Жанр: Детектив
Твой враг во тьме
...о. Что
же за нелюдимы проживают в этой Лесной, почему так стерегут свой покой?
Дмитрий не замечал, что его пальцы конвульсивно сжимаются и разжимаются на рулевом
колесе. Все время пути, который требовал максимальной сосредоточенности, он гнал от себя
мысли, которые так и норовили подступить, взять в плен: мысли о Лёле. Что все эти странности
могут означать для нее, чем они для нее обернутся? До этого самым жутким было
предположение: увезли на какую-нибудь "базу отдыха", то бишь - публичный дом для мелкой
уголовной братии. О такой "базе" он читал в газете с полгода назад, и теперь эта самая статья
вспоминалась беспрестанно. Неизвестно, сколько времени длились бы там забавы, но один из
"отдыхающих", который был в розыске, как раз привел за собой "хвост". Нагрянула милиция, и
вот что выяснилось - ко всеобщему изумлению: девушки добровольно соглашались поехать
на "базу" подработать! Им даже платили за "услуги" - какую-то ерунду, конечно, однако они
были сыты, веселы и вполне довольны судьбой, эти девчонки из провинциальных городишек,
приезжавшие в Москву за столичной жизнью, убедившиеся, что она им не по зубам, но не
желавшие возвращаться домой и, уж конечно, предпочитавшие ублажать "братков", чем
валяться с кем попало на вокзалах за бутылку пива и пакет чипсов.
Конечно, всякие грязноватые подозрения порою еще вспыхивали, но их гасила мощная,
темная тревога, с каждым часом, с каждой минутой все более властно завладевавшая сознанием
Дмитрия. Дело здесь не вульгарных "развлекухах" "новых русских" отморозков. Но в чем?
Кому ненароком перешла дорогу Лёля, за что ее понадобилось изолировать? Предположим, ей
невзначай стала известная какая-то опасная тайна. Но почему понадобилась именно изоляция,
когда можно было заставить замолчать свидетельницу иначе? Или все-таки правдивы те
бредовые предположения, которые родились после посещения Центра крови? И что тогда
найдет он, когда окажется в Лесной? Пристанище нового вампира, местного Дракулы, который
продлевает свою жизнь, питаясь кровью молоденьких девиц?
Очень хотелось презрительно усмехнуться. Да и никакой другой реакции эта мысль не
заслуживала! А вот... не усмехалось как-то. Более того - в голову лезли предположения одно
страшнее другого, и все они касались судьбы единственного человека на свете, единственной
женщины... Может быть, если бы он оказался здесь один, не сдержался бы, дал волю своему
горю, сдался бы подпившему отчаянию. Но Андрей и так слишком часто кидал на него
сочувственные, понимающие взгляды. Да и, если честно, времени нет на причитания. успеет
еще попереживать потом, когда найдет Лёлю. Если найдет...
- Ну что? Дальше начинается пеший туризм? - спросил Андрей таким бодрым тоном,
словно ему и голову не могло взбрести, с чего это вдруг примолк пригорюнился его друг.
- Видимо, да. - Дмитрий, старательно пряча глаза, обернулся назад, выволакивая сумки
со снаряжением.
- Ты что, хочешь сказать, что мы все это поташим на горбу? - Андрей с комическим
ужасом схватился за голову. - Да ты никак и впрямь готов брать приступом крепости!
- Все не все... - Дмитрий сноровисто распределял вещи по двум рюкзакам. - Лучше
перебдеть, чем недобдеть. Своя ноша не тянет.
- Скажи еще - все мое ношу с собой, - провор чал Андрей. - А базуку зачем переть?!
Ты собираешь устраивать показательные выступления отряда МЧС?
Базукой назывался переносной огнетушитель, который, подобно "Атаману", пока еще
проходил полевые испытания. Сфера его действия была просто фантастична. Базука могла
метать различные огнетушительные составы, ставить светотеплозащитные завесы, создавать
среды, предотвращающие объемные взрывы пыли, газа, паров, локализовать радиоактивную и
токсичную пыль. Она представляла собой висящий ремне, на манер охотничьего ружья, ствол
переменного калибра, состоящий из метровой основной и короткой казенной части, в которую
вставлялся стандартный вышибной патрон двенадцатого калибра с пороховым зарядом.
