Жанр: Детектив
Твой враг во тьме
.... Призраки, созданные больной совестью... И
то, что явилось сегодня Лёле, могло быть порождением ее совести, не забывшей о том
существе, которое она убила... позволила убить, какая разница?
Она чуть не завопила от брезгливости и ужаса и сдержалась только потому, что внезапно
оказалась стоящей на лестничной площадке. Ступеньки плавным изгибом уходили вниз, выше
была только крыша, в смысле гладкий потолок без намека на чердачный лаз, и на площадке
имелось окно, и Лёля, как ни липла мягкая, влажная, ледяная лапа ужаса к спине, все-таки
держалась, чтобы в это окно глянуть. Оно было довольно высоким, но узким, вдобавок глубоко
утопленным в стену, и все, что Лёля смогла разглядеть внизу, был высокий деревянный забор.
Это ее немного успокоило, потому что буйное воображение уже нарисовало каменную
стену, усыпанную поверху битым стеклом, или вовсе плетень колючей проволоки, по которой,
конечно, еще и ток пропущен. А этот тесовый забор... Не бывает дощатых заборов, в которых
не расшаталась бы хоть одна дощечка! А вдали, может быть в километре, а то и меньше, Лёля
при свете полной луны увидела аккуратную россыпь низеньких домиков по берегу неширокой
речки. Деревня, поселок, люди! Другие люди! Не доктор, не Асан, не мохнатый урод, который
копошится на полу! Надо пробираться в деревню, там-то Лёля найдет приют, защиту, помощь!
А эта река... Не Волга, конечно, слишком узкая. Приток какой-нибудь. Только чего?..
Неизвестно ведь, куда ее завезли. Ладно, даже если придется рассчитывать только на себя на
вражеской территории, эта река выведет ее куда-нибудь - может, и к спасению.
Но все это будет еще не скоро. Пока задача - вырваться из дома.
Странно - за спиной по-прежнему тихо. Лёля торопливо начала спускаться, стараясь
идти как можно осторожнее. Но все-таки казалось, кроссовки колотят по ступенькам
просто-таки неприлично громко! И если внизу кто то есть, охрана какая-нибудь...
Лёля замерла, вцепившись в перила и изумленно озирая открывшийся взгляду холл. Даже
в лунном свете, проникавшем сквозь высокие французские окна, видно было его разительное
отличие от унылого корица второго этажа. Мягко поблескивала полировка мебели, мерцала
обивка, серебрились ковры, сверкали вазы, полные цветов. Пахло сладко, крепко - розами. На
стенах во множестве - неразличимые темные квадраты. Да ведь это картины!
Лёле вдруг стало легче на душе, будто привет из дома получила. Когда вернется, больше
маме слова поперек не скажет, пусть хоть весь потолок обобьет картинами! Если вернется...
Она ринулась к окну, радуясь, что ковер глушит; шаги. Отсюда открывался совсем другой
вид. Темная, неразличимая масса деревьев. Лес, так близко подступивший к дому? Нет,
пожалуй, парк. Старый престарый парк, словно в какомнибудь дворянском гнезде.
Лёля огляделась. Вон дверь. Интересно знать, она тоже открывается только снаружи? Но
если поднапрячься, можно вспомнить, что ни Асан, ни доктор выходя из Лёлиной "темницы",
тоже не лязгали засовами и не клацали замками. Может быть, есть какой-нибудь совсем
простой способ: например, дверь реагирует на тепло ладони, на движение. Лёля отогнала себя
вопрос, почему в таком случае ее ночной гость до; сих пор не выбрался из комнаты. Может
быть, и правда оглушен. Или вообще решил там навеки поселиться, нравятся ему, к примеру,
темницы, покинутые узниками, извращенец он! Такое страхолюдное существо не может не
быть извращенцем.
Кстати, здесь наверняка окажутся другие - если и не извращенцы, то обычные
охранники, уж наверное. Окружающая тишина несколько расслабила Лёлю. Пора и об оружии
позаботиться.
Она огляделась, сразу отбросив мысль о стульях и вазах. Вроде бы вон там камин? А
около камина не может не быть чего-нибудь типа кочерги для углей.
