Жанр: Детектив
Чертова баба
...краской — по
сторонам флигели, а фасад украшен тремя несколько облупившимися белыми
колоннами.
Где-то тявкала собачка. Народу, правда, не было видно никакого. Однако
стоило им подняться по ступенькам, как дорогу — ну, точно черт из коробочки! —
заступил выскочивший неведомо откуда здоровенный белобрысый парень. Мрачный и,
что любопытно, босой.
— Барин изволит почивать, — используя довольно старомодные выражения,
объявил этот странный тип, загораживая дорогу.
— Ну так разбуди, — нимало не смущаясь таким приемом, посоветовала
Алиса.
— Не велено.
— Не велено, не велено, — передразнила белобрысого Алиса. — Как столбы
ставить на чужой земле — так велено! Небось твоих рук дело, Виктор, не иначе?!
И Алиса, не дожидаясь ответа, довольно нахально попыталась обойти
парня.
— Не пущу! — Босоногий снова сноровисто заступил ей дорогу.
— Ну, что, драться со мной будешь? — поинтересовалась зеленоглазая
блондинка.
— Буду, — без колебаний кивнул тот.
— Тихо, Виктор, тихо!..
А между тем на ступенях между колоннами барского дома показался мужчина
в халате. Кудрявый и с бакенбардами.
— Я уже проснулся, так что не волнуйся, Виктор. Разреши милым девушкам
подняться в дом.
— Алиса, какой визит! Вот уж сюрприз так сюрприз! — сладко запричитал
кудрявый, гостеприимно протягивая руки навстречу зеленоглазой блондинке. —
Проходите, девушки, проходите.
Он острым взором взглянул на Аню. Но ничего не спросил.
— Вот собираюсь продавать свою землю, — сама объяснила Алиса. —
Покупательницу нашла. Хочет взглянуть на соседей. Знаете, как сейчас? Первым
делом — чтобы респектабельные соседи, а не какие-то обормоты, — с явным
удовольствием добавила она.
— Вот как?
— Можно, я вас покажу?
— Покажи, покажи, — добродушно согласился кудрявый Феликс Иванович. —
За показ денег не берем. Пока еще.
Кудрявый хозяин дома любезно проводил дам в гостиную и откланялся:
— Извините, отлучусь. Приведу себя в божеский вид. А то мы тут совсем
по-домашнему. — И он оставил их одних.
— Алиса, куда мы попали? — шепотом спросила Светлова, когда за кудрявым
хозяином закрылась дверь. — Что это они так странно разговаривают? Какой еще
барин
?!
— Видишь ли, Федуев влюблен в девятнадцатый век, в роман Гончарова
Обыкновенная история
, — усмехнулась Алиса. — И Федуевку свою он устроил в
точности, как имение Грачи, гениально описанное Иваном Андреевичем Гончаровым.
— Как это?
— Видишь ли, он хочет, чтобы все у него было так же, как у героев
романа помещиков Адуевых. Ведь он может себе это позволить, как полагаешь?
— Не знаю...
— Думаю, может. Я думаю, Феликс Иванович может позволить себе все или
почти все. Потрудился ради этого! Ведь покупают же миллионеры целые острова в
океане и устраивают на них свой особый, собственный мир?
— Но эти двое — точно не сумасшедшие?
— Ну, почему же непременно сумасшедшие? Просто, понимаешь, как только
борьба за выживание перестает отнимать у человека все силы без остатка, ему
сразу нужны какие-то игрушки. Иначе скучно жить. Говорю же тебе: в деревне
скучно!
— А кто этот белобрысый?
— Его бывший шофер Виктор. Теперь что-то вроде управляющего...
распорядителя и эконома.
—Ах, вот что...
— Виктор вообще-то, ты не гляди, что под крепостного,
домотканого и
кондового
работает. У него и образование высшее. Кажется, институт инженеров
транспорта. И не дурак, отнюдь.
— А чего он босой?
— Ну, говорю же, в деревне Федуевка все детали воссоздают реальность
барского имения второй половины девятнадцатого века. Ботинки только у барина.
— Начинаю понимать...
— Я рада! — опять усмехнулась Алиса.
— А что же он делает, этот Виктор, в качестве управляющего и эконома?
— Все. Например, выполняет все, даже самые... страшные поручения.
— Это какие же? — насторожилась Светлова, сразу подумав об убийстве
Селиверстова.
