Жанр: Детектив
Твой враг во тьме
...ежал, глядя на фонарь, и свет его почему-то не обжигал глаза, как если бы они
стали уже мертвыми, незрячими.
- Ну и к чему ты мне это рассказываешь? - спросил тихо - и в следующую минуту
Дмитрий навалился на него, прикрывая от крошева камней, вдруг хлынувших сверху. Заввал
стронулся!
- Дима! Димаа! - донесся сверху истошный женский крик, а затем громкий плач.
Дмитрий медленно разогнулся.
- Жив? - И крикнул, подняв голову: - Ничего! Сейчас вылезем, успокойтесь! - И
снова навалился на Самурая, закрывая руками голову - сверху опять посыпалась каменная
пыль, хотя нет, пылью ее назвать было трудно...
Самурай покосился на камень, упавший рядом с его головой, оттолкнул от себя парня,
попытался вздохнуть. Показалось, или темная щель ночного неба, видимая между двух косо
ставших плит, стала уже?
- Уходи отсюда, - шепнул непослушными, как бы зацементировавшимися губами. -
Еще один такой обвал - и никто не выберется. Там же Олеся...
- Ничего, она с Лёлей, - беззаботно сказал Дмитрий. - Ты понял, к чему я тебе ту
историю рассказал? Времени у нас в самом деле нет, а это единственное средство тебя отсюда
вытащить.
- Пилить будешь? - усмехнулся Самурай. - Или как? Брось чушь городить, пошел
вон!
- Не такая уж чушь, - упрямо сказал парень. - Я тебе спирту дам, чтобы снять первый
шок, перетяну плечо вот здесь, чтобы кровь остановить. Этот резак шпалу перекусить может, не
то что кость.
- Ну, ты садист, оказывается, - шепнул Самурай. - Или это юмор такой черный?
Пошел отсюда на хрен, понял? Расчленитель несчастный!
- И как ты это себе представляешь? - холодно спросил Дмитрий. - Вылезу и буду там
стоять, ждать, пока ты сдохнешь? Нет, извини, меня такому не учили!
Самурай зажмурился. Ох, как жгло глаза - от пыли, наверное. А сердце-то как жгло...
Главное, правая рука - уж лучше бы левая, не так жалко. Нет - главное, что этот парень...
Может быть, окажись здесь кто-то другой, он и согласился бы... даже такой ценой. А позволить
этому Майорову спасти себя... его братишка на небесах небось криком от злости кричит, а этот
придурок молодой ничего не слышит, ничего не понимает. Спасатель хренов!
- Последний раз говорю - уходи, - проскрипел он.
- Собственно, я могу обойтись и без твоего согласия, - пробормотал Дмитрий.
Не слышит он его, что ли? Ничего, сейчас услышит!
Самурай вздохнул как мог глубже, закашлялся...
- Ты брат Генриха Майорова? Дмитрий насторожился, замер:
- Ты его знал?
- Помнишь 12 июня 92го года? Что?..
Ага, проняло тебя, да? Ну а дальше еще пуще проймет!
- Помнишь, вижу. А подземный переход на Новом Арбате - помнишь?
- Откуда ты?.. - выдохнул Дмитрий и осекся.
- Оттуда. В том переходе был я. В брата твоего - я стрелял. И тебе в спину - тоже я.
Адресок не забудь. И про Олесю... А теперь - пошел вон!
Он закрыл глаза, чтобы не видеть, как Дмитрий плюнет ему в лицо, разразится
проклятиями, ударит... Тот зашевелился, выходя наконец из ступора. Сейчас уйдет. "Ну,
все-таки я его достал!" - подумал с мрачным удовлетворением Самурай.
И задохнулся от режущего удара по горлу.
Дмитрий . Июль, 1999
Когда Дмитрий выбрался наконец из завала, он удивился, как светло стало вокруг.
Сначала показалось: солнце осыпает все вокруг красными, кровавыми лучами, но через
несколько мгновений понял: это в глазах у него пляшут кровавые пятна, а на небе занялся
серый, дождливый, неприглядный рассвет. Лёля и Олеся, увидев его, сначала ринулись вперед,
но Дмитрий успел махнуть им рукой, и они послушно замерли у подножия завала. Он
смертельно боялся, что под их неосторожными прыжками вся эта гора каменного мусора
стронется, осядет. Странно - когда лез в завал, это нагромождение казалось довольно
прочным... И тут же понял, почему начались подвижки: по развалинам лазили люди! В
основном это были мужчины, но коегде мелькали и женские фигуры. Как же они попали сюда?