Ударно-спусковой механизм работал по типу упрощенного винтовочного затвора или
револьвера. На перезарядку требовалось не больше двадцати секунд. Устройство наводилось на
очаг пожара, и производился выстрел. Пятнадцати-двадцати-процентный раствор воды с
пенообразующим веществом за полторы секунды превращался в высокоскоростной (а точнее -
летящий со скоростью пятьдесят метров в секунду) поток, который накрывал горящий очаг...
Нет, если честно, Дмитрий не верил, что там, куда они с Андреем идут, им придется
тушить пожары. Устраивать их - это вероятнее. Но базука в его восприятии с самого начала, с
первой, так сказать, встречи была прежде всего мощным оружием поражения. Ведь у них нет
никакого другого оружия, кроме его охотничьего ножа и газового пистолета Андрея. А
эмчээсовская базука при надобности могла остановить вооруженного противника не слабее,
чем настоящая ручная пушечка. Поэтому он молча навьючил зачехленный наряд на левое
плечо, а на правое вздел лямки рюкзака с непременным комплектом КГС1 и ручным
"Лукасом", оставив Андрею сумку с аптечкой и сухим пайком.
- Ну? Вперед?
И полез на крутояр, цепляясь за оголенные корни берез, нависших над речкой.
Километров через пять необременительного пути едва заметной лесной тропе, только
дважды перегоженной буреломом, в котором на сей раз не удалось обнаружить ничего
подозрительного, они подошли к небольшому холму. Обойти его не составляло никакого труда,
однако Дмитрий начал взбираться наверх. - Умный в гору не пойдет, - ворчал, пыхтя за его
иной, Андрей. - Умный гору обойдет! Больше комментариев не последовало. Разумеется,
Андрей и сам прекрасно понимал, почему Дмитрием вдруг овладела неодолимая страсть к
скалолазанию. Пора было осмотреться: ведь все это время они шли практически вслепую,
руководствуясь скорее инстинктом, чем приблизительными справками по карте, оказавшейся
слишком мелкомасштабной. Лесная на ней вообще не была обозначена, но где-то же она
располагалась!
Они взошли на взгорок, однако лес впереди стоял слишком высокий, и разглядеть ничего
не удалось. Тогда Дмитрий забрался на березу - без помощи, прочим, комплекта для
промышленного скалозания - и смог наконец убедиться, что Лесная не призрак. А ведь, если
честно, возникали и такие мысли. Однако вон она, деревушка дворов в тридцать,
раскинувшаяся на самом берегу Завитой, здесь совсем узкой, обмелевшей. Очевидно, ниже по
течению ее питали лесные ключи или подземные источники, а здесь она была невзрачной и
смирной: воробью по колено.
"Эти "бобры", которые завал громоздили, могли бы и о деревне побеспокоиться, - с
презрением подумал Дмитрий. - Соединили бы приятное с полезным, за прудили бы речку до
дна. Плотника здесь совсем не помешала бы. А то продлится бездождие еще на пол месяца - и
высохнет речка".
Но тотчас все "хозяйственные" мысли вылетели у него из головы, потому что он увидел
усадьбу.
Она стояла на малом возвышении и отделялась деревни скорее рощей, чем полоской
настоящего леса, однако казалась нечаянно попавшей сюда из другого мира. Великолепное
строение, великолепный парк. Парк был пуст, в окнах Дмитрий, разумеется, тоже не смог
никого разглядеть, хотя прижимал к глазам окуляры бинокля с отчаянной надеждой. А чего он,
собственно, ожидал: что Лёля будет бродить по парку или, сидеть у окна, вглядываясь в
туманные дали в ожидании спасения? Да и не были они туманными, солнце катилось по ясному
небу, неудержимо приближаясь к западу... Следовало спешить.
- Ограда там... этакая, - сообщил он Андрею, спустившись. - Сам не знаю, почему она
мне так не нравится. Зато хорошо, что на каждом шагу часовых не понатыкано. Впечатление
полного безлюдья! А на полянке за домом я видел вертолет.