— Например, когда кошки окотятся, он сам котят топит.
—Так...
— Или вот такое...
В это время за окном раздалось какое-то истошное кудахтанье, шум,
крики, шлепанье босых ног...
Алиса отодвинула занавеску, и они со Светло-вой выглянули в окно.
По двору бежала курица без головы — натурально! — хлопая крыльями,
подпрыгивая и оставляя на лопухах кровавую дорожку, а за ней с туристическим
топориком мчался босоногий Виктор.
— Ну, вот еще и это, поняла? — объясняла Алиса. — Парные цыплята для
гостей — это конек Феликса Ивановича. Только вот кур резать его шофер так и не
научился. Они у него, как видишь, долго мучаются.
— Да, — согласилась Светлова, — видно, в институте инженеров транспорта
этому не обучают.
Кажется, Анна начала постигать замысел хозяина здешних мест — каждый
строит свой мир. Вот и здесь имение
а-ля Грачи
. Этакая Адуевка-Федуевка.
Наконец хозяин Феликс Иванович Федуев вернулся в гостиную. Мать
честная! Светлова еле удержалась от вздоха изумления, ибо был он теперь в
темном бархатном сюртуке и, как говорили в старину,
пахнущий одеколонами
.
— Значит, хотите приобрести недвижимость в наших краях? — Федуев с
заметным удовольствием оглядел Аню.
— Верно.
— Мысль неплохая... Больше того скажу, замечательная!
— Правда?
— Правда, милая. А и поселяйтесь рядышком. Я не возражаю. Алиса-то,
скажу вам по секрету, уж больно девушка склочная. А с вами, — он опять с
заметным удовольствием оглядел Светлову, — мы уживемся.
— Вот и уговорите Анечку, — заметила Алиса, подмигивая Светловой. У них
был уговор, что она постарается оставить Светлову наедине с хозяином Федуевки.
— Вы ведь у нас соловей. Патриот этой местности. А я пока на кухню загляну к
вашей кухарке. Все хочу ее расспросить — уж больно она хорошо огурцы солит!
И не дожидаясь разрешения, — Алиса, как уже сообразила Светлова, видно,
вообще не привыкла дожидаться от кого бы то ни было разрешений! — зеленоглазая
блондинка исчезла из комнаты.
— Батюшки! — изумилась Светлова, оглядывая стены. — Да у вас библиотека
на французском?!
— А как же? — с огромным удовольствием подтвердил кудрявый хозяин. На
лице у него было просто написано:
У нас, в девятнадцатом веке — и по-русски?
Это только лакей Петрушка...
— Неужто читаете?
— Пока еще нет, — скромно потупился Федуев, сдувая невидимые пылинки с
рукава своего бархатного сюртука. — Но готовлюсь, изучаю.
Он погладил бакенбарды.
— А кто это?
Светлова обратила внимание на портрет женщины в старинном чепце:
скуластое лицо, простое и безыскусное... Таким же безыскусным бывает вид из
деревенского окошка... Полоска неба, полоска поля, лужа, серый от дождей забор,
куры...
— Эта Анна Павловна Адуева, — важно объяснил хозяин дома.
—Кто?
— Простая русская помещица, соль земли русской, женщина, вобравшая в
себя всю мудрость жизни.
— Но ведь это не реальное лицо, а литературный персонаж. Так зовут
мамашу Александра Адуева из романа Гончарова
Обыкновенная история
. Верно?
— Угадали.
— Но ведь эта женщина вымысел, не так ли?!
— Иной вымысел больше похож на правду, чем сама жизнь. Я попросил
одного художника, очень дорогого, надо заметить — у него картины и в Лондоне, и
Нью-Йорке продаются, — и он увидел Анну Павловну такой!
—Но...
— Я поклоняюсь этой женщине, — продолжал Феликс Иванович. — Сама того
не ведая, она знала формулу счастья. Вот послушайте, что говорит она сыну,
который хотел покинуть деревню свою Грачи ради городской жизни.
Федуев открыл застекленную дверцу книжного шкафа, достал томик
Гончарова и безошибочно открыл его на нужной странице:
—
Зачем ты едешь? Искать счастья? Да разве тебе здесь нехорошо? —
начал читать с выражением кудрявый Феликс Иванович. — Погляди-ка, какой
красотой Бог одел наши поля. Вон с тех одной ржи до пятисот четвертей соберем,
а вон и пшеничка есть, и гречиха. Подумаешь, как велика премудрость Божия,
дровец со своего участка маломало на тысячу рублей продадим
.
