Жанр: Биография
Биография
...ной охоте и до безумия верил волхвам и ворожеям. При каждом
предприятии призывал их к себе и ни единого дня без них не был" [є122].
Зато ревностным христианином был его младший брат Ариг-буга, утверждавший
публично, что "Мессия - Бог". Умный и сдержанный Хубилай до поры не
показывал своих взглядов. А четвертый их современник - золотоордынский
Берке-хан - не только принял ислам, но, как отмечалось выше, и устроил
резню несториан в Самарканде. Впрочем, его антипатия к христианству не
распространялась на православных, и дружбу с Александром Невским он не
порывал [є123].
Такова была расстановка сил при жизни Мункэ, но после его смерти стало
очевидно, что старые традиции поддерживать некому. Соратники Чингисхана
состарились и умерли [є124]. Их дети, проведшие всю жизнь в походах,
устали. Теперь должны были сказать свое слово внуки. А они, как мы видели,
уже были обработаны где несторианами, где буддистами, где мусульманами.
Старая монгольская традиция разлилась слишком широко для того, чтобы
остаться цельной, а образовавшиеся из этого родника потоки не могли и не
хотели течь в одном русле. События, которые были неизбежны, заставили себя
ждать только полгода.
ДВА КУРИЛТАЯ
Согласно монгольскому праву - Ясе после смерти хана войско и царевичи
должны были собраться на курилтай в родной монгольской степи. Там,
опять-таки в согласии с обычаем, правил младший сын Толуя Ариг-буга. Сразу
по получении вести о кончине брата Ариг-буга начал подготовку к созыву в
Каракоруме курилтая, который должен был возвести его на престол.
Ни из чего не видно, что сам Ариг-буга обладал выдающимися способностями
или повышенной энергией, но даже если бы эти качества у него были, их было
бы недостаточно, чтобы склонить на свою сторону симпатии всего монгольского
народа-войска. Значит, нужно нам найти группировки, которые поддерживали
его кандидатуру или, вернее, выдвинули этого царевича в кандидаты на
престол, чтобы затем править страной при помощи его имени и титула. Это не
так уж сложно. Несторианские симпатии к поддержка первого министра Булгая,
кераита и несторианина, показывают со всей очевидностью, какая сила
сплотилась вокруг имени Ариг-буги.
Вместе с тем соблюдение строгой законности склонило на его сторону
большинство принцев Чингисидов, в том числе хана чагатайского улуса Алгуя и
правителя области мекрин (в Восточном Тянь-Шане) Хайду. Ариг-бугу были
готовы поддерживать даже войска, приведенные Мункэ в Сычуань и Шэньси
[є125], но Хубилай сумел перехватить инициативу.
4 июня 1260 г. в новом монгольском городе Шанду [є126] (Кайпинфу,
основанный Хубилаем в 1256 г.) у озера Долоннор, на границе Китая и
Монголии (Чахара и Жзхэ), Хубилай собрал на курилтай своих воинов и при их
согласии провозгласил себя великим ханом. Это было прямое нарушение закона,
за которое полагалась смертная казнь. Что же руководило мятежным принцем и,
что еще важнее, его избирателями?
Ответить на это можно, присмотревшись к составу армии Хубилая. Кого только
там не было! Чжурчжэни и северные китайцы, онгуты (потомки тюрок-шато) и
тангуты, бирманцы, тибетцы, мяо, поло, аву и аннамиты, приведенные с юга
Урянхадаем, кыпчаки и ясы, тюрки из Средней Азии и русские, навербованные
баскаками; меньше всего было там монголов. Из Чингисидов упомянуты только
два принца: Кадан, сын Угедея, и Тогачар, сын Тэмугэ-отчигина. Но это
скопище, скованное железной дисциплиной, было закалено в боях. Общим для
всех воинов здесь было не исповедание веры, не любовь к родине, не
традиции, унаследованные от предков, а понимание своей выгоды и умение
пользоваться своей силой. Под последней надо понимать не только число копий
и сабель, но также наличие глубокого, богатого и успокоенного тыла:
Северного и Западного Китая, примиренного с завоевателями двадцать лет
назад благодаря мероприятиям Елюя Чуцая. Пусть великий канцлер умер в
опале, но плоды его трудов созрели, и снова Монголия оказалась лицом к лицу
с Китаем, хотя теперь во главе последнего стоял честолюбивый монгольский
царевич.
