Жанр: Детектив
Твой враг во тьме
...уть не выкрикнула Лёля но только плечами пожала:
- Значит, теперь выйду замуж, только и всего.
- За отца ребенка? - сочла необходимым уточнить докторша.
- Естественно! - прошипела Лёля, негодуя, почему эта тетка с тугими фиолетовыми
кудряшками так скептически взирает на нее?
Похоже, даже медсестре стало неловко от холодности к будущей мамаше, и она
затараторила, пытаясь смягчить ситуацию:
- А что такого, Розалия Даниловна? Я вон тоже, когда первого своего носила, по
молодой дурости не знала, что со мной, пока живот не пророс. И не тошнило меня, ела за двоих.
Если не тошнит, это почти наверняка мальчик. Девочки - они капризули, вот и
привередничают в животе, а мамаша нос от всего воротит...
"Ой, а я так хотела девочку!" - чуть не брякнула Лёля, а потом подумала, что все эти
приметы - чепуха: вон мама рассказывала, что, когда ходила с Лёлей, то; никакого токсикоза
не было. А докторша так и не сменила гнев на милость, и неприязнь, застывшая в ее карих,
навыкате глазах, сильно испортила Лёле настроение.
Нет, с Дмитрием должно все уладиться! Одно дело - небрежничать с подружкой,
любовницей, строго говоря, но совсем другое... "Часто мужчины нас любят нестрогими, в жены
лишь строгих хотят" - это же золотые, даже платиновые слова! Вот смешно, если ледышка и
недотрога Лёля сама от себя оттолкнула Дмитрия как раз тем, что пошла наперекор своим
обычным принципам. Но когда понимаешь, что человек твой, ну совсем твой, единственный,
для тебя предназначенный, хочется сразу отдать ему всю себя! Что Лёля и сделала, не подумав:
а если для Дмитрия слова "отдала всю себя" звучат всего лишь как "дала" или "отдалась"?
Да ладно, теперь все позади, все эти недоразумения, теперь их любовь воплотилась в
ребенке, и что бы ни думал Дмитрий, скоро он спасибо скажет, что его затащили в семейное
гнездышко, хотя бы и таким стандартным способом. А вдруг... а вдруг он просто обрадуется
сразу?
Лёле представилось, как Дмитрий побледнеет, посмотрит на нее с восторгом... а потом
будет сдувать пылинки и носить на руках. Может, и на колени перед ней упадет...
Она поморщилась: все это напоминало сцену из какого-то сериала. Ладно, пусть
напоминает. Действительность все поставит на места!
Как ни храбрилась Лёля, ей было невыносимо страшно начать этот судьбоносный
разговор. Да и возможности такой особенно не представлялось: Дмитрий дважды не пришел на
свидание. Ну, один раз хоть сподобился позвонить, а второй... Лёля ждала его, ждала, потом
решила взять судьбу в свои руки и позвонила 30-30-30: в "РадугуПоиск".
- Примите сообщение для абонента 2929, - сказала, чувствуя, что краснеет.
- Так, слушаю, - ответил равнодушный голос. - Чего замолчали, девушка, будете
передавать?
- Дима... - с трудом выдавила Лёля и вдруг прораторила: - Дима, у меня
неприятности, жду тебя сегодня в восемь дома, пожалуйста, обязательно приходи, это очень
важно, Лёля.
- Ляля? - уточнила оператор "Радуги".
- Лёля! - взорвалась та. - Не Ляля, не Люля, а Лёля! Что, никогда такого имени не
слышали?
- Нет, - откровенно призналась девушка и хихикнула. - Сообщение принято.
В трубке послышались гудки.
Лёля, стиснув зубы, с ненавистью посмотрела: свое отражение в китайском лакированном
подносе, висевшем около холодильника. Она была в таком взвинченном состоянии, что сейчас
все причиняло боль, и если не ранило, то чувствительно царапало. И не только эта девица знать
не знала имени "Лёля"! Уже сколько раз в жизни она слышала это насмешливо уточнение:
"Ляля? Люля?" Да и от Дмитрия тогда, на стене... Ну разве Лёля виновата, что мама в юные
годы раз и навсегда пленилась фильмом "Добровольцы", где была такая черноглазая обаяшка
Лёлька? Спасибо хоть в метрике записала красивое высокомерное имя "Ольга". Все-таки мама
поняла, что Лёля Викторовна: звучит по-идиотски. И вот вам результат: Ляля! Люля! Ой-люли,
люля-кебаб...
