Жанр: Детектив
Суд и ошибка
...ерфилда",- раздраженно подумал мистер Тодхантер. Свое
второе имя он ненавидел и последние двадцать лет успешно скрывал его.
Совсем по-домашнему, что весьма удивило мистера Тодхантера, сэр Эрнест Приттибой
неспешно поднялся, завернувшись в складки мантии, как в купальный халат, и заговорил
приятным, непринужденным тоном:
- Возьму на себя смелость обратить внимание его чести и господ присяжных, что это
не совсем обычное дело. Как нам известно, другого человека уже обвинили в совершении
того же преступления, и теперь он находится в тюрьме в ожидании казни, которая была
отложена до окончания данного судебного процесса. Само по себе это обстоятельство уже
достаточно неординарно. Мало того, это частный иск, так называемое гражданское дело
об убийстве. Распоряжения ко мне поступали от частного лица, а именно от мистера
Ферза.
В этом беспрецедентном деле мистера Ферза побудили к действию соображения
интересов общества, поскольку, как вы услышите от него самого, он оказался в
совершенно особом положении и потому убежден, что смерть мисс Биннс - дело рук
вышеупомянутого мистера Тодхантера, а не Винсента Палмера, приговоренного к смерти
за это же убийство. Вы узнаете причины убежденности мистера Ферза, не в последнюю
очередь - то, что за несколько недель до преступления мистер Тодхантер в приватной
беседе поделился с мистером Ферзом своими намерениями совершить убийство. В то
время он еще не выбрал жертву и, по сути дела, советовался с мистером Ферзом по этому
поводу.
Следовательно, убежденный, что по этому делу обвинительный приговор был вынесен
невиновному, мистер Ферз возбудил новый процесс, дабы исправить досадную ошибку
правосудия. Сразу отмечу, что процесс был возбужден с полного согласия и одобрения
самого мистера Тодхантера, который так же обеспокоен судебной ошибкой. С тех пор как
он сознался в совершенном преступлении, он ни разу не нарушил норм нравственности и
приличия. Своим же долгом,- продолжал торжественно сэр Эрнест,- своим мучительным,
но неизбежным долгом я считаю необходимость подчеркнуть, что власти - а именно
служащие полиции, к которым мистер Тодхантер обратился с признанием, едва услышав
об аресте Винсента Палмера,- не придали никакого значения его рассказу.
Я не ставлю под сомнение их мотивы,- провозглашал сэр Эрнест, намереваясь
всемерно оспаривать именно эти мотивы,- ни на минуту не предполагаю, что
поразительную исповедь мистера Тодхантера они отказались слушать по той причине, что
уже арестовали одного подозреваемого, которому вознамерились вынести обвинительный
приговор, или же по той, что не желали публично признаваться в своей ошибке. Я твердо
убежден, что ни то, ни другое невозможно. На такой гнусный - иного слова не подберешь
- поступок способна любая полиция, но только не наша. Нет, я считаю, что полицейские
были уверены в том, что арестовали виновного и что мистер Тодхантер не в своем уме. Но
мистер Тодхантер не мог позволить себе пойти на попятный, поскольку на карту
поставлена человеческая жизнь. Не могли отступить и те, кто был осведомлен об
истинном положении дел. Вот почему это дело было возбуждено необычным способом,
на скамье подсудимых оказался свободный человек, а не арестованный. Он волен выйти
из зала суда и исчезнуть в толпе, поскольку, несмотря на серьезное обвинение в убийстве,
предъявленное ему, доказательства его виновности по-прежнему не убеждают власти.
Они отказались подписать ордер на его арест. Господа присяжные, мой долг - доказать
вам, что эти представители власти ошиблись, а мистер Ферз поступил правильно.