- Значит, не такое уж там безлюдье: кто-то же на этом вертолете прилетел. Ну, двинули?
Холм резко шел под уклон, подлесок становился все гуще, и они только потому не
ввалились в болотце, лежащее у подножия горушки, что какая-то черная птица вдруг взвилась
из-под самых ног и с оглушительным гомоном ринулась прочь.
- Черная утка, что ли? - хмыкнул Дмитрий, завидев полоску камышей.
- Утки крякают, как минимум, а эта не то орала, не то каркала. Ворона? Галка? На
болоте? Водоплавающая ворона? - охотно начал балагурить заметно притомившийся от
сосредоточенного молчания Андрей. - И вдруг осекся, указав взмахом руки на что-то
видневшееся впереди.
Дмитрий, впрочем, уже и сам увидел это и теперь осторожно двигался вдоль кромки
болотца, вглядываясь в непонятный предмет, торчащий между кочками. Больше всего это
напоминало человеческую фигуру, которую засосало до пояса. Она была покрыта сухой коркой
грязи, и далеко не сразу стало ясно, что это точно человек: женщина.
- О господи... - пробормотал Андрей. - Быть того не может! Да как же она...
Дмитрий потрясенно всматривался. В первую минуту кровь так и прихлынула к глазам,
затуманила разум. Сам себе не признаваясь, он искал в этой фигуре черты сходства с Лёлей и
боялся найти их. Нет, не она. Крошечная женщина, худенькая, как ребенок. Точнее, старуха:
ветер треплет над ее головой несколько седых прядей. Вся голова залеплена грязью, а эти
жиденькие прядки реют - так жутко!.. Но что за странная поза? Предположим, старухе
засосало ноги, она не могла сдвинуться с места и постепенно умерла, но чем объяснить, что ее
тело не поникло в воду, а торчит, будто древесный ствол? И Андрей прав: как же она туда
попала? Зачем полезла в болото, которое проще обойти по берегу? Даже и сослепу, даже ночью
забредя туда, сразу вернешься на сушу. Возможно, конечно, ее что-то напугало на берегу:
напугало до такой степени, что она ринулась куда глаза глядят, а когда помнилась, было уже
поздно: прочно засела в болоте. Но что могло до такой степени лишить ее рассудка и
осторожности?
- Дима... - Голос Андрея звучал сдавленно. Дмитрий обернулся - и замер.
Такое он раньше видел только в кино: низкорослый кабан, покрытый рыже бурой
шерстью, стоял, прижавшись задом к выворотню и угрожающе наклонив уродливую курносую
морду. Судя по клыкам, это был секач. Шерсть на загривке топорщилась, он рыл землю
копытами и то и дело издавал короткий хриплый визг.
"Неужели нападет на человека? - мелькнуло в голове Дмитрия. - Всякое бывает!.."
Рука скользнула к поясу, на котором висел нож. Пистолет был у Андрея, но он не сможет
стрелять искалеченной рукой, а другая занята сумкой.
- Пошел вон, дурак! - изумленно пробормотал Андрей, и звук его голоса странным
образом разъярил озлобленного зверя еще пуще. Кабан ниже наклони голову, испустил
очередной угрожающий визг, и вдруг послышался лай, треск ветвей, а вслед за тем на полянку
вылетели две лайки: серо-белая и рыжая. Они наскакивали на кабана с двух сторон, а тот
яростно огрызался, делая выпады то к одной, то к другой собаке, угрожающе щелкая клыками.
Дмитрий резко выставил руку и тут же ощутил в ладони рубчатую тяжесть пистолета.
Молодец, Андрей, догадался! Вскинул газовик, уже нажал было на спуск, но пожалел собак.
И тут внезапно грянул выстрел. Кабан метнулся в сторону. Рыжий пес резво отскочил, а
другой, вцепившись в зверя намертво, вместе с ним скрылся в чаще. После мгновенного
замешательства вторая лайка кинулась за ним, и тут же раздался оглушительный лай.
Дмитрий, уже вышедший из мгновенного ступора, уразумевший, что вовсе не его газовик,
самопроизвольно выстрелив, разворотил кабану бок, вломился в чащу. Сделав несколько шагов,
он увидел рыжего пса, который истово трепал бок уже мертвого зверя. Серо белая лайка лежала
метрах в пяти, пытаясь встать, но не могла.