Ах да, разлетевшимися обломками крыши повредило сигнализацию, даже проломило пролет
ограды. Вот они и ринулись. Да, сцена ожила. Люди истово карабкались по разрушенным
этажам, выгребали из того, что раньше было комнатами, вещи, швыряли вниз, ловили,
подбирали, вязали узлы...
Что за чертовщина? Откуда? И вдруг Дмитрий догадался: да ведь это из деревни набежали
посмотреть, что случилось в усадьбе! И мгновенно приспособились к изменившейся
реальности: гребут все, что плохо лежит. Кто смел - тот и съел. Несут в обеих руках. Телег,
правда, еще не видно, но можно не сомневаться: скоро пригонят и телеги!
Дмитрия затрясло в припадке брезгливости: сколько он видел развалин, но не встречал
такого беспардонного мародерства. Третья мировая, апокалипсис сегодня!
Вяло усмехнулся. Надо же, еще способен на чувства, а ведь только что казалось, будто ни
на что не осталось сил. Думал, пережил самое сильное эмоциональное потрясение в своей
жизни! Там, в подвале. Ладно, не стоит сейчас вспоминать о том, что было в подвале. Было и
осталось... И осуждать этих людей тоже не стоит. Вон, собаки не лают на них, не охраняют до
последнего дыхания хозяйское добро: применились к изменившимся обстоятельствам. Глупо их
судить за это. Так же и люди... Да и он сам, если на то пошло, разве он не применился к
обстоятельствам? Раньше казалось: встреться ему этот человек, узнает сразу, хоть и не видел
его ни разу. Но не узнал... Раньше был уверен: попадись убийца Генриха ему в руки, окажись на
расстоянии удара, выстрела, броска ножа - не уйдет живым. И вот вам результат... Не зря
говорил Андрей: кровью кровь не смоешь. Истина, увы. Хотя, если честно, крови было пролито
немало! Дмитрий вздрогнул, снова переживая это мгновение, когда увидел, что слишком слабо
затянул жгут... Ничего, обошлось. Конечно, повязка при дневном свете выглядит жутко.
Похорошему, надо бы перевязать плечо снова, но как бы в крестьянушках не пробудились
классовые инстинкты...
Он побрел на подгибающихся ногах вниз, сгибаясь под тяжестью ноши.
Олеся и Лёля стояли обнявшись - обе бледные, обе не верили своим глазам. Вдруг Олеся
рванулась вперед - но, не пробежав и двух шагов, ничком рухнула на землю. Лёля испуганно
вскрикнула, застыла, беспомощно прижав руки к горлу...
- Ничего, - проскрипел Дмитрий. - Это она его увидела.
- У нее шок, - дрожащими губами выдавила Лёля.
- Хорошо, - кивнул Дмитрий. - Шок - это хорошо.
Вряд ли он сейчас соображал, что говорит. Хотя, впрочем, почему? Шок милосерден,
набрасывает плотное покрывало беспамятства и закрывает от человека жуть, в которой ему
предстоит жить.
Лёля приподняла девочку, прижала ее голову к груди, неотрывно глядя на окровавленное
тело, который Дмитрий осторожно опускал на землю.
- Ты тоже весь в крови...
- Ничего. Это его...
Она зажала рот рукой, ничего не спросила - только смотрела, слабо смаргивая слезы.
Дмитрий был благодарен за это молчание.
Постепенно удалось восстановить дыхание, справиться с голосом:
- Надо уходить отсюда.
- Да, - поспешно закивала Лёля, с ужасом оглядываясь. - Эти люди... Они с ума, что
ли, сошли? Как по кладбищу... Но как мы их понесем, двоих?
- И еще снаряжение, - кивнул Дмитрий не без уныния. - И еще я кое-что оставил у
пруда - тоже надо забрать.
Она взглянула с испугом - и вдруг лицо ее еще больше побледнело, глаза стали
огромными.