Личная выгода кое-где оказалась сильнее принципа. На стороне Хубилая
выступили онгутские князья, несториане Кун-бука и Ай-бука (Солнечный бык и
Лунный бык). Впрочем, их дети порвали с религией предков и перешли в
католицизм, о чем пойдет речь ниже. Не исключено, что в это время уже
намечался раскол дальневосточной христианской церкви.
По идее ильхан Хулагу должен был бы стать на сторону Ариг-буги, потому что
его окружали и им руководили несторианские советники, инициаторы "желтого
крестового похода" на мусульман. Но, увы, руки ильхана были связаны.
Наступление мамлюков в Сирии и одновременно происшедшее восстание Улу
Давида в Грузии связали силы монголов и приковали их к западной границе.
Восстание грузин было подавлено, но оккупация Закавказья иранскими
монголами вызвала конфликт с Золотой Ордой, которая раньше считала эти
земли своими. Кроме того, золотоордынские несториане ориентировались на
Иран [є127] , что обострило отношения Берке с Хулагу. Короче говоря,
Хулагу, по силе вещей, должен был стать на сторону противников Берке.
А Берке хотел только одного: не платить ничего великому хану. Поэтому он
сначала признал далекого Хубилая, но как только выяснилось, что на сторону
последнего склоняется победа, Берке перенес свои симпатии на Ариг-бугу. Это
отнюдь не означало, что он собирался активно его поддерживать, но этим
актом он невольно толкнул Хулагу на союз с Хубилаем, который, впрочем, тоже
оказался символическим. Итак, если исходить из рассмотрения реальных
событий, то несторианская проблема окажется для них фоном, но при обобщении
видно, что религиозные страсти объединяли и разделяли людей наряду с
политическими расчетами, причем фоном для первых было развитие кочевой
культуры, противопоставившей себя оседлым соседям, вступившим с нею в
последнюю борьбу. Посмотрим же, как она протекала.
АРИГ-БУГА
Обе стороны немедленно перешли к решительным действиям. Едва власть о
самовольном поступке Хубилая достигла Каракорума, там осенью 1260 г.
провозгласили ханом Ариг-бугу. Хубилай перебросил свои войска на север и у
реки Онгин разбил войска Ариг-буги, что вынудило последнего отступить к
верховьям Енисея. Одновременно уполномоченные Хубилая сумели подавить мятеж
в Шэньси. Часть сторонников Ариг-буги попала в плен и была казнена, а часть
отступила на запад, к Ганьчжоу, и дальше, в долину Эцзингола, где их
подкрепил корпус монголов под предводительством Алемдара. Однако их попытка
перейти в наступление кончилась полным разгромом в пустыне восточнее
Ганьчжоу. Успокоенный за свой левый фланг, Хубилай занял Каракорум
гарнизоном и вернулся в Шанду.
Ариг-буга послал сказать Хубилаю, что он считает свой по ступок безумием,
раскаивается в нем и слагает оружие. Я не вижу причин не верить его
искренности, потому что Хубилай, хорошо знавший своего брата, поверил ему.
Но несчастный царевич был нужен своей партии как знамя, и в конце 1261 г.
войска Ариг-буги захватили Каракорум и ринулись на юг, стремясь застать
Хубилая врасплох.
