Жанр: Детектив
Твой враг во тьме
...ь плотная седоватая
женщина - та самая, которую Дмитрий уже видел на балконе.
Впрочем, при виде человека в форме воинственное выражение вмиг слиняло с ее лица.
- В чем дело? - спросила настороженно.
- Гражданка Мазурова? - Серега напористо шагнул вперед. - Райотдел милиции,
инспектор Сажин.
Документы предъявите. Разговор к вам есть. Она попятилась.
- Я не... я не Мазурова. То есть была Мазурова давно, а теперь Басова.
- Как это - Басова? Какая еще Басова? - В голосе Сереги прорезались грозно
рокочущие басы. - Гражданка Мазурова Александра Герасимовна - это вы или кто?
- Ой! - Она даже руками замахала, пытаясь сдержать натиск сил правопорядка. - Это
моя мама. Только ее сейчас дома нет, она к соседке пошла - выше ком. Квартира прямо над
нами.
- Нда? - Серега недоверчиво навис над ней, йотом, словно нехотя, сделал шаг назад. -
Нну, проверим. И смотрите, если что...
Медленно, с достоинством повернувшись, двинулся по лестнице.
Услышав, что сзади закрыли дверь, обернулся к Дмитрию:
- Ну, как?
Тот поглядел в его торжествующее лицо... но все же сдержался, ответил почти спокойно:
- Людей пугать обязательно?
Главное в нашей работе - первое впечатление, - гаркнул Серега. - А не нравлюсь -
найди другого.
Имей в виду, мне твои подначки уже вот где. - Он чиркнул себя ладонью по горлу. -
Если б не Васькина просьба - только бы ты меня и видел! Понял?
Дмитрий промолчал, подумав, что, если это будет зависеть от него, Сереге долго придется
ждать знакомства с "веселой вдовой" Манюней!
Они поднялись на пятый этаж и остановились в темноватом тамбуре перед дверью той
квартиры, о которой говорила Басова. Серега опять вдавил палец в звонок, и только тут до
Дмитрия дошло, что это Лёлина квартира! Если Герасимовна здесь, значит, приехала из
деревни Марина Алексеевна. А может быть... может быть, вернулась Лёля?
Он едва сдержался, чтобы не громыхнуть кулаками в дверь. В следующую минуту она
распахнулась, и на пороге показалась Марина Алексеевна - бледная, с растрепавшейся
прической и красными, заплаканными глазами.
Взглянула на Серегу - и схватилась за горло:
- Выы?! Что, адрес проверять пришли? Или вам! сотни мало? Еще штраф нужен?
Серега отпрянул, наступил Дмитрию на ногу.
- Да нет, вы это... - пробормотал бестолково. - Вы... мы...
И вдруг припустил со всех ног вниз по лестнице.
Дмитрий ошалело поглядел ему вслед, потом по вернулся - и его даже шатнуло, когда
увидел, с какой ненавистью смотрит на него Марина Алексеевна.
- Вы что, еще и в милиции работаете? - спросила! клекочущим полушепотом. - То
сюда как пожарник! приехали, то спасатель МЧС, то с этим гаишником, вымогателем... Ишь,
многостаночник выискался! Или будешь врать, что пришел про Лёлю узнавать? Да нужна она
тебе, как... Только имей в виду - ты ей тоже не нужен! И вообще, забудь сюда дорогу, понял?
И шарахнула дверью перед его лицом.
Дмитрий с минуту, не меньше, стоял на площадке - такое было ощущение, что немало
досталось по! голове. Потом, стараясь ни о чем не думать, спустился вниз и через дворы дошел
до Трудовой, где ждала разумихинская "Волга".
- Чего так быстро? - удивился Юра, сворачивая газету с кроссвордом.
Андрей, дремавший на заднем сиденье, приподнял козырек красной каскетки:
- Раскололи бабулю?
- Ребята, вы поезжайте, - сказал Дмитрий, с удивлением ощущая, что губы плохо
слушаются. - Я тут пока задержусь.
Разумихин внимательно посмотрел на него, кивнул и снова развернул газету. - Давай.
Мы подождем.
Андрей молча прикрыл лицо каскеткой.
