Жанр: Биография
Биография
...есколько крепостей, на которые чжурчжэни надеялись как на непреодолимый
для кочевников оплот, и вся страна, до ворот Пекина, была опустошена.
Киданьские войска восстали и передались монголам, мотивируя это тем, что
они братья по крови. В 1215 г. пал Пекин [*101], и Чингисхан заключил
перемирие, потому что его отозвали неотложные дела на западе.
Меркиты, отступившие в 1208 г. за горные проходы Алтая и Тарбагатая.
получили помощь от кыпчаков. или восточных половцев. Благодаря ей они к
1216 г. собрались с силами и попытались ударить монголам в тыл. Только два
тумена отборных монгольских войск, спешно переброшенных из Центральной
Монголии, под командой старшего царевича Джучи остановили и оттеснили
противника. Меркиты, покинутые Кулуком, были настигнуты монголами у реки
Иргиз [*102] и истреблены до последнего человека. Там же, у Иргиза, монголы
подверглись нападению хорезмшаха Мухаммеда, любившего воевать с неверными.
Удивленные внезапным, ничем не вызванным нападением, монголы потеснили
хорезмийцев и вернулись домой.
А в кара-киданьском царстве дела шли все хуже и хуже. Заигрывания гурхана с
хорезмшахом Мухаммедом привели только к усилению Хорезма. К 1208 г.
Мухаммед отказался от взноса дани, привлек на свою сторону владетеля Хотана
и занял Бухару и Самарканд. Мусульманское население, измученное произволом
кара-киданьских вельмож и сборщиков податей, приветствовало хорезмийцев как
избавителей. Вот тут-то и потребовались войска, набранные Кучлуком среди
бывших врагов Чингисхана, но Кучлук пустился на авантюру: вместо того чтобы
выручать тестя, захватил в Узгенде казну гурхана и, узнав, что большая
часть кара-киданьских войск сражается с мусульманами, попытался овладеть
особой самого гурхана. Эта смелость успеха не имела: гурхан успел собрать
войско и разбить Кучлука. В это же время другая кара-киданьская армия взяла
Самарканд, но война на этом не прекратилась. Мусульмане снова пошли в
наступление и были остановлены только у Баласагуна, да и то успех был
сомнительным.
Но тут вмешались в политику народные массы и смешали все карты своих
правителей. Мусульманское население Мавераннахра нашло, что иго единоверных
хорезмийцев хуже ярма неверных. После некоторых перипетий в Самарканде были
перебиты все хорезмийцы, причем их разрубленные члены развешивались на
базарах [є59]. С другой стороны, взбунтовалось войско гурхана, которое,
отбив у Кучлука казну, не вернуло ее правителю, а поделило ее между собой.
Тогда Кучлук возобновил свою авантюру, встал во главе бунтовщиков и в 1211
г. арестовал гурхана, пытавшегося укрыться в Кашгаре. За гурханом был
оставлен титул и все знаки достоинства, но Кучлук стоял рядом с троном, и
дела решались по мановению его руки. Кара-киданьские вельможи, видя
неспособность гурхана, перенесли свои симпатии на Кучлука, видя в нем
возможного спасителя гибнущей державы. Гурхан Чжулху умер в 1213 г., и
Кучлук был единогласно признан кара-киданьским гурханом.
Описанные здесь события проливают свет на найманскую проблему. Как мы
видели, найманы бежали спасаться от монголов к кара-киданям как к
соплеменникам, и были там приняты, как свои. Кучлук захватил власть,
опираясь на поддержку вождей кара-киданьского войска, что было бы
невозможно, если бы он был чужаком. Очевидно, разница между кара-киданями и
найманами лежала в плане политическом, а не этническом, что и подтверждает
нашу первоначальную интерпретацию событий.
