Жанр: Детектив
Сумасшедшая шахта
...кированного обувного магазина... По крайней
мере, мне этого очень хочется., чтобы
были...
- Давайте сделаем так, - сказала Ольга явно ободренная последним
предположением Николая. - Вы осторожно идите
вперед и осматривайте боковые... боковые...
- Выработки... - подсказал я.
- Выработки... И если мы увидим или услышим их, я закричу: "Не стреляйте,
не стреляйте!"
- И они не станут в нас стрелять! - засмеялся Коля.
- Нет, они подумают, что у нас есть оружие и быстренько сдадутся...
- Ладно, кричи... - усмехнулся я. - Только не очень громко, а то мы все
тебе сдадимся.
И мы пошли по эксплуатационному штреку. Через некоторое время в правой его
стенке стали появляться подходные
выработки, когда-то ведшие к рудоспускам. Они обрывались в выработанное
пространство, то самое, из которого мы
добирались до долларового восстающего. Коля, уже несколько разуверившийся в
успехе поисков похитителей эшелона
водки, подошел по одной из них к краю обрыва и стал рассматривать расстилавшееся
внизу подземное озеро.
- Пошли, что раззявился? - крикнул я ему сзади и тут же полетел на землю,
сбитый мощным ударом кулака в спину. Уже
теряя сознание от удара лбом о стенку выработки, я услышал Колин протяжный
вопль: "А-а-а-а!!!" и "Чплех".
"Утопили Баламута!" - взорвалось у меня в голове и я отключился.
Когда я пришел в себя, рядом со мной сидел мокрый Коля. Носовым платком он
стирал кровь, сочащуюся с моего лба.
- Ты когда его в последний раз стирал? - спросил я, живо вспомнив, невзирая
на гудящую голову, как вчера в обед
Баламут, скатав уголок платка в жгутик, чистил им уши.
- "Недавно, кажется, в бане мылся, а вот уже год пролетел", - пробурчал он
и, широко улыбнувшись, добавил:
- С возвращеньецем вас! А Ольги-то нет... Увели твоенную бабу в неизвестном
направлении...
- Как нет? - привстал я, не желая верить своим ушам.
- Пока ты отдыхал, я по штреку прошел метров на пятьдесят в обе стороны -
нет никого...
- Вот блин! - воскликнул я, вскочил на ноги и в ярости начал бегать по
выработке, пиная ее стенки ногами и грязно
матерясь.
Коля наблюдал за мной с живым интересом и, когда я выговорился, протянул
мне зажженную сигарету.
- А ты как? Жив-здоров? - спросил я, сделав несколько коротких затяжек.
- Еще как! Очень в воде освежился.
- Как ты думаешь, куда они пошли?
- Ты знаешь, Черный, мне почему-то кажется, что не хотят они на-гора по
запасному стволу подниматься... Делиться,
наверное, не хотят с оставшимися там...
- И ищут другой выход?
- Если они в горном деле ничего не смыслят, то они могут и не знать, что на
любой шахте обязательно должен быть
другой выход...
- Не знали, пока нас не увидели...
- Так значит, они сейчас его ищут...
- И Ольгу прихватили, чтобы его показала...
- Если не дура - сможет убежать... - проговорил я, подумав. - Пошли, что
ли, дойдем до конца штрека?
- Пошли, - пожал плечами Николай и мы направились к эксплуатационному
штреку. Николай пошел первым, но, пройдя
несколько метров, внезапно остановился и повернулся ко мне.
- Ты что? - удивился я.
- Понимаешь, мне в голову пришло, что они в любом случае пойдут наверх, на
восьмой горизонт... И пойдут нашим путем.
Ведь другого пути, как я понимаю, нет...
- И что ты предлагаешь?
- Понимаешь, не могли они далеко уйти... И поэтому я предлагаю новейшую
тактику партизанской войны в джунглях. А
именно - сесть в засаду у провала и ждать, пока они на нас сами напорются...
Если они пойдут наверх нашим путем,
разденемся, потихоньку переплывем на ту сторону и сзади нападем.
- Давай, так и сделаем... - согласился я и мы, потушив фонари, вернулись в
злополучную подходную выработку.