Он нашел удобную лавочку в зарослях бузины и устроился там, глядя на четвертый
подъезд. Рассчитал правильно - не более чем через полчаса крыльце появилась Марина
Алексеевна и со всех йог побежала со двора.
Дмитрий глянул на часы: через десять минут от пощади Свободы отойдет последний
автобус на Доскино. Запросто успеет. Только Марина Алексеевна исчезла из виду, он вылез из
своей бузины и пересел на лавку у подъезда. Десять минут жду, потом пойду, - решил про
себя. Ждать, впрочем, почти не пришлось - дверь подъезда приоткрылась, и оттуда показались
знакомые селе кудряшки.
- Ну, и что все это значит? - недружелюбно спросила Александра Герасимовна. -
Откуда ты этого сукина сына приволок?
Дмитрий начал было объяснять - откуда, но Герасимовна прервала:
- Пойдем-ка отойдем. Больно уж тут слышимость хорошая со всех сторон. Воон туда
пошли, там тихо.
"Там" оказалось среди знакомой бузины. Дмитрий начал все сначала. Александра
Герасимовна глянула беспомощно:
- Фантастика. Это же надо! Знаешь, кто таков этот эй мент? Буквально два часа назад он
с дружком, изображая гаишников, в Щербинках, на конечной, мало что оштрафовал Марину на
последнюю сотню, так еще и помешал ей выследить Лёлиного похитителя! •
- Что? - тихо проговорил Дмитрий.
- Да, вот именно то, что ты слышал. Поэтому можно понять, почему Марина на тебя
накинулась. Ей бы сейчас элениуму выпить и поспать, а пришлось ехать в Доскино, там
Виктор, конечно, ее уже потерял. Ты уж, извини - попал, что называется, под горячую руку!
- Со мной все нормально, - сказал Дмитрий. - С Лёлей как, объясните толком!
- А у тебя с милицией что - тесные дружеские отношения? - осторожно
поинтересовалась Александра I Герасимовна.
- Да я только одного мента и знаю - Кузнецова из Доскина. Отличный мужик, этот
Серега ему так, шапочно знаком. Случайно все вышло, понимаете, случайно!
- Ну да, - кивнула Герасимовна. - Я тебе расскажу, а ты пойдешь к своему Кузнецову
из Доскина... Хотя, впрочем, это самое было бы разумное: сообщить обо всем в милицию. Но
Марина и слышать не хочет, у нее истерика началась, стоило мне посоветовать. Вот расскажу
тебе сейчас, а ты...
- Мне что, землю есть? - зло спросил Дмитрий, поддевая носком фонтанчик песка. -
Не пойду ни в какую милицию, хватит, научен уже! А вы разве не понимаете: Лёля пропала!
Пропала, ее надо серьезно искать, и как бы Марина Алексеевна меня ни ненавидела, ей без
помощи не обойтись! Какие там еще похитители, в чем дело?!
- Темная какая-то история, - задумчиво пожала Герасимовна худенькими
плечиками. - Не пойму, правда это или розыгрыш. Короче говоря, сегодня в Доскине возник
некий бомж и принес Марине записочку - якобы от людей, похитивших Лёлю. Была назначена
встреча на конечной, в Щербинках. Там появился еще какой-то седой и велел Марине ехать
немедля домой, смотреть в почтовом ящике очередную инструкцию. А сам он побежал на
автобус, идущий в Богородск. Марина попыталась проследить за ним, но этот твой приятель... в
смысле тот лейтенант, с которым ты сейчас приходил, - торопливо поправилась она, заметив,
как дернулся Дмитрий, - ее задержал. Она вообще сейчас думает, что все это было нарочно
подстроено, а ты...
Старушка осеклась, но Дмитрий все понял.
- А я с ними в одной команде, - договорил он. - Так, что ли?
- Вроде того. Это глупости, конечно, ты бы не притащился в таком случае с этим
горе-гаишником, не засветился бы перед Мариной. Она и сама понимает, что это чепуха, только
очень уж потрясена. Все-таки пятнадцать тысяч долларов в два дня собрать - это задача не
простая!
- Пятнадцать тысяч долларов?! - повернулся к ней Дмитрий. - Откуда взялась эта
сумма?
- В почтовом ящике и правда было письмо. Я его сама видела, Марина показывала.
Листок, отпечатанный на компьютере, - подробный перечень условий.