Настроение испортилось, но Лёля все-таки заставила себя действовать. Она приготовила
романтический ужин с салатом из крабовых палочек и кальмара под майонезом, накрыла стол в
большой комнате, поставила свечи и бутылку вкуснейшей дынной водки. Дмитрий, строго
говоря, не пьет, а ей уже, наверно уже нельзя, но ведь "Ледяная водка" - это не столько
выпивка, сколько удовольствие. Подумаешь, двадцать четыре градуса! Мысль о том, что ей
чего-то "нельзя" из-за ребенка, не только исправила настроение, но и привела Лёлю в
состояние тихой радости. Сразу же завертелись в голове всякие такие умилительные картины...
а вообразив, ; научная мама будет рассказывать внуку (а может, все-таки внучке?) мифы
славянского язычества, Лёля просто-таки прослезилась от умиления. Нет, пусть будет сын,
пусть опытная медсестра окажется права. Для мужчин почему-то много значит, если у них
первым рождается сын. Вот придет Дмитрий к этим своим спасателям, скажет: "Мужики, моя
ненаглядная Лёлька сына родила!.." Подобной чепухой была занята Лёлина голова весь остаток
дня, до восьми часов, когда, нарядившись, накрасившись, она оглядела сверкающую чистотой
квартиру и глубоко вздохнула: сейчас, сейчас, сейчас он придет! ...Спустя час Лёля,
нахмурившись, позвонила на базу АСО оперативному дежурному. - Только что все уехали, -
был ответ. - Вернулись с аварии на шоссе, сгрузили снаряжение и разъехались по домам. От
сердца отлегло. Понятно, почему он опять не звонил, не предупредил. Вот сейчас, сейчас,
сейчас дастся звонок: или телефонный, или в дверь. Скорее всего, Дмитрий появится не заезжая
домой - усталый, сонный... на миг мелькнуло острое огорчение, что ему будет, пожалуй, не до
романтического ужина,
И тотчас Лёля улыбнулась: да у них теперь таких ужинов будет несчетное количество!
Хоть всю жизнь ежевечерне возжигай свечи и готовь кальмары под майонезом! Однако время
шло, а в дверь никто не звонил. Лёля сидела на диване, теребя кружево длинной бирюзовой
блузы, которую купила сегодня - нарочно, чтобы выглядеть неотразимой, - и, как адвокат
перед лицом суровых присяжных, с самого начала настроенных на вынесение смертного
приговора, изобретала все новые и новые доводы в пользу своего подзащитного: поехал домой
переодеться, но транспорт ходит плохо, доя поздно, ни такси, ни "частника"; Дмитрий начал
гладить парадную рубашку, но прожег ее утюгом, а больше нечего надеть; в ванной намылил
голову, а в эту минуту отключили воду; он звонил Лёле, но к ее телефон подключились
какие-то паразиты, номер был беспрерывно занят, Дмитрий обиделся и решил не приходить.
Присяжные зевнули и сочли, что речь адвоката; тянулась. Пора выносить приговор!
Лёля метнулась к телефону и порывисто набрала номер. Черт, почему она так долго
колебалась, почему чем сама решилась ему позвонить? Дмитрий, прав просил этого не делать
- разве только в самом экстренном случае. У него были какие-то сложные отношения с
квартирной хозяйкой. Ничего, переживет. Сейчас как раз такой случай!
Гудок... другой, третий... пятый и шестой. Никои нет дома, что ли?
Наконец-то!
- Але? - сонный, недовольный женский голос.
- Ради бога, извините, - забормотала Лёля, вытирая слезы, которые терпели, терпели, да
вдруг, в самый неподходящий момент, хлынули ручьем. - Пожалуйста, простите, я понимаю,
сейчас ужасно поздно, но не смогли бы вы позвать к телефону Дмитрия? Это очень важно!