На южной окраине Гоби ветераны Хубилая остановили натиск монголов, но хан
воспретил преследование противника. Вероятно, он, единственный в своей
армии, не хотел разрушения своей страны. Второе наступление монголов было
также остановлено. И тут Хубилай ограничился тем, что прекратил отправку
продовольствия из Китая в Монголию. Там возник голод, и Ариг-буга со своим
войском, а может быть, вернее, войско со своим ханом, отступили на западную
окраину Монголии.
Здесь Ариг-бугу подстерегала новая беда. Ему изменил и передался Хубилаю
чагатаид Алгуй. Авангард войск Ариг-буги, двинутый против изменника, в 1262
г. был разбит. Алгуй, упоенный победой, вернулся в свою ставку и распустил
часть войск. Ариг-буга воспользовался его беспечностью и занял Алмалык, а
затем заставил Алгуя бежать в Самарканд. Но тут опять проявилась "сила
вещей". Ожесточившиеся сторонники Ариг-буги стали так жестоко расправляться
с населением захваченной ими области и особенно с монгольскими воинами
Алгуя, не успевшими своевременно отойти в Тянь-Шань, что вызвали
негодование среди другой части войск Ариг-буги и те передались на сторону
Хубилая.
Тем временем Алгуй наладил в Самарканде и Бухаре контакт с мусульманским
населением, получил от него большие суммы на переформирование армии и
позволил своему пасынку и наследнику перейти в ислам. В 1263 г. Алгуй
разбил сторонника Ариг-буги - внука Угедея, Хайду, и совместно с войсками
Хубилая взял Ариг-бугу и его ослабевшую деморализованную армию в клещи.
В 1264 г. Ариг-буга с остатком своих приверженцев сдался на милость
Хубилая. Тот передал пленных суду, где Ариг-буга был помилован, а все
прочие, в том числе Булгай, казнены.
Приговор суда, очевидно обоснованный, хотя мотивы не сохранились в
источниках, показывает, что не честолюбие Ариг-буги было причиной кровавой
войны (иначе и ему бы не сносить головы), а ожесточение, родившееся в
борьбе партий, на которые раскололось монгольское войско. Поражение
потерпели дети былых завоевателей мира, а победу одержали дети разбитых и
покоренных. Но это был еще не конец монгольской трагедии.
ХАЙДУ
Немедленно после победы, в 1264 г., Хубилай перенес резиденцию из Кайпина в
Пекин и лишил звания столицы Каракорум, а в 1271 г. дал своей династии
китайское название "Юань", сам же из хана превратился в императора и "Сына
Неба". Монголия оказалась обращенной в провинцию... нет, не Китая, а
внеэтничной военной монархии, основанной на господстве верной наемной армии
над покоренными странами. Получив с запада, от ильхана Абаги и хана Берке,
многочисленные подкрепления, состоящие из арабов, персов, аланов, кыпчаков
и других народов [є128], Хубилай возобновил войну против империи Сун,
правительство которой арестовало его посла, и закончил ее покорение к 1279
г. За это время его противники в Западной Монголии успели перестроиться.
Последним паладином монгольской воинской славы стал царевич Хайду.
В отличие от своего предшественника Ариг-буги Хайду был честолюбив и
талантлив. Незаметно, чтобы он позволял играть собой каким-либо
группировкам; скорее он использовал их в своих целях. Но ни один претендент
не может побеждать без опоры, без особой настроенности масс. И Хайду не был
исключением: он знал, где искать и как найти соратников.
На берегах Итиля и склонах Тарбагатая жили монголы, оставшиеся верными
старым обычаям и степному образу жизни. Они были антитезой солдат Хубилая,
предававшихся войне и разгулу в побеждаемом Китае. "Без сомнения, - пишет
Р.Груссе, - они были поражены переносом столицы в Китай и превращением
ханства в империю" [є129]. Эти перемены были им чужды и противны, и именно
эту настроенность использовал Хайду, став вождем всех западных монголов.