Гораздо сложнее религиозная проблема. По всем данным, Кучлук был сначала
несторианином, но после захвата власти покинул свою жену, христианку, и
влюбился в кара-киданьскую девицу, которая совратила его в "поклонение
странным богам" [є60] (может быть, буддам?) [є61].
Благодаря тому, что монгольские войска увязли в Китае, Кучлук получил
передышку и использовал ее для восстановления границ кара-китайской
державы. Ему удалось оттеснить хорезмийцев на юге и подчинить отпавшие
княжества Восточного Туркестана, за исключением Алмалыка, отдавшегося под
покровительство монголов. Но, будучи неплохим полководцем, Кучлук оказался
плохим политиком и позволил несторианам и буддистам начать религиозные
гонения против мусульман, составлявших большинство населения кара-китайской
державы. Это оттолкнуло от него массы, перенесшие симпатии на монгольского
хана, в это время весьма благоволившего к мусульманам.
В 1218 г. Кучлук, захватив врасплох владетеля Алмалыка [*103], осадил
город, где обороной руководила жена владетеля, монголка, внучка Чингисхана.
Монголы немедленно пришли на помощь, и Кучлук вынужден был отступить. При
первой вести о появлении монгольского войска мусульманское население стало
избивать сторонников Кучлука, который, не имея возможности закрепиться,
бежал на крайний юг страны, в Сарыкол, где был настигнут монголами и убит.
Кара-китаи (кидани) подчинились монголам без сопротивления и были включены
в состав народа-войска как (отдельный десятитысячный корпус, уравненный в
правах с собственно монгольскими частями.
После 1218 г. врагами монголов в степи оставались только кыпчаки, т.е.
восточные половцы, оказавшие помощь меркитам. Война с ними затянулась до
1229 г., когда монголами был взят город Саксин [*104] на нижнем течении
Волги или Яика. Половецкое население прикаспийских и приаральских степей
частью бежало на запад, частью подчинилось монголам и умножило их войска.
ВОЗРОЖДЕННАЯ ИЛЛЮЗИЯ
Кучлук потерял жизнь, но обрел славу, о которой не мечтал и которой не
заслужил. Его гонения на мусульман, столь же бессмысленные, как и драгонады
[*105] Людовика XIV, имели на западной окраине Азии неожиданный резонанс.
Во-первых, Кучлука решил приспособить к делу багдадский халиф, не ладивший
с хорезмшахом. В 1217 г. несторианский патриарх, живший в Багдаде, по
просьбе халифа отправил послов к "царю Давиду" с просьбой совершить
диверсию против Хорезма [є62]. Но к этому времени Кучлук отступил от
христианской веры, и все его интересы сосредоточились на Джунгарии, а не на
Средней Азии. Тем не менее слух пополз дальше и достиг крестоносцев,
осаждавших в 1218 г. Дамиетту в Северном Египте. Часть их, а именно венгры,
предводительствуемые королем Андреем II, доехали до Акры, повеселились в
богатом торговом городе и вернулись домой; но другие: германцы, фризы,
датчане, норвежцы, побуждаемые папским легатом Пелагием, который был в
контакте с хитрыми итальянскими купцами, в мае 1218 г. направились в
Египет. Сначала крестоносцы выиграли несколько сражений и даже взяли
Дамиетту [*106], но, не имея перспектив для дальнейшего наступления, в 1221
г. покинули Египет.
Именно в это время слух о восточном союзнике нашел почву и оформился на
этот раз так: "Во всем христианском мире ходили слухи, что индийский царь
Давид, называемый священником Иоанном, приближается с большим войском,
покорил Персию, Медию (в данном случае - Среднюю Азию) и много других
сарацинских земель и известил халифа Багдадского Балдаха, верховного папу
Сарацин, что хочет идти войной на него и на все язычество, если тот не
перейдет в христианскую веру. А христианскому войску под Дамиеттой и в
стране Иерусалимской он обещал прийти на помощь" [є63].