Дмитрий наклонился над псом. Тот скалился недоверчиво, но был слишком слаб, чтобы
цапнуть неосторожно протянутую руку. Из раны на шее бежала кровь. Все же достал секач!
- Вот это да, - растерянно пробормотал Дмитрий. - Что же делать? 1
- Давай зашьем рану, - предложил подошедший Андрей, вынимая из кармана походный
патрончик с иголкой и шпулечкой ниток. - Ты будешь держать, а я зашью.
- Погодите, господа хорошие, - раздался позади густой, как бы неповоротливый
голос. - Дайте собачку гляну.
Оба обернулись настороженно.
Большой рыжий мужик с лицом, сплошь заросшим бородищей, в надвинутой на лоб
кепке, в "энцефалитке", старых армейских галифе и коротких кирзовых сапогах держал в руках
двуствольную "тулку". Не то чтобы он целился в незнакомцев, однако и ружье не спешил
опустить.
Не убрал он ружья и опустившись на колени рядом с собакой, причем та радостно лизнула
широкую веснушчатую руку. Охотник осмотрел рану, потом провел ладонью по жесткой
шерсти и присвистнул:
- Шея-то заживет, а вот рана в паху куда опаснее.
- Я могу попробовать зашить, - повторил АндI рей. - Я умею. У меня была собака, и
однажды... - Да что проку, - перебил мужик, поднимаясь с колен, и, не, успели Дмитрий с
Андреем глазом моргнуть, сунул дуло в ухо лежащему псу и нажал на курок. Пояснил, глядя в
окаменелые, потрясенные лица: - Жалко собаку. Лучше так, чем мучиться. Всегда дура сучка
была, на рожон перла. Добегалась! Вон, Рябый зря не взгавкнет, попусту не тяпнет, стар, да
удал! - Он ласково потрепал рыжую лайку за уши. Дмитрий и Андрей переглянулись. "Ладно.
В конце концов, это его собаки, ему лучше знать, как с ними поступать. Может быть, и правда
там была такая рана, что пристрелить милосерднее..." Судя по заострившемуся лицу Андрея, он
так не думал, но тоже молчал.
Охотник тем временем вытащил нож, как бы примеряясь разделывать секача, но снова
подхватил с земли отложенное было ружье, выпрямился:
- А вы кто такие, страннички?
- Да так, туристы, - неохотно буркнул Дмитрий, борясь с желанием ответить простым
крепким матом. - Думали до Лесной добраться, но напоролись на вал, машину оставили. Идем
вот.
- Это на какой же завал? - удивился охотник. - тут один завал только и знаю, поперек
реки, незадолго до горки, но какая машина до него дойти может?
Бросьте-ка мне заливать.
- Вездеход, например, дойдет, - сухо проговорил Дмитрий, кляня себя за то, что не
поддался первому побуждению. - А ты что, здешний мент, что с вопросами пристаешь?
- Мент не мент... - загадочно пробормотал рыжий. - А право имею. Я здешний
староста.
- Староста? - усмехнулся Дмитрий ветхозаветному словцу. - Это по-прежнему будет
что - председатель колхоза? Или секретарь парторганизации? Староста! Ну, погляди, староста,
какие непорядки в твоем хозяйстве! - И он порывисто зашагал обратно к болотцу.
Никак, ну никак не мог староста, даже в самом буйном охотничьем азарте, не заметить
торчащей среди топкой грязи мертвой фигуры! Но выходило, что не заметил, в такой столбняк
он впал при виде ее.
- Мать честная... - пробормотал ошеломленно, а да кто ж это? Неужели баба Дуня? Ах,
старая ты дура ну куда ж тебя занесло?
- Знаешь ее? - спросил Дмитрий.
- А кто ж ее не знает? - все с тем же обалделым выражением пробормотал староста. -
Самогонщица, пьянчужка - сущая бомжиха, если по-вашему, по-городскому сказать. Дочка у
нее в городе в подвале каком-то от бормотухи померла, теперь вот... допилась, старая! Царство
небесное, конечно, - пробормотал, он как бы спохватившись. - Неужели по пьяному делу
вперлась в болотину да и померла?
