Жанр: Биография
Биография
...название "огузы", что просто означает "роды".
В начале Х в. эти потомки парфян [*76] локализовались в низовьях Сырдарьи и
на берегах Аральского моря. В тюркютскую эпоху они сменили свой язык -
по-видимому, один из диалектов пехлеви - на тюркский, но продолжали
чувствовать свою связь с Восточным Ираном и, вступив в союз с Саманидами,
стеснили карлуков. Они рано приняли ислам и вынудили карлуков сделать то же
самое в 960 г. Карлуки утеряли гегемонию в степи, и она перешла к
воинственным скотоводам - ягма.
По-видимому, отюречивание Западного края началось еще во время владычества
там западнотюркских ханов. На китайской карте эпохи Тан, составленной в
конце VII в., наряду со старым названием - Сулэ появляется новое - Каша,
т.е. Кашгар. Надо полагать, что в тревожную эпоху крушения
Западнотюркютского каганата побережья Кашгар-дарьи заселились тюркоязычными
кочевниками нушиби, распространявшимися с Тянь-Шаня на юг [є72]. Пришельцы
ужились с немногочисленным оседлым населением оазиса, перемешались и
составили новое племя - ягма, ставшее известным в начале X в. О наличии
двух расовых компонентов в этом племени отчетливо говорит противоречие в
описаниях их внешнего облика. Арабский путешественник Абу-Дулеф пишет, что
ягма были высокорослым бородатым народом с голубыми глазами [є73], а Утби,
историк XI в., пишет, что под Балхом в 1008 г. потерпели поражение тюрки
(это были ягма) "с широкими лицами, маленькими глазами, плоскими носами,
малым количеством волос на бороде, с железными мечами, в черных одеждах"
[є74].
Это разногласие вполне объяснимо, если учесть, что Абу-Дулеф был в самом
городе Кашгаре и видел потомков древнего европеоидного населения оазиса, а
Утби видел рядовых воинов, набранных из числа обитателей окрестностей
города.
Ягма приняли ислам еще раньше карлуков - в 900 г. и тем самым связали себя
с западной половиной Средней Азии. Правитель их назывался Богра-ханом, а
народ ягма носил название "бограч" [є75]. Современники не смешивали этот
народ ни с карлуками, ни с уйгурами. Поэма Кудатку-билик, сочиненная Юсуфом
Баласагунским в 1069 г., была, по мнению С.Е. Малова, написана сначала
арабскими буквами, а затем переписывалась уйгурским шрифтом [є76]. Язык
поэмы отличается от уйгурского и называется бограханским [є77]. Итак, к
началу Х в. не только Турфан и Карашар, но и Кашгар и Яркенд отюречились.
Западный край превратился в Восточный Туркестан.
СЕВЕРО-ЗАПАД [*77]
Не менее, чем на юге, изменилось распределение сил и территорий в
Арало-Каспийском бассейне.
Исчезновение железной руки западнотюркских ханов позволило несильным, но
воинственным кочевым племенам проявить свои нерастраченные силы. Кенгересы,
называемые русскими печенегами, начали войну против угров, обитавших на
Урале, и в начале IX в. вынудили их отступить на запад, под покровительство
хазарского царства.
В IX в. воинственная печенежская орда удерживала господство в бассейне
Яика, но на юго-востоке им приходилось вести непрекращающуюся войну с
гузами, а на западе - с хазарами.
Во второй половине IX в. хазары и гузы заключили союз и так стеснили
печенегов, что часть их, обитавшая в Устюрте, покорностью купила себе
покой, а другая часть прорвалась в причерноморские степи и около 890 г.
достигла нижнего Дуная, а в 915 г. вошла в соприкосновение с Русью,
Византией и Болгарией. Азиатские земли печенегов достались гузам (они же
узы, торки, туркмены; последнее название получает твердое значение этнонима
лишь с XI в.).
К востоку от гузов, в лесостепной полосе от Иртыша до Тобола, обитали
кимаки. Восточные авторы, как мусульманские, так и китайские, именуют их
кыпчаками. Они были многочисленны и имели свою родовую организацию: во
главе их стоял хакан, имевший 11 подручных сборщиков податей. Летняя ставка
его находилась в городе Камания, местонахождение которого неизвестно;
видимо, это был город из войлочных юрт. Когда кимаки в середине XI в.
проникли в Приднепровье, русские назвали их "половцами" за светлый цвет
волос (полова - рубленая солома), но в западноевропейских языках за ними
сохранился этноним - команы [*78] [*79]. Это был смешанный народ,
сложившийся из потомков среднеазиатских хуннов - чумугунь, кыпчаков и
канглов [є78]. Канглы - остатки населения древнего Кангюя, а кыпчаки -
западная отрасль динлинов, европеоидного народа, жившего в Минусинской
котловине еще до нашей эры [є79]. За 200 лет подчинения тюркютам и те и
другие стали тюркоязычными (впрочем, я полагаю, что кыпчаки всегда таковыми
были) и слились в один народ, который, по словам Шихаб ад-дина Яхьи,
географа XIV в., отличался "от других тюрков своей религиозностью,
храбростью, быстротой движений, красотой фигуры, правильностью черт лица и
благородством" [є80].
