Жанр: Детектив
Сумасшедшая шахта
...ьбы начинают доходить до их
душ, мы с удвоенным рвением
продолжили канючить об амнистии. Но вместо сочувствия в глазах у сумасшедших
начал появляться хищный блеск, они
привстали, руки их потянулись к табуреткам...
- Кыш, проклятые! - услышали мы у себя за спиной голос Инессы. - Кыш, а то
еды не получите!
Буйные моментально пришли в себя и, быстро вытащив из-за пазух алюминиевые
ложки, расселись вокруг стола. У
Инессы в Руках была сумка с провизией.
6. Инесса предлагает действовать. - Двое в масках. - Компенсация за
доверчивость.
- Ну, вот, дорогие мои, все и случилось! - удовлетворенно промурлыкала
Инесса, рассадив нас за столом кают-компании. -
Вы ведь ни о чем не жалеете, да?
- О чем жалеть голубушка? - умиротворенно ответил Коля, с удовольствием
глядя на Инессу. - Мы ведь сейчас только и
мечтаем об искуплении грехов наших. Ты ведь нам поможешь?
- Конечно, помогу, милые! Об этом только и думаю. Блинчиков не хотите ли? И
утки с яблоками? И пирога с
белорыбицей?
- Нет, милая Инесса! - отказался я, потупив голову. - В наше время столько
деток голодных вокруг, что утка с яблоками,
не говоря уж о пироге с белорыбицей - это сплошное святотатство. Подай нам чтонибудь
попроще... Может быть, от буйных
что осталось или остатки какие со вчерашнего дня в холодильнике завалялись?
- А мне хлебца со свежей водицей! - просиял Коля, явно радуясь решимости
максимально упростить и свою трапезу.
- А тебе что подать, голубушка? - обратилась к Ольге Инесса. По ее лицу
было видно, что наш отказ от чревоугодия ей по
душе.
- Тоже водицы с хлебушком, - ответила Ольга, задумчиво рассматривая свою
бесстыдно открытую кофточку. - И, если
можно, ложечку подсолнечного маслица.
Инесса, удовлетворенно кивая головой, удалилась на кухню за нашими
заказами. А Ольга, извинившись, удалилась в свою
комнату и вернулась через десять минут, переодетая в закрытое серое платьице и с
головкой, покрытой платочком из куска
простой серой ткани.
Ели мы молча и тщательно пережевывая пищу. Поев, неторопливо собрали
ладонью со стола крошки и, отправив их в рот,
вопрошающе уставились на Инессу.
- Дела богоугодного хотите? - догадалась она.
- Доброго дела хотим... - поправил я хозяйку шахты ласковым голосом. Синяя
жидкость, видимо, совершенно не
подействовала на мой закоренелый атеизм. - Может быть, предадим огню фальшивые
деньги? И станок в провал выбросим?
Инесса попыталась сохранить радушную улыбку на своем лице, но это ей не
удалось. И на ее физиономии появилась
выражение, очень напомнившее нам каменно-бесстрастное выражение лица Ирины
Ивановны в момент, когда на яхте
"Восторг" она выдавала нам, только-только вылепленным зомберам, свое первое
задание...
Но, мы блаженные, не придали значение метаморфозе, происшедшей с Инессой.
"Станок, мастерская - для нее память о Шуре, догадался я, испытывая острые
угрызения совести. - Как я мог об этом не
подумать!"
"Она не хочет, чтобы мы надышались в шахте дымом горящих долларов! -
подумала Ольга. - Как она добра, наша милая
Инесса!"
"Она боится, что на нас опять нападут эти неизвестные пришельцы! -нашелся
Борис. - Святая женщина!"
- Прости Женю... - попросил Инессу Борис. - Он сделал тебе больно, да? Он
не хотел... Просто мы думали...
- Ладно, ладно! - прервала его Инесса, с трудом натягивая радушную улыбку.