Нам не стоит отвлекаться от темы, прослеживая все перипетии бурной
биографии монгольского царевича, тем более что это уже сделано, и не раз
[є130]. Достаточно сказать, что, объединив под своим знаменем всех
монгольских князей и ханов Средней Азии, Хайду начал в 1275 г. войну с
Хубилаем и вел ее до самой смерти, наступившей в 1301 г. Война состояла не
столько из крупных сражений, сколько из маневров, набегов и контрнабегов.
Против своих сородичей Хубилай выставил кыпчакскую (половецкую) конницу,
которая прекрасно воевала в степных условиях. Религиозная проблема при
Хайду отошла на второй план, так как на его стороне кроме несториан были
среднеазиатские мусульмане и последователи "черной веры" - иными словами,
все защитники традиций империи Чингисхана. Они не одержали победы, но и не
потерпели поражения.
Но один из эпизодов этой войны представляет для нас специальный интерес,
так как он связан с нашей проблемой. Это восстание восточных Чингисидов,
потомков братьев Чингисхана, среди которых самым сильным и энергичным был
Ная, потомок Тэмугэ-отчигина. Подобно Константину Равноапостольному, Ная
выступил против Хубилая, подняв на своем знамени крест [є131].
НАЯ
Для того чтобы разобраться в причинах и обстоятельствах новой вспышки
религиозной войны на Дальнем Востоке, нам придется бросить взгляд на
историю сложения столь напряженной коллизии. После изгнания христиан из
Китая (конец Х в.) там возгорелось соперничество между буддистами и
даосами. Сначала перевес клонился на сторону буддистов, которых
поддерживали владыки киданьские и тангутские, потом даосский монах
Чань-чунь сумел добиться от Чингисхана в 1223 г. для даосских монахов
освобождения от всех повинностей, податей и оброков [є132]. Обрадованные
высокой милостью, даосы стали захватывать буддийские монастыри и
выбрасывать изображения Будды, заменяя их статуями Лао-цзы.
При Угедее Елюй Чуцай, бывший истым буддистом, несколько ограничил
активность даосов [є133]. На сторону буддистов склонялся и Мункэ,
организовавший в 1255 г. диспут, на котором буддисты одержали победу. Но
хитрый политик Мункэ открыто заявлял, что для него пять религий - как пять
пальцев на одной руке, все равно нужны и дороги [є134]. Следующий шаг
сделал Хубилай, организовавший победу буддистов на диспуте 1258 г. в городе
Шанду. После этого даосы были выгнаны из захваченных ими монастырей, а их
антибуддийские трактаты преданы сожжению по указам 1258, 1261, 1280, 1281
гг. [є135]. Это уже можно было назвать религиозным гонением.
Несториане были, пожалуй, наиболее неуживчивыми и строптивыми из всех
представителей христианских исповеданий.
Они сумели поссориться и с греками, поддерживая мусульман, и с
мусульманами, забрав влияние в ханстве кара-киданей, и с волхвами "черной
веры", и, наконец, с буддистами. Единственно, с кем они поддерживали мир,
это были даосы, уважаемые христианами отчасти за строгость монастырского
устава, а еще больше за то, что они не пытались развернуть пропаганду
своего учения за пределами собственно Китая. Поэтому торжество буддизма,
бившее по даосизму, задевало и несторианство. Ная и его двоюродные братья
имели уделы в Восточной Монголии и Северной Маньчжурии, господствуя над
воинственными племенами, восстания которых некогда потрясали империю Ляо. У
нас нет сведений о пропаганде несторианства в этих областях, но сам факт
наличия христианского движения, направленного против буддизма [є136],
показывает, что несторианские миссионеры здесь неплохо поработали.