Там оказался целый набор - с совочками, скребками, метелочками. Была и кочерга -
вернее, легонькая, субтильная кочережка, - однако Лёле стало поспокойнее, когда сжала ее
деревянную рукоятку. Вот теперь - к двери.
Дверь по стилю выбивалась из окружающей роскоши. Здесь должно находиться что-то
палисандровое или хотя бы дубовое, филенчатое, а на самом деле - гладкий холодный металл
с неизбежным "глазком" и какой-то темной коробочкой, приляпанной там, где у нормальных
дверей ручка.
Лёля помахала перед коробочкой, потом приложила к ней ладонь, подергала, пытаясь
повернуть... Как же, угрюмо кивнула она себе, это была бы просто клиника - столько удач
подряд! Неужели придется крушить окно? Тогда уж точно шума не избежать. Надо сначала
проверить - может, окно заперто не столь хитроумно, может, там есть какие-нибудь
примитивные, вульгарные шпингалеты?
Лёля шагнула к окну - и мороз пробрал по коже, Когда уловила за спиной какое-то
движение. Обернулась...
Дверь была открыта, лунный свет пятнал белые колонны крыльца, играл на лужайке перед
домом, опало дробился в бассейне большого, мерно шелестящего фонтана.
Лёля вылетела из холла, как пуля, и дверь мягко, почти неслышно захлопнулась за ее
спиной.
Самурай. Лето, 1997
Сыновья Семибратова, погодки Санька и Костик, одному шесть, другому пять,
похвастались пацанам с соседней улицы, что в гараже у них стоит папкина машина.
- Врете, - заявил пацан по имени Славик. Семья Славика купила дом на Земляничной
всего год назад, поэтому Санька еще не очень хорошо познакомился с наглым новичком,
бывшим на два года его старше.
- Врете, у вас ни машины нет, ни папки. Моя мама говорила, ездил к вашей какой-то
хахаль, а теперь отстал. Она семью чужую разбивает, а вас вообще от разных мужиков родила.
Мишка Шерстобитов, сосед Славика, оскорбительно захохотал.
Костик заплакал, хотя не понял и половины. Санька смотрел на обидчика, вытаращив от
изумления глаза. Как это - нету папки? А кто на каждый Санькин и Костин день рождения
подарки привозит? Ради кого мама наряжается, и поет, и на крылечко выбегает - ждать? Про
кого бабуля непрестанно ворчит:
- Загубила ты, Аська, свою жизнь, в сенях вой крыша течет, а твой-то где? Был бы
мужик как мужик, сидел бы дома, а то знай в своей Москве вершки сшибает!
Как это - нету папки?!
- Нету, нету! - с видом превосходства повторил Славик. - Ни папки, ни машины!
Мишка снова захохотал. И тут Саньку осенило:
- Хочешь, докажу? Как?
- Пошли в гараж!
Гараж стоял не рядом с домом, а через улицу, среди десятка других таких же невзрачных
железяк. Ключи висели на веранде - Санька знал где. Велев мальчишкам подождать, он
прошмыгнул на веранду и ключи.
- Санька, ты чего тут? - выглянула мама. Санька успел сунуть ключи в карман и сказал
почти правду:
- Мам, мы со Славкой и Костиком пойдем за гаражи поиграем.
Это было обычное дело - там, за гаражами, свалили горой несколько самосвалов
отличного песку. Теперь на этой горе играла вся округа, избороздив песок траншеями и
настроив диковинных дворцов.
Мама вздохнула - наверное, вспомнив, какие братцы обычно приходят с горы и сколько
времен приходится выбивать песок из их кроссовок. Но вдруг побледнела, зажала рот рукой и,
буркнув что-то не внятное, убежала.
Санька решил истолковать ее слова как согласие и пошел за калитку, думая о том, что
мама в последнее время что-то все время болеет, а бабуля еще больше ворчит:
- Ну да, еще третьего крикуна тебе не хватало! А как однажды бросит тебя твой то
голубь залетный, что с ними делать со всеми будешь? А из роддома тебя опять кто - подружка
Галина забирать будет?
Все это было не очень понятно, а потому Санька быстро обо всем забыл.