- Ваша честь,- сэр Эрнест обратился к судье, вкладывая в голос всю силу убеждения,- я
должен просить вас о снисхождении. Среди представителей нашей профессии не принято
самим давать показания по делу, в разбирательстве которого они участвуют. Но на мой
взгляд, случай настолько примечателен, что личные показания не будут здесь не к месту,
поэтому, с разрешения вашей чести, я хотел бы коротко объяснить мое положение. Ваша
честь, господа присяжные, я буду краток. Мне, как члену коллегии, много раз
выступавшему в роли обвинителя, не пристало лично участвовать в столь серьезном деле,
в котором действия представителей власти вызывают резкую критику с моей стороны и со
стороны моего ученого друга, однако долг побудил меня совершить такой поступок.
Я прекрасно сознаю свою ответственность. С этим делом несколько недель назад меня
свел случай: я стал невольным свидетелем находок, подтверждающих виновность
подсудимого. Обо всем этом вы услышите в свое время, когда станете очевидцами
беспрецедентного зрелища - свидетельства юриста против подсудимого. Случай
действительно из ряда вон выходящий, но отнюдь не невозможный, и в этом уникальном
деле такое, казалось бы, непрофессиональное поведение, выглядит естественно и ему
полагалось бы быть встреченным с сочувствием и одобрением. Ибо я должен заявить, что
инциденты и находки, свидетелем которых я стал, убедили меня в невиновности человека,
которому уже вынесено обвинение, а последующие события окончательно подтвердили
мою убежденность. Поэтому я и предстал перед вами сегодня, добровольно и даже охотно
- чтобы послужить не просто человеку, а правосудию. Ваша честь, господа присяжные,
надеюсь, вы простите мне это отступление, которое я считал необходимым сделать не
только ради вас, но и ради самого себя.
Позвольте последовательно изложить вам события, которые, по моему мнению,
привели к смерти Этель Мэй Биннс. Четырнадцатого июня прошлого года мистер
Тодхантер побывал у своего врача...- и сэр Эрнест коротко обрисовал действия мистера
Тодхантера с того момента, как он узнал, что его дни если не сочтены, то уже переданы в
ведение верховного счетовода, устроил званый ужин, на котором получил невольный, но
роковой совет, и вплоть до момента, как этим утром мистер Тодхантер добровольно занял
место на скамье подсудимых.
Это резюме вызвало восхищение мистера Тодхантера. У него мелькнула сардоническая
мысль - а не описать ли свои ощущения в статье для "Лондон ревью"? До приведения
приговора в исполнение времени у него будет в избытке - при условии, что его вообще
признают виновным. Движимый исследовательским духом, он шепотом попросил дать
ему бумагу и карандаш и, когда их принесли, торжественно записал:
Вступительная речь Э.П., оказалась гораздо короче, чем я мог ожидать, и доставила
мне огромное удовольствие. Его доводы звучат на редкость убедительно. Кажется, у нас
есть шанс.
2
До обеденного перерыва суд успел допросить только одного, но крайне важного
свидетеля - Феррерза. Он мог дать показания двух видов - касающиеся беседы за
пресловутым ужином и отношений с мистером Тодхантером в качестве редактора
"Лондон ревью". Учтивый и сдержанный, как всегда, Феррерз прекрасно помнил
упомянутый ужин. Он подтвердил, что мистер Тодхантер действительно задал
присутствующим вопрос о том, какую пользу ближним может принести человек,
приговоренный к смерти врачом. Кроме того, он отчетливо помнил, что присутствующие
почти единодушно высказались за убийство.
- Значит, если подсудимый в такой завуалированной форме просил совета, вы
порекомендовали ему совершить убийство?- нахмурился явно шокированный сэр Эрнест.
- Боюсь, к этой дискуссии мы отнеслись не слишком серьезно,- с легкой улыбкой
пояснил Феррерз.- Иначе наши советы были бы иными.
- Но, по сути дела, вы посоветовали подсудимому совершить убийство?
- Если вы настаиваете на такой формулировке - да.
- Настаиваю.
- В таком случае,- бесстрастно отозвался Феррерз,- не стану вам противоречить.