Светлова изумленно слушала эту декламацию.
—
А дичи-то, дичи что! И ведь все это твое, сынок. Погляди-ка, озеро
что! Великолепие истинно небесное. Рыба так и ходит! Одну осетрину покупаем. А
то ерши, окуни, караси кишмя кишат и на себя, и на людей идет. Вон твои коровки
и лошадки пасутся. Здесь ты один всему господин...
— Или вот... — продолжал Федуев. —
А посмотрите-ка сюда! И тебе не
жаль покинуть такой уголок?
Явно, чтобы проиллюстрировать эти слова, Федуев, жестом фокусника,
распахивающего свой волшебный сундук, распахнул створки балконных дверей и
продолжал читать:
—
С балкона в комнату пахнуло свежестью. От дома на далекое
пространство раскидывался сад из старых лип, густого шиповника, черемухи и
кустов сирени, Между деревьями пестрели цветы, бежали в разные стороны дорожки,
далее тихо плескалось в берега озеро, облитое к одной стороне золотыми лучами
утреннего солнца и гладкое, как зеркало...
Светлова только ахала: истинно так! Так оно все в точности и было у
Федуева:
От дома на далекое пространство раскидывался сад... бежали в разные
стороны дорожки, далее тихо плескалось в берега озеро
. Вот, молодец... Ну,
точно, как в романе Гончарова!
Идиллию портило только какое-то странное кряхтенье и оханье,
раздававшееся откуда-то снизу.
Любопытная Светлова поспешила заглянуть с балкона вниз.
Там, в саду, снова был занят
неустанными трудами
все тот же
белобрысый и босоногий Виктор.
На этот раз он заломил руки за спину какому-то нечесаному, лохматому
парню и методично тыкал тому кулаком под дых. Парень корчился, охал, но, в
общем, вел себя странно тихо — видно, был человеком привычным...
— Ну, что еще там у вас? — недовольно спросил Федуев, явно расстроенный
тем, что его отвлекли от чтения.
— Да вот-с! Груши воровали, — пояснил Виктор. — Решил наказать.
— Ну, наказал и хватит. Отпусти, — милостиво приказал барин, которому
не хотелось, чтобы эта сцена и далее отвлекала его от
упоительного чтения
.
Светлова, и вправду, заметила разбросанные по траве груши. Плоды эти
были, надо заметить, какие-то невзрачные... Маленькие, кривоватые и в черных
пятнышках — червивые.
Наверняка к тому же и кислые
, — подумала Аня. Она
вообще не была уверена, что в их средней полосе произрастали какие-либо фрукты,
от которых можно было откусить и не сморщиться.
Что уж—им жалко этого? — недоуменно думала Светлова, глядя на груши. —
Ведь этот Федуев, как говорят, украл миллионы! Значит, не из-за самих груш
Виктор мужика бьет... А почему? Неужели для порядку?
— Хорошо, Феликс Иванович! — Виктор с хорошо заметным сожалением
садиста перестал заламывать похитителю груш руки. Однако не удержался —
прервали на самом интересном месте! — и напоследок смазал еще для верности
парню по носу.
Видно, у незадачливого вора к тому же и нос был слабый: Светлова
вздрогнула — лицо человека залило кровью.
Между тем, явно недовольный этой сценой, Федуев закрыл балкон и снова
остановился перед портретом скромной русской помещицы Адуевой, склонив голову
набок и любуясь незатейливым личиком Анны Павловны.
— Понимаете, Аня, это было идеальное существование. Согласны?
— Согласна.
— Жили бы да жили! Ну что мешало?! Светлова только пожала плечами: вся
Россия уже лет восемьдесят не могла ответить на этот вопрос.
— Вот вы только послушайте, какова была эта жизнь!
И Федуев проникновенно, с выражением снова принялся за чтение, иногда и
вовсе отрываясь от текста — видно было, что роман
Обыкновенная история
он
знал почти наизусть:
—
Александр часто гулял по окрестностям. Однажды он встретил толпу баб
и девок, шедших в лес за грибами, присоединился к ним и проходил целый день.
Воротясь домой, он похвалил девушку Машу за проворство и ловкость, и Маша была
взята во двор ходить за барином
.
— Это что же... и у вас — девки крестьянские? — несмело
поинтересовалась Светлова.
