Жанр: Детектив
Твой враг во тьме
...егодня могу, - это сберечь тебя от доктора. На большее нужен приказ.
Лёля уставилась на него во все глаза. Она впервые видела человека, который называл бы
себя псом. Усмешка вспыхнула в ее глазах, но была тотчас благоразумно притушена. Да,
правда: Восток - дело тонкое. Говорят, у короля Иордании была кавказская гвардия, которая
отличалась просто-таки нечеловеческой преданностью. Похоже, Асан действительно предан
Хозяину. Ну что ж, похвально... Нет, до чего все-таки субъективная вещь, человеческие
симпатии и антипатии! Асан был для нее одним из самых ненавистных людей, но раз он явился
сюда ее защитить, Лёля готова найти в нем и ряд положительных качеств. Вернее, рядочек. Или
хотя бы одно.
- А что, - спросила зло, презирая себя за готовность снова наступать на грабли, - вы с
доктором похвалы хозяйские не поделили? Он тоже из песьей породы?
- Доктор - паршивая собака, - пояснил Асан, не дав себе труда разозлиться на
дерзкую пленницу. - Предатель. Я его всегда ненавидел, сердце мне говорило, что это шакал,
коварная змея. Так и вышло. Думает: он самый умный, самый хитрый. А я прочитал его диск!
"Хозяин приезжает 20го. Успокоить невесту". Понимаешь, что это значит?
- Конечно, - пожала плечами Лёля. - Что тут понимать? Хозяин приезжает 20го.
Завтра то есть. Надо сообщить об этом его невесте, чтобы не волновалась.
"А интересно, знает Олеся, что у нее запланирована мачеха?" - мелькнула мысль и тут
же исчезла, вспугнутая невеселым хохотком Асана:
- Вот и Любочка так же подумала. За Любочку я еще с него спрошу... когда Хозяин
приедет. А пока буду тебя стеречь. Потому что невеста - это ты.
"Потому что невеста - это ты..."
Лёля, как оглушенная, замотала головой. Невеста - это она?! Значит, все таки вариант
гарема?
- Да вы что? - выдавила непослушными губами. - Кто вам дал право... у меня жених
есть! Я вашего Хозяина в глаза не видела, я...
Собственный лепет показался таким невразумительно жалким, что она умолкла еще
прежде, чем Асан зло шикнул. И еще это слово "успокоить"... Получается, Асан и доктор
соперничают за право первыми передать невесте утешительную весть о приезде ее жениха? Да
ну, чепуха.
- Ты - невеста моя, - терпеливо начал объяснять Асан, но тут же нахмурился, увидев,
как исказилось ужасом лицо Лёли: - Только вякни - сам тебя успокою! Это доктор так
придумал, чтобы уговорить того мордоворота деревенского помочь мне: сказать ему, что ты -
моя невеста.
"Как точно, прямо в яблочко: ведь фамилия "мордоворота деревенского" -
Мордюков", - подумала Лёля, но тут же забыла об этом. "Я сам тебя успокою", - пригрозил
Асан. Ну конечно, как же она сразу не догадалась! Успокоить - значит убить. Успокоить
невесту - убить ее, Лёлю!
Но за что?!
А разве нужна причина? Она может быть такой же идиотской, как антитела (или все же
антигены?) в ее крови. Бессмысленно искать логику в поступках бандитов. Это похоже на
камнепад в горах: знай уворачивайся, не пытайся угадать, где упадет следующая глыба -
прямо тебе на макушку или чуть левее!
Ей вдруг стало холодно и как-то безразлично. Потянула на себя одеяло, пытаясь
согреться.
- А почему вдруг доктор решил меня успокоить? - спросила, чуть шевеля губами. -
Что, кровь прокисла? Или ты перестарался-таки с уколами? Или ему в голову вдарила новая
методика лечения лейкемии? Методом вдыхания аромата голубых орхидей в черную клеточку?
Результат будет тот же, что от переливания, уверяю тебя.
Асан растерянно моргнул. Вообще у него вдруг сделалось странное лицо, задумчивое. Он
словно бы прислушивался к чему-то, всматривался... всматривался в себя, потому что глаза его
вдруг сделались тусклыми, незрячими. Лицо побледнело. Он медленно поднял руки, взялся за
голову, сделал неуверенный шаг... и вдруг тяжело рухнул вперед, на кровать.