Еще более распространенно и патетично повествует о "царе Давиде", который
"зовется народом священником Иоанном" и "подобно Давиду, святому царю
Израиля... коронован волей Провидения", Жак де Витри, епископ Акки, в
письме к папе Гонорию III. Дата письма - 18 апреля 1221 г. В это время
косточки Кучлука уже успели истлеть, а надежда на его помощь продолжала
туманить умы европейцев. Де Витри среди прочих нелепостей утверждает, что
войско царя Давида "уже стоит на расстоянии не более 15 дней пути от
Антиохии и спешит прийти в Землю Обетованную, чтобы узреть гроб господень,
и восстановить Святое государство", т.е. Иерусалимское королевство,
завоеванное в 1187 г. Салах ад-дином. Сведения, легшие в основу письма,
были получены епископом Акки от воинов, попавших в плен к мусульманам и
отправленных на восток, в Багдад, где их передал халиф "царю Давиду", а
тот, узнав, что они христиане, освободил их и отправил в Антиохию [є64].
Эта последняя деталь еще поддается объяснению, хотя достоверность, вернее,
вероятность его очень мала. Не исключено, что христианские пленники
оказались в районе действия монголов, громивших в эти годы Хорезмийский
султанат. Возможно, что они попали к монголам либо просто убежали к ним и
нашли там единоверцев из кераитов или найманов, служивших в монгольской
армии. Нет ничего невероятного в том, что монгольские воины оказали помощь
врагам своих врагов и дали возможность пробраться к своим. Но это только
детали ненаписанного исторического романа, а все, что имеет отношение к
исторической науке, искажено до полной неузнаваемости. Во всяком случае -
приведенный текст хронологически последний из числа легенд и обманутых
надежд. В XIII в. европейцам открылась суровая действительность, которая их
отрезвила.
8. Утрата мечты (1218-1259)
ПРЕИМУЩЕСТВА И НЕДОСТАТКИ "ВИДА С КУРГАНА"
Как мы уже видели, каждая степень приближения дает возможность обозреть
предмет по-новому, но прямо пропорционально приобретениям растут и утраты.
Так, обозревая предмет с "высоты птичьего полета" или приближения 2,5, мы
смогли обнаружить географическое место несуществовавшего христианского
царства в Азии и даже эпоху, в которую произошли события, давшие повод к
созданию средневековой легенды. Но при этом подходе мы не в состоянии
установить детали событий, а тем более их причины: экономические,
социальные, политические и идеологические. Последние, наименее весомые в
реальном ходе истории, имеют значение индикатора для выявления глубоких
закономерностей. Но даже поверхностное описание было недостаточно полным,
потому что не сохранилось полемической литературы несторианства против
конфуцианства, буддизма, даосизма, бона, шаманизма и даже суфизма; а она,
конечно, была, только до нас не дошла.
Поэтому, выбрав самое важное звено в цепи событий, мы рассмотрели его более
детально и благодаря этому уяснили некоторые закономерности "силы вещей"
или, говоря более академично - логики событий. Но глобальная перспектива
пропала. В дымке у горизонта предметы вырисовываются неотчетливо; так и
должно быть. Если дать историю Европы, Византии, Халифата и Китая в том же
приближении, то наши кара-кидани, найманы и даже монголы потонут в море
фактов весьма интересных, но далеких от нашего сюжета, как бывает далек
силуэт верблюда на фоне неба, там, где оно смыкается с землей; разумеется,
только для нашего глаза. Но и обойтись без перспективы нельзя, ибо связи
между событиями ощутимы на всем пространстве Евразийского континента и
Северной Африки. Вот мы и попытаемся найти выход, изображая отдаленные, но
значительные явления, как абрисы или, говоря метафорически, силуэты.