Сидели мы в ней часа полтора. Все это время Коля спал, решив, видимо, что
свою часть работы - выработку
субгениального плана освобождения Ольги и возвращения денег - он успешно
выполнил.
Я уже подумывал, не разбудить ли его и не отправиться ли нам восвояси
наверх, как в озеро откуда-то сверху свалился и
булькнул в воду камешек. Я мгновенно раскрыл глаза и увидел слабый свет,
струящийся из штрека, по которому мы
добирались до утраченных ныне долларов.
Сразу же ткнув рукой Колю, я начал наблюдать и вслушиваться. Проснувшийся
Баламутов пытался что-то сказать, но я
сжал ему коленку пальцами и он замолчал. Вновь взглянув в сторону штрека, я
ничего не увидел - свет исчез.
И лишь минут через двадцать он возник вновь и в штреке мы увидели силуэт
стоящего к нам спиной высокого, под два
метра, человека с горящим на груди фонарем. Еще через некоторое время из глубины
штрека к нему вышли Ольга и
маленькая женщина. Женщина спросила что-то у Ольги, та ответила, махнув рукой в
сторону стенки провала по которой шла
тропа, ведущая на восьмой горизонт. Затем гигант и женщина некоторое время
стояли, высматривая тропу в лучах своих
фонарей.
То, что случилось потом, заставило наши с Колей сердца застучать так
громко, что мы смогли их слышать - гигант
вернулся в штрек и через минуту вышел из него с двумя нашими дипломатами в
руках!
- Как я тебя обожаю! - в приливе чувств зашептал Николай и тут же смолк - я
опять сжал его коленку из всех сил.
Гигант в это время снял с плеча женщины полупустой вещмешок и, присев на
корточки, начал не спеша перекладывать в
него пачки долларов. Закончив, он повесил вещмешок на плечи, пропустил вперед
Ольгу и направился следом за ней.
Женщина же присела на корточки и начала справлять нужду. Баламуту картинка
понравилась.
Как только свет фонарей похитителей наших долларов растворился в выработке,
ведущей к стволу на восьмом горизонте,
мы с Николаем скинули сапоги, разделись до плавок, спустились к озеру и
переплыли его, держа фонари и ножи над
головами.
- Оставим фонари где-нибудь наверху и пойдем за ними потихоньку, -
предложил Коля, когда мы подымались по тропе. -
Подкрадемся как можно ближе и нападем. Только учти - такого громилу надо бить
наверняка...
- Убить хочешь? - спросил я, остановившись. - А, может быть, ну его к
черту? Фраер он... Да и Ольга ему, наверное,
сообщила, что у нас портативные автоматы во всех карманах...
- Лучше бы, конечно, замочить его... - вздохнув ответил Николай. - Но
хватит с меня и одного распоротого брюха... До сих
пор кишки перед глазами стоят... Ладно, пойдем... Что получится - то
получится...
В откаточном штреке восьмого горизонта, метров за сто от себя, мы увидели
свет и идущих к стволу людей.
Подобравшись к ним поближе, мы смогли рассмотреть, что первым идет гигант, а за
ним - последовательно Ольга и
женщина.
- Она должна догадаться отпихнуть бабу в сторону! - сказал Коля и, вытащив
нож, стремглав побежал вперед. За ним
бросился я. Услышав наш топот, гигант схватил Ольгу подмышку и тоже побежал.
Через секунду он скрылся за поворотом.
Мы пробежали мимо прижавшейся к стенке оцепеневшей женщины (если бы не ее
фонарь, мы бы ее и не заметили),
миновали поворот и увидели, что гигант продолжает мчаться во весь дух. Мы с
Колей уже по несколько раз ранили босые
ноги разбросанными по штреку костылями и остроугольными камнями, но продолжали
бежать не сбавляя скорости.
И вот, когда мы почти уже догнали гиганта, бежавший впереди Коля наткнулся
большим пальцем босой ноги на
торчавший из шпалы костыль и, взвыв от боли, упал наземь. Я же падал на Колю с
диким криком восторга - перед тем, как
споткнуться о него, я увидел, что, о чудо, упал и гигант!