- Протрите глаза, господин староста, - неприязненно посоветовал Андрей. - Ее туда
уже мертвую засунули. Тело окоченелое, поэтому и торчит над водой.
Староста задумчиво оглянулся и вдруг вскинул ружье.
- А ну, документы ваши предъявите, - недобро прищурился, поводя стволом от одного
к другому. - Туристы, значит? Видели мы таких туристов! Пошли в деревню!
- Чего это вдруг тебя разобрало? - поинтересовался Дмитрий, не трогаясь с места. -
Хочешь поиграть в сыщиков и разбойников? Ты погляди на свою бабу Дуню: она уже
закоченела, солнце грязь высушило. Мы что, по-твоему, привал тут разбили, чтобы на дело
своих рук полюбоваться? Мы же сами только что с холма вон того сошли и уперлись в болото.
- Ну, это вы так говорите, - с охотничьим азартом в глазах пробормотал староста. - А
кто знает, может, вы уже ночь здесь ночевали и день дневали. Пошли, говорю!
Крестьянская, мужицкая сметка так и посверкивала в каждом взгляде, в каждом движении
этого рыжего. Не мог, не мог он быть так прост, чтобы принять их за идиотов! Вся эта суета
была хорошо рассчитанной издевкой. На что же он рассчитывал, интересно знать? Что
незнакомцы покорно, как телята, побредут в деревню под ружьем? Или что ввяжутся в
открытую свару? Вон конопатые пальцы так и пляшут на курках. У мужика явно чешутся руки
их спустить. Одно неосторожное движение... Кто мешает старосте шлепнуть "туристов" так же
преспокойно, как он только что пристрелил отличную собаку? А здесь трупы спрятать - нет
проблем. Завалил валежником - и спите, милые, на шкурах росомаховых... То-то желтый глаз
огнем горит на тяжелый рюкзак Дмитрия. В крестьянском хозяйстве, дело известное, все
сгодится!.. Кстати, еще не факт, что капитуляция избавит их от жакана в спину. Может, для
старосты еще и лучше, если они по6редут в деревню. Через несколько шагов он и почешет
пальчики!
- Ну ладно, - сказал Дмитрий, - пошли в деревню, раз ты такой упертый. Не драться
же с тобой. Нас там, кстати, уже ждут, заодно и проводишь. На заросшем буйной рыжей
растительностью лице выразилось мгновенное усилие мысли. Староста быстро соображал,
правду ли говорит "турист", а если да, то чем это может быть чревато...
Впрочем, больше чем мгновение Дмитрию и не требовалось. Со стоном: "Ох, нога!" -
начал заваливаться в сторону, сбивая старосте прицел. Одной рукой схватившись за его плечо,
другой вонзил "орлиный клюв" между ключиц - и через мгновение осторожно опустил
обмякшее тело в траву.
Долго радоваться победе, впрочем, не было времени: ударил-то вполсилы, так, лишь бы
дух перехватан у рыжего. Приподнял, прислонил к ближней осине. Тот все еще хватал ртом
воздух, в закатившихся глаза копились слезы. Самое время закрепить успех. Андрей уже
открыл свой рюкзак, подал маленькую бухточку веревки. Дмитрий сноровисто примотал
старосту к дереву. Ноги у того подгибались, конечно, ну что же, те" лучше - в полуприседе
недолго вытерпит, волком взвоет!
Отчего-то ему хотелось причинить этому человек боль. Точно такое же оглушительное
желание чужого страдания владело им, когда выламывал руки Виталику Кабакову. Теперь чуть
ли не каждый незнакомый человек, встреченный на этом многотрудном пути к Лёле, отчего-то
казался врагом, способным причинить или уже причинившим ей зло. Он действовал не
раздумывая, не рассуждая - инстинкт кричал, предупреждал: цель близка, не сбейся с пути,
сейчас все средства хороши!
Дмитрий вязал узлы молча, сосредоточенно, но от глаз постепенно отступала злая
темнота, бесцветное пятно превращалось в сумрачное лицо Андрея, твердившего:
- Спокойно. Спокойнее!