- Дмитрия? - переспросила женщина, и Лёля просто-таки физически ощутила, как в ее
приглушенном голосе растаяли остатки сонливости: он стал жестким, настороженным. - Ну,
вообще-то он уже спит... На секунду отвернулась от трубки, голос зазвучал еще глуше. - Да,
крепко спит. Я могу его разбудить, конечно, если что-то очень срочное. До утра нельзя было
подождать? Он такой усталый пришел сегодня...
Лёля прикусила губу. Бог ты мой, что за чушь вдруг полезла в голову... Как не стыдно! Но
почему эта тетка говорит, понизив голос, словно боится разбудить лежащего рядом человека?
И... кто этот человек?
- Хорошо, -выговорила она похолодевшими губами. - Я подожду до утра.
- Ой, подождите! - шепотом вскричала женщина. - А что передать, кто звонил?
Кстати, вы не Лёля?
- Лёля, - выдохнула она с внезапно ожившей надеждой. - Да, это я.
- Ах это вы, - насмешливо протянула женщина. - Ну, вот что, Лёля: Дмитрий просил
передать вам персонально, - чтобы вы этот номер забыли. Понятно? Забыли! И никогда не
звоните ему сюда больше, никогда!
Через некоторое время до Лёлиного сознания дошел какой-то истерический писк. Похоже
было, что она сжимает в руках живое существо, пытаясь открутить ему голову, а существо
отчаянно стонет. Глянула вниз. Да это в трубке пищат короткие гудки, трубку-то она так и не
положила! Лёля прерывисто вздохнула, нажала на рычаг и, дождавшись нормального гудка,
набрала номер. Но не тот, по которому только что звонила.
- "Радуга поиск", - раздалось после долгого молчания.
- Для абонента 2929, - сказала Лёля, с трудом шевеля губами.
- Громче, вас не слышно! - послышалось раздраженное.
Ах громче?!
- Для абонента 2929! - прокричала Лёля и отчеканила: - Забудь мой телефон! Лёля!
И бросила трубку, не дожидаясь, пока телефонистка переспросит, как ее зовут.
Лёля вошла в комнату, бездумно глядя на трепет свечных огонечков. Маслянисто
поблескивал майонез салатах. Включила люстру и задула свечи. Дым показался слишком
едким, каким-то химическим. И от салатов, оказывается, исходил острый рыбный запах. Она
судорожно сглотнула. Вдруг вспомнила, как варила кальмаров, какими они сначала были
мерзко-скользкими, а потом, покипев три минуты (не больше, не то будут жесткими!), побелёли
и сделались похожими на обезглавленных белых мышей...
Лёля прижала ладонь к губам, едва удержав отвратительную массу, вдруг взметнувшуюся
из желудка. Ринулась в туалет, еле-еле успела. Ее рвало отчаянно страшно, текло даже из носа,
Лёля задыхалась, обливалась слезами. Едва успевала высморкаться, глотнуть воздуху - и
снова захлебывалась рвотой.
Через какое-то время, показавшееся нескончаемо длинным, смогла разжать руки,
вцепившиеся в унитаз, и побрела в ванную, хватаясь за стены. Из зеркала на нее взглянуло
незнакомое, землисто зеленоватое, отекшее лицо, испещренное красными крапинками
порвавшихся кровеносных сосудиков, с опухшими, красными глазами.
О господи!.. Не тот ли это астральный антипод, которого ей так и не удалось разглядеть в
Светином зеркале?
Лёля устало отвернулась и начала раздеваться. Бирюзовая блузка была вся в пятнах.
Кое-как простирнув ее под краном и забросив на веревку, Лёля вползла в ванну. Одной рукой
направляла на себя душ, другой чистила зубы. Но даже "Аквафреш" не мог уничтожите
привкус желчи во рту, а тугие горячие струи оказались не в силах вымыть из головы мысли, от
которых Лёлю било, будто током.
Наконец она закрутила краны, вытерлась. Но стоило войти в комнату и ощутить теплый
рыбный дух, как спазмы вновь стиснули желудок. Сглатывая отвратительную слюну, стараясь
не дышать, Лёля ринулась к столу, схватила обе вазы с салатами и опустошила их в унитаз.
Вымыла посуду, но запах не исчезал.