- Эй вы, чего нашли? - послышался сзади оживленный голос, и плотная баба с
нечесанными со сна волосами, в платье, коекак напяленном прямо на ночную рубашку,
подобралась к ним, с цирковой ловкостью балансируя на грудах битого кирпича.
При виде окровавленного человека ее плоское, смуглое лицо с маленькими черными
глазами разочарованно увяло:
- Ну, большое добро! Это кто же такой? Дмитрий покосился на Лёлю, но та молчала.
- Не знаем, - осторожно ответил он. - Мы тут были в гостях у доктора, еще ни с кем
не успели познакомиться. Видим - раненый человек, ну, вытащили.
- Безрукий, - с брезгливым и в то же время жадным любопытством пробормотала
женщина, вытягивая шею и раздувая ноздри. - Ишь ты... Кто тут из них был безрукий, не
припомню чтото... - И вдруг заорала во всю мочь: - Эй, Мишка! Мишка, слышь? Кто был
среди барских без руки? Не помнишь?
Из-за вставшей торчком бетонной плиты выглянула кудлатая голова (волосы на ней,
запорошенные кирпичной пылью, были дикого красного цвета) и выразилась в том смысле, что
все бабы - дуры, а Нюрка из них наипервейшая, поскольку тратит время на болтовню, когда
народ все уж растащил.
Нюрка весело ответила забористой бранью и вдруг глянула хитровато, подозрительно:
- А что ж вас доктор с собой не взял, коли вы такие с ним были друзья? Сам улетел, а вас
бросил?
Дмитрий только и мог, что пожал плечами. И в самом деле - как ответить? Не взял вот...
Но откуда она, интересно, знает?..
- Ну, вам повезло, - сообщила баба, - сейчас бы тоже валялись вон там, на полянке.
- Что? - недоверчиво пробормотал Дмитрий. - Вертолет упал?
- Упал, упал! - радостно закивала общительная баба. - За прудом, в прогалине.
Мужики хотели подойти, да побоялись. Ой, ну я пошла, а то и правда что все растащат.
И, весело махнув на прощание, она кинулась в развалины.
Лёля взглянула на Дмитрия полными слез глазами и покачала головой:
- Не верится, правда?
- Может, он еще жив? - хмуро пробормотал тот.
- А что, и его спасать будешь?
- Не отказался бы, - хмыкнул Дмитрий. - Чтобы кости своими же руками переломать!
Ладно, пошли. Так и так мимо вертолета не пройдем.
Олеся открыла глаза, потянулась к окровавленному телу, лежащему неподалеку. Лёля
обняла ее, что-то шептала на ухо, гладила растрепанные волосы, мелко целовала в висок, и
постепенно девочка притихла, перестала рваться и теперь только взглядывала на раненого,
протяжно всхлипывая.
С помощью Лёли Дмитрий взвалил Семибратова на плечи; она навьючила на себя сумку,
взяла Олесю за руку. Коекак пошли.
Ноша была не тяжела, и всетаки Дмитрий брел еле-еле. Мутило от запаха крови, которая
продолжала сочиться. Он подумал, что этот человек может умереть от потери крови прежде,
чем они дойдут до "Атамана" и окажут толковую помощь, но не ощутил при этой мысли ни
надежды на справедливость судьбы, ни обиды: мол, столько сил пропадет впустую. Если
несешь тяжелый груз, лучше не думать о нем. Идти, идти, идти, считая шаги, намечая себе
мысленно этапы...
Первый привал они устроили через полкилометра, у пруда. Дмитрий уложил Семибратова
на землю поудобнее, посчитал пульс. Да... случалось нащупывать пульс и лучшей
наполненности. Вот тут Гоша отвел бы душу, комментируя! Ладно, какнибудь.
Олеся подобралась к отцу, испуганно заглядывала ему в лицо. Потом быстро клюнула
губами в щеку и вернулась к Лёле, забралась ей на колени, сжалась в комок. Да, девочка еще
мала, не умеет любить сама, нужно, чтобы ее кто-то любил, согревал...
Дмитрий осмотрелся: если верить черноглазой бабе, за осинами и лежит та прогалина,
куда упал вертолет доктора. Почему же он упал? Напоролся на молнию или впрямь было чтото
с мотором? Доктор же небось так спешил удрать, что не слушал механика! Поспешишь -
людей насмешишь. Да уж! Сходить посмотреть?.. Только сначала надо немного прийти в себя.