- Ничего, - сквозь зубы процедил Дмитрий. - Я бы ему мешок полиэтиленовый сейчас
на голову надел, если бы не был спокоен. А что? Знаешь, как развязывает языки? - И
бесцеремонно двинул под ребро застонавшего старосту: - Эй, ты! Не приходилось мешок на
голове носить? Интересно, как тебе покажется?
Если даже Андрей, видящий его насквозь, поверил, что он способен учинить рыжему
самую жестокую пытку, то уж староста непременно должен был в это уверовать. И уверовал,
похоже: уже пришел в себя, открыл помутневшие глаза, а краски жизни никак не хотели
возвращаться в обесцвеченное страхом лицо.
- Мужики... - прошептал наконец побелевшими губами. - Вы чего? Это... простите,
коли что не так сказано. Мы люди простые, темные. Что это вы... как с речки упали? За что?
Отпустите, ради Христа.
- Хорошо, - почти миролюбиво сказал Дмитрий, открывая рюкзак Андрея и вытаскивая
оттуда больной, плотный полиэтиленовый мешок, в который был завернут батон. -
Отпустим. - С этими словами он подкрутил края пакета, обошел рыжего, как бы
примериваясь, с какой стороны сподручнее будет насунуть паксет. - На два вопроса ответишь
- и отпустим.
- Да я ж... да мы ж... - как бы не владея собой, пробормотал староста, истово водя
глазами то за руками Дмитрия, сжимающими края пакета, то прилипая к его глазам. - Все, что
пожелаете... Святой истинный...
- Вопрос первый. Кому принадлежит черный "Дюранго"? Где находится его хозяин?
Вопрос второй: примерно неделю назад в этом автомобиле была привезена девушка. Высокая,
волосы очень светлые, глаза серые, одета в голубые джинсы, белую футболку и кроссовки.
Зовут Лёля, Ольга Нечаева. Где она сейчас?
Рыжий ел глазами своего мучителя, и просто-таки видно было, как крутятся колесики в
его напряженном мозгу. Раз спрашивают - значит, доподлинно не знают. Раз не знают -
можно и приврать... Вся эта посконная хитрость запросто читалась на мохнатой физиономии.
Однако быстро он собрался! Заблажил было:
- Какая машина? Какой марки? Да я ничего такого и знать не знал, мы деревенские...
Услышав про деревенских, Дмитрий с чистой совестью вздернул на него пакет и сосчитал
до пятидесяти. На всякого мудреца довольно простоты, к тому же его сегодня уже притомили
эти деревенские мудрецы-хитрецы.
Староста, позеленев, со всхлипом хватая ртом воздух, жмурил глаза, пытаясь остановить
слезы животного ужаса, вдруг хлынувшие по щекам.
- Знаю, вспомнил. Черная машина, стекла черные? Ну, это Асана машина. Есть тут у нас
черный такой. Асан, кавказец. Хотя нет, почему есть? Был. Умер вчера.
- Умер? А девушка? - подался вперед Дмитрий.
Староста смотрел боязливо, как бы раздумывая сказать, не сказать?
- Не знаю... была тут одна, только вроде как не с Асаном, а с доктором. Она еще в мае
померла. Юля звали.
- Юля? Юля Королева?
Неизвестно, почему вдруг выскочило из памяти имя. Но староста только беспомощно
передернул крепко примотанными к осине плечами:
- Да кто ж ее знает, чья она была, та Юля? Пожила в усадьбе, а потом померла.
- Нет. Другая девушка! Светловолосая, в футболке! - нервно повторил Дмитрий и был
потрясен спокойствием, с каким на него уставились желтые слезящиеся глаза.
- Ну я же говорю. В точности такая и была; Юля. Правильно - Асан ее и привез в своем
черной этом... забыл, как называется. Схоронили девку, вот те крест!