Мы быстро поднялись и, хромая, направились к нему. Подойдя вплотную, в
свету отброшенного в сторону фонаря, мы
увидели лежащего на боку мужчину лет сорока.. Неподвижные его глаза были широко
раскрыты, а по лбу стекала тоненькая
струйка крови. Рядом с ним на досках людского ходка сидела Ольга и тихо плакала.
Я сел рядом с ней, обнял за плечи,
коротко поцеловал в испачканный носик и нежно сказал:
- Не плачь, киска... Все уже позади...
- Не понял... - склонившись над телом мужчины, пробормотал сбоку Коля. - Он
абсолютно мертвый... Вот хохма!
- Он на бегу ударился головой о рудничный фонарь... - сказала Ольга
навзрыд. Я только и услышала: "Бум!"
- И вправду, - удовлетворенно подтвердил Коля. - Смотрите, вот фонарь... Не
сняли его при ликвидации выработки. И
кровля штрека здесь пониже... Да, бог - не фраер, он все видит!
Еще раз убедившись, что мужчина мертв, Коля оставил мне снятый с плеч
гиганта вещмешок и ушел за женщиной.
- Как ты? Не обижали они тебя? - спросил я, обняв все еще всхлипывающую
девушку.
- Нет... Странные они какие-то... Он - какой-то автоматический, делал
только то, что она ему приказывала. А она... Мне
кажется, что я слышала где-то ее голос.... И еще кажется, что она эти подземелья
как свои пять пальцев знает... Хотя
спрашивала меня, как отсюда выбраться... На этой шахте все какие-то тронутые...
Последнее слово Ольга произнесла когда плененная Колей женщина уже стояла
за ее спиной. На вид ей было лет тридцать
пять. Правильные черты лица, проницательный взгляд, блестящие карие волосы,
ладная фигурка делали ее если не
красавицей, то вполне привлекательной дамой. Коля, видимо, сразу же отметивший
это, сказал ей более чем мягко:
- Рассказывайте все, гражданка. От начала и до конца.
- Я - Ирина Ивановна Большакова. Мы с ним из Кавалерова... - начала она
бегая испуганными глазами по нашим лицам и
трупу. - Он мой сосед... Петр Ильич его звали. Одни мы с ним жили в
двухквартирном доме... Он тихий - в детстве
энцефалитом в легкой форме переболел. Позавчера записку без подписи нашла в
почтовом ящике и пачку долларов, полторы
тысячи всего было. В записке писалось, что баксов на запасном стволе Шилинской
штольне много... И схемка там была где
искать. Ну, мы с Петром Ильичом снялись быстренько и на мотоцикле сюда приехали.
А что делать? Работать негде, денег
нет совсем, обнищали донельзя. Вот и покусились на это странное предложение...
- Схемка у вас с собой? - спросил я, нахмурясь. - Ох уж эти схемки... Тираж
у них, похоже, как у книжек Марининой...
- Да, со мной, - ответила женщина и начала суетливо рыться в карманах
вязанной кофточки. И проверив каждый из них по
несколько раз и ничего не найдя, испуганно воскликнула:
- Ой, я, наверное, ее потеряла, когда от вас бегала... Но там все равно
ничего понять было нельзя, даже на каком горизонте
искать...
- Чудеса в решете... - пробормотал я и продолжил допрос Ирины Ивановны:
- А почему вы от нас наверх по запасному стволу не побежали?
- Это кошмар какой-то! Как только приехали на шахту и стали ее осматривать
и к стволу подошли, голый человек, совсем
бешенный и дикий, выскочил откуда-то с дубинкой и на нас напал. Петр Ильич с
испугу его саданул в лоб и в шахту побежал.
Я - за ним, а псих этот очухался - и за мной. И под землю нас загнал. Мы
пытались выскочить, но он весь день по
лестничному отделению туда-сюда скакал... -рассказала женщина и сокрушенно
добавила:
- Все припасы наши, одеяла, вещи личные там остались...
- А на нас почему напали? Можно ведь было договориться...
- А вы что на нашем месте сделали бы? Если бы у вас из-под носа такую кучу
денег увели?
- Ну, наверное, то же самое... - невольно улыбнулся Николай. - Подкрались
бы сзади и - по кумполу...
- Ну вот! А я три месяца мяса не видела... А сладости, даже карамель - и
забыла когда... Одна прошлогодняя картошка,
камбала вонючая, да что тайга подаст. А на эти деньги все можно купить, -
кивнула она на вещмешок с долларами. - И
прощение тоже...