На добывание денег дается всего два дня. Что-то у них с Виктором есть, конечно, но
тысяч двенадцать остается добавить. Еще много! Завтра утром она приедет, начнет обзванивать
знакомых, в ломбард вещи понесет. И под залог в банке, говорят, взять можно. Только там
недвижимость нужна, но Марина готова дом в Доскине заложить, в крайнем случае -
квартиру.
- Да она что? - Дмитрий вскочил. - Ее же надуют! Отберут деньги - и поминай как
звали! Обязательно надо обратиться в милицию, в конце концов, и там тоже нормальные люди
есть!
- Боюсь, сейчас Марине этого не докажешь, - уныло сказала Александра Герасимовна.
- И все равно, - не унимался Дмитрий. - Разве можно решаться на такое без
подстраховки? Вообще это может быть подставка, розыгрыш?
- Нну уж! - вскинула голову старушка. - Кто же мог узнать о Лёлином исчезновении?
А главное...
Я, например, склонна им поверить.
- Почему?
- Некоторые детали выглядят очень достоверно. : Например, они пишут в
подтверждение своих слов, что Лёля была одета в джинсы, футболку и кроссовки, а увезли ее
на черном автомобиле марки "Дюранго"! Ну как, убеждает?
Дмитрий снова опустился на лавочку.
- Я одно знаю: Марина Алексеевна не должна участвовать в этом одна.
- А это первое и непременное условие, - тихо сказала Александра Герасимовна. -
Если рядом с ней увидят хоть одного человека, никто не подойдет. Похитители уберутся
восвояси. Ну и всякие разные вещи! в таком случае грозятся сделать.
- С Лёлей?
Она кивнула.
- О господи... - Дмитрий сжал ладонями голову. - Может быть, если бы я не появился
сегодня с этим проклятым Серегой... Может быть, она поверила бы мне, рассказала бы, мы бы
что-нибудь придумали... А сейчас ведь ни за что не скажет, ни за что.'
- Марина-то? - пробормотала Герасимовна. - Это точно Марина тебе не скажет. Но
ничего. Я тебе скажу.
Лёля. Июль, 1999
Аи люли-люли-люли,
Прилетели голуби.
Прилетели, прилетели,
Крылышками пошумели...
Лёля проснулась мгновенно, как от толчка. Сразу вспомнилось все, что было с ней.
Напряглось тело, готовое вскочить, бежать, может быть, драться... Но ей удалось удержать себя
на месте, не открывать глаза, а так и лежать неподвижно, вслушиваясь в мальчишеский
хрипловатый голос, который неровно пел где-то рядом:
Солнце в красных сапогах,
В позолоченных серьгах,
Как по синю небу ходит
И луну под землю сводит...
Может быть, тот, кто поет, не видит Лёлю? Ведь ночью она зарылась в сено с головой,
надежно замаскировалась. Если бы увидел, уж точно поднял бы шум. Лёля чуть раздвинула
ресницы, но ничего не увидела, кроме дрожащих сухих травинок. И вдруг что-то задышало
совсем близко, обдав теплом лицо. Лёля испуганно открыла глаза - и испустила вопль, увидев
прямо перед собой маленькую мохнатую мордочку с влажным носом и косящими глазами.
Вскинулась - и снова закричала от резкой боли, рванувшей спину.
Что-то шумно порскнуло прочь, словно вихрь по сеновалу прошел. Лёля села, суматошно
озираясь, но ничего не увидела, кроме сена. Неужели померещилось? Но вот эта боль в спине
отнюдь не померещилась. Кожу будто железными когтями драли...
А ведь и правда - железными. Там, в трубе, Лёля зацепилась за острые концы прутьев.
Вгорячах не заметила боли, а спина небось была изрядно поцарапана. Рубаха прилипла, вот и...
Что-то зашуршало, Лёля сжалась в комок, но тут же отвела руки от лица и во все глаза
уставилась на странное явление. Прыгая по щелястым доскам, к ней приближался козленок -
совсем махонький, тонконогий, серенький. Подскочил, с прежним невинным любопытством
заглянул в глаза, ткнулся мягкими губами в ладонь.
Лёля перевела дыхание и невольно улыбнулась. Прикосновение было таким теплым и
трогательным!