- Но вы не ожидали, что подсудимый последует вашему совету?
- Такое нам и в голову не приходило.
- Зная подсудимого, вы удивились бы сообщению о его поступке?
Феррерз задумался.
- Пожалуй, нет.
Сэр Эрнест перешел ко второй части показаний.
- Вы близко знакомы с подсудимым?
- Думаю, достаточно близко.
- Он проработал в редакции известного издания продолжительное время?
- На протяжении нескольких лет при мне он регулярно вносил свой вклад в издание
"Лондон ревью",- объяснил Феррерз, не упустив случая сделать рекламу своему детищу.
- Много ли у вас было возможностей наблюдать за ним не только в рабочей
обстановке?
- Разумеется.
Сэр Эрнест услышал, что Феррерз виделся с мистером Тодхантером, наблюдал за ним
и беседовал с ним и в рабочие часы, и в свободное время.
- И за эти годы у вас создалось впечатление, что подсудимый - человек, полностью
отдающий себе отчет в собственных поступках?
- Безусловно.
- Вы никогда не замечали в нем никаких отклонений?
- В широком смысле слова - никогда.
- Что вы имеете в виду?- уточнил сэр Эрнест.
- То, что у него, как и у любого старого холостяка, были свои маленькие странности.
- Несомненно, они есть у каждого из нас. Но если не считать эти причуды,
свойственные всем людям, вы никогда не замечали в его поведении ничего необычного,
что могло бы навести вас на мысль о психической ненормальности?
- Я всегда считал Тодхантера самым здравомыслящим из моих знакомых,- отчеканил
Феррерз с учтивым поклоном в адрес подсудимого.
- Благодарю вас,- сэр Эрнест сел на место.
Феррерз так же учтиво и охотно принялся отвечать на вопросы мистера Джеймисона.
- Мистер Феррерз,- начал последний,- вы редактор?
- Да, редактор.
- Значит, вам приходится много читать, причем не только документальную, но и
художественную литературу?
- Правильно.
- Несомненно, вы читаете самые разные книги. Не приходилось ли вам по долгу
службы читать, к примеру, книги по психологии?
- Приходилось, и очень много.
- В том числе и по криминальной психологии?
- Да.
- Можно ли сказать, что благодаря этой литературе вы хорошо знакомы с современной
психологией, в том числе и с криминальной?
- Я не психолог,- ответил Феррерз так пренебрежительно, что все присутствующие
сразу сочли его психологом,- но располагаю знаниями в этой области.
- Встречались ли вам в книгах описания случаев, когда человек, уговоривший себя
совершить некий значительный поступок, требующий огромной моральной отваги,
успешно завершивший все приготовления, вдруг в последний момент сдавался и
отказывался от своих намерений?
- Эго весьма распространенное явление,- согласился Феррерз с видом специалиста.
- И такой человек может даже убедить себя, что он готов убить кого-то, по его мнению,
заслуживающего такой участи, купить револьвер для этой цели, даже явиться к выбранной
жертве, чтобы убить ее, и в последний момент испугаться и ограничиться только
угрожающей демонстрацией револьвера?
- Очень может быть.
- Вы согласны, что такое возможно?
- О да.
- Если же при таких обстоятельствах револьвер случайно попал в руки человека, не
имеющего опыта обращения с огнестрельным оружием, каким бы вы считали
совершенное им убийство с точки зрения криминальной психологии - умышленным или
неумышленным?
- Неумышленным.
- Спасибо, мистер Феррерз,- заключил мистер Джеймисон с видом человека, который
получил больше, чем рассчитывал получить.- Это чрезвычайно наглядный пример. Вы
заявили судье и присяжным, что считаете подсудимого самым здравомыслящим из ваших
знакомых. Этот вывод вы сделали на основании ваших познаний в психологии?
- Познания в психологии, которыми я располагаю,- осторожно отозвался Феррерз,- не
могли не внести свой вклад в подобный вывод.