Лёля открыла все окна, вынесла ведро с кальмаровыми внутренностями в мусоропровод
- и здесь ее настиг новый приступ рвоты.
Лёля не помнила, как вернулась в квартиру, как прошла ночь. Сохранились в голове
какие-то обрывки: она тупо убирает со стола, снова и снова склоняется над унитазом, корчится
на полу от резей в пустом желудке, перегибается через балконные перила, подставляя лицо под
дождь в надежде, что хоть это даст ей облегчение... Да нет, пожалуй, она должна была
благодарить свои страдания, потому что они не оставляли сил думать. Все, что она могла
теперь сделать с собой и своей жизнью, - это дождаться утра, поехать прямо к восьми, к
началу приема, в женскую консультацию и взять у докторши с фиолетовыми волосами
направление на аборт. Что характерно, та не сказала ни слова против, а пожилой медсестры не
было в кабинете. Ну и слава богу!
Дмитрий , Май, 1999
Дмитрий вскинулся, ошалело зашарил по бедру. Потом, спохватившись, нашарил джинсы,
висевшие дом с диваном, на стуле. Пейджер зуммерил как особенно громко, бесцеремонно
взрывая сонную, уютную тишину.
Нет, Степашка Разумихин спокойно сопит на своей раскладушке, и в другой комнате, где
спят Юра, его жена и малышка, тоже тихо. Телефон молчит. Значит, не тревога, иначе Юре
позвонили бы первому. Но ведь уже за полночь, кого это разбирает в такую пору?
Дмитрий попытался вспомнить, есть ли над диваном бра, но не смог. Ладно, хватит
испытывать крепость Степашкиного сна. Он бесшумно поднялся и босиком, в одних трусах
прокрался из комнаты, сжимая в ной руке пейджер, а другую выставив, чтобы не врубиться в
темноте в какую-нибудь мебель. Ощупью добрался до кухни, включил свет.
Затейливая люминесцентная лампа зажигалась, разноголосо пощелкивая, долго, не
меньше минуты. Дмитрий стоял, слепо моргая. В кухне пахло тестом: разумихинская жена
Алена грозилась на завтра пирогами... Удивительно уютная женщина, рядом с такой мгновенно
отходят, как бы перегорают горести минувшего дня. Дмитрий вспомнил, в каком состоянии он
был, когда Юра привез его к себе домой, - и как бы успокоился, сидя в этой веселенькой,
разноцветной, тесноватой кухоньке, так непохожей на хирургическую белизну того
"помещения для приема пищи", где иногда что-нибудь скучно варила его квартирная хозяйка.
Теперь бывшая, слава богу!
Дмитрий конфузливо улыбнулся. Все-таки оклемался, значит, если случившееся уже
кажется ему смешным. Да, наверное, это и было смешно с самого начала: Иосиф Прекрасный,
полуживой от усталости и тягостных мыслей (он только что вернулся с той жуткой аварии на
шоссе, и его ладони еще помнили мертвую тяжесть детского тела), стоит под душем, как вдруг
открывается дверь и на пороге возникает... как бишь ее звали по Библии, ту распутницу? Да
никак - просто "жена господина его". Она, стало быть, и возникает, в упор глядя на голого
парня. Означенный Иосиф в растерянности захлопал глазами, не догадавшись хотя бы
мочалкой срамоту прикрыть, надеясь, что это недоразумение и жеманная Лариса Семеновна
вот-вот порскнет вон. Но дама, сверкая очами, распахнула длинный алый халат и открыла взору
Дмитрия свое поджарое, смуглое, почти безгрудое тело ухоженной, но; стареющей женщины,
отчего-то все покрытое меленькой порослью, как у дьяволицы... Дмитрий едва не вы крикнул:
"Изыди, сатана!" - все еще надеясь, что; ему померещилось. Но Лариса Семеновна шагнула
вперед и уже схватилась одной рукой за край ванны, намереваясь забраться туда, а другую
протянула к самому вот-вот, туда и протянула!
Еще мгновение Дмитрий ошалело на нее таращился, а потом началось форменное кино!