- Вы просто не забывайте, что вы еще
молодые ангелы, неоперившиеся еще. И если вы сейчас возьметесь за добрые дела
без разбора и опытной руки, то зла
наделаете пуще прежнего. Мы тут три года без малого решали, что делать и с чего
начать... Шура даже целое руководство на
пятистах пятидесяти пяти страницах написал... И меня всегда просил, что если с
ним что-нибудь случится, следовать этому
руководству строчка за строчкой. И если вы самодеятельностью будете заниматься,
то блаженство ангельское с вас спадет и
вы опять сделаетесь грязными, суетными, греховными людишками. Хотите ли этого?
Хотите ли, чтобы кровь убиенных
вами, вновь выступила у вас на ладонях? Хотите, чтобы горькие слезы безутешных
их сирот насквозь прожгли ваши души?
- Нет, нет, нет!!! - в ужасе замахали мы руками. - Не хотим становится
прежними, не хотим убивать и ранить, не хотим
блудить и чревоугодствовать!
- Тогда слушайтесь меня и скоро станете святыми!
- А что нам надо делать? - спросил Борис, когда пауза затянулась. - Скажи,
мать Инесса.
Инесса довольно улыбнулась. Видимо, ей понравилось обращение Бориса и
потому она подошла к нему и по-матерински
погладила его по головке.
- А первое вам задание будет во Владивостоке, - начала она, когда Бельмондо
превратился в мурлычущего котенка. -
Найдете там одну компанию, которая экологию вокруг нас очищает. В этой компании
будете бороться против подводных
лодок, ну тех, которые с радиоактивностью посередине. Надо будет сделать так,
чтобы через год-два их в Приморье вовсе не
осталось. Еще надо будет бороться с борными и свинцово-цинковыми заводами в
Дальнегорске... И еще против клещей
энцефалитных будете бороться, бороться и заменять их Шуриными. Ну, там вас всему
научат. Помимо этого в свободное
время будете заниматься трудоустройством бедных китайцев и других несчастных
эмигрантов... В этом вам поможет
известный вам раб божий Леонид Ильич Худосоков.
Обдумывая задание, мои товарищи замолчали. А я заерзал на своем стуле - уж
очень задание напоминало мне один из
пунктов программы интеллектуально-финансового фонда содействия Приморью или
ИФФСП. Ирина Ивановна как-то
растолковывала эту программу Шуре, не опасаясь тупого зомбера, то есть меня,
охранявшего ее в этот вечер, и я почему-то
запомнил несколько пунктов.
Обеспокоившись моей реакцией на свое задание, мать Инесса принялась меня
изучающе разглядывать. Я не смог
выдержать ее взгляда и отвел глаза в сторону.
- Женечка, Женечка, - сокрушенно покачала головой преемница Шуры и Ирины
Ивановны (я в этом уже не сомневался) -
зря ты мне не веришь, зря... Ну ладно, не хочешь работать с нами, отправляйся в
Москву бомжам бездомным помогать.
И, обиженно вздохнув, ушла на кухню. Я же, растерянно улыбаясь, думал, как
оправдаться перед товарищами (они
осуждающе смотрели на меня). В это время Инесса вышла из кухни с тряпицей в
руках и стала вытирать пыль с
подоконников, тумбочек и прочих плоскостей. И в тот момент, когда она вытирала
что-то за моей спиной, в комнату влетели
двое в масках из женских чулок на головах и с пистолетами в руках.
- Руки вверх!!! - закричали они во весь голос.
Мы, не раздумывая, взметнули руки к потолку. А что делать? Ангелы не
матерятся, не бьют в рожу, не стреляют в живот и
не дают сдачи. Мы сидели с поднятыми руками и смотрели с блаженной улыбкой на
налетчиков и приведшего их
Смоктуновского.
- А ты чего дурак. смеешься? - сказал простуженным голосом один из них и
начал стягивать с себя маску. - Ты не
оборачивайся только, а то в штаны наложишь!