Лёля взвизгнула, едва успев отпрянуть, вжаться в стену, не то Асан навалился бы прямо
на нее. Выкрикнула что-то возмущенное, нечленораздельное - и крик застыл в горле, когда
она увидела, что широкая сгорбленная спина Асана заплывает кровью.
Подняла испуганные глаза.
В дверях, небрежно опершись одной рукой о косяк, стоял человек среднего роста. Другая
рука его была опущена и сжимала пистолет.
Дмитрий . Июль, 1999
Из всех возможных поступков в этот вечер он совершил, пожалуй, самый нелепый:
приехал на Провиантскую, к Лёлиному дому, и уселся на кособокой лавке, стоявшей возле
четвертого подъезда.
Было около восьми - время ужина. Наверное, поэтому лавочка пустовала, а двор притих.
Из окна первого этажа слышно было, как суровый мужской голос уговаривает какого-то Ваську
пожалеть материнский труд и съесть кашу, а Васька канючит, что хочет жареной картошки или
блинов.
Дмитрий вспомнил стопки блинов, которые возвышались на столах, расставленных прямо
на деревенской улице, их сливочный, масленый вкус - и его замутило. Может, оно и обрядно
- закусывать первую поминальную рюмку блином, однако в такую жару тяжеловато. После
водки заломило виски, да так, что говорил с трудом. По счастью, Кузнецов понял, что с ним
происходит, и, наливая по следующей, как бы не замечал, что сосед по столу только
пригубливает, но не пьет. Дмитрий так и не понял, всерьез ли воспринял участковый из
Доскина слова взвинченного парня, который свалился как снег на голову в самое неподходящее
время и начал требовать немедленного расследования убийства, поскольку браслет...
- Да что ты заладил про эту браслетку? - сказал наконец Кузнецов раздраженно. - Ну,
я ее Жанночке отдал, я сам, своими руками. Нашел за передним сиденьем в Вовкиной "Ниве" и
отдал. Чего смотришь? - огрызнулся вдруг. - Ну, попала бы вещичка в следственные
материалы - черта с два вернули бы, знаю я нашу братию, Я ж чего подумал? Я подумал,
браслетку Вовка дочечке купил. Он души в ней не чаял, наряжал как игрушку, всякие цацки
волок, все девчонки завидовали. Ну я и решил, это тоже ей...
Кузнецов стеной стал на пути Дмитрия, когда тот хотел поговорить с Жанночкой.
- Да ты что, не человек, что ли? - рыкнул чуть ли не с изумлением. - У девчонки такая
рана в душе, а ты ради какой-то безделушки мотать ее вопросами намерен?
Когда Дмитрий приблизительно в тридцатый раз, севшим уже голосом, повторил свои
доводы: мол, он сам подарил браслет исчезнувшей Лёле Нечаевой и, возможно, это
единственный след к ней, - Кузнецов сказал:
- Ладно! Почти убедил! Сейчас выпьем за Мордаху, на помин души, и пойдем
поговорим с этими Нечаевыми. Если браслет дочкин, как ты говоришь, значит, они его не
могли не видеть. Опознают - так и быть, звякну в отделение.
Дмитрий беспомощно уставился на него:
- Да вы что? Я же вам рассказывал, почему Нечаевы чуть ли не с апреля живут в
деревне! Лёлин отец тяжело болен, понятно, что от него скрывают исчезновение дочери. А с
матерью я сегодня уже говорил, она вообще еле держится: и за Лёлю боится, и за мужа. Видите,
она даже на поминки не пришла, чтобы его не оставлять. Кстати, совсем не факт, что Лёля
показывала им мой подарок. Могла постесняться, да мало ли что... И почему вам недостаточно
моего слова?