Нет, а правда - что он будет делать, если доктор и в самом деле жив? Хотя вряд ли. Дмитрий
не раз и не два видел, что остается после падения вертолетов... Кстати, можно туда вообще не
идти и предоставить все естественному ходу событий. Это самое разумное, пожалуй.
Он отыскал в камышах свои вещи, открыл пакеты с едой, разделил хлеб и сухую колбасу.
Лёля с ужасом уставилась на базуку:
- Неужели мне и это придется нести?! Она для чего? Это ручная пушка? Она в самом
деле способна выстрелить? Могу себе представить! - В голосе ее звучало презрение.
- Давай я понесу! - вызвалась Олеся. Забыв про еду, она с восхищением водила
пальцами по красному сверкающему дулу и норовила нажать на курок.
- Хотите, я?.. - донесся голос - тихий, как шелест травы, но все обернулись так резко,
будто рядом ударил гром.
Олеся вскрикнула, Лёля испуганно махнула рукой, а Дмитрий шумно выдохнул сквозь
зубы, силясь сдержать невольную дрожь, пробежавшую по плечам.
Да, Леша мог напугать кого угодно - этим своим бледным, заострившимся лицом и
провалившимися глазами, рваниной, в которую превратилась его одежонка. Похоже было, что
он продирался сквозь непроходимые заросли и все ветви этого леса пытались его удержать.
Мальчик еле стоял на ногах. Даже козленок, которого он прижимал к груди, казался смертельно
усталым и не взмекивал по своему обыкновению.
- Ой, Лешенька... - прошептала Лёля. - Откуда же ты взялся?
Мальчик не обратил на нее внимания - смотрел на Дмитрия и беспамятного
Семибратова, лежащего на траве.
- Так и помрет без отпевания... - проговорил вдруг, но не своим, тонким, ломким, а
чужим, лишенным живых красок голосом.
- Типун тебе на язык, - огрызнулся Дмитрий. - Он жив, может быть, еще и очухается!
Ты лучше скажи, куда пропал. Я уж думал, тебя на том сеновале вместе с Андреем...
- На сеновале? - пробормотал Леша, и видно было, что он с трудом соображает, о чем
идет речь. - Не помню... я от старосты убежал. Он за мной гнался, а я убежал. Ты меня
старосте не отдавай, не то он меня, как бабку, в болоте затопит!
- Что? - выдохнула было Лёля, но только зажмурилась, по'давившись дальнейшими
словами.
Олеся между тем выпрямилась и как зачарованная пошла к Леше, бормоча:
- Ой, он кто? Это братец Иванушка? Твой козленочек заколдованный? Можно я его
поглажу?
Дмитрий и Лёля молча смотрели, как мальчик передал Олесе козленка, как они стоят,
быстро, тихо перешептываясь. Все трое по очереди откусывали от бутерброда и яблока,
которые держала Олеся.
Лёля уткнулась в плечо Дмитрия, и слезы согрели его холодную кожу.
С усилием поднял руку и погладил по спутанным волосам:
- Ну, чего ты? Потерпи еще немножко! Все живы, дети вон... Ну, не плачь, пожалуйста!
- Ой, я не могу, не могу! - шептала Лёля задыхаясь. - Это просто... я не могу! Как же
все это?.. Или мы правда произошли от каких-то зверей? А если людей создали боги, почему
мы такие жестокие, страшные? Или в той программе, которая заложена в нас, благодаря
которой мы должны быть добры и великодушны, произошел сбой? Глюк проскочил?
Дмитрий кивнул:
- Может, и так. А ты не думаешь, что они там... наверху... наоборот, все именно такие,
что там как раз норма - изощренная жестокость, а милосердие - это и есть глюк в
программе?.. Ладно, давай собираться. Неспокойно тут. Скорее бы дойти до машины, там
отдохнем.
Теперь ношу распределили так: Олеся взяла козленка, Лёля - одну из сумок и базуку, а
малость оживший Леша навьючил на себя рюкзак. Дмитрий боялся, что мальчишка рухнет от
этой тяжести, однако у того на лице появилось непривычное упрямое выражение и даже щеки
зарозовели. Похоже было, и впрямь дойдет и донесет! Ну а сам Дмитрий, разумеется, опять
взвалил на спину Семибратова.
