Жанр: Детектив
Твой враг во тьме
...асткового.
- Ну ладно, Кузя, давай по быстрому, - недовольно буркнул один из мужиков. - А то
без тебя Мордаху закопают - куда это дело годится?
"Кузя - значит, он Кузнецов, - догадался Дмитрий. - А Мордаха - это убитый
Мордюков. Они тут что, все в одной школе учились? Да конечно, как же иначе, в деревне-то!"
- Ну, слушаю, - вздохнул капитан Кузнецов, спускаясь с крыльца. - Что там у вас,
товарищ? Надеюсь, дело важное, потому что...
- Речь идет об убийстве, - негромко сказал Дмитрий.
Любочка Дьякова. Июль, 1999
До завтра и в самом деле ничего не произошло - зря Любочка так уж колотилась. Когда
Асан пришел - как всегда, в девять вечера, - она с торжеством предъявила диск, а сама
начала накрывать ужин. Асан тем временем включил свой маленький компьютерчик, ;в сотый
раз напомнив Любочке, что он называется ноутбук.
"Ноутбук, ноутбук, ноутбук", - зубрила она про себя, как таблицу умножения, но
больше думала о том, разрешит ли ей Асан глядеть, как мужики с мужиками это самое делают.
За спиной вдруг забухало - тяжело, роково. Любочка оглянулась. Косматый - волосы
даже из ушей торчали, ей-богу! - молодой мужик с огромными, дико вытаращенными
черными глазами, качественно выкликал на мотив старой, всенародно любимой пе:сенки
"Мамми блю":
"Ом мани! Ом мани пад ме хум, о падме хум!"
Глуховато, задушевно вторил хор полуголых девчат:
"Ом мани, мани, мани..."
И снова взревывал белотелый, с жирком, певец: "Ом мани! Ом мани пад ме хум, о пад ме
хум!"
- Зайка, что ли? - пригляделась Любочка. - Он самый. Это по-каковски же он шпарит?
Опять по-еврейски, что ли? А, по-английски: мани-мани... Деньжат ему, что ли, баба его не
дает, что он тоже про мани-мани блажит? И вдруг музыка стихла, всероссийского попугая
словно корова языком слизнула с экрана, а вместо него побежали по тусклому фону ровные
строчки букв и цифр. - Камасутра, что ли? - склонилась Любочка к экрану. - Тьфу ты!
Ни Камасутрой, которая, как известно, любезна бабам с утра, ни другой какой официально
разрешенной порнушкой и не пахло. Слова на экране чередовались понятные и непонятные:
анализ, кровь, количество, эритроциты, тромбоциты, лейкоциты, хреноциты какие-то...
вакцина... бес разберет!
Любочка разочарованно махнула рукой, смиряясь, что с сидиромом вышла осечка.
- Да ну, чепуха какая-то. Выключай, картошечка перестоит.
- Погоди, дорогая, погоди, Любочка...
Асан так и вперился в экран. Неужели понимает что-то в этой неразберихе букв и цифр?
Любочка на всякий случай еще раз поглядела.
"13.07. Количество обычное. Состояние О. - N. Температура - N".
Потом опять про эти лейкоциты-бормоциты в длинный столбик, а после каждого слова -
цифры, цифры... Ну вот, наконец-то написано по-человечески:
"17.07. Хозяин приезжает 20-го. Успокоить невесту".
- Ой, Асанчик, смотри, что тут написано! - радостно вскрикнула Любочка, но Асан как
бы и не слышал: нажимая своим смуглым, с обломанным ногтем пальцем на кругленькую
желтую кнопочку, неуклюже подвел стрелку на экране к выпавшим откуда ни возьмись словам:
"Сохранить как..." Потом появлялись еще какие-то надписи, а Асан знай давил и давил на;
кнопочку.
"Как он все понимает? - восхитилась Любочка. - Может, и мне тоже компьютеру
выучиться? Мы хоть b деревенские, да, чай, не глупее этих абхазов!"
- Вес, - сказал наконец Асан с облегчением. Закопировал! Теперь вся эта информация у
меня есть. Может, ничего особенного, но тогда зачем бы доктор диск в тайнике прятать? Ладно,
Хозяин приедет - разберется.