За 108 лет, протекших от распада кочевого объединения, известного под
условным названием "цзубу", до великого курилтая на реке Онон, где была
провозглашена новая кочевая империя, Европа и Передняя Азия изменились до
неузнаваемости. Первый крестовый поход повел к созданию феодального
Иерусалимского королевства, второй - вызвал, как духа из бездны,
гениального курда Юсуфа сына Эюба, Салах ад-дина, отвоевавшего Иерусалим и
объединившего Египет и Сирию, чем был создан барьер, который не смогли
перешагнуть даже короли и рыцари третьего крестового похода.
Вражда франков с греками росла не по дням, а по часам. Опустошение
сицилийскими норманнами Эпира и Фессалоники, грабежи крестоносцев в
дружественной Фракии, бесчинства итальянских купцов в самом Константинополе
вызвали справедливое негодование греков. Отказ греков в помощи крестоносцам
провиантом, обязательство, налагаемое византийским императором на вождей
крестоносных ополчений, приносить ленные присяги, привлечение печенегов и
турок против европейских войск Готфрида Бульонского и Фридриха Барбароссы
вызвали возмущение всего католического мира. Вину за неудачи крестоносцы
возлагали на греков, и Жоффруа Виллардуэн писал, что "Заморская земля
(Палестина) была зажата между Персидой и Византией". Оба культурных региона
были ему одинаково враждебны, несмотря на то, что один из них был
христианским. Этнокультурный разрыв оказался сильнее догматического
сходства. И наконец, потекла кровь - в 1182 г. греческое население
прибрежных городов устроило погром факторий итальянских купцов и
беспощадную резню, ответом на которую, не обдуманным, а эмоциональным,
основанным не на политическом расчете, а на "силе вещей", стал четвертый
крестовый поход. Только благодаря накопившейся ненависти удалось
осуществить дожу Дандоло его адский замысел.
Между XII и XIII вв. плавного перехода не было. Жестокий спазм на Западе и
Востоке проложил резкую грань между двумя эпохами, за какие-нибудь три года
изменив всю расстановку сил на Евразийском континенте. Эта грань прошла по
1204 г. [*107]
В XII в. Константинополь был Парижем средневековья. Он "знаменит своими
богатствами, но в действительности, - пишет Эвд де Дейль, - его сокровища
превышают славу о них". А Роберт де Клари утверждал, что "две трети
мирового достояния находятся в Константинополе, а одна треть рассеяна по
всему свету" [є65]. И вот 12 апреля 1204 г. Константинополь был взят
приступом, и Византийская империя прекратила свое существование.
Рыцари-крестоносцы оправдали себя тем, что они совершили богоугодное дело -
ведь греки были схизматики, еретики, пожалуй, хуже мусульман и язычников
[є66]. Культурно-исторический принцип возобладал над догматическим, и
католичество, не сумев победить ислам, объявило войну православию. Папа
Иннокентий III, который сначала был против войны с христианами и грозил
крестоносцам отлучением, в 1207 г. встал (или вынужден был встать) во главе
нового натиска на восток [є67]. В этот год католическим дипломатам удалось
заключить соглашение с болгарским царем, что спасло Латинскую империю, а от
Польши, Ордена, Швеции и Норвегии папа потребовал, чтобы они перестали
ввозить на Русь железо. Политическая близорукость русских князей обеспечила
успех католическому проникновению. В 1212 г. ливонский епископ Альберт
заключил союз с полоцким князем против эстов, а затем женил своего брата на
дочери псковского князя, после чего в 1228 г. в Пскове появилась
пронемецкая боярская группировка [є68]. В 1231 г. папа Григорий IX
предложил Юрию II, князю Владимирскому и всея Руси, принять католичество
[є69]. В ответ Юрий выслал из Руси доминиканских монахов, после чего
началось наступление на Новгород и Псков силами шведов, немцев и литовцев.
Последние в то время искали союз с папством для обуздания ливонских
рыцарей.