- Ах ты, миленький, - шепнула, осторожно, одним пальцем поглаживая нежную
курчавую голову козленка, на которой еще не было и намека на рожки. - Ах ты, серенький...
жил был у бабушки серенький козлик, да? Это про тебя песенка? А где же твоя бабушка?
- Бабуля еще спит, - ответил чей-то голос, и Лёля с новым воплем отпрянула от
козленка, закрыв лицо руками. Она совсем забыла, что на сеновале был кто-то еще. Не козленок
же пел!
- Тише! - испуганно шепнул голос. - Ты чего так кричишь?
Лёля глянула сквозь растопыренные пальцы и увидела, что козленка теперь держит на
руках юноша, нет, мальчик... вернее, как раньше говорили, отрок: лет тринадцати-четырнадцати
- худой до прозрачности, бледный, с большими ярко-синими глазами. Волосы у него были,
конечно, льняные, стриженные в скобку, и только линялая футболка, некогда черная, а теперь
тускло-серая, с бледным пятном неразличимой эмблемы, подтверждала, что перед ней не
какой-нибудь иконописный отрок Варфоломей, а реальное существо.
Для своих лет он был довольно высок, оттого казался нескладным. Пальцы с
обломанными ногтями поражали длиной и гибкостью. Они зарылись в серую шерстку козленка,
поглаживая его, и тот блаженно, тоненько мекал.
- Спину больно, да? - шепотом спросил отрок. Лёля так удивилась, что даже забыла
про страх:
- А ты откуда знаешь? Он глянул недоуменно:
- Да как же? Слышу, вижу. Что ж тут особенного знать? Повернись-ка.
Лёля еще раз смерила его взглядом и осторожно повернулась, продолжая недоверчиво
коситься через плечо. Впрочем, даже это причиняло боль. Вдобавок козленок, которого отрок
спустил с колен, забежал перед Лёлей и снова уставился на нее бессмысленно хитроватыми
глазенками.
Ладони сильно налегли на спину Лёли. Она вздрогнула, но не отодвинулась.
- Как по лесу, как по болоту, как по мари три старухи шли, три сеструхи-болюхи, -
забормотал срывающийся голос. - Поди ты, первая сеструха-болюха, в лес-болото, поди,
вторая, в топь-бурелом, а третья сгинь за леса, за моря, золой сгори, прахом рассыпься, забудь о
рабе божьей Ольге во веки веков, аминь.
Он убрал руки, но Лёля не шелохнулась. Она не знала, чему больше изумляться: тому, что
не чувствует никакой боли, или что этому мальчику известно се имя. Или ей послышалось?
- Ты что, знаешь, как меня зовут? - решилась повернуться.
- Нет, - глянул отрок изумленно. - Не знаю. А как тебя зовут?
Значит, послышалось. Лёля вздохнула с некоторым облегчением. Хватит, хватит с нее
медицинских загадок. Доктор шарлатан, да еще и деревенский экстрасенс - это уже перебор!
Тут она заметила, что и мальчик, и козленок с равным любопытством ее разглядывают,
причем козленок уже примерялся пожевать оборванный подол юбки.
- Слушай, ты извини, я тут что-то надела, - смущенно пробормотала Лёля. - Мои
вещи все мокрые были, я так замерзла...
Отрок задумчиво свел брови, и Лёля вдруг поняла его невысказанный вопрос: откуда же
ты бежала среди ночи мокрая и почему не постучала в дом?
- Я нечаянно... упала в реку, - сказала она. - А была уже ночь, и я постеснялась
кого-то беспокоить.
Мальчик кивнул, отводя глаза, и Лёля поняла, что он не поверил ни одному ее слову. Да и
на здоровье!
- Слушай, это мы где? - спросила затаив дыхание. Как ляпнет он сейчас... что-нибудь
про Сибирь или про Дальний Восток! Что же с того, что ели да березы вокруг? Они кругом
растут, а Россия велика.
- Деревня Лесная, - сказал мальчик.
- Ну! И где это? До города далеко?
- Верст... не знаю сколько, - последовал ответ. - Далеко, я в городе и не был ни разу.
Лёля беспомощно уставилась на странного ребенка: то есть как это - ни разу не был в
городе?!