Он включил ноутбук. Сели за стол, однако Асан ел нехотя и все больше молчал.
Что же он там такое вычитал, что осталось Любочке непонятным? Ее так и распирало -
до того хотелось спросить. Она сдерживалась изо всех сил: знала, как не любит Асан болтать
попусту про Хозяина, которому служил, будто верный пес, за которого любому глотку готов
был перервать, а при надобности - и голову свою сложить. Конечно, платил Хозяин
по-царски, но тут еще что-то было, не только деньги...
Наконец она не выдержала - спросила осторожненько:
- Асан, Асанчик! Я чтото не поняла... Никак Хозяин жениться надумал?
Тот дико блеснул оком:
- С чего ты взяла?
- Ну как же? - всплеснула руками Любочка. - Там же русским языком было написано:
."Успокоить невесту". Хозяин приезжает завтра, надо его невесте сказать, чтоб не волновалась.
Асан резко отодвинул тарелку:
- У Хозяина нет никакой невесты. Я бы знал. Ну ладно, пошли лучше спать.
"Лучше", однако, не получилось. Любочка ластилась и так, и этак, но Асан, хоть и делал
исправно свое постельное дело (его горячая восточная кровь не могла не вскипеть рядом с
беленьким, пышненьким Любочкиным телом), мыслями был далеко от нее. Полюбились
торопливо, скучно, будто муж с женой, которые не знают, как избыть срок надоевшего
супружества. Любочка вскоре уснула, а Асан лежал на спине, курил, и огонечек сигареты тлел в
темноте. Любочка спала тревожно, сколько раз за ночь вскидывалась, и такое было
впечатление, что огонечек так и не гас. К утру в комнате было - хоть топор вешай.
Любочка проснулась с больной головой, но Асан не дал ни минуточки лишней
покемарить.
- Вставай, - сказал, опять присасываясь к сигарете. - Прямо сейчас беги в усадьбу - и
немедленно в докторов кабинет, положи сидиром туда, где он лежал, первым делом, поняла?
Любочка жалостливо поглядела на него. Он что, испугался доктора? Но почему? Ведь
всегда говорил, доктор ни с чего слишком много власти забрал. И теперь испугался его?
Спорить, однако, Любочка не стала. Отчего-то ей делалось ужасно не по себе. Кое-как
прибравшись, побежала со двора.
Батенька выглянул с сеновала - хмурый, невыспавшийся:
- Твой черножопый там, что ли?
Ну, - буркнула Любочка, неприязненно зыркнув на родителя.
- Не нукай, не запрягла! - неожиданно взъярился тот. - Уж пускай он лучше на тебе
женится, чем просто так кувыркаться! Доиграешься, что ворота дегтем вымажут, тогда что
делать будешь? Пойдешь в Завитую топиться?
Любочка уперла руки в боки и захохотала. Чтоб кто-то даже не ворота мазал -
улыбнулся бы ей криво... Кто посмеет задираться с Асаном? Небось таких дураков, как Грачев,
в Лесной не водится, чтоб на Кавказ лезть! Это ж самоубийство!
Хохоча, она пошла со двора, пытаясь скрыть от самой себя, что на душе кошки скребут.
Асан никогда не заводил речи про женитьбу. Может, где-нибудь в горах, в ауле, у него жена и
семеро деток по лавкам сидят? И если, к примеру сказать, Асан вдруг уедет, то Любочке
тоскливо придется... Никто к ней не присватается, разве только за деньги. Но и то сказать: на
Лесной свет клином не сошелся. И вообще, почему должен уезжать Асан? Это она не
выспалась, вот и лезет в голову всякая дурь, да еще и батенька своим языком дорогу перемел...
Вот и усадьба. Любочка постояла перед воротами, дожидаясь, пока камера ее опознает и
калитка откроется. Потом пошла в главное здание, зыркая по сторонам. Было тихо, едва семь
часов, и Олеська, поганка, и доктор, конечно, еще спали. Любочка всегда приходила на работу
вот так рано, всегда заставала такое же безлюдье, но сегодня оно показалось каким-то
зловещим.
Переоделась в своей каморке под лестницей главного здания, взяла ведро, пылесос.