Когда он вышел на улицу, Мишки рядом с остальными не было.
- Да его обедать позвали, - сказал Славик. - Он и убежал.
Санька понял: Мишке просто стало стыдно, что поддакивал новичку. Уж он-то отлично
знал: есть у Семибратовых машина! Как-то раз папка даже катал и Мишку Шерстобитова, и
сестренку его Наташку, и других пацанов. А Славика не катал - потому что Славик тогда не
жил на Земляничной улице.
Мальчишки добежали до гаражей, нашли дверь с номером 11 и начали возиться с замком.
Но не тут-то было! Даже Славик, бывший ростом повыше остальных, не доставал до скважины.
Мимо шел сосед Николай Васильевич, как всегда, залетая ногами и прижимая покрепче
карман, в котором весело плескалась начатая бутылка.
- Вы чего тут делаете, пацаны? - шумнул как бы сердито.
Санька и Костик испуганно схватились за руки, но Славик не растерялся:
- Да вот их бабуля послала из гаража гаечный ключ принести, а мы дверь открыть не
можем.
- Гаечный ключ, - с восторгом повторил малыш Костик, который любил всякие
незнакомые слова.
- Ну, коли бабушка послала... - Николай Васильевич улыбнулся и после некоторых
усилий открыл пацанам дверь.
Заглянул в гаражную темноту, полюбовался очертаниями темно-серой "Волги", бросил
было завистливо: живут же люди!" - но тут же вспомнил, что с этой радостью надо возиться
круглые сутки, на одном бензине разоришься, а если поедешь куда-то в гости, то сиди как
дурак, когда все кругом пьют от пуза. Махнул рукой и заспешил дальше, на берег оврага, где
его под осинками уже поджидали дружки.
- Ну, видал? - солидно спросил Санька, входя в гараж и по-хозяйски поглаживая
гладкий, прохладный бок автомобиля. - А раз машина есть, значит, и папка есть!
- Скажешь, ваша машина? - заносчиво пробор мотал недоверчивый Славик. - Тогда
давайте залез туда, если ваша!
Соединенными усилиями открыли дверцу, забрались на переднее сиденье и долго,
совершенно забыв о времени, до блаженного изнеможения рулили, давили на все педали и
щелкали всеми кнопочками, как только могли найти. Славик хотел подудеть, но сигнал в
полной темноте гаража звучал до того странно, что всем стало жутковато.
- А "дворники" то сломанные! - закричал вдруг Славик торжествующе. - И вся
машина сломанная. Мы рулим, а она не едет. И "дворники" не шевелятся!
Костик захныкал от обиды, но Санька посмотрел на старшего дружка как на дурачка:
- Ты что? Как же она может ехать, если мотор не включен? Его завести надо, только я не
знаю, где ключ.
- Ключи зажигания, - по слогам, важно сказ Костик.
- Да, - согласился Санька. - Когда ключи в машине что-то зажигают, она делается вся
такая тепленькая тепленькая! Она нагревается, как телевизор, и все в ней начинает работать.
- Нагревается? - задумался Славик. - Так давайте ее нагреем!
В это время дверь в гараж открылась, и мальчишки не сговариваясь, пригнулись... Сосед
Николай Васильевич, возвращавшийся домой, обратил внимание, что ключ в замке так и
торчит.
"Вот же пацанва! - сердито подумал он. - Убежали, а дверь запереть? В наше время
пооставляй-ка гаражи! Чего доброго, угонят "волжанку"!"
На всякий случай он заглянул в пахнущую бензином тьму, но никого не увидел. Конечно,
убежали.
Николай Васильевич не без усилий запер дверь и побрел домой. Он хотел по пути занести
ключ Асе Семибратовой, но для этого пришлось бы пройти мимо собственного крыльца. А на
крыльце стояла его, Николая Васильевича, родная жена, которая первым делом спросила, где
стиральный порошок. И только тут Николай Васильевич вспомнил, почему ему удалось так
запросто сбежать нынче из дому. Его же послали в "Хозяйственный", за порошком! Вот же бес
оплел - забыл, забыл начисто!
- А у меня стирка стоит! - кричала жена. - А ты там под забором пьешь!