- Да оставь ты мальца в покое, - послышался снизу надтреснутый старушечий голос, и
Лёля увидела, как задрожала лестница, приставленная к краю сеновала: по ней кто-то лез. -
Про себя сначала скажи: чья будешь и откуда?
Сначала показался черный в меленькую горошинку платочек, потом - седая прядка,
выбившаяся на лоб, а затем и лицо, до такой степени опутанное морщинами, что Лёле в первую
минуту почудилось, будто женщина набросила на лицо сетку. Нет, она просто была очень
стара, и жизнь безжалостно прошлась по ее лицу своим резцом.
Руки ее были и вовсе страшны: большие, раздавленные работой, с плоскими мужскими
ногтями на узловатых пальцах. Набухшие вены казались темными веревками, обвившими эти
натруженные руки.
- Чего вытаращилась? - спросила старуха - не сердито, впрочем, а со смешком. - Не
бойся, не Баба Яга. Баба Дуня меня зовут, а ты кто?
- Лёля...
- Ага, - кивнула бабка. - Ну, Лёля так Лёля. А это внучок мой - Леша, Алексей -
человек божий, покрыт рогожей. Ты, Лёля, из каких же будешь? Варначка беглая? С бабьей
каторги утекла?
Лёля мгновение смотрела в бесцветные спокойные глаза, удивляясь не столько замшелому
словечку и дикому вопросу, сколько этому бабкиному спокойствию. Казалось, старуху ничто не
могло удивить!
И тут же вспыхнула догадка. Стоп-стоп-стоп... бабья каторга - это, надо думать, женская
ИТК? Вроде бы где-то в области есть колония, чуть ли не на границе Нижегородчины с
Чувашией... И если в деревню может вот так, запросто, забрести беглая варначка, значит,
деревня от колонии не столь далеко. И, выходит, Лёля все-таки не в дебрях уссурийской тайги,
не в какомнибудь там Забайкалье, куда бежал бродяга с Сахалина сибирской дальней стороной,
а не столь уж далеко от дома! Ну да, каких-нибудь верст триста, сущая чепуха. Это если она
ничего не перепутала. Мало ли таких колоний в России? Так что не стоит пока отказываться от
варианта "Дерсу Узала-2".
- Какой-нибудь город есть поблизости? - спросила, нервно стиснув пальцы и с мольбой
вглядываясь в выцветшие глаза.
- Верст, надо, шестьдесят до Курмыша, - задумчиво сказала старуха - и невольно
усмехнулась, когда Лёля испустила вздох глубочайшего облегчения.
До Курмыша... Курмыш - это же Нижегородская губерния! Шестьдесят верст - семечки
по сравнению с тем, чего ожидала Лёля. От Курмыша идут автобусы на Воротынец, а от
Воротынца до родимого города на автобусе часа три, ну, может, чуть больше!
Слава богу, слава богу! Лёля уже не чувствует себя песчинкой, затерявшейся в
межзвездном пространстве и летящей невесть в каком направлении. Дом далеко, конечно, но
теперь хотя бы приблизительно понятно, где он.
- Одна спод стражи ушла? - полюбопытствовала баба Дуня.
- Одна, - рассеянно отозвалась Лёля, но тут же спохватилась: - Ой, да вы неправильно
поняли! Все не так! Я никакая не эта, как ее... не варначка, не из колонии. Я ночью убежала
воон из того дома, знаете, такая барская усадьба, на горушке стоит? Пожалуйста, помогите, мне
домой нужно верну...
Лёля осеклась. Коричневое от солнца, дубленное ветром лицо старухи вдруг резко
побледнело.
- Из усадьбы беглая? - прошипела она. - А ну, пошла! Пошла отсюда вон!
И, вцепившись своей корявой ручищей в Лёлину щиколотку, дернула с такой силой, что
девушка едва не грянулась с высоты на землю.
Ее успел поймать мальчик: схватил за плечи, дернул, но старуха была сильнее. Он упал,
не выпуская Лёлю. Козленок пронзительно замекал, Леша жалобно закричал что-то невнятное
- и вдруг тиски, сжимавшие Лёлину ногу, разжались.
Старуха с тревогой смотрела на внука и зримо попыталась смягчить свои искаженные
злобой черты.