Он направил струю душа в лицо Ларисе Семеновне, одновременно открыв горячий кран до
предела, а когда она с визгом отшатнулась, хватаясь за лицо, по которому хлынул черные
потеки раскисшей туши, вылетел из ванной, ужом извернувшись, чтобы ненароком не
коснуться одуревшей женщины. Прошмыгнув в свою комнату, натянул прямо на мокрое тело
рубашку, вскочил в джинсы, сунул ноги в кроссовки, смел со стульев и стола какие-то
пожитки...
Какой он молодец (нет, умница, Молодец, как известно, у нас один!), что загодя собрал
вещи, начав подыскивать себе другую квартиру: и ездить далеко, и всегда поесть нечего, и
хозяйка до смерти заговаривает ночь полночь, и плату требует вперед за два месяца, и
пользоваться телефоном практически не разрешает...
Какой он дурак, что не поспешил с переездом! Окинув комнату незрячим взглядом (что-то
забыл, конечно, ну и в пень!), Дмитрий просвистел по коридору, ударился в дверь и вылетел на
площадку, так и не вняв, то ли дверь была не заперта, то ли он ее вышиб. "Жена господина его"
слова вслед не сказала, даже не вышла из ванной. Уж не утопил ли он ее невзначай? Ну и... в
пень опять-таки!
Дмитрий загрохотал вниз по лестнице (лифт уж другой месяц не работал) и наконец
выскочил из подъезда, совершенно не представляя, куда теперь податься. К Лёле, может быть?
Но он еще ни разу не остался у нее на ночь. А вдруг ее родители, по закону стервозности, за
чем-нибудь вернутся из деревни? Не хотелось бы оказаться еще в одной идиотской ситуации,
хватит с него на сегодня. Вдобавок Лёля прислала на пейджер какое-то истерическое
сообщение. Решила опять повыяснять отношения? Ой, нет! Эта... "жена господина его" (вернее,
вдова, потому что муж ее умер пять лет назад, а может быть, это легенда) хоть сказать ничего
не успела! Объясняться сегодня с Лёлей - нет, увольте. Надо ей позвонить, конечно, - если
Дмитрий доберется до работающего автомата. Если он вообще хоть куда-нибудь доберется
ночью с автозаводской окраины!
И тут Дмитрий встал как вкопанный, увидев у подъезда ту же самую матово-серую
"волжанку" Разумихина, на которой приехал домой час назад. Добрый-предобрый дядя Юра
его подвез, они распрощались до следующего дежурства... Разумихин что, вернулся с дороги,
почуяв, что другу нужна помощь? Вот это телепатия!
Телепатия, как тотчас выяснилось, здесь была ни причем. Забарахлил двигатель, и
Разумихин копался с ним битый час, то и дело собираясь позвать Дмитрия на помощь, но не
находя сил тащиться без лифта на девятый этаж. Мотор только что затарахтел, когда из
подъезда вылетел взъерошенный Майоров с белыми глазами, навьюченный вещами и весь
мокрый. "Крыша, что ли, у них там протекает?" - на полном серьезе подумал Разумихин,
насквозь вымокший под дождем. Потом, выслушав рассказ, он едва смог выдавить
приглашение поехать ночевать к нему: был слишком озабочен тем, чтобы сдержать
истерический хохот. У Димки было такое трагическое лицо! День нынче и вправду выдался
слишком тяжелый. Ничего, поест у них дома как следует, выспится, отдохнет - и сам поймет,
все это скорее смешно, чем грустно.
...Дмитрий улыбнулся. Разумихин опять оказал прав, хоть тресни!
Он выпил воды, пытаясь вспомнить, зачем, собственно, притащился среди ночи на кухню.
Посмеяться, что ли? Ах да! Пейджер! Повернул его окошко вверх - и перед глазами
промелькнула строка:
"Забудь мой телефон. Лёля".
Дмитрий мгновение смотрел на экран, потом стер запись и повернулся к окну, уставился
на водяных змеек, бесконечными вереницами ползущих по стеклу.
Это что, все из-за того, что он не кинулся, как песик, на ее зов? Все пытается надеть на
него шелковенький ошейничек? Ну, забыл он, забыл позвонить и предупредить, что не придет!