Они шли по руслу реки, старательно обходя деревню.
"Глюк в программе, - твердил про себя Дмитрий. - Глюк в программе... грамме...
гамме..." И снова: "Глюк в программе..."
Он не отдавал себе отчета в мыслях, просто ритм этих слов точно совпадал с ритмом
ходьбы и, как ни странно, помогал не сбиваться с шага. Впрочем, эта хитрость известна
пешеходам и бегунам небось еще с доисторических времен. Только поэтому и были придуманы
боевые барабаны и строевые песни. А также пионерские речевки:
Кто шагает дружно в ряд? Это наш большой отряд! Ногу выше поднимай, Песню дружно
запевай!
Может, и правда запеть, а то ноги совсем перестали подниматься? Тело Семибратова с
каждым шагом наливается все большей тяжестью. Странно - он ведь небольшого роста, не
такая уж ноша... И вдруг Дмитрий понял, что означает эта особенная тяжесть, навалившаяся на
плечи.
Когда он перестал слышать слабое дыхание Семибратова? Неужели...
Да нет, не может быть! Он не мог умереть. Он должен жить! Дмитрий вернет его к жизни,
даже если придется всего измолотить прекардиальными ударами! Он должен жить, чтобы
понять...
Остановился, дрожащими руками начал снимать ношу с плеч - и вдруг чтото резко,
сильно толкнуло его в спину и сбило с ног.
Лёля. Июль, 1999
Лёля сначала не поняла, что произошло, услышала только странный треск позади.
Обернулась - Дмитрий лежал на траве, а сверху на него навалилось тело Семибратова. В
первую минуту подумала, что он споткнулся, упал, а теперь не может подняться. Скинула с
плеча сумку, упала на колени - и замерла, увидев рваную дырочку на спине Семибратова, в
которой слабо пузырилось кровавое месиво. Дмитрий не шевелился... И ясно, ясно стало все,
ясно до рези в глазах, до звона в ушах. Она слабо крикнула - и подавилась криком, услышав
ненавистный, такой знакомый голос:
- Встань! Подними руки!
Как во сне, выпрямилась. Ох, если бы проснуться! Или хоть умереть, лишь бы не видеть
этой фигуры в почернелой одежде, коегде висящей лохмотьями! Лёля медленно потянула руку
ко лбу, пытаясь перекреститься: крестное знамение отгоняет призраков и оживших мертвецов.
- Кому сказал! Руки вверх!
- Дядя Петя! - взвизгнула рядом Олеся, и тогда Лёля поверила своим глазам.
Да, это был он, доктор Зиберов, - стоял шагах в десяти от них, цепляясь за ствол
толстенной осины, едва удерживаясь на подгибающихся ногах, бледный, страшный,
окровавленный. Он и правда походил на ожившего мертвеца, потому что вряд ли кто мог
выжить после аварии вертолета. Он и не выжил - ожил. Восстал из мертвых! И снова пошел
пить людскую кровь...
- Олеся, иди сюда! - слабо позвал он, но девочка отпрянула, прижалась к Лёле:
- Нет! Не хочу к нему! Я его боюсь!
- Иди сюда, говорю!
В это мгновение Леша сорвался с места, ринулся вперед, заплетаясь длинными худыми
ногами:
- Не надо! Не убивай девочку!
И упал вниз лицом, поскользнувшись на росистой траве, придавленный тяжестью
рюкзака.
- Не путайся под ногами, дебил, - брезгливо буркнул доктор, вскидывая пистолет.
- Леша, Леша!
Олеся побежала к мальчику, упала рядом, замахала руками:
- Не трогай Лешу!
Козленок отбежал, крича жалобным, тонким криком.
Доктор сделал несколько шагов вперед, волоча ногу.
- Заткнитесь, щенки! - взвизгнул он. - Перестреляю всех! Эй ты! Достань из сумки
аптечку! Быстро!
Лёля поняла, что это относится к ней.
- Пожалуйста, - пробормотала, еле шевеля губами, - пусть дети уйдут. Потом я
сделаю все, что ты хочешь!
- Условия?.. - Он задохнулся, качнувшись, схватился левой рукой за бок. - Быстро,
ну! Потом Олеся пойдет со мной, а пикнешь - пристрелю, как этих!