Потом, спохватившись, как вчера маялась на стуле, не доставая до полок, схватила стремянку и
поволокла на второй этаж, стараясь ступать потише и, главное, не грохать этой железной дурой.
Слава богу, по пути никто не встретился.
Любочка из осторожности сначала стукнула в дверь кабинета и только потом встала перед
"глазком".
- Да скорей открывайся, скорей! - пробормотала нетерпеливо.
В кабинете было тихо, пусто. Наверное, доктор со вчерашнего дня сюда не заглядывал. И,
уж конечно, не лазил под потолок.
Любочка воздвигла стремянку, вскарабкалась на самый верх, достала из кармана диск и
вложила в "книгу" точно так же, как он там лежал вчера: картинкой вниз. И уже поставила
одну ногу ступенькой ниже, с облегчением начав спускаться, как вдруг услышала характерный
щелчок, означающий, что дверь открывается.
Любочку обдало жаром, и она вцепилась в стремянку, чтобы не свалиться на голову
вошедшему... доктору, конечно. Принесла нелегкая!
- О ранняя пташка! - воскликнул тот приветливо, как бы ничуть не удивившись. А чему
удивляться, правда что? Господа спят, уборщица убирается... - ! Высоко же ты взлетела!
- Доброе утро, Петр Петрович, - с трудом выдавила Любочка. - Извините, думала, вы
еще спите...
- А я и сплю, - со смешком отозвался доктор, глядя вверх. - Сплю и вижу чудный сон
про Любочкины хорошенькие ножки, которые мне повезло зреть во всей красе.
Он приблизился вплотную к стремянке и своими длинными пальцами принялся
оглаживать Любочкины щиколотки.
Она зажмурилась. Доктор стоял так, что мог видеть снизу под халатиком ее всю, от
тапочек до голубых прозрачных трусиков, а может, и выше - до самого лифчика. В другое
время Любочка не постеснялась бы - за такие вольности огрела бы ногой по коротко
остриженной седоватой голове, да еще пригрозила бы, что пожалуется Асану, но сегодня
терпела, стиснув зубы и крепко зажмурясь.
- Да у тебя просто потрясающие ножки! - провор; ковал доктор. - Меньше моей
ладони. Тридцать пятый размер, да? А то и тридцать четвертый? Сейчас у женщин таких лапок
уже не осталось, сейчас у всех лапищи, как у гренадеров, а у тебя - как у той Золушки... Тебе
бы башмачки хрустальные носить. У тебя есть хрустальные башмачки? И что ты там делаешь
наверху, Золушка? - промурлыкал он, не меняя тональности, так что Любочка не сразу поняла
вопрос.
- Как что? - отозвалась дрожащим голоском. - Пыль вытираю.
- Чем? - сладко пропел доктор. - Неужели подолом? А ну, покажи как!
Оо... Только сейчас Любочка вспомнила, что ведро со щетками и тряпками так и осталось
в каморке • под лестницей. Очень уж несподручно тащить стремянку, когда руки еще чем-то
заняты. Вот же черт глазастый, а? Сразу заметил!
- Ой, - хихикнула натужно, как бы спохватившись, - а ведь метелочку я забыла! Вот
же глупая дура: на лестницу залезла, а работу работать нечем! Сейчас сбегаю, принесу ведерко.
Вы уж извините, Петр Петрович...
Она пошевелила ножкой, намереваясь высвободиться и сойти, но доктор держал крепко.
- Погоди-ка, Золушка, - сказал тем же сладким! голоском. - Раз уж ты там, наверху,
достань одну книжечку, чтобы мне самому не лезть, а то я высоты боюсь. - Он смущенно
хихикнул.
- Какую книжечку? - враз осипшим голосом спросила Любочка, бегая взглядом по
полкам, но среди десятков корешков видя только один: зеленый, с золотыми буквами
"Anatomic"... и что-то там еще.
- Вон ту, большую, зелененькую такую, - подсказал доктор. - Прямо напротив твоего
лица. "Анатомическая энциклопедия" - да вот же, вот!
Любочка с трудом подняла чужую руку, потянула из ряда книгу.
"Господи... Господи... Нет, он не видел, как я брала, он вошел потом! Господи, только бы
не упасть!
Рука у Любочки дрожала, но все-таки она смогла вытащить книгу и протянуть ее вниз,
доктору.