- Опоздала ты! - усмехнулся я. - Вон, этот, на них эшелон водки заказал.
- Давайте, покойника похороним и - домой, - раздраженно прервал нас Коля
(он явно ревновал) и, взявшись за ноги трупа,
потащил его в глубь выработки. Я присоединился к нему. Вдвоем мы оттащили труп
Петра Ильича в ближайшую
обваливавшуюся разминовку, обрушили над ним кровлю, засыпали, что осталось
торчать и пошли на-гора.
10. Подъем. - Кто мог предположить? - Псих признается в режиссуре и объявляет
финал.
Лишь только мы вошли в лестничное отделение ствола, нам стало ясно, что
дела по подъему ящика из зумпфа шахты
обстоят весьма неважно. Сверху, с поверхности, были слышны раздраженные голоса
Бориса и Елкина, сбоку, в подъемном
отделении нервно дергались кабели и стучала о крепь армирующая проволока.
Когда мы с Ольгой выбрались на поверхность, Борис, всецело поглощенный
работой, даже не взглянул на нас. И лишь
спустя несколько секунд, вспомнив, видимо, за чем мы ходили в гору, он пнул
ногой вконец запутавшиеся кабели и
гарпунную подвеску, подошел к нам и, пытливо заглядывая в глаза, спросил:
- Есть что-нибудь?
- Ага! Коля, вон, себе женщину подземной красоты откопал, - ухмыльнулся я,
указывая на только что появившихся из
шахты Баламутова с Ириной Ивановной.
- Любопытно... А бабки?
- Целый мешок доденаминационных пятисоток...
- Врешь?
- И лимон триста зеленых...
- Пойдет! - удовлетворенно кивнул Борис и, внимательно оглядев Ирину
Ивановну с головы до пят, продолжил:
- А это, значит, царица медной горы? С нормальной, надеюсь, сексуальной
ориентацией?
- Царица, царица! - ответил ему Баламут, явно раздраженный интересом Бориса
к Ирине Ивановне. - А вы, я вижу,
мудохаетесь здесь без толку?
Ирина Ивановна брезгливо сморщила свое ухоженное личико.
- Да... Ты это хорошо сказал, - вздохнул Борис. - Гарпун, сволочь, обвился
вокруг кабелей, и никак не освобождается, хоть
плачь. Дохлое дело... Надо что-то другое придумывать...
В это время к нам подошел Шура и, не обратив ни малейшего внимания на Ирину
Ивановну, предложил идти обедать.
За обедом (рассольник, жареные в тесте кабачки, нежные кабаньи отбивные и
три неизвестно откуда появившиеся
бутылки коллекционного "Киндзмараули") я рассказал о наших приключениях в шахте.
Рассказывая о записке, послужившей
причиной появления Ирины Ивановны и ее соседа на шахте, я внимательно смотрел на
Шуру, но он отвечал мне открытыми,
простодушными улыбками.
После моего рассказа мы начали обсуждать, как все же вынуть из зумпфа
злополучный ящик. И пришли к мнению, что
надо продолжить попытки с новым гарпуном, предварительно прижав кабели от
телекамеры к какой-нибудь стенке. Но когда
мы уже поднимались из-за стола, Ольга воскликнула:
- Стойте! Есть идея!
- Резинками от бигудей доставать? - усмехнулся Коля. - Или поясом для
чулок?
- Понимаете, я вспомнила... - продолжила Ольга, не обратив ровно никакого
внимания на слова Баламута. - У дяди Толика
в одном ящике со снаряжением я видела металлический баллон размером с большой
китайский термос... А к горловине
баллона была прикреплена какая-то резинка, ну, что-то наподобие большой
присоски. Я у дяди спрашивала, что это такое, но
он отмахнулся...
- Присоска... - задумался Коля. - И баллон... Наверняка, вакуумный, для
откачки воздуха из присоски...
- Не воздуха, а воды... - поправил я. - Но вряд ли в воде присоска
пристанет... Сомневаюсь...