Повстанцы имели немало шансов на успех. Лучшие войска Хубилая были связаны
в Джунгарии войной с Хайду, и Хубилаю пришлось пополнить армию, брошенную
против Ная китайцами. Флот, вызванный с Янцзы, доставил армию к устьям
Ляохэ, где она встретила остановившуюся на отдых рать монголов. Хубилай,
хотя ему уже исполнилось 72 года, руководил из башни, которую несли четыре
слона. Застав Ная врасплох, он окружил его лагерь и принудил монголов к
рукопашной, лишив их свободы маневра. В бою, который длился от утра до
полудня, китайская пехота одолела монгольскую конницу, потому что последняя
не могла развернуться. Мятежники сдались на милость победителя. Однако в
милости им отказано. Ная за благородство его происхождения было позволено
умереть без пролития крови. Его завернули в кошму и задавили, скручивая ее
концы. Хубилай передал командование войсками своему внуку Тэмуру и вернулся
в Пекин, а война на севере продолжалась. Повстанцев возглавил князь Кадан,
который сделал попытку перейти в наступление. Тэмур бросился ему навстречу,
и жестокие бои развернулись в Северо-Западной Маньчжурии на берегах реки
Нонни. Тэмур одержал две победы - в 1288 и 1289 гг. - и принудил мятежников
к сдаче. Расправа была жестокой: Кадан и другие вожди восстания потеряли
головы, а рядовые воины - свободу. Пленные воины были отправлены в ссылку в
Ордос и Амдо, где им было очень плохо [є137].
Христианская религия как таковая не подвергалась гонению, а только была
поставлена под особый надзор: в 1289 г. Хубилай учредил "управление по
христианским делам" [є138]. Очевидно, приходилось считаться с онгутами,
бывшими наиболее надежной опорой престола. Но умный правитель и тут нашел
выход.
Вспомним, что Хубилай получил христианское воспитание, хотя и не был, как
Чингисид. крещен. С единоверцами его развели политические, а не идейные
мотивы, и потому он обратил внимание на другое исповедание христианской
веры, т.е. на римский католицизм. В середине 60-х годов, т.е. сразу после
разгрома Ариг-буги, Хубилай предложил венецианским купцам Николаю и Матвею
Поло доставить его письмо папе. Он хотел завязать сношения с католиками и
просил прислать миссионеров [є139], очевидно для того, чтобы создать
собственную церковь, ориентирующуюся на него, а не на его соперников.
Хан называл местных христиан "невеждами" за то, что не умели делать чудес,
прогонять дурную погоду и т.п., что будто бы запросто делали буддисты. Он
заявлял, что при наличии достаточного количества образованных священников с
Запада готов сам обратиться в христианство вместе со своим народом [є140].
Казалось бы, папскому престолу надо было ухватиться за такое предложение,
но активная пропаганда католицизма началась в Китае только в 1293 г., когда
в Пекин прибыл Джованни Монтекорвино, францисканский монах и будущий
архиепископ Китая [є141] [*111].
ПРИНЦ ГЕОРГИЙ, ИЛИ КОРКУЗ
Папы не виноваты в опоздании. Им было очень некогда. За три десятка лет,
истекших с отъезда братьев Поло из латинского Константинополя (1259 г.) до
назначения брата Джованни миссионером в Китай (1289 г.), карта западной
окраины Евразийского континента изменилась до неузнаваемости. Святая земля
попала в руки мамлюков, за исключением крепости Акра, но и ее дни были
сочтены. На месте Латинской империи гордо высилась обновленная Византия. В
Италии после довольно больших успехов гибеллинов, захвативших Ломбардию и
Тоскану, Карл Анжуйский овладел Сицилийским королевством. Последние
Гогенштауфены погибли либо в бою (Манфред), либо на плахе (Конрадин), но и
победители-французы приняли жестокую смерть под звон колоколов "Сицилийской
вечерни" (30 марта 1282 г.). Вмешательство Арагона затянуло войну в Италии
до 1287 г., когда было заключено кратковременное перемирие и Джованни
Монтекорвино отправился на Восток. По сути дела, миссия запоздала. После
подавления христианского восстания Ная и Кадана христианские симпатии
Хубилая заменились буддийскими, и Монтекорвино сообщает, что хан "уже
закоснел в язычестве", но относился к христианам радушно [є142]. Но он тут
же поссорился с несторианами, и которые распространили слух, что
Монтекорвино шпион. Судебное следствие без заключения под стражу
продолжалось пять лет и закончилось победой католического миссионера;
которому помог сам император Тэмур (внук Хубилая). Интересно, за что выпала
итальянскому монаху такая удача, как монаршая милость?