- Именно так. И вы по-прежнему придерживаетесь своего заявления?
- Да.
- Вернемся к гипотетическому убийце, о котором мы только что говорили. Мистер
Феррерз, представьте себе, что некий человек убедил себя в необходимости совершить
убийство, купил револьвер для этой цели и даже явился к потенциальной жертве, но в
конце концов выстрелил случайно. Вы сочли бы такого человека психически здоровым и
нормальным?
- Перечисленные факты,- с прежней осторожностью ответил Феррерз,- не содержат
никаких указаний, что человек, о котором идет речь, психически ненормален.
- Не могли бы вы пояснить свой ответ судье и присяжным?
- Речь идет всего лишь, о человеке, у которого сдали нервы,- мягко объяснил Феррерз,
обращаясь к судье.- Насколько я вижу, ничто здесь не указывает на психическую
ненормальность. У большинства людей в определенные моменты сдают нервы. Но само
собой, в этих вопросах я не специалист.
- Да,- согласился судья.- Мистер Джеймисон, я должен задать вам вопрос. Цель вашего
перекрестного допроса не вполне ясна мне. Вы стремитесь доказать, что подсудимый не
отвечал за свои действия?
- Нет, ваша честь,- не скрывая возмущения, отозвался мистер Джеймисон, отчего его
акцент прозвучал особенно отчетливо.- При всем уважении к вам должен заявить, что я
преследовал совсем иную цель. Я намеревался доказать, что мой клиент несет всю
полноту ответственности за свои действия.
- Стало быть, по этому вопросу между сторонами нет расхождений, поскольку сэр
Эрнест придерживается того же мнения. Не понимаю, зачем вам понадобилось трудиться.
- По следующей причине, ваша честь: я понимаю, что этот вопрос может возникнуть в
другом месте,- многозначительно объяснил мистер Джеймисон,- наряду с попыткой
усомниться в душевном здоровье моего клиента. Я хотел бы, чтобы в зале прозвучали
показания свидетелей, знающих подсудимого, чтобы присяжные выслушали тех, кто в
состоянии дать исчерпывающие объяснения по вышеупомянутому вопросу.
- Очень хорошо,- терпеливо заключил судья.
Мистер Джеймисон высказался, недвусмысленно наметив первыми вопросами линию
защиты. Феррерза отпустили, и он покинул свидетельскую трибуну, не забыв учтиво
поклониться судье.
- От старины Джейми я такого не ожидал,- объявил сэр Эрнест с нескрываемым
восхищением.- Чертовски ловкий ход - вся эта чушь насчет нервов, которые сдали в
последний момент, и потому произошла роковая случайность. Умно, ничего не скажешь!
Втроем они обедали в ресторанчике на Флит-стрит, поскольку в Олд-Бейли, как и во
многих других зданиях судов, отсутствовали помещения, где адвокаты и свидетели могли
бы утолить голод. Прочие посетители ресторана явно гордились соседством с такой
знаменитостью, как мистер Тодхантер, почти не сводили с него глаз и подносили еду ко
ртам машинально, не чувствуя вкуса. Мистер Тодхантер, который уже начинал привыкать
к грубому любопытству толпы, согласился, что мистер Джеймисон избрал удачную
линию защиты.
- Ловко же он первым высказал предположение о том, что вы не в своем уме,-
продолжал сэр Эрнест между двумя кусками пирога с почками.
- Да,- согласился мистер Тодхантер и задумался.
Предстоящее испытание тревожило его. Чтобы раз и навсегда отмести все подозрения,
было решено позволить представителям полиции допросить его в зале, а потом
обратиться к присяжным. Таким образом версия полиции, заключающаяся в том, что
мистер Тодхантер совершенно не причастен к убийству мисс Этель Мэй Биннс, будет
представлена должным образом и изучена присяжными, как и полагается. Однако мистер
Тодхантер отнюдь не был уверен, что выдержит допрос с пристрастием, цель которого -
доказать его невиновность. Подобно большинству людей, мистер Тодхантер не верил в
себя, вдобавок память его настолько ослабела, что он втайне боялся поддаться какойнибудь
хитрой уловке полицейских.