Не говоря ни слова, Николай Васильевич развернулся и на рысях понесся на соседнюю
улицу, к "Хозяйственному". Пришел он аж за пять минут до начала перерыва, но Валюха,
продавщица, уже навешивала на дверь замок.
- У тебя часы отстают, - нахально сказала она. - после обеда приходи.
Уперлась - и ни в какую, зараза!
Как ни улещал ее Николай Васильевич, Валюха отмахнулась и начала спускаться с
крыльца. И вдруг как рвануло что-то, как грохнуло - Валюха оступилась да и села на
ступеньки, схватившись от ужаса за щеки.
Николай Васильевич обернулся - о господи! Над гаражами взмыл черно-красный клуб
огня и дыма...
Потом уж, много позже, следователь сказал: мальчишки развели огонь в салоне
автомобиля. Зачем? Почему? Где взяли спички? Этого никто не знал. А бак был заправлен, да и
бензин, похоже, подтекал где-то, вспыхнуло мгновенно. Перепуганные мальчишки, пытаясь
сбить пламя с одежды, еще успели добежать до дверей гаража, но двери были заперты. Тут и
рвануло. Ася не знала, где дети, когда бежала к гаражам. Услышала, крикнул кто-то: "Гаражи
горят!" - ну и кинулась со всех ног, в домашних тапочках, как была. По пути надо было
спускаться по лестничке с деревянными, покосившимися ступеньками. Ася запуталась в
расшлепанных тапочках, оступилась - и упала с лестницы. И тут же ей стало не до "Волги":
боль пронзила тело. Ася попыталась вскочить, но скорчилась на тротуаре, обхватив руками
живот. Соседка Галина, кинувшаяся на пожар вместе с ней, сгоряча пробежала несколько
шагов, потом вернулась.
- Ты что? - спросила испуганно. - Ногу под вернула?
Ася покачала головой, еле переводя дыхание внезапно подступившей тошноты.
- "Скорую"... - выдавила она, стискивая зубы. Как бы не было выкидыша...
На исходе был четвертый месяц беременности, докторша в консультации не больно-то
обнадеживала, что удастся выносить ребенка.
- Вы же помните, какой был токсикоз, как рожали в последний раз? - сказала
угрюмо. - Или уж ложитесь давайте на сохранение, или... честное слово, вам бы лучше аборт
сделать!
Ася тогда только улыбнулась. Она уже не помнила, как тяжело носила и рожала Костика:
помнила только! какое это было счастье - увидеть его родившимся. И никакого аборта она
делать не собиралась: а вдруг будет девочка? Николай так хотел дочку - и чтоб вылитая Ася.
Сама-то Ася твердо знала: дочка доля быть похожа на отца, тогда будет счастливая. Сыновья -
на мать, дочка - на отца. Она пока не говори мужу, что беременна. Решила подождать: если до
трех месяцев доходит и не выкинет - тогда скажет. И вот уже почти четыре проходила, можно
бы и Николая радовать, а тут такое... Хоть бы "Волгу" не тронуло!
- Галя, если меня в больницу заберут, ты посмотри за мамой, за мальчишками, -
пробормотала она, чувствуя, как кровь пошла, пошла из нее толчками, - и вдруг заплакала от
обиды на судьбу. - Галя, а вдруг это девочка? Вдруг я девочку потеряю?
Она не знала, что двоих своих детей уже потеряла, - думала только об этой третьей,
нерожденной...
- "Скорую"! - в панике закричала соседка пробегавшим мимо мужикам, которые
неслись на пожар сломя голову, не обращая внимания на двух скорчившихся на обочине
женщин.
- Вызвали уже! - крикнул один из них, не оборачиваясь.
Потом, вспоминая все это, он скажет: подумал, женщина перепутала, что она имела в виду
"пожарную" - ведь горело как! - Ася, ты погоди, погоди, - пробормотала Галина, долго еще
твердила что-то примолкшей подруге, пока не поняла: та без сознания.
"Скорая" все не ехала. А под Асей натекала и натекала кровь. Кругом собрались
женщины, давали разные советы, кто-то пытался остановить мужиков, бегавших туда-сюда...