Перекреститься он, конечно, не мог, но всем своим видом выражал горячее желание
сделать это, подтвердить свою искренность. Желтые глаза смог ли так истово, так правдиво, что
Дмитрий на миг растерялся. И в ту же минуту увидел оторопь на лице Андрея, ужас,
исказивший черты старосты. Обернулся - и его аж качнуло в сторону при виде одетого в
какую-то рванину, худого до прозрачности мальчишки, который стоял, прильнув к березовому
стволу. Лицо его по цвету почти не отличалось от белой коры. Первое впечатление было такое,
словно из дерева изошел дух бестелесный, чтобы поглядеть за людьми! Только очень уж грязен
он был, этот дух.
Тоненькими, как веточки, руками мальчик прижимал к себе серого козленка, который
испуганно косил на людей.
- Бабушка... - пробормотал мальчик. - Вы не видели мою бабушку? Ее староста в
болоте затопил...
И, плавно скользнув спиной по стволу, скорчился траве. Козленок выскочил из его
бессильно разжавшихся пальцев и забегал вокруг, мелко перебирая ножками и жалобно мекая.
Лёля. Июль, 1999
Лёля увидела его, едва выскользнула сквозь знакомый пролом в сером штакетнике.
Невысокий мужичок стоял спиной к ней, расставив ноги и держа руки впереди в столь
недвусмысленной позе, что Лёля брезгливо фыркнула: ну, деревня! Посреди улицы нужду
справлять!
И тут же она поняла, как ей повезло. Не призадумайся прохожий над своими делишками,
Лёля вылетела бы со двора бабы Дуни прямиком на него, и тогда неизвестно, что было бы.
Может, он заорал бы: "Караул!" - кто его знает.
На цыпочках, не чуя ног, она прошмыгнула за спиной поглощенного своими заботами
мужика и метнулась в ближайший проулок.
Где-то невдалеке раздавались голоса, мычали коровы, блеяли овцы, хлопал кнут. Пастух
гнал в деревню стадо. Поминки поминками, а хозяйки спешили встретить свою животину.
Солнце клонилось к закату, тянуло за собой сизый, с золотистым отливом, шлейф
ленивых туч. Воздух был напоен влагой, но, похоже, гроза не соберется и нынче ночью.
"И слава богу, - подумала Лёля. - Сколько я могу за ночь? Сколько вообще километров
в час проходит человек? Пять? Ладно, предположим. Если в пять кэмэ, а до Курмыша -
шестьдесят, это значит двенадцать часов топать без передышки. Пусть и восемьдесят. Даже
исходя из самого худшего, за сутки никак добреду!"
От сердца отлегло, но тотчас Лёля напомнила себе, прежде чем добраться до Курмыша,
предстоит выбраться из деревни.
Огороды, мимо которых она бежала, были пусты, Над летними кухоньками курились
дымки. Никто не липнул к заборам, не провожал беглянку изумленными взглядами, не
поднимал тревогу.
"Может, обойдется?" - с надеждой подумала Лёля, ее словно толкнуло что-то.
Обернулась - и увидела того самого мужичка, которого застала за нужным делом. Во всяком
случае, она узнала эту застиранную клетчатую рубаху. И обладатель ее теперь поспешал за
Лёлей!
Она споткнулась, ускорила шаги, но тотчас опять споткнулась. "Да мало ли, куда и зачем
он идет, - попыталась успокоить себя, - в конце концов, должен же тут встретиться хоть
один прохожий".
Этот оказался весьма общительным прохожим: заметив, что обнаружен, он замахал
руками и что-то не членораздельно завопил.
Лёля почти побежала, но посвист и покрик не ставали. К тому же из бокового проулка
вывернуло еще один прохожий, за ним и третий... Почему они выбрали для прогулок эти
разъезженные колеи, - совершенно непонятно.
"А вдруг спросят, кто я и что здесь делаю? Что сказать? Ищу, мол... Юлю ищу! Олеся же
говорила, Юля живет в деревне. Вот я и пошла - передать привет от дочки Хозяина".
Между тем обходными маневрами Лёля подобраллась почти к самой околице. До края
деревни оставался всего один огород, отделенный от соседнего участка совсем узеньким, в
полшага шириной, проулочком Лёля шагнула туда и приостановилась. У нее был выбор: либо
ломиться через два забора и широченные старательно окученные картофельные грядки, либо
пройти по тому проулочку. В
...Закладка в соц.сетях