- Как вы оцениваете наше положение?- спросил он собеседника, отпивая молока.
- Пока все идет неплохо,- высказался сэр Эрнест.- Судя по всему, присяжные еще не
успели разобраться в нашем деле, но мы им обязательно поможем. Вот увидите.
Присяжные и вправду были сбиты с толку.
Весь день свидетели один за другим представали перед ними и подтверждали, что
мистер Тодхантер имел несколько туманные намерения совершить убийства.
Замешательство присяжных не рассеивалось, а усугублялось. Судя по всему, ни один из
них не мог поверить в то, что человек способен совершить убийство исключительно из
альтруистических побуждений, прикончить совершенно неизвестного ему человека ради
блага ближних. Однако всем, в том числе и присяжным, уже было ясно, что мистер
Тодхантер некогда вынашивал подобные планы. Вес, кто присутствовал на памятном
ужине, подтвердили показания Феррерза (за исключением мистера Читтервика, чей
звездный час еще не настал), а затем в качестве свидетелей были вызваны несколько
сотрудников "Объединенной периодики". В частности, юный Уилсон подтвердил, что
рассказал мистеру Тодхантеру всю историю Фишманна, и подробно описал ужас и
отвращение собеседника; Огилви поведал собравшимся о визите мистера Тодхантера и
повторил негодующий возглас последнего: "Его следовало бы пристрелить!" Стэйтс,
юный Баттс и Беннет изложили суду содержание беседы в кабинете последнего - той
самой беседы, невольным слушателем которой стал мистер Тодхантер. Беннет добавил,
что заметил визитера уже после того, как Стэйтс и Баттс удалились. При этом Беннет
заметно нервничал, но об истинных причинах его поведения догадывался только мистер
Тодхантер.
Юный Баттс засвидетельствовал, что, встретившись с ним на лестнице, мистер
Тодхантер осведомился, где можно купить револьвер. Баттс добавил, что лицо
собеседника при этом было замкнутым и решительным, он часто дышал, как человек,
сумевший принять страшное решение. Затем вызвали оружейника, и тот подтвердил, что в
указанный день мистер Тодхантер побывал у него и купил револьвер - тот самый, который
теперь предъявлен суду. Таким способом, вызывая одного свидетеля за другим, сэр Эрнест
сумел доказать даже присяжным, что мистер Тодхантер действительно задумал убийство
еще до того, как познакомился с мисс Норвуд. Мистер Тодхантер благодарил судьбу за
трагедию Фишманна, хотя и потерпел в тот раз фиаско. Но теперь значение этого
инцидента многократно возросло, и если бы не он, успех любых попыток убедить суд
оказался бы под сомнением.
- На присяжных удалось произвести впечатление,- поделился мистер Тодхантер с
мистером Эрнестом, пока тот почти с материнской нежностью усаживал его в такси возле
Олд-Бейли, а мистер Читтервик и мистер Фуллер сдерживали напирающую толпу.
- Да, за это я готов поручиться,- согласился сэр Эрнест, просовывая голову в окно.-
Этого я и добивался.
Мистер Читтервик неуклюже забрался в машину, и такси тронулось под крики толпы.
- Ну, как вам сидится на скамье подсудимых, Тодхантер?- полюбопытствовал мистер
Читтервик, усаживаясь в углу и кладя одну пухлую ногу на другую.
При каждом толчке машины мистер Тодхантер терся о его колени. Свою потрепанную
шляпу он так и не снял и походил на кого угодно, только не на убийцу.
- Похоже на визит к фотографу,- признался он.
Мистер Тодхантер стал самой популярной персоной в Лондоне.