- Опля!
Он взял том, открыл. Присвистнул удивленно:
- Забавно... Дело в том, Любочка, что это не совсем книга, а как бы тайничок. Но вот
чудеса: когда вчера вечером сюда заглянул, тут было пусто. А сейм лежит сидиромчик...
чик-чик... Интересно, как он сюда попал?
Задумчиво бормоча, доктор сделал было шаг стремянки, но воскликнул:
- Ах да!
Поглядел на Любочку, которая стояла ни жива ни мертва.
- Слушай, моя прелесть, тебе не надоело там торчать, на верхотуре? Того и гляди
головка закружится - упадешь. Давай я тебе помогу спуститься.
И с силой рванул стремянку.
Лёля. Июль, 1999
Мелькнувшая было надежда, что Асан пройдет сначала к кровати, оставив дверь
приоткрытой, и Лёля успеет выскользнуть, тут же растаяла, как снег под солнцем.
- Куда собралась? - угрюмо спросил Асан. - На прогулку, что ли?
Он коснулся стены ладонью - вспыхнул свет. Лёля закрыла лицо руками и поглядывала
сквозь растопыренные пальцы. Единственное, что сейчас удерживало от дурного, панического
вопля, был последний проблеск логики: ну не стал бы Асан тратить силы, время, убивать
других людей, чтобы сейчас вдруг прийти - и прикончить ее! А зачем тогда пришел? Может
быть, чтобы...
Она выставила вперед руки, изо рта вырвалось сипло, жалко:
- Не подходи! Не трогай меня! Асан глянул изумленно:
- Ты чего? А, это... Не бойся, не трону. Нужна ты мне!
Никогда Лёля не предполагала, что слова о собственной никчемности так ее порадуют!
- Что тебе нужно? - выдавила более членораздельно.
- Иди на постель, - хмуро приказал Асан. - Да не бойся! - прикрикнул
раздраженно. - Сказал же - не трону! Сесть хочу. Иди на кровать, ну? Лёля кое-как
выбралась из кресла и на дрожащих ногах добралась до кровати, изумляясь про себя этой
непонятной деликатности бандита. Или это уловка? Чтобы удобнее было наброситься?..
Она забилась в уголок, выставив колени, локти, исподлобья следя, как Асан носком
тяжелого ботинка потянул к себе кресло и сел, сняв с плеча небольшую плоскую сумку и
поставив ее на пол, между креслом и стеной. Он сидел так, чтобы видеть и Лёлю, и дверь.
Сунул руку за пазуху и положил на колени черный, тускло блеснувший пистолет.
У Лёли пересохло в горле.
- У тебя доктор был сегодня? - хмуро спросил Асан.
Слабо качнула головой.
- Языком говори, когда спрашивают, чего башкой трясешь? - внезапно озлился бандит.
- Не был, нет...
- Так одна и сидишь?
- Одна, да, одна...
- И что, тебе еще никто ничего не говорил? - насторожился Асан.
- О чем? - испуганно прошелестела Лёля.
- Зачем ты здесь. И про Олесю.
- Нет, нет... А кто такая Олеся?
Откуда-то взялись силы и соображение задать этот вопрос, ну надо же! Неужели и впрямь
можно ко всему привыкнуть - и находиться под дулом пистолета тоже?
- Олеся - дочка Хозяина, - спокойно произнес Асан, и в голосе его Лёле послышалось
нечто похожее на теплоту. - Маленькая еще, ей только семь лет. Она больна. Лейкемия у нее.
Лейкемия?!
Лёля отпрянула, вжалась в стенку. Мимолетно вспомнила, сколько перемучилась за те
четыре дня, которые прошли между получением повестки из Центра крови и разговором с той
докторшей, Смиринской, - эту фамилию Лёля, наверное, никогда не забудет! Все-таки это
жестоко - так писать в серенькой, отпечатанной на плохой газетной бумаге повестке:
"Уважаемая Нечаева О. В.! Убедительно просим вас явиться 26 июня сего года в 15 час. в
областной Центр крови, кабинет № 43, по поводу вашего анализа. Врач Смиринская".
Ну у кого не пойдет мороз по коже от такой повесточки? Кто не подумает самого
дурного?