Но я импульсивно повернулся и увидел за спиной Инессу. Лицо ее было дико, а
в приподнятой надо мной правой руке был
зажат шприц с густо-красной жидкостью...
-*-
На этом, собственно, и закончились наши "сумасшедшие" приключения... Инессе
не удалось меня убить благодаря...
Шуре. Именно он, наш благодетель, примерно за неделю до своей смерти написал
письмо следующего содержания:
На Шилинке бабки столбом стоят. Лимонов пятнадцать огребешь, если не
опоздаешь. Приезжай с друзьями - и им
достанется.
Черный.
И по адресу из моей записной книжки послал это письмо с намеренно
искаженной схемой расположения
минералогического музея... Юрке Плотникову в Москву. Совершенно случайно в день
получения этого письма Юрке
позвонил Сергей Кивелиди, приехавший в столицу по каким-то своим делам. Не долго
думая, они сели в самолет и отбыли в
Кавалерово. Записку с просьбой о спасении из ангелов они сняли с Колиного белого
флага и по хорошо известному Юрке
почерку догадались, что писал ее никто иной, как я.
Инесса сломалась быстро и сделала нам требуемую антиангелиную прививку
повышенной стойкости, предупредив,
однако, что она вызовет к жизни приглушенных возбудителей Шуриной разновидности
энцефалита. Потом, после
сногсшибательного банкета мы сели делить деньги... Сначала я немного кокетничал
(наверное, Инесса не долила в меня
антиангелину), но Сергей Кивелиди своими доводами снял все мои моральноэтические
возражения.
- Советская власть тебя обманула? - спросил он меня, ехидно улыбаясь.
- Обманула... - вздохнул я.
- Ваучер государственный тебя обманул?
- Обманул... - ответил я грустно.
- МММ и Гермес-Финанс тебя обманули?
- Обманули...
- А Павлов, Кириенко и Чубайс?
- Обманули.
- А как ты думаешь, перестанут они и им подобные обманывать тебя каждый
божий день и каждый божий август?
- Не перестанут...
- Так чего же ты кокетничаешь? Эти двадцать миллионов - тебе компенсация за
доверчивость... Бери, давай, и лезь на
самую высокую российскую колокольню на них всех плевать!
Эпилог
Я отказался ехать вместе со всеми - мне тяжело было бы расставаться с
Ольгой в Москве. И я остался в Кавалерове,
сославшись на то, что мне хочется напоследок побывать в зимовье, с которого все
и началось...
Я сидел на почте. Под ногами возилась противная черно-белая худая кошка,
очень похожая на покойного Вериного
Мотьку.
"Куды бечь? - думал я, глядя в широкое окно, за которым взад вперед ходили
люди. - К Хвостатой смерти? К Тане по
субботам? К своему столику в баре "Карусель"? На Кипр? Канары? Сейшельские
острова? Или открыть фирму по экспорту
финских опилок в Россию? Или отдаться в руки Ольги и стать депутатом Моссовета?
А может, оставить этот рюкзак,
набитый зелеными, под этим столом и действительно рвануть к Юдолину? В теплое,
вечное зимовье? Буду выращивать
табак, ловить по утрам юрких хариусов и раз в месяц буду ходить в Кавалерово за
письмами Ольги... И как-то раз вместе с
письмами в избушке появится женщина... Нет, ничего не хочу... Останусь здесь, на
этом стуле... стуле..."
Когда почтовая работница вышла из-за стойки, чтобы закрыть почту на
обеденный перерыв, за дальним столом она
увидела спящего мужчину. Она попыталась его разбудить, но тщетно - мужчина был
без сознания. "Не успею теперь домой
сбегать, Мишку накормить", - подумала она и побежала за скорой помощью. Когда
карета с Черновым добралась до
больницы, почтовая работница уже сидела с сынишкой в самолете, улетающим рейсом
Кавалерово - Хабаровск. Под креслом
у нее лежал рюкзак с долларами.