Если бы полицейским пришло в голову поставить охрану возле его дверей, сразу
выяснилось бы, что в этом нет нужды. Мистер Тодхантер пребывал под надежной
охраной: едва он вышел из такси, как его приветствовала гулом вторая толпа, а на
следующее утро встретила выходящим из дома третья, в которую затесалась и целая свора
репортеров. Время от времени кто-нибудь из них предпринимал очередную попытку
раздобыть материал для интервью, но тщетно; большей же частью репортеры просто
болтались возле дома, ожидая хоть каких-нибудь признаков деятельности от мистера
Тодхантера, мистера Читтервика (который временно переселился к подопечному), кузин
мистера Тодхантера, кухарки, экономки и даже врача и медсестры, приглашенных сэром
Эрнестом вопреки возмущенным протестам мистера Тодхантера, чью драгоценную жизнь
им предстояло оберегать.
Сразу после возвращения домой мистером Тодхантером завладела нанятая парочка и
повлекла его в постель. Мистеру Читтервику после приятного ужина в обществе врача и
пожилых кузин и бутылочки обожаемого хозяином дома "Шато Лафит" 1621 года в честь
успеха позволили провести вечер с мистером Тодхантером, обсуждая последние
достижения и будущие задачи.
Мистер Тодхантер потребовал сообщить ему прогнозы врача: есть ли у него шанс
дожить до конца процесса? Мистер Читтервик честно ответил, что прогнозы
благоприятны.
- Врач говорит, что вы вполне способны прожить еще месяц-другой при условии, что
будете избегать любых волнений и перенапряжения,- добавил мистер Читтервик, слегка
удивляясь спокойствию, с которым его собеседник обсуждал собственную смерть, словно
речь шла не об уходе в мир иной, а просто о посещении театра.
Мистер Тодхантер довольно усмехнулся.
В остальном вечер прошел без особых событий, разве что в половине двенадцатого
мистер Тодхантер приказал послать за его поверенным, чтобы включить дополнение в
завещание. Он завещал медсестре, к которой питал стойкую и необъяснимую неприязнь,
пять фунтов на покупку полного собрания сочинений Чарльза Диккенса. Дело в том, что
сестра отказывалась признавать свое очевидное сходство с миссис Гэмп - то самое
сходство, которое мистер Тодхантер втайне считал весьма красноречивым.
Мистер Бенсон обреченно подчинился клиенту. Завещание мистера Тодхантера уже
содержало около сотни до полпенни, и за последние пять месяцев его пришлось
полностью переписывать семь раз.
На следующий день первым в зал суда был вызван Ферз. Сэр Эрнест приветствовал его
с вкрадчивым подобострастием, в котором, по мнению мистера Тодхантера, несколько
переусердствовал.
- Мистер Ферз, это вы предъявили подсудимому чрезвычайно серьезное обвинение - в
совершении убийства?
- Я.
- Вы готовы сообщить суду и присяжным, что побудило вас сделать столь
значительный шаг?
- Я был убежден, что правосудие допустило ошибку, исправить которую можно только
таким образом.
- Вот именно. Значит, вы исходили исключительно из интересов общества? Других
причин у вас не было?
- Правильно.
- Ничего другого,- отозвался сэр Эрнест с легким поклоном,- я и не ожидал услышать
от человека, посвятившего себя служению обществу - уверен, незачем напоминать
присяжным о вашей бескорыстной и достойной восхищения работе в Лиге средних. Но
скажите, мистер Ферз, почему у вас сложилось мнение, что произошла судебная ошибка?
- Причина тому - две моих беседы с мистером Тодхантером,- ответил Ферз и захлопал
ресницами за стеклами больших очков.
- Не будете ли вы так любезны сообщить суду и присяжным содержание этих бесед?
Сидящий на скамье подсудимых мистер Тодхантер одобрил манеру поведения Ферза -
продуманную и явно искреннюю. Он отметил, что Ферз сумел удовлетворить всем
требованиям, предъявляемым к идеальному свидетелю: не говорил лишнего и при этом не
давал повода усомниться в его правдивости.
