, что это снимет с него подозрения?
- Невозможно сказать. Мы еще ничего не выяснили.
- Тогда какого же дьявола вы завели этот разговор?- возмутился мистер Тодхантер.
Мистер Читтервик снова заморгал и извинился.
- А вы не разволнуетесь, если я все объясню?- тревожно спросил он.
- Если промолчите - обязательно разволнуюсь,- мрачно пообещал мистер Тодхантер.
- Дело обстоит так...- начал мистер Читтервик.
Подлинная (или более-менее подлинная) история, с избранными отрывками которой
мистер Читтервик познакомил мистера Тодхантера в присутствии надзирателей, звучала
следующим образом. Вчера утром мистера Читтервика посетила блестящая мысль, и он
бросился в Бромли, чтобы поделиться этой мыслью с молодой миссис Палмер, Мысль
имела прямое отношение к наручным часам, и миссис Палмер поначалу не поняла, в чем
она заключается. Но когда она сообразила что к чему, то воодушевилась пуще самого
мистера Читтервика. Поэтому и охотно рассказала ему все, что знала о наручных часах
мужа, в том числе и об упомянутых мистером Читтервиком и подаренных Винсенту мисс
Норвуд. Затем миссис Палмер с готовностью позволила мистеру Читтервику поискать эти
часы в вещах мужа, а потом и во всем доме, что детектив старательно проделал и
торжествующе доложил хозяйке, что нигде не смог найти эти часы. Миссис Палмер тоже
просияла (по мнению мистера Читтервика, впервые за несколько месяцев) и пригласила
его на ленч, а мистер Читтервик поспешил принять приглашение.
Днем мистер Читтервик вместе с сэром Эрнестом, "дергая за веревочки" в пределах их
досягаемости, добились разрешения на особое свидание с Палмером в тюрьме. Власти
попробовали было воспротивиться, но мистеру Читтервику удалось назначить встречу с
заключенным на следующее утро. В назначенный час мистер Читтервик и Палмер уселись
лицом к лицу за столом в тесной пустой комнате, под присмотром надзирателя. Угрюмый
и встревоженный Палмер сидел, окаменев на стуле и выложив на стол руки, согласно
тюремным правилам. Последовал любопытный разговор.
- Кажется,- осторожно начал мистер Читтервик,- я напал на след доказательства вашей
невиновности. Об этом свидании я просил потому, что хотел прояснить пару моментов с
вашей помощью.
- Какого еще доказательства?- приглушенно и почти безнадежно спросил Палмер.
- Оно касается наручных часов. Тех, что подарила вам мисс Норвуд.
- Мисс Норвуд никогда...
- Выслушайте меня,- поспешно перебил мистер Читтервик,- и воздержитесь от
заявлений, о которых вы можете впоследствии пожалеть. Я уже выяснил, что мисс Норвуд
подарила вам часы, и ваша жена - да-да, ваша жена!- сообщила, что изнутри на крышке
часов было грубо нацарапано "В, от Дж.", предположительно булавкой. Это известно
абсолютно точно. Не пытайтесь отрицать этот наш шанс. Вы понимаете?- и мистер
Читтервик уставился на Палмера со смесью дружелюбия, хитрости и предостережения на
лице.
Палмер медленно расплылся в улыбке.
- Точно не знаю, но, кажется, понимаю...
- Превосходно!- мистер Читтервик облегченно вздохнул.- Я не сомневался в вас. Во
всяком случае, не пытайтесь отрицать то, что я вам говорю. Ваша жена уже все знает.
Попробуем восстановить события... В тот вечер вы поссорились с мисс Норвуд. В гневе вы
покинули ее сад. Возможно, вы решили больше никогда не видеться с ней и не иметь с
ней ничего общего. Вы вдруг вспомнили, что у вас на запястье подаренные ею часы. В
ярости даже этот факт вы сочли оскорбительным. Вы сорвали часы с руки и швырнули их
в сад возле дома, мимо которого как раз проходили. Да, да, я знаю все, не перебивайте. И
вот мой вопрос: куда вы зашвырнули их?
- Не помню,- с сомнением откликнулся Палмер.
- Выяснить, какой дорогой вы шли, мне удалось лишь отчасти. Если я правильно понял,
вы прошли по Риверсайд-роуд и свернули на Харрингей-роуд, так?
- Да.
- А оттуда - на Персиммон-роуд?
- Точно,- Палмер метнул быстрый взгляд в надзирателя.
- И на Персиммон-роуд вы сели в автобус. Значит, зашвырнуть часы в сад вы могли
либо на Ривер
...Закладка в соц.сетях