- А в этом же ящике еще был красный тюбик с каким-то клеем, - перебила меня
Ольга, явно обрадованная тем, что может
помочь нам. - Я, любопытства ради, капельку его на пальчик выдавила и потом едва
отмыла... Он даже в воде ко всему
прилипал... Наверное, его взяли, чтобы края присоски смазать...
- Тады надо сейчас же ехать за этим барахлом, - сказал Коля и, обернувшись
к стоявшему сзади Шуре, попросил:
- Пошлешь Ваню?
- А чего не послать? Он с удовольствием поедет, - ответил Шура и пошел
искать куда-то исчезнувшего Елкина.
На этот раз на запасной ствол с Елкиным поехал Борис. Пока их не было, мы
попили чаю с рыбными пирогами. С
огромным удовольствием расправившись с необъятным куском пирога, я подсел к Шуре
и, стараясь казаться невозмутимым,
спросил:
- Ты написал записку Ирине Ивановне? С приглашением на презентацию долларов
в восстающем?
- Какую записку? Какая презентация? - как мне показалось, искренне удивился
он. - Ты что, братан, манией окутался?
Какой мне резон было ее писать? Мне на шахте лишних людей не надо...
- Свихнешься тут с вами... - покачал я головой. - А если не ты, то кто их
тогда пишет? Юдолинскому брату, Шалому,
Ирине?.. Да и сам Юдолин собственной персоной как здесь появился?
- Хачик это! - уверенно, с удовольствием изрек Шура. - На сто процентов
уверен, что это Хачик. Я ведь тебе все
рассказывал, Фома Неверующий...
- Хачик... - с сомнением в голосе протянул я...
- Беда твоя, что не веришь мне... Не веришь, что Хачик существует в
нынешней природе, хоть и завалило его
землетрясением... За психа меня держишь...
- А почему он, Хачик, сам сюда не придет?
- А он... он боится... Но этого ты не поймешь... Пока...
- Загадками говоришь... Ты его боишься, а он тебя... Он, что, тоже из
Харитоновки?
Шура с обидой посмотрел на меня, затем тяжело вздохнул, встал и,
понурившись, вышел из кают-компании.
Гонцы вернулись без приключений часа через два и привезли присоску с
баллоном. Это приспособление и в самом деле
было изготовлено для подъема из воды предметов с твердыми гладкими
поверхностями. Более того - для подъема предметов
из глубоких, но ограниченных в объеме водоемов, а именно - шахт.
- Да... - разглядывая приспособление, восторженно протянул Николай. - Твой
дядя Толик веников не вязал... Отнюдь...
- А тут еще фиксатор есть, - просиял Борис, вынимая из ящика, ажурную
металлическую конструкцию. - Смотрите, у него
тут четыре лапы раскладные, полтора метра длиной каждая. Дергаете за это ушко
лапы распахиваются, дергаете второй раз -
захлопываются. С этой штучкой делать нечего этот термос к ящику прикрепить!
Было уже поздно и нам пришлось отложить работы по выемке ящика на следующий
день. Подведя кабели телекамеры к
стене ствола шахты, мы ушли ужинать и спать. Перед уходом ко мне подошел Борис
и, имея в виду запасной ствол, сказал:
- Не было там никаких Иркиных шмоток. Я все обшарил.
И поскакал в Инкину спальню.
Утром следующего дня мы, минуя столовую, стали по одному собираться у
ствола. Когда набрался кворум, Николай,
взявший на себя общее руководство операцией, начал распределять обязанности.
Ирину Ивановну (спесиво вздернувшую
брови) и Инессу, несказанно расстроенную нашим отказом от завтрака, он отослал
на кухню приготовить к обеду что-нибудь
потрясающе праздничное, Борису с Шурой поручил поймать ящик, Елкину - поднять
его с помощью "Жигуленка" к девятому
горизонту. А сам решил вместе со мной идти вниз, чтобы этот ящик, как только он
вынырнет, перехватить и втащить из
ствола на твердую почву. Появившийся последним заспанный Худосоков остался без
дела. Недолго думая, Коля приставил
его ординарцем к Шуре.
Решая что делать с новоявленным подчиненным, Шура начал его озабоченно
разглядывать. В это время к нему подошел
Смоктуновский и что-то зашептал на ухо. Выслушав Смоктуновского, Шура
одобрительно похлопал его по плечу, затем
нашел глазами Елкина, подозвал к его себе и тихо сказал ему несколько слов.