Вообще обо всем забыл, пока ехал к Разумихину, хотел только есть, спать, не вспоминать
обвисшее тело мальчишки и ту гадость, в которую вляпался потом. А Лёля... Ей бы только
поставить человека по стойке "смирно"! Ей наплевать, как устает Дмитрий, как болит иной раз
душа, - жить не хочется. Имеет значение только то, что происходи ее нежным, любящим
сердцем!
Кого любящим, интересно? Дмитрия? Или все ту же Лёлю?
Он погасил свет и пошел к дивану. Вытянулся, пытаясь подстроить дыхание в лад
спокойному сопению Степашки Разумихина. Надо отоспаться, надо отдохнуть. Завтра может
быть другая авария, людям потребуется его помощь - людям, а не эгоистичной барышне.
Сцепил зубы.
"Забудь мой телефон!"
Хорошо, забудет.
Уже забыл.
Лёля. Июль, 1999
Лёля открыла глаза и ощутила, что наконец-то очнулась.
Вот именно! Самое подходящее слово. Потому что во время прошлого пробуждения,
когда в голову лезла всякая спокойная чепуха про выкуп, куриный бульон и даже
подхихикиванья насчет гарема, она, конечно, еще ничего толком не соображала. Теперь ясность
мыслей, наконец вернулась... Интересно, почему? Кончилось действие тех трех уколов? Или
оттого, что она не стала пить несомненно целебный хлористый кальций? Ладно. У задачки,
которая перед нею поставлена, условие очень простое. Дано: похищение. Требуется:
исчезновение. Или побег. Лёля осторожно встала с кровати, растопырив руки, чтобы ничего не
задеть: вокруг царила темнота. Надо сориентироваться. Вроде бы дверь справа от кровати... А
где теперь кровать? Лёля отошла от нее и потеряла ориентировку.
И тут ее посетила мысль, которая изрядно испортила настроение. Она ведь совершенно
голая! Потрогала себя - и убедилась, что мысль верна. Выбираться неизвестно откуда
неизвестно куда, еще в таком виде... не лучше ли вернуться в кровать - та ведь никуда не
убежала, где-то стоит себе, - закутаться простыней и попытаться снова заснуть, положившись
на судьбу и божье милосердие?
"Всяк про себя, один бог про всех, что означает: нас много, а бог один", - всплыли в
памяти мамины слова. Правильно! Может быть, господь сейчас занят, ему не до глупенькой
грешницы, которая так доверчиво попала в умело расставленную ловушку. Во всей этой
истории хорошо только одно: что предатель Мордюков врал насчет нового папиного приступа.
Но если Лёле не удастся как можно скорее вернуться домой, приступ гарантирован, а то и
что-нибудь похуже. Значит, хочешь не хочешь, надо отсюда сваливать, искать кровать и
завернуться в простынку Лёля еще успеет. В том случае, если не найдет ничего из одежды... Но
вроде бы здесь, у стены, она в прошлый раз видела платяной шкаф...
Изо всех сил тараща глаза и пытаясь убедить се что они начинают привыкать к темноте,
Лёля двинулась вперед - и едва не всхлипнула от радости, когда коснулась прохладной,
гладкой поверхности. Это полированный бок шкафа!
Слава богу! Может быть, творец все-таки разглядел несчастную грешницу в
общечеловеческой сутолоке и почувствовал в неизреченной мудрости своей, что искренне
кается во всем, во всем, чего только не содеяла?
Однако мало найти шкаф - его ведь не наденешь на себя. Лёля ощупью нашла дверцу,
открыла ее и начала слепо водить руками внутри. Плечики были пусты, зато внизу Лёля
нашарила кучку небрежно брошенных вещей. По легкому запаху духов, а главное, тому
ощущению теплоты, которое ее вдруг охватил узнала свои джинсы и майку. О, какое счастье! И
кросовки здесь. Нет, но какое свинство - побросать вот так, вперемешку!
А вот белья почемуто найти не удалось, сколько ни шарила. Пришлось все натягивать на
голое тело, но ничего, переживет. Спасибо хоть носки оказались засунутыми в кроссовки,
потому что во всяком пути главное - ноги, а Лёля не сомневалась, что путь ей предстоит
долгий. С кровавыми же мозолями далеко уйдешь!
Теперь Лёля примерно представляла, где находи дверь, но медлила идти в ту сторону.