В городской больнице у Чернова констатировали форму клещевого весеннелетнего
энцефалита средней тяжести. Однако,
из больницы он вышел здоровым человеком. У подъезда его ждала Ольга, приехавшая
в Кавалерово сразу же после того, как
узнала о болезни приемного папочки. Они приехали в Москву и Чернов начал жить.
Он устроился в фирму, экспортирующую
дорогую добротную обувь из Италии. Очень скоро обнаружилось, что многие черты
его характера, мешавшие ему жить,
после перенесенной болезни исчезли. Он перестал требовать от людей и от себя
невозможного, из его лексикона навсегда
исчезло слово "вдруг" "наконец" и "может быть". Дикая природа и приключения
других, показываемые по телевизору не
учащали теперь биения его сердца. Можно было бы сказать, что он стал равнодушным
и холодным, но это было бы ошибкой.
Он полюбил домашний уют, комфорт, красивые, удобные вещи, предсказуемых женщин и
преданных собак. Прежний его
девиз "Ты можешь заснуть и сном твоим станет простая жизнь" стал ему непонятным.
С его книжных полок навсегда
исчезли Камю, Фрейд, Ницше, Кафка и прочая белиберда. Их заменили многочисленные
пособия по сохранению здоровья и
потенции, детективы в мягких и твердых обложках и собрания сочинений с красивыми
корешками.
На своей фирме он так пришелся, что через год стал ее совладельцем. Через
месяц после этого события он женился на
дочери основателя фирмы и сейчас совершенно счастлив.
Николай по дороге домой заехал в Балаково за женой и дочерью. Но радужные
его планы на будущее оказались под
большим вопросом - жена Наташа, не выдержав ударов судьбы, спилась вчистую и
надежд на ее выздоровление у наркологов
не было никаких - как известно, женский алкоголизм практически не лечится. И
вместо Душанбе Коля повез жену в
Кавалерово в надежде скормить ее клопам...
Борис Бочкаренко заболел в самолете. И болел дольше всех нас - сказалось,
видимо, отсутствие в больничных запасах
микстур, подобных Шуриным антиэнцефалитным настойкам. Но в конце концов
выздоровел и, как вы уже, наверное,
догадались, навсегда завязал с женщинами всех мастей, походок и способов и
занялся филуменией, т.е.
коллекционированием спичечных этикеток. Сейчас его жена Людмила считает себя
самой счастливой женщиной в мире и
готовится в третий раз стать матерью. У них есть все и мечтать им не о чем.
Ольга учится в настоящее время в Кембридже и после его окончания собирается
замуж за какого-то моложавого
английского аристократа. У нее все в порядке - и в настоящем, и в будущем. Лишь
иногда в минуты хандры она задает себе
мучительный вопрос: "А почему я не заболела энцефалитом? Может быть, у меня
просто нечему было выбаливать?"
Инесса разродилась здоровеньким мальчиком и уехала с ним в Московскую
область, в божий город Сергиев Посад. Когда
мальчику исполнился год, в соседних домах люди перестали болеть и ссориться по
пустякам. Кстати, перед отъездом с
Шилинки Инесса не удержалась и тайно от нас превратила оставшихся там буйных и
приблудшего к ним тигра, бывшего
капитана милиции в совершенно здоровых и трудоспособных ангелов.
Смоктуновский поселился на окраине Кавалерова (под скалой Любви) и сделался
поэтом районного значения. Его стихи
регулярно печатают в поселковых малотиражках. С недавних пор Иннокентия узнают
на улицах и приглашают на все
местные торжества и празднования. Первая его стихотворная книжка, вышедшая в
конце 1999г., начиналась эпиграфом:
"Если вы не станете себя обманывать, то окажетесь в пустой, темной комнате и
никого там не будет... Даже вас..."
Закладка в соц.сетях