- Хорошо, начальник, как скажешь, - пожал плечами клептоман и пошел к
машине.
Путь его лежал мимо Худосокова. Поравнявшись с ним, Елкин резко ударил его
в печень и Худосоков, согнувшись вдвое,
упал и начал кататься по земле. Елкин, не изменившись в лице, пнул его несколько
раз ногой и, когда бедняга затих, нагнулся
и вытащил у него из-за пазухи пистолет.
- Замочить нас хотел, ублюдочный! - поморщился он, протягивая оружие
подошедшему Шуре. И, углядев, что Худосоков
приходит в себя, с размаху ударил его ногой в пах.
Проверив у пистолета обойму, Шура засунул его себе за пояс и попросил
Елкина немедленно запереть Худосокова в
клоповнике, а Смоктуновского - постеречь заключенного до обеда. Лишь только
Елкин вернулся, мы немедленно приступили
к делу.
Вода на девятом горизонте стояла по пояс. Мы с Колей подошли к стволу и,
открыв дверь в клетьевое отделение, подали
сигнал наверх о своей готовности и стали ждать. Прошло около сорока минут и,
вот, наш звездный час настал: на расстоянии
полутора метров от меня из воды появился "термос"! Коля, стоявший у звонка, тут
же подал сигнал о прекращении подъема
и бросился ко мне. Когда подъем прекратился, блестящий верх ящика был на десять
сантиметров выше уровня воды.
- Вот, блин, если сейчас он отцепится и утонет! - сказал он, ткнув меня
локтем в бок. - Вот хохма будет!
- Не отцепится! - решительно ответил я и, взяв заранее подготовленную
веревку, полез в ствол.
Подплыв к ящику, я осторожно обвязал его веревкой, потуже завязал узлы и
вернулся к Коле. Едва я встал на ноги и
отдышался, он подал наверх два сигнала, означавших, что ящик можно опускать на
метр. Лишь только ящик опустился, мы
подтянули его к себе... Он оказался невероятно тяжелым - даже в воде мы с трудом
его передвигали.
- Золото там! Точно! - возбужденно сверкая глазами, начал говорить Коля. -
Килограммов пятьдесят, не меньше!
- Да уж точно... - согласился я, отсоединяя фиксатор. - Придется теперь его
продавать... А это лишние приключения на
наши с тобой потрепанные задницы.
Освободив ящик от фиксатора и присоски, мы позвонили наверх три раза. По
этому сигналу наши товарищи должны были
начать вытаскивать наверх кабели и затем спустить клеть. Но вместо подъема
кабелей они просто сбросили их в шахту.
- Это Борька торопиться ящик увидеть! - догадался Николай, наблюдая за тем,
как кабели стремительной струйкой
вливаются в воду. - Даже камеру свою не пожалел!
Мы уселись спина к спине на ящик и стали ждать. Через десять минут подошла
клеть с Борькой и Шурой и, осторожно
втащив в нее ящик, мы поехали наверх.
На-гора нас ожидало все население шахты. Радостные сверх всякой меры, мы
выгрузили ящик из клети и, взявшись
вчетвером (Я с Колей с одной стороны, Шура с Борисом - с другой), понесли его в
контору. Но не пронесли мы его и десяти
метров, как сзади раздался жесткий и спокойный приказ... Ольги:
- Стой! Бросай ящик и руки вверх!!!
Мы все враз обернулись и увидели стоящих рядом Ольгу и Елкина. У них были
каменные лица и у каждого в руках
чернели по два нацеленных в нас пистолета...
- Ты что, свихнулась? - участливо спросил я девушку. - Попку нашлепать или
просто в угол?
- Заткнись, папаша! - коротко ответила она и тут же, сразу с обоих рук
пальнула нам под ноги.
- Не ерепеньтесь. Положьте ящик и к стене идите! - шмыгая носом,
посоветовал нам полный жизнью Елкин.
Безмолвные и растерянные, мы столпились у ближайшей стены. Презрительно нас
оглядев и, видимо, вспомнив
телевизионные репортажи о захватах бандитов на московских рынках, Ольга злорадно
усмехнулась и приказала:
- Руки на стену, ноги отставить и раздвинуть!