—А как же, милочка... С девками вообще нет проблем. Проблемы с
сарафанами. Приходится специально заказывать. В столице специалиста по истории
костюма еле нашел. А девок-то навалом... Понимаете, чем ниже уровень жизни, чем
ниже самооценка у женщин, и тем больше девок.
— Логично, — нехотя согласилась Светлова.
— Или вот еще, — продолжил чтение Федуев. —
Однажды в ненастную погоду
попробовал он заняться делом. Сел писать и остался доволен началом труда.
Напрасно Анна Павловна пустилась уговаривать его не писать, чтобы не надсадил
грудку, он и слушать не хотел. Когда прошло месяца три-четыре, а он от писанья
не только не похудел, а растолстел больше, Анна Павловна успокоилась
.
Прелесть, да?
— Прелесть.
— А какая феноменальная нежность в речах Анны Павловны:
не надсадить
грудку
! Вы только вчитайтесь в эти слова.
— Да, трогательно, — согласилась Светлова. Она как раз думала о том, не
надсадил ли себе грудку
белобрысый Виктор, навешивая тумаков тому парню,
который лазил за грушами в
барский сад
.
Ведь если Максим Селиверстов все-таки приехал сюда... А он мог успеть в
тот вечер сюда, в Федуевку, добраться... Встреча с Погребижской закончилась
около семи вечера. Два часа дороги... Вполне, вполне мог! И здесь с ним могло
случиться — если его легенда: корреспондент журнала
Мой дом
не сработала! —
все что угодно.
— Пожалуйте откушать. — В дверях гостиной появился Виктор.
После
упоительного чтения
был еще и обед.
Щи, соленые огурчики, грибки...
Полное соответствие той, адуевской, гончаров-ской реальности.
Принесли и поросеночка.
Феликс Иванович осклабился:
— Помните, Анюта, как в Грачах откушивали?
— Как?
— А вот так —
положивши себе на тарелку почти половину поросенка
!
— Может, к ужину индейку зажарить? — безмолвно возник за его спиной
Виктор. — Я распоряжусь.
— Распорядитесь, распорядитесь, толубчик. Вам, милая, следует, есть
больше жирной пищи! — наставительно поучал Федуев тощую, как модель, Алису. —
Вот отведайте... поросеночка!
— Благодарствуйте, Феликс Иванович, — подыгрывала Алиса.
— Не на чем, матушка. А не велеть еще цыплят с белым соусом, Виктор? Я,
пожалуй, велю...
— Зачем вам самим? Я-то на что? Похлопочу...
— Похлопочи.
— Как все у вас... необычно! — заметила Светлова. — Экий вы Феликс
Иванович, колоритный. И как это журналисты до вас еще не добрались? Не описали
все эти ваши чудеса?
— Почему же не добрались? Эти щелкоперы куда хочешь проникнут!
— Ах, верно! — поддакнула Светлова.
— Ну да мы их, щелкоперов-то этих, с крыльца спускаем. Журналистов этих
самых — с крыльца! Верно, Виктор?
Виктор застенчиво потупился. , — Мой эконом большой мастер по этой
части.
В общем, все, что удалось Светловой — это только приглядеться и понять,
кто есть кто. Конечно, Виктор — это дорогого стоило...
Щелкоперов журналистов
— с крыльца
, значит... Ну, а что потом?
В то, что потом происходит с журналистами, Феликс Иванович, возможно, и
не вникает. Это деЛО Виктора. И, по-видимому, любимое дело. Склонность к
садизму у выпускника транспортного вуза очевидная. Большой мастер... Что
курица, что человек, ему, очевидно, особой разницы нет.
Можно смоделировать ситуацию. Журналист Селиверстов им мог просто не
понравиться, его вопросы и все такое... Барин приказал Виктору спустить
журналиста с крыльца. Допустим.
Тот спустил. Перестарался.
Анна вспомнила, как брызнула кровь из носа у того, с грушами. И с каким
трудом остановился Виктор, избивавший похитителя... Увлекся! А туристический
топорик, с которым он несся за полузарубленной курицей? Не говоря уже об этих
скверных поручениях насчет кошки... Возможно, Виктор и не хотел Селиверстова
убивать, просто увлекся, как у них, у садистов, это бывает. Потом добил —
перерезал горло. Ведь кто-то же сделал это с Максимом?
Ну, и конечно, для Виктора естественней было спрятать труп
Селиверстова, чем нести ответственность за, пусть и непредумышленное, но
убийство.