Лёля растерянно огляделась, пытаясь вспомнить, где была аптечка, в сумке или в рюкзаке.
Рюкзак у Леши... нет, вроде в сумке. Она опустилась на колени, тщетно пытаясь справиться с
"молнией" дрожащими пальцами. Тяжесть базуки гнула ее в сторону.
- Да брось ты свою подзорную трубу! - раздраженно прикрикнул доктор. - Шевелись
давай!
"Молния" наконецто раздвинулась, и Лёля почти сразу нащупала зеленый чемоданчик с
красным крестом на крышке.
Начала тяжело подниматься - и замерла, опершись рукой о траву. Показалось или... Нет,
не показалось! Дмитрий повернул голову, шевельнулся, пытаясь сбросить тяжесть мертвого
тела...
Лёля рванулась было к нему, но тут же спохватилась, испуганно выпрямилась.
Поздно! Доктор заметил и ее порыв, и движение Дмитрия!
- Ах, черт! - выкрикнул изумленно. - Неужели жив?
И косо побрел вперед, вытягивая руку с пистолетом.
- Нет! - крикнула Лёля, бросаясь вперед. Базука больно ударила ее по бедру...
Базука! В следующее мгновение Лёля повернула базуку к доктору, который был уже в
трех шагах, и что было сил рванула спусковой крючок.
Отдача была такова, что ее отшвырнуло назад. Лёля грохнулась навзничь, лишившись
дыхания. Она не видела, как поток пены со скоростью пятьдесят метров в секунду вырвался из
дула базуки, ударился в грудь доктора и увлек его за собой.
В следующий миг сознание вернулось. Лёля вскочила, позабыв о боли, позабыв обо всем
на свете, ничего не видя вокруг. Со стоном оттащила мертвеннотяжелого Семибратова,
перевернула Дмитрия. Пуля прошила правое плечо. Легкое, слава богу, не затронуто. Теперь и
она смогла наконец кое-как дышать. Чемоданчик с красным крестом открылся словно бы сам.
Бинты, какието салфетки... Спирт! Кровь удалось остановить быстро, рана оказалась довольно
чистой, только со спины в ней видны были клочья от пробитого пулей жилета. Лёля сдернула с
Дмитрия жилет, начала прочищать рану - и вдруг обмерла, вспомнив, что произошло только
что.
С ужасом подняла глаза, боясь, что опять наткнется на черный, беспощадный глаз
дула, - и закричала, увидев, что все вокруг залито кровью.
Кровавая пена стелилась по траве, клоками свисала с деревьев и кустов. Олеся и Леша с
трудом поднимались на ноги, отряхивая с себя кровавые брызги. Козленок бродил вокруг, тряся
головой. Движения их были замедленны, и все вокруг было медлительным, нереальным...
Лёля поднялась, сделала несколько шагов, не веря своим глазам.
И сразу увидела доктора. Он стоял, прислонившись к дереву, голова торчала из кровавого
сугроба, вытаращенные глаза неподвижно смотрели на Лёлю. Она вскрикнула, замахнулась...
Доктор не шевельнулся. Шевельнуться ему не давал острый сук, пронзивший грудь.
Лёля стояла и смотрела на него. Кровь сочилась тонкой струйкой, и сугроб пены таял от
ее тепла, издавая чуть слышное шипение.
Лёля зажмурилась, а когда открыла глаза, ей показалось, будто она попала в другой мир.
Наверное, она сильно ударилась при падении, поэтому в глазах маячила кровавая мгла. Теперь
это прошло, и она увидела, что пена вовсе не красная, а белая! Все вокруг было покрыто
белоснежной, живой, шевелящейся массой, из которой поднимались вершины деревьев.
Чудилось, с леса сползала некая странная оболочка, подобно тому, как сухой кокон сползает с
бабочки, открывая, освобождая ее многоцветье и красоту. Листья и трава казались необычайно
зелеными, первозданночистыми. И тишина пасмурного, серого утра вдруг сменилась
разноголосицей птичьих трелей. Луч солнца глянул с небес, словно божье око открылось...
Воистину, это было похоже на первый день творения - на тот его миг, когда люди еще не
успели узнать, какими им предстоит родиться на свет.
Елена Арсеньева: "Твой враг во тьме"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