- Да почем я знаю, - может, ты сам девку из ревности пристукнул, а теперь пришел
виноватого искать, - сказал тут Кузнецов, наливая по новой, и Дмитрий кивнул, только теперь
уразумев, что поминки - не лучшее место для расследования. Он просто забыл обо всем от
волнения, а сейчас проклинал себя за то, что не ринулся сразу в город, в милицию, или хотя бы
в райцентр, что связался с этим здоровяком, у которого было такое же понятие о логике, как у
ветра. - Не пьешь, так ешь, - сердито велел Кузнецов, придвигая к Дмитрию полную доверху
тарелку борща, который как раз сейчас начали подавать гостям. И подал пример, навернув на
вилку целую стопку порезанных углом блинов и захлебывая сладковатое тесто крепко
наперченным, жирным, огненно-горячим варевом.
Дмитрий не встал и не ушел только потому, что их с Кузнецовым посадили почти
вплотную к хозяевам, и он без помех мог смотреть на Жанночку, которая сидела, не
притрагиваясь к еде, опершись лбом на руки. Манжета ее черной блузки по-прежнему была
расстегнута и чуть завернулась, так что янтарные кругляшки были хорошо видны. И чем
дольше смотрел на браслет Дмитрий, тем большей преисполнялся уверенности: тот самый!
Лёлин!
- Вообще-то какая-то женщина с Вовкой в машине была, это установлено, - громко
сарбая с ложки, чтобы не обжечься горячим, пробормотал он.
Дмитрий, не серя ушам, медленно повернулся к соседу, но Кузнецов не взглянул на него,
пока не выхлебал тарелку до дна.
- Ну чего ты меня глазами жрешь? - буркнул неприветливо. - Пошли покурим.
За калиткой уже дымили с десяток мужиков. Разговор скакал от несомненных достоинств
покойного к кандидатуре покупателя его "Нивы", которую отдадут же когда-нибудь из
милиции! При появлении Кузнецова сторонники отрицательного мнения благоразумно
заткнулись.
Кузнецов отстранил протянутые к нему пачки и неторопливо двинулся в гору, к главной
улице.
- Была, говорю, какая-то не то девка, не то баба в его машине, - повторил он,
сосредоточенно глядя под ноги. - В белой кофточке, а может, и футболке. У твоей-то имелась
белая футболка?
- Разумеется. И не одна, - настороженно ответил Дмитрий. И вдруг до него дошло, что
могут означать слова участкового. Остановился, повернулся...
- Тихо, - сказал, прищурясь, Кузнецов. - Спокойно. Говорил же тебе: поешь, а то вон
совсем зеленый стал. В обморок не грянешься? С виду здоровый, как лось, а на самом деле кто
тебя разберет... Знаю я, что ты подумал. Ты подумал, что там же, под обрывом, где Мордаху
нашли, еще на кого-то наткнулись? Ну так вот - не наткнулись, хотя искали очень тщательно.
Километра на два ниже по течению дно обшарили - вот как искали! И это наводит на очень
интересные размышления.
Дмитрий понемногу начал снова дышать.
- В принципе известно довольно точно, когда застрелили Вовку, - продолжал
Кузнецов. - Экспертиза показывает, смерть наступила от огнестрельного ранения - дырка во
лбу имеется - между шестнадцатью и семнадцатью часами 20 июля, то есть в воде он три дня
пролежал. Однако ровно в шестнадцать тридцать пять 20го числа он живой, здоровый и без
этой самой дырки во лбу проезжал мимо поселка Окский на своей "Ниве", имея на переднем
сиденье особу женского пола со светлыми волосами и в белой блузке либо футболке. Видела их
одна бабенка из того же Окского. Она ждала автобус на Богородск, а тот аккурат в шестнадцать
тридцать проходит. Увидела она Вовку, узнала его, а на девку подумала, что подвез по пути
какую-нибудь свою, деревенскую, но узнать ее не узнала и про Мордюкова тотчас же забыла
начисто, поскольку автобус подошел до того набитый, что главное для нее было - туда
ввинтиться, а не глазами по сторонам водить. А если бы повела, то заметила бы, что Вовка не
налево свернул, в Доскино, а направо - вниз, под обрыв, к карьеру. Вряд ли, знаешь, он
понесся вниз сломя голову, прямиком в реку. Вряд ли сам пулю себе в лоб пустил. Возможно,
ему помогла это сделать женщина в белой майке. Та самая, которая уронила в его "Ниве" свой
браслет.
- Это Лёлин браслет, - устало вымолвил Дмитрий. - То есть ты хочешь сказать, что
она и пристрелила Мордюкова? Тебе самому от такой ерунды не смешно?