Вот и отвез в лес.
Почему под Тверь? Это понятно: чем дальше от дома Федуева, тем меньше
подозрений.
Или...
А что, если... — вдруг подумала Светлова. — Что, если... Селиверстов —
это тоже от скуки?
Но, в общем, ничего конкретного... Одни предположения. Маловато,
маловато...
может, просто показать фотографию Селиверстова кудрявому Феликсу
Ивановичу, разомлевшему сейчас так славно после поросеночка? Какой ему смысл
этого белобрысого убийцу выгораживать? Виктора посадят — другого наймет. Такое
место пусто не бывает.
Да нет, пока эконом рядом, показывать фотографию Максима не стоит.
Наверняка у эконома холопья привычка подслушивать барина под дверью.
Анна подмигнула Алисе. И блондинка в ответ понимающе с ней
переглянулась.
— Заезжайте и вы к нам, Феликс Иванович, чайку попить... По-соседски,
так сказать, по-дружески! — медово пропела Алиса. — Анечка у меня еще
денек-другой погостит.
— Ну, какая же вы добрая стали! — подивился Федуев. — Глазам своим не
верю. А то ведь не женщина была, а сущий Фудзияма — зубки крошечные, а кусает.
И кусает больно.
— Да, ну что вы, право, — беззлобно отмахнулась Алиса.
— Когда же к вам на чаек пожаловать? — поинтересовался Федуев.
— Да вот завтра и приезжайте. Чего ж откладывать?
Стали прощаться.
Прежде чем сесть в машину, Аня еще раз взглянула на Федуевку,
освещенную лучами закатного солнца, как это водится в русских романах...
Светлова смотрела на панораму Федуевки, на босого Виктора,
раскланивающегося по-холопски на крыльце, и, несмотря на свои мрачные
подозрения, не могла удержаться от смеха. Ну, точно все, как в анекдоте!
Заседают большие начальники. Главный обращается к своей команде:
Ну, господа,
все у нас с вами есть! Всего, чего хотели, достигли, и даже больше! Пора теперь
подумать и о людях...
—
Вы абсолютно правы! — радостно замечает соратник. —
Как вы думаете, душ по двести на каждого хватит?
Светлова грустно усмехнулась, вспомнив этот анекдот.
— Только прежде, чем домой, сделаем небольшой крюк, — предупредила ее
Алиса, когда они уже изрядно отъехали от дома Федуева. — Заедем ненадолго в наш
районный центр, в Круглич.
— Круглич?
— Да, городок такой Круглич. Мне там кое-что забрать надо. У одного
человека... Это близко!
Остановив машину в центре небольшого городка, Алиса ушла, а Светлова
огляделась по сторонам.
Оказалось, что остановились они возле рынка.
Разложив на земле какие-то странные вещи — ношеную обувь, ножи для
мясорубок, пожелтевшие кривые огурцы, — цепочкой стояли люди.
Это был
торговый ряд
, в буквальном смысле слова. Замыкали
торговый
ряд
два ребенка: девочка постарше и мальчик лет семи. За неимением, очевидно,
другого товара в руках у мальчика был букетик ромашек. Букетик здорово сник,
лепестки ромашек загнулись, опустились уныло обмякшие соцветия.
Задумчиво глядя на Светлову, мальчик откусил вдруг один цветок и
принялся жевать.
— Ты чего цветы ешь? — прикрикнула на него сестра. — А ну плюнь!
Мальчик послушно плюнул, немножко о чем-то подумал, глядя вдаль на
дивную красоту простора, и снова — то ли от скуки, то ли детский аппетит брал
свое! — опять откусил от своего букетика, который никто так и не купил.
Мог бы нью-Адуев, Феликс Иванович, если бы захотел, приобрести в личное
пользование десяток-другой душ? Аня смотрела на зияющие провалами окон — как
после бомбежки! — дома райцентра Круглича, на мальчика, тупо жевавшего свои
увядшие ромашки, и думала о том, что — запросто! Причем не слишком бы дорого
ему это и обошлось.
Наконец Алиса вернулась, бросила на заднее сиденье какой-то сверток. И
они поехали.
— А чего этот Круглич такой? — почему-то почти шепотом спросила
Светлова, несколько пришибленная увиденным.
— Какой?
— Ну, будто его бомбили? Разрушенный, грязный?