Мы, ошарашено оглядываясь друг на друга, выполнили приказ. А что нам было
делать? Судя по виду Ольги, она не
шутила. Но стояли у стены мы не долго. Когда Елкин подогнал "Уазик", Ольга
поняла, что вдвоем с напарником они ящика
не погрузят. И приказала нам это сделать.
Через несколько минут мы растерянно провожали глазами все наши мечты о
светлом и безбедном будущем...
- Она и доллары из восстающего прихватила... - чуть ли не со слезами на
глазах проговорил Борис, когда "Уазик" скрылся
за поворотом. - Вот стерва!!! Сучка... Встречу где-нибудь прибью...
- Встретишь... - внимательно посмотрев на него, сказал Шурик. -Встретишь,
никуда не денется... Пошлите, господа
хорошие, хавать.
В кают-компании мы расселись по своим местам. Судя по унылым лицам моих
товарищей, они воочию представляли себе
свое безрадостное возвращение домой с пустыми карманами, чемоданами и
кошельками...
- На билеты-то нам хватит? - подрагивающим голосом спросил Коля, стараясь
не глядеть мне в глаза.
- Нет. У меня рублей шестьсот всего... Ну, может быть, лимон, - ответил я.
- Юдолинские доллары и деньги Шалого я в
рюкзак к остальным сунул...
- Куплю я вам билеты, не беспокойтесь! - сказал Шура и мягко улыбнулся. -
Отправим вас по первому разряду... С розами
и Советским шампанским...
- Ну, ну... И ногами вперед под музыку, естественно? - усмехнулся я,
принимая от Инессы тарелку живописнейшего
борща. Поставив ее перед собой, я уставился в предводителя сумасшедших и
спросил:
- Слушай Шурик... Мы после обеда уезжаем... Давай, напоследок ты нам все,
наконец, расскажешь...
- Что расскажу? - спросил Шура, сосредоточенно размешивая сметану в борще.
- Мне эти записки покоя не дают... Не верю я, что их Хачик писал. Вот, хоть
убей - не верю... И друзья мои не верят...
- А кто же их писал?
- Ты, Шура, ты! Давай колись!
Шура задумался, склонив голову набок и уставившись в колени сидевшей рядом
Ирины Ивановны... Подумав с минуту, он
вздохнул и начал быстро есть... Съев почти полтарелки, он отер губы ладонью,
поднял на меня сиявшие дружелюбием глаза
и, насмотревшись, мягко сказал:
- Ты же сам говорил...
- Что говорил?
- Что не интересно тебе деньги в банке чистеньком получать... Что хотел бы
сначала за ними побегать, попотеть,
побояться немного, в морду кому-нибудь дать... Вот я, по доброте своей душевной
и устроил вам представление с
догонялками и отнималками... Но я только Юдолинского брата пригласил и Ирину
Ивановну с Петром Ильичом, да еще для
хохмы ради вас из Кавалерова похитил... Как же без похищения. Ну, еще кое-что по
мелочи... Клещики, там, сауна, русская
рулетка... А Шалому не я записку писал... Не я...
Мы с товарищами остолбенело уставились в простецкое лицо смущенно
улыбавшегося сумасшедшего...
- "Устроил представление"! Трагедию ты нам устроил!!! - прокричал Борис, с
трудом проглотив застрявший в горле кусок
мяса. - Ну, ты и сукин сын! Давай, хватай его, ребята! У меня руки чешутся его
перезомбировать! Тоже мне режиссер! Ату
его!
- Погодите, ребята! - сказал Шура, спокойно принимаясь за второе. -
Представление ведь еще не кончилось... Все еще
впереди...
- Как не кончилось???
- А так. Последний акт только начинается. Слышите? - кивнул сумасшедший в
сторону приоткрытого окна.
Мы все, как один, повернули к нему головы и услышали слабый, но отчетливый
шум приближавшейся к шахте машины.
- Шалого люди!!! - крикнул Коля и, опрокинув стул, стремглав кинулся к
окну.
За ним бросились и мы с Борисом. А Шура не спешил. Он спокойно съел котлеты
с картофельным пюре, вымазал с
т
...Закладка в соц.сетях