В 1239 г., когда обострились отношения латинян с Болгарией, Наржо-де-Туси,
заключил союз, скрепленный браком, с одним из половецких ханов, чтобы
зажать Болгарию и Русь в клещи. К.Маркс считал, что это было "последнее
слово глупости рыцарей-крестоносцев" [є70], и был прав, хотя в XIII в.
просвещенные европейцы считали, что завоевание Руси не будет труднее
покорения Пруссии [є71]. По существу война, начавшаяся в 1204 г., была
одной из первых войн за приобретение колоний, а религиозная окраска ее
соответствовала духу времени.
В то же самое время в монгольских степях Чингисхан победил и завоевал два
наиболее сильных и культурных ханства: кераитское - в 1203 г. и найманское
- в 1204 г. Но Чингисхан обошелся с побежденными кераитами и найманами куда
гуманнее, чем Балдуин Фландрский с греками. Кераиты и найманы умножили силы
монгольской армии, царевна Соркактани [є72] вышла замуж за любимого
ханского сына Толуя и сохранила при себе несторианскую церковь с клиром и
имуществом [є73]. Дети ее - Мункэ, Хубилай, Хулагу и Ариг-буга - были
воспитаны в духе уважения к христианской религии, хотя, по монгольской Ясе,
не могли быть крещены [є74]. Для православия в торжестве несторианства не
было ничего хорошего, так как кочевые священники в XIII в. еще помнили, что
основатель их веры принял от греков мученический венец [є75].
Но, пожалуй, еще большими бедами победа несторианства грозила мусульманам.
Ведь именно христиане-уйгуры натравливали кара-киданей и найманов на
мусульманское население Средней Азии и, как только убедились, что гурханы
ограничиваются взиманием дани, отказали им в поддержке. Никакой симпатии не
вызывали у несториан и китайские конфуцианцы, 200 лет тому назад изгнавшие
христианскую веру из Китая. И теперь, когда они составляли большинство в
армии и чиновничьем аппарате, когда царевичи и многие монгольские нойоны
были связаны с ними узами брака или дружбы и когда их купцы получили
роскошные привилегии и доходы лишь за то, что не вынудили монголов себя
истреблять, теперь несториане сочли удобным время, чтобы при помощи
языческого хана осуществить ту самую мечту о восточном христианском
царстве, которого до сих пор не удавалось создать. Поэтому они стали
горячими сторонниками Чингисхана, искренними защитниками его власти.
Со своей стороны Чингисхан умел ценить верность и усердие. Трудно сказать,
знал ли он о надеждах, возлагавшихся на него? Скорее всего знал, но не
утруждал себя размышлениями по этому поводу. У него и без того хватало
забот. Чжурчжэни в Китае были мужественны и упорны, как сами монголы, и
война на востоке продолжалась, хотя и без должной энергии, все время его
царствования. А западный сосед, хорезмшах Мухаммед, имел регулярную армию
вдвое большую, нежели все войско Чингисхана. Отношение хорезмийцев к
монголам было открыто враждебным, и инициатива развязывания войны
принадлежала им. Монголы проявляли завидную выдержку. Они не реагировали на
ничем не вызванное нападение на их войска на Иргизе в 1216 г. После
разграбления и истребления каравана в Отраре в 1218 г. Чингисхан попытался
ликвидировать конфликт дипломатическим путем, но, когда хорезмшах приказал
убить монгольского посла, война стала неизбежной. Впервые после Первого
тюркского каганата перед Ближним Востоком встала объединенная Великая
степь.
СЛЕДСТВИЯ И ПРИЧИНЫ
Трагедией 1218 г., точнее гибелью Кучлука, заканчивается хронологический
отрезок, в котором умещается поставленная нами проблема. Но подобно тому
как изложению событий, непосредственно нас занимающих, мы посвятили вводную
главу о предпосылках исходного момента, так ради внесения ясности нам
надлежит проследить контуры новой эпохи - величия и распадения монгольского
улуса, потому что главные источники по нашей теме написаны в XIII в. А
достоверность сведений источников зависит не только от материала,
использованного авторами, но и от той обстановки, в которой они работали, и
от читателей, к которым они обращались.