Лёля тогда натурально простилась с жизнью. Сразу решила: белокровие. Лейкемия,
значит... Вот и все. Отпела, стрекоза. Теперь попляшешь!
А главное, страх свой приходилось переживать в одиночестве. Не скажешь ведь о таком
маме! И не только потому, что не хочется ее волновать: еще успеет, наволнуется, когда анализ
подтвердится. Но ведь придется объяснять, как Лёлины данные попали в Центр крови. А путь
был только один: из женской консультации, где она сдавала кровь перед абортом. Конечно,
мама человек наивный и доверчивый, иногда до смешного, но не настолько, чтобы поверить в
некий профилактический осмотр. Еще при советской власти это худо-бедно практиковалось, а
теперь мы все предоставлены сами себе. Хочешь - живи здоровым; хочешь - болей; хочешь
- помирай. Твои проблемы! То есть мама, конечно, ни в какие такие безотносительные
анализы не поверит. Прекрасно понимает, как далеко зашли их отношения с Дмитрием... А если
Лёля сделала аборт, значит, они, эти отношения, как зашли - так и обратно вышли. Вот от чего
она просто с ума сойдет. Нет, маме говорить ничего нельзя, ей и с отцом забот хватает. Только
одному человеку Лёля могла бы открыться, но именно к нему не обратилась бы ни за что. Ни за
что! Можно представить, с каким скучающим выражением он процедит: "Ну, что там у тебя?
Ах, не телефонный разговор? Нет, извини, у меня нет времени по свиданиям ходить: надо ехать
на ЧС, я ведь спасатель."
А главное, все это Лёлино беспокойство вполне может кончиться ничем. Ее анализы, к
примеру, с чьими-то перепутали... Нет, правда, - наверняка это именно так. Уж если бы она
была больна, то и чувствовала бы себя соответственно, а то ведь ничего не болит, кроме сердца,
но кровь тут явно ни при чем.
Лёля так изволновалась, что почти убедила себя в ошибке. И решила: если она здорова,
так здорова. А больна... лейкемия все равно практически неизлечима. Полазила по Интернету
- безумных денег стоит пересадка костного мозга, у них таких средств нет, тогда зачем
узнавать день и час своей смерти? Нет, не пойдет она ни в какой Центр крови!
И не пошла. 26 июня не пошла, и 27-го, а 28го и 29го были выходные. То есть Лёля сама
продлила свои мучения аж на четыре дня, идиотка! И это были те еще денечки... В ночь на
понедельник она проснулась от жутких звуков - так стучит земля, ударяясь обо что-то
твердое. О крышку ее гроба!
Утром, прямо к восьми утра, побежала на троллейбус, доехала до серого куба, который
торчал посреди чиста поля поодаль от областной больницы, переоделась в гардеробной в
тапочки с завязками, нашла кабинет №43...
- О, Нечаева! - приветливо кивнула хорошенькая, изящная, как куколка, докторша. -
Что ж вы вовремя не идете? Мы вам уже вторую повестку отправили.
- В командировке была, - чужим голосом отовралась Лёля.
- А, ну хорошо. Значит, ситуация такая. - Доктор нашла на стеллаже Лёлину
карточку. - У вас очень хорошая кровь. Редкая. Группа IV, резус отрицательный. Не дай бог,
конечно, вам в неприятности попасть: для вас донора может не отыскаться, но зато вы могли бы
очень многие жизни спасти. Вы уникальный донор сами по себе, а вдобавок ваша беременность
вызвала к жизни образование особых антител, которые обеспечивают распад и уничтожение
переизбытка белых кровяных телец. Понимаете? Вот посмотрите. - Она протянула Лёле
листок. - Смотрите: эти буквы "а/т" означают, что ваша кровь может оказаться целебной для
больных лейкемией. Скажите, вы не согласились бы стать донором?
Лёля тупо смотрела то на листок, испещренный цифрами, то на хорошенькую докторшу,
одним махом, играючи разрубившую гордиев узел, которым стянуло ее ожидание неминучей
смерти. Все еще не верилось... К тому же докторша говорила так легко, не сыпала научными
терминами, не запутывала в формулах. Как-то несерьезно все это звучало.