- Смешно, - покладисто кивнул Кузнецов. - Если эта дамочка такая ушлая, что с
одного выстрела здоровенного Мордюкова смогла завалить, а потом бережок под "Нивой"
обрушить, то уж как-нибудь не разбрасывалась бы браслетами, верно? Ума хватило бы машину
осмотреть. К тому же щель за сиденьем - не то место, куда браслет может упасть случайно.
Его туда надо было засунуть нарочно. И это просто чудо, что он не уплыл, когда машину
залило. Старалась барышня, когда прятала. Очевидно, надеялась, что когда-нибудь найдут.
Они миновали магазин и приблизились к остановке. На противоположной стороне уже
стоял облезлый "ЛАЗ" с красной цифрой 18 на лобовом стекле. Кабина была пуста: шофер по
традиции отдыхал в салоне, точил лясы с кондукторшей.
Только тут до Дмитрия дошло, что прогулочным шагом Кузнецов привел его к
необходимости немедленно покинуть село.
- Еще пять минут, - успокаивающе кивнул тот. - Времени поговорить - вагон.
Значит, так. Если с Мордюковым была, как ты настаиваешь, Лёля Нечаева, то из этого следует
- что? Первое: она застрелила Вовку и сбежала. Мы оба согласны, что это чушь. Вовку
застрелили какие-то люди, которые убили и ее. Где труп? Зачем понадобилось вытаскивать ее
из машины и топить отдельно? Предположим, ее изнасиловали и бросили потом, когда "Ниву"
уже затопили. Но мы обыскали все, что могли, карьер перекопали, как кроты... Да ты куда?
Дмитрий не знал. Он не видел, куда пошел, вдруг ослепнув, оглохнув, онемев...
Натолкнулся на что-то и не сразу сообразил: это Кузнецов, преградивший дорогу.
- Ну ладно, - пробурчал тот, взяв его за плечи и сильно потряхивая. - Ну, это... зря я
ляпнул. Я же теоретически, понимаешь? Ну возьми себя в руки, мужик!
Дмитрий кивнул. В глазах что-то забрезжило - пока еще черно-белое, лишь отдаленно
напоминающее старый "ЛАЗ", сложенное из трех бетонных плит нелепое строение -
остановку, широкоплечего мужика в пропотевшей голубой рубашке, с кобурой на поясе.
- Ну, ты как? - озабоченно бубнил Кузнецов. - Ну ладно, ладно... Я к чему все это
говорил? К тому, что ее нигде не нашли, а значит, имеет право на существование третий
вариант: эти сволочи, которые убили Вовку, увезли с собой твою девчонку. То есть она жива!
Ты понял? Она жива, и ее надо искать! Какого же черта он там застрял?
Это относилось к автобусу, который и не думал трогаться с места. Водитель сидел за
рулем и широко зевал, меланхолически глядя на двух мужиков, желающих сесть в его жалкую
колымагу и заплатить жалкую сумму за проезд. А может, и вовсе не заплатить - у мента, к
примеру, проезд бесплатный.
Кузнецов положил руку на кобуру и расстегнул ее.
В ту же минуту номер 18й, чадя и отравляя тихую вечернюю свежесть, заложил крутой
вираж и подрулил к остановке. Гостеприимно распахнулись дверцы.
- Давай садись, - сказал Кузнецов, доставая из кобуры блокнот, ручку и торопливо
черкая чтото на выдранном листочке. - Вот мой телефон - домашний. Рабочего фактически
нет, но можно вот по этому попробовать. Код у нас, как в Богородске, 270. Позвони мне завтра.
Понял? Сейчас мне правда надо идти, а завтра вечером позвони. - И снисходительно махнул
водителю: - Трогай!
Один раз Дмитрий оглянулся - Анискин-Кузнецов стоял посреди дороги, руки в боки, и
напряженно смотрел ему вслед.
Завтра позвони! А что услышит Дмитрий завтра? И как теперь ему дожить до этого
завтра, если перед глазами стоит одна картина: изуродованное девичье тело, засыпанное
песком?..
- Добрый вечер, молодой человек. Дмитрий вздрогнул, вскинул голову.