И второе, еще более важное обстоятельство заставляет нас уделить место
последствиям описанных событий. Зная причины, нетрудно рассчитать их
следствия, а зная следствия, обратным ходом мысли можно восстановить
причины, их породившие. Поэтому чем больше мы расширим нашу цель в
пространстве и времени, тем легче мы в нее попадем. За 100 лет, прошедших
от появления легенды о царе-пресвитере Иоанне до полного разочарования в
надеждах на восточное христианство, в Европе произошли такие перемены,
которые имеют к нашей теме прямое отношение. Попробуем охватить их одним
взглядом, разумеется, опуская детали и мелочи, которые теперь могут нам
только помешать. Для них найдется особое место и своя методика анализа и
синтеза, но в другом масштабе.
Равным образом мы оставим без внимания проблему исчезновения несторианства
в Азии, так как она столь сложна, что заслуживает специального исследования
не меньшего объема, чем предпринятое нами. Всего в одной книге не напишешь,
но иметь в поле зрения следует многое. В этом практическое значение
"панорамного метода", предлагаемого и применяемого нами в этой работе.
Поэтому начнем с исторической панорамы.
В 1211 г. монголы взяли пограничную чжурчжэньскую крепость У-ша, и тем
самым выявилось, что они ведут войну с чжурчжэнями. Первый тур войны
закончился в 1215 г. взятием Пекина и заключением перемирия, прерванного в
следующем году, так как предложения монгольского хана оказались для
чжурчжэнсй неприемлемыми. Чингисхан потребовал уступки всех земель севернее
Хуанхэ и отказа чжурчжэньского государя от императорского титула - иными
словами, от самостоятельности.
Война между чжурчжэнями и монголами была крайне кровопролитна. Так, при
падении Пекина "чиновников и жителей погибло великое множество" [є76].
Многие женщины, чтобы не достаться врагу, бросились с городских стен и
разбились насмерть. Душераздирающие картины, впечатляя воображение
китайских историков, давали им повод объявить монголов чудовищными
истребителями людей, а Чингисхана - извергом. Однако надо смотреть на
предмет с двух сторон. Война с чжурчжэнями была монголами не начата, а
продолжена. Первый период ее, начавшийся убийством чжурчжэньского
соглядатая. 1135-1147 гг., закончился победой монголов, отстоявших свои
кочевья от чжурчжэньской агрессии. Второй период, о котором постоянно
забывают, начался в год рождения Чингисхана, 1161/1162, и продолжался до
1189 г. Его блестяще охарактеризовал ученый и умный китаец Мэн Хун [є77]:
"Цзиньский глава... с испугом воскликнул: "Татары непременно будут причиной
беспокойства для нашего царства!" Поэтому он отдал приказание немедленно
выступить в поход против их отдаленной и пустынной страны. Через каждые три
года отправлялись войска на север для истребления и грабежа: это называлось
"уменьшением рабов и истреблением людей". Поныне еще в Китае помнят, что за
двадцать лет перед этим, в Шаньдуне и Хэбэе, в чьем доме не было куплено в
рабство татарских девочек и мальчиков? Это были все захваченные в плен
войсками. Те, которые в настоящее время (XIII в. - Л.Г.) у татар
вельможами, тогда, по большей части, были уведены в плен... Татары убежали
в Шамо (пустыню. - Л.Г.) и мщение проникло в их мозг и кровь" [є78]. Лучше
не скажешь! То, что описано китайским ученым, напоминает охоту за скальпами
индейцев, организованную пуританами Новой Англии и баптистами Массачусетса,
работорговлю французских и английских купцов-авантюристов, расправу с
патагонцами, предпринятую правительством Аргентины, т.е. страницы истории,
заклейменные презрением как самые позорные для человечества. После стольких
преступлений, совершенных именно чжурчжэнями, ожесточение монголов
объяснимо как психологическая реакция на экзогенный раздражитель или как
условный рефлекс: от чжурчжэней - боль, значит, надо уничтожить источник
боли. При такой ситуации, сложившейся исторически, личные качества
Чингисхана не имели значения. Он повел свой народ на исконных, безжалостных
врагов потому, что этого хотел весь народ, дети убитых и братья проданных в
рабство. Да если бы он этого не сделал, так не быть бы ему ханом!