"Скорая" появилась наконец - вызвали пожарные, обнаружившие к тому времени трупы
детей... Им уже не нужна была помощь. И к Асе она опоздала: пока довезли, пока лежала в
коридоре, вызвали бригаду реаниматоров, которые воспользовались затишьем в больнице,
воскресным днем - и собрались отметить день рождения анестезиолога, пока осматривали
беспамятную женщину... Она умерла от потери крови.
Галина уже вечером дозвонилась в больницу - ей и сказали. С несколькими соседками
она долго стояла перед зеленым домиком, в котором оставалась присованная к постели Асина
мать. Ни у кого не хватало смелости пойти и сказать, что случилось с ее дочерью и внуками.
Она еще ничего не знала. Наконец решились-таки - вошли в дом. И первое, что увидели, -
мертвую Марию Гавриловну, в нелепой позе лежавшую у подножия лестнички, которая вела из
мезонина. Она уже и закоченела. Потом - опять же потом! - гадали, как было дело. Наверное,
Мария Гавриловна тоже услышала про пожар, а вернее, увидела сверху пылающий гараж. Ее
поэтому и поселяли на лето в мезонине, чтобы могла видеть всю округу из окошка и не скучала.
Видна ей была и та лестничка, на которой оступилась Ася. А зрение у матери было отменное -
не по годам. Может быть, поняла, что с дочерью несчастье случилось... А может быть, сорвало
с места предчувствие беды: ни дочь, внуки не появлялись уже много часов. Решила хоть
ползком выбраться на улицу, да скатилась с лестницы и сломала шею.
Надюшка Егорова. Июль, 1999
Когда Надюшка увидела в вестибюле этого парня, нее просто-таки в зобу дыханье сперло.
Худое хмурое лицо, сабельный прищур светлых глаз. Под два метра ростом, темно-синие
джинсы обтягивают длинные мускулистые ноги, как перчатка. Он был одет в черную майку под
горлышко и легкий пиджак, на темно-русых волосах - каскетка козырьком назад, и белые
буквы "Adidas" казались не названием фирмы, а девизом, исполненным какой-то особенной
жестокости.
"Киллер, не иначе!" Надюшка чуть не описалась. Но совсем не от страха! В мужчинах
Надюшка больше всего уважала внутреннюю силу, а от этого силой просто-таки веяло во все
стороны - посильнее, чем отличной туалетной водой, запах которой, кстати, был еле уловим.
Вот и хорошо, Надюшка терпеть не могла, когда от мужика разило парфюмом. Именно поэтому
ей не поглянулся тот черный, который обхаживал ее на прошлой неделе. Ну очень, ну очень
старался выглядеть как человек, а все равно остался тем же, кем и был: каким-то продавцом
мандаринок Мытного рынка. Или хурмы. Или киви - какая разница, теперь черные продают
даже арзамасские помидоры! Конечно, Надюшка сделала все, что он просил, как же иначе, -
сто баксов на дороге не валяются! - но черный, если не полный уж дурак, мог бы она сделала
это исключительно за деньги, а вовсе не ради его миндалевидных кавказских глаз. И он понял
точно, именно поэтому мгновенно слинял и даже не повторил приглашения в ночной клуб. Да
его с такой рожей и близко к приличному клубу не подпустят, а сшиваться где-нибудь в
Сормове, в третьесортном заведении, - нет, это не для Надюшки, она не какая-нибудь там
фотомодель! Такие, как этот черный, почему-то уверены, что русские девчата с ними в койку
отправятся за апельсин или горсть кураги. Нет, Надюшка самого начала себя поставила как
надо: ответ на тот вопрос стоит сотнягу, но интим не предлагать! А этому... киллеру... она сама
была не прочь интим предложить. Но стоило поглядеть на его надменно выгнутую бровь, как
становилось ясно: на него столько девок вешается, что еще одну он просто не заметит. Этот
парень из тех, которые все еще ищут нецелованных! Ну, тут Надюшке уже давно предложить
ему было него. Хотя... штемпель ведь на ней не поставлен, верно? И ярлык не висит. Поэтому
она постаралась задрать нос как можно выше, тоже выгнула брови как можно круче и прошла
мимо, неприступно поджимая бы. Жаль, что халатишко у нее и так был выше колен, нельзя его
еще подобрать - этак брезгливенько, как бы боясь запачкаться: "Фи! Мужчина!"