- Лешенька, Лешенька, - проскрипела она как могла ласково. Впечатление было такое,
словно старая скрипучая дверь решила подражать кошачьему мурлыканью. - Ну чего ты, ну
чего? Мыслимо ли дело вязаться с барскими? Ноздрюк спозаранок по дворам рыщет, аки
волчище, а я и в голову не взяла, чего он заколготился ни свет ни заря. Проведают, что скрыли
беглую, со свету сживут, разве не знаешь? И так едва дышать дают... а будет что?
Леша не отвечал, вцепившись в Лёлино плечо, зажмурясь, тоненько воя. Козленок
верещал ему в лад.
Лёля, ничего не понимая, с ужасом водила глазами от старухи к внуку и обратно.
Баба Дуня вдруг согнулась, уткнулась лбом в щелястые доски и умолкла.
Леша не унимался - скулил, будто побитый щенок.
Баба Дуня подняла голову и глянула на Лёлю - пусть еще недобро, но уже без прежней
ожесточенности.
- Ладно, - выдохнула покорно. - Слышь, Лёха, ладно тебе выть! Не гоню я ее, утихни!
Мальчик умолк. Немедленно притих и козленочек. ;
- Пошли в избу, - сурово велела старуха. - Чего • тут, на насесте, как птицы небесные?
- А можно, я лучше тут? - робко заикнулась Лёля. - Как-нибудь пересижу до ночи, а
потом вы мне покажете, куда идти, в какую сторону...
- В избу пошли! - угрюмо повторила баба Дуня. - В любую минуту Ноздрюка дурным
ветром нанести может, моргнуть не успеешь, а он уж тут. А в избе окошки во все стороны,
небось не подкрадется. Пошли - и не перечь.
Лёля покосилась на мальчика. Алексей, человек божий, улыбнулся, беря на руки козленка
и на коленках подвигаясь к лестнице. Лёля, с трудом переводя дыхание, выгребла из сена свои
так и не просохшие одежки, смотала их в тючок и, тоже на коленках, заелозила вслед за Лешей.
Козленок глядел поверх его худого плеча и слабенько взмекивал, словно бормотал: "Нне
ннадо... Ннеходии..." Но делать было нечего.
Дмитрий . Июль, 1999
- Внимание, она вышла, - послышалось в трубке, и Дмитрий кивнул Разумихину: -
Началось!
Он завел мотор, чтобы уехать сразу, как только Марина Алексеевна покажется. Скорее
всего она отправится, как обычно, на остановку 18го, но жители Доскина частенько переходили
сюда, на трассу, чтобы уехать 216м из Богородска или любым другим попутным автобусом.
Поэтому следовало учесть оба варианта. - Вам отбой, - опять раздался голос Андрея. - Идет
обычным путем. Автобус уже здесь. - И еще через несколько минут: - Она села в автобус.
Поехали!
"Волга" взяла с места, но, проехав метров сто, остановилась. Дмитрий перескочил на
заднее сиденье и скорчился. Главное было, чтобы Марина Алексеевна его не увидела. Конечно,
она и вообразить не может, что ему известна вся интрига, но... такие вот непредвиденные
случайности и губят все дело. Два дня назад Дмитрий самолично мог в этом убедиться на улице
Провиантской!
Он услышал шум проехавшего мимо автобуса, после чего Разумихин сказал:
- Вылезай, кортеж проследовал.
Дмитрий перебрался на переднее сиденье и увидел впереди хвост "ЛАЗа" и трюхавший в
некотором отдалении от него "Москвич407", настолько пыльный, облупленный и побитый, что
в его неспособности обогнать даже детскую коляску, а не то что автобус, не возникало никаких
сомнений. Вдобавок на крыше "москвичка" возвышалось нечто громоздкое, окутанное
брезентом, и этот груз, конечно, тоже замедлял скорость. Ну а серой "Волге" ничто не мешало
обогнать "ЛАЗ" и резво упылить куда-то по дороге... не очень далеко, правда, а лишь до первых
же придорожных железных "комков". Здесь "Волга" постояла, причем Разумихин в целях
маскировки даже купил бутылку "Святого источника". Пропустили автобус и "Москвич",
снова их обогнали, но вскоре подвернули к заправке... И так все пятнадцать километров до
Щербинок.