При этом надо отметить, что монголы вели войну корректно. Когда онгуты и
кидани, также обиженные чжурчжэнями, предложили Чингису мир и помощь - он
ее принял, и эти народы ничем не пострадали. Больше того, северные
чжурчжэни (в Маньчжурии) капитулировали и были не только пощажены, но
включены в монгольскую армию как отдельный корпус (тумен). Война, конечно,
дело страшное, но в любом обществе она неизбежна как единственный способ
разрешения противоречий. Можно осуждать морально того, кто начал войну, но
тогда виноваты чжурчжэни. А винить победителя, перенесшего поле сражения на
территорию противника, бессмысленно и аморально. Тут, очевидно, доминирует
не историческое прозрение, а пристрастие.
Объединение степи военным путем имело и положительные и отрицательные
последствия. Выиграли купцы, водившие караваны между Дальним и Ближним
Востоком, и монгольские нойоны, покупавшие роскошные ткани для своих жен.
Проиграло бедное население степей, так как за время войн снизилось
поголовье скота и степь обеднела. Но поскольку сформированное 110-тысячное
войско надо было кормить, то приходилось без остановки вести войну в Китае,
где солдаты находили себе пропитание и добычу сами. Чжурчжэни после первых
поражений оправились и оказали монголам бешеное сопротивление, так что
война затянулась до 1234 г. и удачное завершение ее в некоторой степени
обязано тому, что Южная Сун (собственно китайская империя) ударила по тылам
чжурчжэней и сковала те силы, которые были нужны для отражения монголов.
Чжурчжэни, продолжавшие сопротивление в крепостях южнее Хуанхэ, по большей
части погибли.
Конфликт монголов с хорезмшахом Мухаммедом повел к войне 1219 г.,
закончившейся полным разгромом хорезмских войск. Монгольские войска
проникли в Индию, на Кавказ и в южнорусские степи, но оккупировать удалось
лишь Среднюю Азию до Амударьи, и силы хорезмийцев были в некоторой части
восстановлены сыном Мухаммеда Джалял ад-дином, пытавшимся объединить
владения мусульманских султанов и эмиров Переднего Востока для борьбы
против монгольского вторжения. Однако ему пришлось потратить время и силы
на войну с Грузией, вследствие чего он потерял темп наступления, что
позволило монголам закрепиться в Средней Азии. К 1227 г. положение фронтов
здесь стало угрожающе напряженным.
Удачные войны в Китае, Средней Азии, Иране и Половецкой степи, позволявшие
монгольскому правительству кормить армию, не спасали страну от
экономического кризиса, потому что при огромных расстояниях и плохих
средствах сообщения доставить добычу домой было очень трудно. Большая часть
ее пропадала по дороге и не попадала в Монголию, где росла нужда в материях
и скоте. Поэтому Чингисхан ухватился за повод к войне с близколежащим
Тангутом, который предоставил ему сам тангутский царь. Последний отказал
Чингисхану в военной помощи против Хорезма, которую он должен был оказать
по договору 1211 г. Очевидно, тангутский царь надеялся, что Чингисхан
потерпит поражение в войне с Хорезмом и тангутское царство вернет себе
независимость без пролития крови. Чингисхан, закончив в начале 1225 г.
среднеазиатский поход, с освободившимися войсками напал на тангутов и
осадил город Эцзин-ай (ныне развалины Хара-хото). Во
...Поділитися у соцмережах