Рядом с ним на лавочке сидела крошечная старушка с белыми кудрями, распушившимися
над морщинистым голубоглазым личиком.
- Добрый вечер... Александра Герасимовна. - Да, кажется, Лёлину соседку зовут
именно так.
- Дмитрий, если не ошибаюсь? - Ее несколько церемонная речь и облик находились в
забавном контрасте с девчоночьи-доверчивой улыбкой. - Давненько вас не было видно.
Уезжали куда-то?
Он угрюмо кивнул. Если сейчас придется отвечать на досужие вопросы старой
сплетницы... Но просто так вскочить и ринуться прочь было нельзя. Не только из вежливости!
Эта старушка была неким связующим звеном между ним и Лёлей. Ведь именно благодаря ей
они встретились. Сколько раз со смехом и всерьез обсуждали эту историю с "дымом", называя
Герасимовну своим ангелом хранителем! Правда, Дмитрий и старушка так и не были
официально представлены друг другу. Но если он знал Александру Герасимовну, получается, и
та знала его? В окошко видела, что ли? Или на этой лавочке сиживала среди других бабок,
когда он не раз и не два, буркнув общее "здрасс...", прошмыгивал в подъезд?
- Лёля, по-моему, тоже еще не вернулась, - сказала Александра Герасимовна с явным
сожалением. - Удивляюсь - целую неделю выдержать в деревне! Никогда бы не подумала,
что ее на это хватит. Я, знаете ли, не разделяю современных дачных пристрастий. - Она тонко
усмехнулась. - Моя семья, к счастью, тоже. Однако вечерами бывает скучновато: все мои
приятельницы где-то там пашут и сеют... Хотя сейчас, впрочем, они скорее занимаются
прополкой и сбором первых урожаев. Но все равно - поболтать решительно не с кем.
Дмитрий кивнул, начиная сползать со скамейки. Если она сейчас заговорит о Лёле...
- Вы, видимо, не знаете, как здоровье Виктора? - спросила старушка, словно не замечая
его попыток к бегству. С некоторым трудом сообразил, что имеется в виду Лёлин отец. - Ну
разумеется, вы даже не знали, что она в деревне, иначе не пришли бы сюда.
Похоже, старушке не больно-то нужен собеседник, она вполне обходится собственными
рассуждениями!
- Полагаю, вы все же поедете к Лёле в Доскино, так вот - большая просьба: попросите
их позвонить или заглянуть ко мне, когда кто-то наведается в город. Мариночка, говорят,
приезжала, но меня, к сожалению, не оказалось дома. А у меня для нее приятная весть: в
"Комсомолке" была очень симпатичная статья про их "Народную энциклопедию". В
"Комсомолке"! - Александра Герасимовна с уважением покачала своими белыми
кудряшками. - Причем статья вышла как раз в тот день, когда Лёля уехала в деревню. Я ей,
помнится, махала, махала - хотела передать газету, но она не поняла. Просто махнула мне в
ответ и села в машину.
Мгновение Дмитрий тупо смотрел на разрисованный разноцветными мелками асфальт у
себя под ногами, потом с трудом заставил себя разомкнуть губы.
- В какую машину? - выговорил так тихо, словно боялся спугнуть внезапную догадку.
- В белую "Ниву". Я уже тогда начала беспокоиться: ведь если за ней нарочно прислали
машину из деревни, значит, что-то случилось с отцом. Все-таки Марина зря мне хотя бы
записочку не оставила, когда приезжала: знала ведь, как я буду беспокоиться!
- А почему вы решили, что Лёля уехала в деревню? - осторожно продолжал Дмитрий.
- Не знаю, - легкомысленно пожала плечами бабулька. - Ах да! Она была в джинсах,
белой маечке ("Белой маечке!") и кроссовках. Пару раз я видела ее одетой именно так, с
унылым лицом, - и всегда оказывалось, что ее "вывозят пахать на даче", как она печально
сообщала. Вот и на сей раз лицо было достаточно унылое и одежда соответствующая. А
главное, в этой машине присутствовало что-то непроходимо деревенское. - В голосе
Александры Герасимовны зазвенела снисходительная насмешка. - Эти комья грязи, намертво
присохшие к колесам, эта общая обшарпанность, этот багажник на крыше... Я не очень хорошо
понимаю в номерах, но готова спорить: номер тоже какой-нибудь деревенский, если
существуют различия. Кстати, он был залеплен грязью. Я тогда еще, помнится, посмеялась про
себя: как в детективном романе. В детективных романах номера преступных машин всегда
залеплены грязью, вы заметили?