Дело в том, что не дремал враг китайских монголов, Хайду. В 1297 г. ему
удалось проникнуть до Селенги [є143]. Еще немного - и Монголия была бы
освобождена от династии, связавшей свою судьбу с Китаем. Вопрос решала
только степная конница, а та, которой располагал Тэмур, состояла из онгутов
и кераитов, т.е. несториан. Привлечь эти войска на свою сторону для Тэмура
было необходимо, и тут ему помог Монтекорвино. Он крестил несторианина,
правителя области Тендук [є144]
[є144] князя Коркуза [є145], в католическую веру и тем самым сделал его
врагом несториан и другом Тэмура. Коркуз, он же принц Георгий, выступил со
своими несторианскими подданными на стороне буддийского императора, и
войска Хайду откатились к истокам Черного Иртыша. Там и погиб в 1298 г.
князь-вероотступник [є146].
Он попал в плен к Хайду, и ему отрубили голову. Это значит, что ожесточение
войны превысило нормы обычного, ибо Коркуз мог рассчитывать на смерть без
пролития крови.
По сути дела, выступление онгутов и кераитов на стороне пекинского
правительства решило судьбу войны. Наступление войск Хайду было
остановлено, и в 1301 г. последний поборник степных традиций скончался.
Междоусобная война погасла.
Совпадение дат обращения Коркуза и начала возвышения Монтекорвино не
позволяет сомневаться в том, что именно за это католический миссионер
получил преимущества, позволившие ему основать епископию в Пекине. Но как
это похоже на тамлиеров Акры! Снова католики предали несториан, на этот раз
буддистам. И тут возникает вопрос, что это: случай, совпадение или
продуманная система?
Ответить на этот вопрос тем более трудно, что злая воля пап и прелатов
заведомо исключается. Они действовали согласно своей совести и
представлениям своей эпохи. Это снимает с них моральную ответственность.
Однако остается в силе логика событий, которая улавливается нашим
историоскопом при условии некоторого отдаления и обобщения.
Обруч догмы и философемы лопнул под давлением этнокультурного развития,
толкавшего народы романо-германской Западной Европы на путь обособления.
Если в XI в. они еще считали греков братьями по религии и только
удивлялись, до чего же эти братья непохожи на них самих, если в XII в. они
ждали прихода восточных христиан как естественных союзников, то в XIII в.
все иллюзии исчезли, и народы, не объединенные папской тиарой, для
европейцев стали чужими: язычниками и, хуже того, еретиками. Под этой
эквилибристикой богословскими терминами крылся глубокий этнологический
смысл: европейцы выделили себя из остального человечества и
противопоставили себя ему, как это некогда сделали арабы и китайцы, а в
древности эллины, иудеи, персы и египтяне. Следовательно, тут мы наблюдаем
единый для всех эпох и стран процесс этногенеза [*112]. А раз так, то мы не
имеем права рассматривать эти события ни как случайные совпадения, ни как
политический заговор европейцев против азиатов, а должны их рассматривать
как естественно протекавший процесс или закономерность этнической истории
человечества в ту жестокую эпоху, когда наступило время кристаллизации
народов, живущих и действующих поныне.
ПРАВДА ВМЕСТО СКАЗКИ
Напряженная деятельность венецианских, генуэзских и римских торговых и
дипломатических агентов, чрезвычайно добросовестно работавших всю вторую
половину XIII в., принесла свои плоды. Легенду о пресвитере Иоанне
заместила "Книга о Великом Хаане" [є147], обобщившая все сведения,
накопленные европейскими путешественниками. Дошедший до нас текст является
переводом с латинского подлинника на очень старый французский язык. По
мнению публикатора, это - нормандский диалект с крайне вольной орфографией
[є148]. Но первые же фразы текста, посвященные описанию политического
положения в Азии, дают данные для весьма точной датировки утерянного
подлинника.