Раздирала пальцами спутанные волосы и заплетала в две тугих косы. Размышляла.
Дверь наверняка заперта. И что тогда делать? Окон здесь нет.
Мгновенно в памяти вспыхнула картина, как подстерегает за дверью охранника, который
утром придет проверить узницу, метко обрушивает на его голову стул и выскальзывает в
коридор...
Только ведь охранник может прийти не один. И вообще - стульев здесь вроде бы нет,
только два красивых кресла, тяжелые даже на вид.
И все-таки сначала надо проверить дверь. Предварительно хорошо бы ее вообще найти...
Дверь нашлась довольно просто, но что в том проку? Она действительно была заперта!
Лёля бессильно привалилась к стенке. Ну, что теперь? Потренироваться в поднятии
тяжестей? В смысле - кресел? Или пошарить еще в шкафу, потом в комоде - не найдется ли
чего-то, чем можно стукнуть грядущего охранника? Интересно, убрали уже передвижной
столик с едой? Уж с ним-то Лёля справилась бы...
Надо поискать какое-то оружие, надо. Время пока есть, за дверью полная тишина...
Нет. Уже не тишина!
Сердце вдруг скакнуло, и Лёля ощутила, как тело покрылось ледяным потом.
Шаги! По коридору кто-то шел!
Вернее, крался.
Лёля уловила легкий шелест только потому, что вслушивалась в тишину всем своим
существом. Кто-то подбирается к двери, стараясь остаться незамеченным. Зачем? Чтобы
освободить пленницу? На миг воображение услужливо нарисовало высоченную фигуру,
высветило в кромешной тьме четко очерченный профиль с ямочкой на подбородке; блеснули
холодноватые глаза...
О да, конечно! Держи карман шире! Забыть об этом как можно скорее, не засорять себе
голову романтической чепухой! Спасение утопающих - дело рук самих утопающих.
Хорошо. Но кто идет по коридору? Доктор решил проверить, как здоровье похищенной?
Скажите, какая заботливость среди ночи! И зачем бы ему красться, он в этом непонятном месте
явно не последнее лицо, вправе расхаживать с гиком и топаньем. Или у него другие планы?
Например, опять одолела похоть, вот он и решил под покровом ночи...
Лёля напряглась, влипла в стену. Нет смысла гадать - дверь уже приоткрывается. Однако
никакого скрежета ключа в замочной скважине не слышно. Возможно, есть какая-то секретная
кнопка...
Лёля перестала дышать. Слабая полоска света легла на пол. Ночной посетитель сделал
шаг в комнату и теперь стоял скрытый дверью, очевидно, всматриваясь во мрак.
О идиотка! Надо было свернуть на постели какое-то подобие человеческого тела! Даже
при этом тусклом освещении видно, что кровать пуста!
Значит, нельзя допустить, чтобы кто-то успел увидеть это.
Лёля с силой рванула на себя дверь, так что человека, который стоял, придерживаясь за
нее, зашвырнуло комнату. Он свалился на пол с тонким возмущенным писком. Лёля мельком
глянула на копошащуюся на полу фигуру - и вылетела в коридор, таща на себя; створку.
Щелчок! Дверь закрылась!
Лёля полетела по длинному, скупо освещенному коридору.
У нее не было особого выбора - направо бежать или налево, а то и прямо. Дверь ее
находилась в тупичке, как раз в конце коридора. По обе стороны изредка; мелькали такие же
двери сейфового типа с "глазками", но пока что ни одна из них не распахивалась, никто оттуда
не выскакивал, не кричал: "Лови, держи!" Что характерно, кругом царила тишина, и там,
откуда вырвалась Лёля, тоже было тихо-тихо: ни звука, ни крика. Может быть, это существо,
кем бы они ни было, оглушено падением? Лёля с ужасом вспоминала мохнатое туловище,
коричневую ушастую голову... Медвежонок, который стоял на задних лапах, упершись
передними в дверь? Который смог справиться с секретным замком?
Ее заколотило. Какой-то урод, чудовище! Откуда оно здесь? А может быть, это и есть
загадочный Хозяин и Лёлю привезли сюда для его развлечения?
Или... Любимый "Солярис" возник в памяти
...Закладка в соц.сетях