"Спросить Кузнецова про багажник, - мелькнула мысль у Дмитрия. - Землю, конечно, с
колес и с номера повымыло, пока машина была в реке, но про багажник надо спросить! И я не
буду ждать до завтра - еще сегодня позвоню!"
Он снова сделал попытку вскочить - и снова остался на месте.
- Впрочем, деревенской "Ниве" это еще простительно, - продолжала беззаботно
чирикать Герасимовна. - Но мастодонт, который последовал за "Нивой", - вот от его
владельца я такой нечистоплотности не ожидала!
Дмитрий медленно повернулся к ней.
Что?
"Это ничего не значит. Здесь и сейчасто стоит десятка полтора самых разных машин.
Мало ли кто мог..."
- Что - что? - уточнила Александра Герасимовна.
- Я хочу сказать... почему вы решили, что этот - мастодонт поехал за "Нивой"? И что
значит - мастодонт?
- Мастодонт - это нечто громоздкое, несуразное, - любезно пояснила старушка.
Дмитрий скрипнул зубами. Ему захотелось схватить Герасимовну и тряхнуть, чтобы с ее
языка посыпались, как горох, те слова, которые ему нужны, а не всякая интеллигентская
болтовня. Однако этот "белый одуванчик" заслуживал самого оранжерейного обращения.
- Я знаю, что такое мастодонт, - выговорил как можно спокойнее. - Почему вы
назвали автомобиль мастодонтом?
- Это же элементарно, Ватсон, - усмехнулась его собеседница. - Автомобиль был
несуразен и громоздок. Хотя нет, дело не только в этом! Я же не назову мастодонтом вон тот
"Лендкруизер"... - Она умолкла, как бы прислушиваясь к шелесту своих ассоциаций. - Ах
да! Все дело было в его колесах - они как-то нелепо, голо торчали из-под крыльев, терпеть не
могу такой фасон машин, а главное - в названии.
- Вы запомнили его марку? Старушка нахмурилась:
- Погодите-ка... нет, опять забыла! Название совершенно дурацкое, нелепое просто до
крайности...
- "Мицубиси"? "Тойота"? "Паджеро"? "Патрол"? Джип "Чероки"?
"Гранд-Шевроле"? - навскидку выпалил Дмитрий и был удостоен снисходительного взгляда.
- Ну что вы! Это вполне благозвучные названия, хотя мои внуки иногда поют о том вон
джипе "Чероки", - махнула она рукой в конец двора, - "реве тай стогне джип широкий". Нет,
именно дурацкое название... почему я так сказала?..
Да, похоже, чем больше живешь, тем больше задаешь себе загадок! Наверное, самым
интересным объектом исследования для этой мисс Марпл с улицы Провиантской были ее
собственные ассоциативные связи.
- Дурацкое название... дура... дурость... дурында... - бормотала Александра
Герасимовна себе под нос - и вдруг радостно всплеснула руками: - Дурында! Ну конечно!
Автомобиль назывался "Дюранго!"
- Никогда не слышал о таком, - пожал плечами Дмитрий.
- Я тоже, - кивнула Александра Герасимовна. - И тем не менее именно в эту черную
дурынду с черными непрозрачными стеклами и сел человек кавказской национальности,
вышедший из белой деревенской "Нивы", в которую потом села Лёля.
- Не понял, - осторожно сказал Дмитрий. Александра Герасимовна повела бровью. Это
была оценка его сообразительности, но устного комментария, к счастью, не последовало.
- Значит, так, - терпеливо начала она. - Сначала во двор въехала "Нива". За ней
последовала дурында - будем называть ее так, а то я опять забыла точное слово.
"Дюранго", - твердил про себя Дмитрий. - "Дюранго", "Дюранго"...