Наиболее могущественным сувереном назван великий хан Катая (Le grand Kaan
de cathay), которому подчинены все сеньоры страны; из их числа выделены три
великих императора: император Ханбалыка [є149] (cambabech), Бусаи (boussay)
и Узбек (usbech). Ниже указано, что Узбек и Бусаи ведут войну между собою.
Совершенно ясно, что Узбек - хан Золотой Орды, правивший в 1312-1341 гг., а
Бусаи - Абу Сайд, имя которого персы произносили Бу Са'ид [є150] ильхан
Ирана с 1316 по 1335 г. Путем сопоставления дат правления обоих названных
ханов мы получаем совпадение в 1316-1335 гг., когда, очевидно, и был
составлен изучаемый нами источник. Имена дальневосточных ханов составителям
документа не были известны. Это указывает на то, что первичная информация
была собрана на Ближнем Востоке [*113].
Важно отметить, что составитель "Книги о Великом Хаане" допустил
анахронизм, сообщив, что все три монарха подчиняются четвертому, самому
великому, хану "Катая". В XIII в. "Катаем" называлось Семиречье, т.е.
бывшее царство Елюя Даши. В конце ХIII в. здесь располагался удел Хайду,
который претендовал на приоритет среди прочих монгольских ханов. В XIV в.
эти претензии унаследовал Чагатаид Дува, скончавшийся в 1306 г., после чего
престол Чагатайского улуса перешел в руки слабых и ничтожных правителей, от
которых остались имена [є151], но не деяния. Претензии их на гегемонию,
если они и заявлялись, были беспочвенны, но, по-видимому, итальянский
компилятор не был достаточно осведомлен об истинном положении дел в Средней
Азии и изложил политическую ситуацию так, как она представлялась его
информаторам - путешественникам конца XIII в.
Это наблюдение особенно ценно для нашего исследования, потому что оно дает
возможность приурочить приведенные ниже данные о несторианах к концу XIII
в., т.е. к той эпохе, когда они еще боролись за свое господство в
монгольском улусе. О среднеазиатских несторианах нет ни слова, но тем,
которые жили в Ханбалыке (Пекине), Посвящено две главы.
В них сказано, что ханбалыкские христиане-схизматики придерживаются
греческого обряда и не подчиняются римской церкви, что они
недоброжелательно относятся к католикам, истребляют по ночам католических
монахов и творят им столько вреда, сколько могут. Но поскольку император
благоволит к католикам, несториане их побаиваются. Несториане имеют много
очень красивых церквей с крестами и иконами и весьма заботятся о том, чтобы
их паства не общалась с католическими миссионерами и мирянами, обращенными
в католичество, потому что благодаря поддержке великого хана как
административной, так и денежной, католикам удалось окрестить многих
местных несториан и некоторых язычников, называемых в источнике "vritanes"
(?!) [є152].
Эти сведения согласуются с данными из письма архиепископа Китая Джованни
Монтекорвино к главному викарию Францисканского ордена в Крыму, написанному
в Пекине 8 января 1305 г. Прелат очень жалуется на несториан и указывает,
что его спасло только вмешательство императора, который выслал из столицы
его врагов. Одновременно он поясняет, что его миссионерская деятельность
была направлена на перекрещивание именно несториан, а что касается
язычников, то он купил 150 мальчиков в возрасте от 7 до 11 лет и крестил их
в католическую веру [є153].
Ожесточение несториан становится вполне понятным. А ведь всего полвека
перед тем они искали соглашения с римской церковью и спасли Европу,
направив своим влиянием и советами главный удар не
...Поділитися у соцмережах