- То есть у меня нет лейкемии? - решилась уточнить Лёля.
- С чего вы взяли? - опешила Смиринская.
- Ну, я думала... - Она кивнула на мятый-перемятый комок, в который за эти дни
успела превратиться повестка. - Здесь так написано...
- Там ни слова нет про лейкемию! - обиделась докторша. - Почему все обязательно
подозревают самое плохое?!
- А как к вам мои анализы попали? - робко спросила Лёля.
Смиринская лукаво улыбнулась:
- Девушка, вы аборт месяц назад делали? Вот так и попали. Все анализы с какой-либо
особенностью проходят через нас - именно на предмет поиска потенциальных доноров.
- Доноров... это значит, от меня будут кому-то кровь переливать, да? - шепнула Лёля,
мгновенно вообразив, как лежит на больничном столе, а из вены у нее тянется трубочка, а на
другой стол кладут раненого Дмитрия, что-то там с ним случилось, на очередном ЧС, и вот ее
кровь его спасает... Хотя нет, ЧС и лейкемия - это совершенно разные вещи. К тому же у
Дмитрия первая группа.
- Что, представили, как от вас кровь кому-то по трубочке переливают? - проницательно
усмехнулась докторша. - Да нет, едва ли, прямое переливание сейчас практически не
производится, только при самых экстренных случаях. Скажем, при гемолитической болезни
новорожденных, когда возникает конфликт матери и плода по резус-фактору или группе крови.
Или в экстремальных ситуациях, когда налицо большая кровопотеря, а в больнице нет запасов.
Это, повторяю, большая редкость: ведь кровь сворачивается через десять-пятнадцать минут,
приходится вводить антикоагулянты. Хлопотно, топорно! Обычно мы делаем конкретное
вливание эритроцитов, плазмы...
- Погодите-ка, - вдруг перебила ее Лёля. - Вы что хотите сказать? Что раньше у меня
была простая, нормальная кровь, а после того, как я... ну, это... она стала особенная, лечебная?
- После того, как вы, ну, это? - усмехнулась Смиринская. - Выходит, так! Вот я вам
расскажу... Что обычно происходит при резус-конфликте беременных? У матери резус
отрицательный, у ребенка - положительный. Его эритроциты вызывают в ее организме
образование антител, которые, в свою очередь, попадая через плаценту в кровь ребенка, губят
его. Выкидыш или патология при родах неминуемы.
"А у меня? - чуть не воскликнула Лёля. - У меня выкидыш был бы неминуем? У моего
ребенка получился резус отрицательный или положительный?"
Она не решилась спросить, а Смиринская продолжала:
- Нечто подобное произошло с вами, только смысл оказался положительным.
Беременность вызвала иммунизацию вашей крови. Сперма вашего мужа несла в себе антигены,
которые вызвали к жизни массу новых антител. Плод нес антигены матери и отца, так что его
антитела породили новые антитела в вашем организме... Вы что-нибудь поняли?
- Нет, - честно сказала Лёля. - Да это и неважно. А скажите, теперь, когда я уже не
беременна, из меня эти антитела никуда не делись?
- Бывает такое, и довольно часто, - кивнула Смиринская. - Все-таки месяц прошел.
Наверняка мы узнаем только при новом анализе. Главное - ваше принципиальное согласие.
- Да, пожалуйста, - передернула плечами Лёля. - Только ничего, что у меня болезнь
Боткина в детстве была?
- То есть как? - Смиринская нахмурилась. - У меня нет таких данных. Это точно?
Совершенно точно?
Лёле стало стыдно, словно ее уличили в предательстве и обмане.
- Нет, правда была. Мама говорила, я очень тяжело болела года в три. И у меня до сих
пор хронический холецистит, иногда печёнку так прихватит... Вы можете в консультации
проверить, я там предупреждала.
- Ну, если болезнь Боткина... - Смиринская пожала плечами, на глазах теряя к Лёле
интерес. - Тогда вопрос снят, конечно.