- Из "Нивы" вышли двое: плотный широколицый человек, такого же деревенского,
вернее, сельского вида, как и его машина, - и кавказец. Совершенно не присматривалась к
ним, так что бесполезно спрашивать о приметах! - выставила она ладонь, предупреждая порыв
Дмитрия. - Я бы вообще забыла о них сразу, если бы потом в компании этого мордатого не
появилась Лёля. Но по порядку. Поселянин вошел в подъезд, а кавказец сел в дурынду. Я,
помнится, еще удивилась: зачем он ехал в непрезентабельной "Ниве", если в его распоряжении
имелась иномарка? У меня была недолгая пауза в работе, поэтому я вышла во двор. И уже
собралась пойти домой и заняться делом, как вдруг появилась Лёля вместе с мордатым. Я сразу
схватила "Комсомолку", которая лежала рядом на скамейке, и замахала ею. Но Лёля, повторяю,
не поняла моих знаков, махнула мне в ответ и села в "Ниву". Я хотела крикнуть, но, знаете,
терпеть не могу, когда люди орут на весь двор. Причем обмениваются иной раз самыми
идиотскими сведениями, совершенно наплевав, что их слышит весь дом. Это так неделикатно и
так... по-плебейски! - Она поджала губы. - К тому же Лёля уже была в машине, "Нива"
поехала вниз, а за нею через минуту - черная дурында.
Она умолкла, неодобрительно уставясь на двух долговязых, тощих, очень схожих между
собою парней, которые вышли из подъезда и, не здороваясь, торопливо проследовали мимо,
смерив сидящих откровенно любопытными взглядами.
Александра Герасимовна неодобрительно покачала головой:
- Вот, один из таких крикливых плебеев. Виталя Кабаков с первого этажа, а того, что с
ним, я не знаю. И ни "здравствуйте" никогда не скажут, ни "до свиданья". Зато с дружком
своим из соседнего подъезда Виталя перекликается так, что весь дом слышит. И музыку
врубает на полную катушку. Удивительно, что делает с людьми жизнь, правда? Я этого Виталю
помню еще в ползунках, он всегда был такой хороший ребеночек, но потом вдруг как-то...
съехал. А теперь, - выпалила она, не переводя духа, - объясните, для чего вы столь
скрупулезно выспросили у меня эти сведения?
Дмитрий, который за все время разговора задал один или два вопроса, растерянно
моргнул, совершенно не представляя, что ответить. Правду - что Лёля исчезла и всякие
сведения о ней теперь нужны как воздух? Но стоит ли так огорчать бесценного "одуванчика"?..
Ему на помощь пришло Провидение в лице плотной женщины с коротко стриженными
волосами, которая свесилась с балкона четвертого этажа и крикнула на весь двор:
- Мама, зеркало треснуло!
Скамейка рядом с Дмитрием мгновенно опустела, и только эхо далекого "До свиданья!
Спокойной ночи!" реяло в воздухе.
Он посидел минут пять, не меньше, прежде чем сообразил, что эти слова - про зеркало
- следовало бы писать в кавычках, ибо они были названием английского фильма по роману
Агаты Кристи. Про мисс Марпл, между прочим.
Самурай. Лето, 1997
Медвежонок оказался полым внутри. В эту шкуру свободно поместилась худенькая,
невысокая девочка. Сквозь смешно приоткрытую пасть игрушечного зверя она могла дышать,
но то ли воздуху не хватало, то ли страху чрезмерно натерпелась - была без сознания.
Самурай осторожно высвободил ее из шкуры, взял на руки и пошел вниз. На кухне согрел
чаю и начал по капелькам вливать в вялые губы девочки сладкую жидкость, старательно
вытирая ей подбородок полотенцем, потому что поначалу все выливалось у нее изо рта. Он
толком не знал, что делать, понимал только, что девочку надо согреть. И терпеливо зачерпывал
ложечкой из чашки, иногда забирая в горсть маленькие пальчики и сильно дыша на них. И вот
они дрогнули в его ладонях, а потом Олеся глотнула раз, другой... Самураю казалось, что
сердце забухало у него в голове.
В глазах потемнело, однако он продолжал поить ее; наконец Олеся шевельнулась у него
на коленях, устраиваясь поудобнее, а потом прошептала:
- Папочка... Ты приехал?
Сначала
...Закладка в соц.сетях