- Первая беседа,- объяснил Ферз,- состоялась в моем клубе примерно полгода назад. Я
отчетливо помню ее, ибо она была весьма необычна. Насколько я помню, мистер
Тодхантер поднял ее главную тему, задав вопрос, не знаю ли я человека, которого
необходимо убить. Полагая, что он шутит, я спросил: неужели он готов убить любого,
кого бы я ни порекомендовал? Мистер Тодхантер ответил утвердительно. Затем мы
обсудили возможность убийства Гитлера или Муссолини - идею, которая всерьез
заинтересовала мистера Тодхантера, но я отговорил его по разным причинам, которые,
полагаю, не стоит перечислять.
- Разумеется,- промурлыкал сэр Эрнест.- Так вы говорите, что восприняли
предложение мистера Тодхантера убить выбранного вами человека как шутку. Вы
придерживались этого мнения до конца беседы?
- Да.
- То есть не принимали его слова всерьез?
- Увы, нет. Но теперь я понимаю, что совершил большую ошибку.
- Вас едва ли можно обвинить в этом, мистер Ферз. Вы, конечно, поняли, что мистеру
Тодхантеру осталось жить всего несколько месяцев. Вы дали ему совет, как распорядиться
этим временем - вместо того, чтобы посвятить его убийству?
- Да. Кажется, я посоветовал ему развлечься и забыть про Гитлера и всех прочих.
- Весьма разумно. Остается лишь пожалеть, что мистер Тодхантер не воспользовался
вашим советом. Вы хотите сообщить присяжным еще что-нибудь?
- Если не ошибаюсь, в разговоре речь зашла об убийстве шантажиста или человека,
осложняющего жизнь других людей.
- Ах да. Вы обсуждали с мистером Тодхантером убийство некоего, пусть даже
совершенно незнакомого человека, который причиняет страдания своим ближним?
- Да.
- Но вы опять не восприняли этот разговор всерьез?
- Ни на минуту.
- И не поняли, что мистер Тодхантер настроен серьезно?
- Я думал, он проявляет к этой теме чисто научный, теоретический интерес. Мне и в
голову не приходило, что он способен привести в исполнение подобные планы.
- Именно так! Но вы упоминали о двух беседах. Когда состоялась вторая?
- Месяца через два, то есть после ареста Палмера за убийство, но до начала суда над
ним. Мистер Тодхантер явился ко мне и сообщил, что это он совершил убийство, в
котором обвинили Палмера. Он спрашивал, как ему поступить, поскольку полицейские не
поверили его признанию.
- Так, и что же вы ответили?
- Объяснил, что ему придется доказать свою виновность, посоветовал связаться с
нашим общим другом мистером Читтервиком, имеющим некоторый опыт расследования
преступлений, и выяснить, готов ли он взяться за расследование этого убийства.
- Вы хотите сказать, мистер Тодхантер намеревался вместе с мистером Читтервиком
расследовать преступление, которое сам же и совершил?
- Именно так.
- На этом разговор закончился?
- Нет. Я попытался успокоить мистера Тодхантера, считая, что Палмера вряд ли
признают виновным. В сущности, выслушав рассказ мистера Тодхантера, я считал
вынесение Палмеру обвинительного приговора невозможным.
- Значит, приговор стал для вас полной неожиданностью?
- Полнейшей.
- И вы поняли, что произошла судебная ошибка?
- Я был убежден, что мы имеем дело с грубой, возмутительной ошибкой.
- Вы что-нибудь предприняли со своей стороны?
- Конечно. Поговорил кое с кем из старших офицеров полиции и лично удостоверился
в том, что они нисколько не сомневаются в виновности арестованного.
- Но на этом не успокоились?
- Напротив - встревожился, поскольку это могло означать лишь одно: полиция станет
чинить всяческие препятствия повторному расследованию этого дела.
- Вы следили за ходом расследо
...Закладка в соц.сетях