Блондинка только махнула рукой.
— А... пошли они все! Живи, Аня, не оглядываясь по сторонам! Сейчас
только так и можно! Здесь и сейчас!
— Алис, а что он воровал-то? — все-таки не выдержав, поинтересовалась у
своей спутницы Светлова.
— Феликс Иванович-то?
—Ага.
— Федуев последние лет восемь руководил местным зодчеством в одном
городе... Конкретно, как раз в этом самом Кругличе. А также курировал земельные
отношения и строительство.
— Ах, вот что.
— Сама понимаешь, какая конкуренция среди многочисленных строительных
фирм, стремящихся получить подряд.
— Догадываюсь.
— Как ты думаешь, кто выигрывал это соревнование?
Светлова промолчала.
— Верно! Те, кто отстегивал процент от суммы договора,
десять-пятнадцать не меньше.
— Ну, понятно...
— Плюс вопросы с задолжностями местных предприятий в казну. Там такие
мудреные системы взаимозачетов, что опять же Федуев внакладе не оставался. А
суммы, которые взыскивались им за отведение участков под личные особняки? Ты
представляешь, какие это деньги?
— Немного...
— Кроме того, Федуев ежемесячно обкладывал данью рынок, требуя
взносы
на благоустройство, хотя на это имеются соответствующие статьи в бюджете
города. В общем, если посчитать все деньги, которые получил Федуев только на
одно это
благоустройство
, тут в Кругличе не помойка должна быть, а цветники,
как в Версале!
— Ясно! — вздохнула Аня
— Зато окинь взором владения Федуева! Как там писал Иван Андреевич?
А
там и нивы с волнующимися разноцветными хлебами шли амфитеатром и примыкали к
темному лесу...
—У него и
темный лес
?! — не выдержала Светлова.
— А как же, миленькая! Столько лет, на такой должности и в такое
горячее для страны время!
— Н-да... — Светлова задумалась. — И нивы, стало быть, амфитеатром... —
пробормотала она.
— А ты еще, наивная, спрашиваешь, почему у нас тут не Версаль, а
помойка?! — чертыхнулась Алиса.
Вылезая из машины, Светлова приподняла сверток, который Алиса бросила
на заднее сиденье. Сверток был небольшой, но, как выяснилось, невероятно
тяжелый... Слишком тяжелый.
Ого! — только и подумала Светлова. — Вот так блондинка!
Как и было обещано, к вечеру следующего дня Феликс Иванович пожаловал в
гости к Алисе Ви-кентьевне. Без Виктора.
— Это большая удача! — шепнула Светловой Алиса. — Обычно они редко
расстаются.
Хозяйка вместе с Анной встречала гостя на крыльце.
Федуев, кряхтя, с явным затруднением, вынес из машины — дают себя знать
поросеночки-то! — свои тяжеловесные телеса.
— Ну, голубушки, чем потчевать станете?
— Не обидим, Феликс Иванович, — заулыбалась гостеприимно Алиса. — А где
ваш верный паж?
— Да отпустил я Виктора — родственников повидать. В отпуск.
— Ах, вот что!
И они все вместе двинулись в гостиную...
Алиса заваривала чай... А Светлова ничего лучше не могла придумать, как
идти ва-банк.
Если Селиверстову было суждено погибнуть в Федуевке, то это могло быть
делом рук только Виктора, производившего все-таки впечатление далеко не
адекватного человека. Если совсем точно — садиста. Федуеву труп Селиверстова не
нужен был совершенно. Ему на таких журналистов было плевать с высокой
колокольни.
Надо говорить с Федуевым откровенно. Другого выхода нет и другого
случая, возможно, не представится
, — решила Анна.
— Феликс Иванович, — начала она вкрадчиво. — Вы никогда не видели
такого человека?
Аня протянула Федуеву фотографию Селиверстова.
Тот с удивлением взглянул сначала на Светлову, потом на снимок.
— Да нет, не видел, — зевнул Феликс Иванович. — Кто таков?
— Его фамилия Селиверстов.
— И что же?
— Он должен был к вам приехать.
— Когда?
— В прошлом году, тем летом...
— В прошлом году? — усмехнулся Феликс Иванович. — Что-то долго едет.
— И вряд ли теперь доедет, — заметила Светлова. — Его убили.
— Что это такое вы мне рассказываете? — недоуменно уставился на Аню
Феликс Ивано
...Закладка в соц.сетях