Значит, тогда вопрос был снят. А теперь что - снова поставлен? Уж не имеет ли Асан в
виду, что... да нет, не может быть! Это глупость, не лечат лейкемию переливанием крови, для
этого делают пересадку костного мозга! А такую операцию где попало не сделаешь, тут нужно
серьезное оборудование, целый штат врачей. Вот чепуха полезла в голову: будто ее похитили
из-за тех несчастных антител или антигенов. - Лёля так и не поняла толком, - которые
образовались у нее в крови , и сделали ее ценной, донорской, спасительной. , Бред, и еще раз
двадцать бред. Тем более, если Лёля больна болезнью Боткина, ее данные доктор Смиринская
наверняка уже уничтожила. А если нет? И если... если кому-то о составе Лёлиной крови стало
известно? Нет, в самом деле: четвертая группа, резус отрицательный, антитела эти самые -
звучит заманчиво! Как ни суди, единственное, чем способна Ольга Викторовна Нечаева
привлечь к себе столь пристальное внимание, чтоб ее пришлось похищать и держать под
замком, это не родительские деньги (отсутствуют деньги-то), не красота неземная (с этим тоже
вопрос спорный), не какие-то там особо ценные качества ума (его вовсе нет, ума, ясно же!), - а
именно кровь. И если все же допустить такой фантастический поворот сюжета...
- Ты знаешь, зачем я здесь? - спросила она Асана. Тот прижмурился:
- А разве доктор тебе еще ничего не говорил?
- Да нет, - пожала плечами Лёля. - Я его и не видела ни разу.
Асан кивнул, вдруг мрачнея:
- Ну, может, увидишь. Я сюда потому и пришел.
- А что, больше вам негде стрелку назначать? - начала было задираться Лёля, как вдруг
ее пронзило страшной догадкой: а вдруг Асан с доктором надумали сделать с ней ночью что-то
страшное? Возьмут и правда кровь выкачают? Здесь, наверху, лаборатория, наверняка можно
сделать сыворотки, вливая их потом Олесе по мере надобности. Да, это вполне вероятно... Дико
только одно: почему Хозяин, человек, на первый взгляд понятно, отнюдь не бедный, доверил
лечение своей смертельно больной дочери одному какому-то доктору, а не целому штату
светил от медицины? Пусть, мол, будет что будет? Но если он идет на похищение ради ее
спасения... Вряд ли инициатива такой прямой уголовщины исходила от доктора. Определенно,
все его действия санкционированы Хозяином, стоит хотя бы вспомнить тот разговор доктора с
Асаном, который сквозь сон слышала Лёля. Надо также отбросить глупые домыслы насчет
того, что доктор и есть Хозяин. Нет, он только исполнитель чужих решений - может быть,
безумных... Сам-то понимает, конечно, что лейкемию частные лекари не лечат! Но что, если
Хозяин и не затрудняет себя такими глупостями, как поиск верных и правдивых ответов? Что,
если он просто рехнулся - естественным путем, к примеру, от модной нынче болезни
Альцгеймера, или головкой стукнулся в авиа перелете, или просто от больших денег крыша
поехала? Свихнулся, возомнил себя знатоком, нанял такого же чокнутого лекаришку, который
забрал в его доме власть и тоже возомнил себя... Но это как, до какой же степени надо спятить,
чтобы проводить этакие вот опасные опыты над собственной дочерью? И кем же надо быть,
чтобы издеваться над ребенком в угоду богатому безумцу? Еще неизвестно, кто из них двоих
хуже, Хозяин или доктор... Вот уж воистину доктор Менгеле!
- Нет, не знаю такого, - послышался голос, и Лёля так и подскочила. Похоже,
забывшись, она заговорила вслух.
- Не знаешь? - спросила с издевкой. - Доктора Менгеле не знаешь? Да ты что? Это же
знаменитый фашист, который ставил опыты над людьми в концлагерях - в медицинских
целях. Вроде твоего дружка.
- Доктор, что ли, дружок мне? - хмыкнул Асан. - Да я бы этого дружка своими руками
на части разорвал и раскидал на все четыре стороны. Если аллах будет милостив и обратит ко
мне слух Хозяина, то, возможно, так завтра и произойдет.
- А зачем же до завтра ждать? - спросила Лёля, ощутив внезапный приступ
кровожадности. - Почему не сегодня?
- Я - пес Хозяина, - просто ответил Асан. - Мне его слово нужно, его приказ. Все,
что я с
...Закладка в соц.сетях