Возможно, все эти телодвижения были лишними и несли на себе печать некоторой
суетливости, но Дмитрий не исключал варианта, что похитители, вернее, тот из них, кто придет
за деньгами, окажутся именно в автобусе. В этой предвечерней толчее, когда тесный 18й
набивается под завязку, до того, что руки ноги у людей путаются, не то что тележки, сумки,
корзины и букеты, можно под шумок провернуть любое темное дело, от карманной кражи до
убийства. Тем более - передачи небольшого пакета с деньгами. А потом, посулив Марине
Алексеевне, что дочь будет ждать ее дома или, к примеру, у памятника Горькому через час или
еще где-нибудь, - выбраться на первой же остановке... и поминай как звали. Существовала,
правда, опасность, что Марина Алексеевна, вопреки требованиям, все же окажется в автобусе
не одна, и тогда похитителю уж точно не уйти. Даже если его не возьмут при передаче денег, он
прицепит к себе грандиозный хвост, от которого совсем не просто будет отвязаться. Нет, вряд
ли они полезут за деньгами в автобус. Скорее всего все произойдет именно на том пустыре, о
котором говорила Александра Герасимовна. Однако для страховки от неожиданностей в
автобусе находился Андрей. И в случае, если бы все же кто-то вышел на контакт с Мариной
Алексеевной, ему следовало сунуть руку в карман и нажать на кнопку автодозвона сотового
телефона. Дмитрий в "Волге" принял бы сигнал, и уж тогда пришлось бы действовать по
запасному варианту. И все же он почти не сомневался: в автобусе ничего не произойдет.
Точно так же он не верил, что произойдет честный обмен: деньги - Лёля. Хотя... всякое
может быть. Появление дочери самым надежным образом отвлечет Марину Алексеевну (и тех,
кто может оказаться при ней в качестве группы поддержки) от похитителей, и они смогут
спокойно скрыться. И Дмитрий отчаянно возмечтал, чтобы все произошло именно так, чтобы
это оказался вульгарный киднеппинг с целью получения прибыли, чтобы все его домыслы
насчет Центра крови так и остались домыслами... Он очень хотел поверить в это, но не мог.
Лёлины родители не были теми людьми, за счет которых можно крупно нажиться, вот в чем
штука. Уж если похищать, то дочь какого-нибудь "нового русского", которых совсем не мало в
Нижнем, чтоб слупить с него нетрудовых, криминальных денежек на полную катушку. А так
серьезно обставлять дело ради пятнадцати тысяч долларов... Сама по себе сумма на фоне нашей
российской действительности, конечно, очень неплохая, однако похищение человека
элементарно не укладывается в эту смету. В деле должно быть минимум четыре участника:
кто-то ведь Лёлю стережет, кто-то у них на связи, кто-то действует... Это значит, что каждому
достанется не столь уж большая сумма, отнюдь не покрывающая степени грозящей опасности.
Рисковать угодить в тюрьму за три тысячи баксов? Нет, цель не оправдывает средства. Хотя, с
другой стороны, Лёля, может быть, давно уже мертва и нет надобности ее стеречь...
Он даже головой мотнул, чтобы отогнать мысли, от которых цепенело тело и замирало
сердце. Не время! Впереди Щербинки.
Возле Ольгина разумихинская "Волга" уже надежно оторвалась от автобуса и оказалась в
Щербинках раньше его. А вот и "москвичек" прителепал. Серега Молодец глянул на них так
холодно, словно в жизни раньше не видал, и пристроился рядышком к обочине.
Появился 18й. Марина Алексеевна вышла и сразу побежала к троллейбусу, успев
вскочить в него прежде, чем захлопнулась дверь. Вышел Андрей, нахлобучил свою красную
каскетку (что означало: ничего не произошло) и направился к "Москвичу". Сел в него - и тот
неспешно затрюхал вслед за троллейбусом, всем своим видом демонстрируя, что и его не в
силах догнать, а тем паче - перегнать. "Волга" же пошла вперед.
Они проехали пустырь напротив сельхозинститута и мост над развязкой, однако не
остановились, а свернули в первый же боковой проезд и обосновались там. Разумихин открыл
крышку мотора и углубился в его недра, а Дмитрий достал бинокль и навел его на
...Закладка в соц.сетях