Утомительное занятие оказалось - девочку строить. Надюшка всего каких-то десять
шагов прошла таким манером, а взопрела вся. И ушам не поверила, услышав за спиной
негромкое:
- Девушка...
Она уже лет десять имела полное право не откликаться на это обращение, но старые
привычки умирают трудно: обернулась таки. Он смотрел без улыбки, у Надюшки сердце так и
запрыгало: вот бы увидеть кого перед собой на коленях, как пишут в дамских романах! А еще
лучше - оказаться на коленях у него!
- Девушка, вы не подскажете, к кому обращаться с кой вот повесткой?
Надюшка взяла бумажонку, подойдя для этого как ближе. Похоже, он был совсем не
против, что хорошенькая медсестричка (на самом-то деле санитар, но опять-таки клейма на ней
нет!) нечаянно прижалась к нему бедром. Ну а на Надюшку это прикосновение произвело столь
сильное впечатление, что она даже не сразу разобрала коряво написанную повестку:
"Вторичное извещение. Нижний Новгород, ул. Провиантская, дом... квартира...
Уважаемая Нечаева О.В.! Убедительно просим вас явиться 26 июня в 15 час в областной
Центр крови, каб. № 43, по поводу вашего анализа. Врач Смиринская". Надюшке сразу стало
скучно. У каждого свои принципы, и у нее - тоже: от женатиков держаться подальше. Черный,
к примеру, тоже был женат: в основном именно поэтому и не заинтересовал он Надюшку, а
пятая графа и переизбыток парфюма - это так, детали!
- Нечаева О.В. - это супруга ваша? - спросила Надюшка неприступно, не отлепив,
впрочем, бедра от ноги красавца киллера и чувствуя, что в данной ситуации готова слегка
поступиться принципами. В самом деле, что такого, даже если и жена? Не стена, подвинется!
- Не совсем, - процедил киллер, тоже не делая попыток прервать контакт. - А при чем
тут мое семейное положение?
Отлично, если ни при чем! Надюшка позволила себе легкую улыбочку:
- Извините, я просто так спросила. Но справок посторонним насчет анализов мы не даем.
Киллер скосил на нее ледяной голубой глаз. При этом Надюшка почувствовала, какая
горячая у него нога под грубой джинсовой тканью, и ей тоже вдруг стало жарко. "Лед и
пламень", - вспомнила она что: такое... из рекламы какой-то, что ли? Там иногда классные
проскакивают выражения!
- Это моя... сестра, - процедил он сквозь зубы. Так в чем там дело с этим анализом?
Строго говоря, самое время было сказать: "Да вы знаете, бесплатно тут справок тоже
никто никому дает, даже братьям! Спросите лучше у сестры!" Но Надюшка мудро удержала
свою отповедь на кончике языка и только скромненько сказала:
- Можно попробовать узнать. Какого числа ее вызывали? О, это дело уже, наверное, в
архиве! Вам в самом деле очень нужно? А то придется долго искать. И вообще, у меня работа.
- Я... вас отблагодарю, - выдавил он. - Не сомневайтесь.
Надюшка отклеилась от его бедра только затем, чтобы иметь возможность заглянуть в
глаза. Ее так подмывало спросить: "А как ты собираешься меня отблагодарить?" Что,
шоколадку сунет? Или полсотни? Или все-таки спросит: "Девушка, а что вы делаете сегодня
вечером?"
К сожалению, узнать это она сможет, лишь когда выяснит хоть что-то про Нечаеву О. В.
Ни в какой архив идти не понадобится: все данные за июль должны быть в 43м кабинете, но
красавчику про это, конечно знать необязательно.
- Ох, ну я попробую, - мученически вздохнула Надюшка. - Работы выше головы, но
ладно уж... Он промолчал, хотя мог бы хоть како ее поощрить, хотя бы теплым словом. Ох и
воображает а себе! Избаловали его бабы, и Надюшка их вполне понимает! Перед дверью с
цифрой 43 она постояла в задумчивости, прикидывая, что придумать на этот раз. Странное
совпадение: черному тоже нужны были папки из 43-го кабинета... Тогда Надюшке пришлось
поработать. мозгами, чтобы заставить Ирину Игоревну задержаться с обеда! Выход был найден
простой, как все гениальное: Надюшка позвонила из пустой приемной в регистратуру и
казенным, визгливым голосом, каким обычно говорят телефонистки, сообщила, что
Смиринскую вызывает Мадрид. В Мадриде был в командировке муж Ирины Игоревны, и,
разумеется, та мухой кинулась на зов! Все, что теперь требовалось от Надюшки, это шуршать
около телефона скомканной бумажкой, или подносить трубку в радиоприемнику, и кричать:
"Але, Мадрид, куда вы там подевались!" - а потом тем же казенным голосом спрашивать:
"Але, Нижний, вы ждете? Плохая связь, подождите, еще набираю". Она ничем не рисковала:
во-первых, Смиринская дико ревновала своего мужа к каждой бомжихе, не то что к
швейцаркам или кто там живет, в Мадриде; и нипочем не упустила бы шанса поговорить с ним;
во-вторых, Мила, секретарша директорская, никогда не приходила с обеда, не опоздав на
полчаса, а сам директор уехал в областной департамент. И все-таки Надюшка старалась не
зарываться: проморочив Ирине Игоревне голову ровно четверть часа, она посулила в очередной
раз вызвать Мадрид - и положила трубку, а сама опрометью ринулась по боковой лестнице на
второй этаж и, оглядев пустынный коридор, открыла запертую снаружи дверь кабинета № 43.
Черный уже закончил все свои дела и стоял наготове. Надюшка мотнула головой: выходи, мол,
и он мгновенно исчез - настолько мгновенно, что Надюшка похвалила себя за то, что
потребовала гонорар вперед. Она искренне порадовалась его исчезновению: до, что от него
разило, как от падшей женщины, так еще и глаза были такие... нехорошие. Ох и задаст он
взбучку своей жене! Чудо, если еще не зарежет. Хотя, с другой стороны, до чего же надо
довести женщину, чтобы она пошла сдавать кровь, лишь бы заработать себе денег на
карманные расходы? А еще говорят, что все эти мусульманы содержат своих жен в достатке и
вообще не имеют права жениться, пока не обеспечат семье должный уровень жизни? Хотя...
всякое бывает, вон ведь те замарашки, которые по всем углам с детишками сидят и на каком-то
тарабарском наречии попрошайничают, тоже чьи-то мусульманские жены. Этот черный - еще
справедливый человек, он решил сначала все досконально выяснить насчет фокусов своей
супруги, а уж потом устроить ей секирбашка. Ну и она тоже порядочная все-таки женщина,
другая просто нашла бы себе богатого любовника, а эта кровь сдает. Хотя, может, она такая
страхолюдина, что он мужчине только кровь и может понадобиться?..
Надюшка стукнула в дверь и чуть приоткрыла. Смиринская стояла у стеллажа и рылась в
ящике с медицинскими картами.
- Здрасьте, Ирина Игоревна, вы халат еще не сдавали в прачечную? Давайте отнесу.
- Спасибо, Наденька, - рассеянно отозвалась Смиринская. - Мне пока некогда. Я
потом сама отнесу.
- Может, вам помочь? Вы что, уборку затеяли?! Надюшка кивнула на кипы конвертов с
картами, лежащие на столе.
- О господи, ну почему мы не можем работать как люди, почему у нас нет компьютеров
в кабинетах? - со стоном вопросила Смиринская. - Это же с ума сойти можно, ковыряться в
этих бумагах! Сунула одну не туда - и все, уже никогда не найдешь.
- Потеряли что-то? - сочувственно ахнула Наденька.
- Да ну, глупость такая, - махнула рукой Смиринская, - куда-то подевались карты
доноров с отрицательным резусом. Добро бы еще действующих, а ведь боткинцев, отказных,
эти карты надо бы про выбросить, чтобы не мешали. Куда,
...Закладка в соц.сетях