Впоследствии они оттеснили гузов на юг, печенегов на запад, карлуков на
юго-восток, а угров на север, в глухую тайгу, и стали хозяевами территории
древнего Кангюя, с этого времени превратившейся в Дешт-и-Кыпчак, Кыпчакскую
степь. В середине XI в. они столкнулись с русскими князьями и нанесли им
несколько тяжелых поражений, однако, разбитые Владимиром Мономахом в 1115
г., перестали представлять реальную угрозу для русской земли.
СЕВЕРНЫЙ ОАЗИС
В эпохи усыхания степей, даже кратковременные, естественно, вырастала роль
оазисов, где условия микроклимата позволяли населению сохранить свое
хозяйство и даже развить его. потому что постоянная угроза со стороны степи
ослабевала вместе с оскудением хозяйства кочевников. Именно благодаря
такому сочетанию обстоятельств в Х в. усилились государства уйгурских
идыкутов и среднеазиатских эмиров - Саманидов.
На северной окраине степи в столь же выгодных условиях оказались два
народа: кыпчаки на южных склонах Алтая и, что особенно важно, обитатели
долины среднего Онона. Большую часть Восточного Забайкалья и прилегающей к
нему Восточной Монголии занимают степные просторы, а Ононский сосновый бор
[є81] площадью около тысячи квадратных километров [*80] - это только остров
леса, сохранившегося в аридном климате благодаря тому, что в неогене здесь
располагался огромный пресный водоем. Древние речные и озерные отложения
имеют водно-физические свойства, позволяющие произрастать деревьям, в свою
очередь моделирующим микроклимат и растительный покров. Под защитой
песчаных дюн растут черемуха, шиповник, смородина, боярышник, тополь,
береза, ильм, дикая яблоня, сибирский абрикос, в низинах расположены луга и
тростниковые болота, а на горных склонах - заросли ивняка. Даже в самые
засушливые годы, когда степи вокруг выгорают, а земля трескается от жара, в
Ононском бору травяная растительность не исчезает, так как ее питают
грунтовые воды и защищают от суховеев расчлененные среднегорья с перепадом
высот в 300-500 м. Не страшны здесь и стойкие холодные степные ветры,
которые весной и осенью переходят в пыльные бури. Действие их ослабляется в
глубине боров, смягчающих суточные колебания температуры на 2-6 градусов.
Обилен здесь и мир животных, особенно птиц. Глухари и дрофы, зайцы и косули
наполняют сосновый бор, а из Монголии сюда ежегодно приходят стада
антилоп-дзеренов. Короче говоря, даже по условиям XX в. Ононский бор - это
курорт.
Исходя из сделанного описания понятно, что, во-первых, население среднего
Онона по типу хозяйства, а следовательно, и культуры, должно было
отличаться от окружавших его степняков; а во-вторых, засуха, поразившая в
IX-Х вв. степи, отразилась на жителях Приононья минимально. Поэтому живший
там народ сохранил многие старые традиции и выработал оригинальную
культуру, в какой-то мере сходную со степной, но со своими локальными
отличиями. Этот народ назывался монголами.
Монголы, самостоятельный этнос [є82], жили с I в. н.э. в современном
Забайкалье и Северо-Восточной Монголии, севернее реки Керулен, которая
отграничивала их от татар. Племенное название "монгол" очень давнего
происхождения, но упоминания о монголах в китайских источниках редки,
потому что Сибирь была вне поля зрения древнекитайских географов. Впервые
монголы упомянуты как соседи сушеней, предков чжурчжэней, и Хоу Хань шу
[є83].
Согласно монгольской легенде, предками ядра монгольского народа были
Бортз-чино (Сивый волк) и Гоамарал (Прекрасная лань), которые, переплыв
Тенгис (внутреннее море [є84]), поселились в долине Онона. Двенадцать
поколений их потомков не оставили после себя ничего, кроме имен; так, сын
родоначальников звался Бату-Чиган (Несокрушимый Белый). Трудно сказать,
были ли имена Волк и Лань следом древней зоолатрии [є85], наследием
тотемизма или это были охранительные имена, дававшиеся для того, чтобы духи
смерти не унесли детские души. Злые духи, по мнению монголов, имеют узкую
специализацию: одни уносят мальчиков, другие - девочек, третьи - животных и
т.д. Поэтому дух, слыша звериное имя, не трогал ребенка, а другой дух,
специализировавшийся по волкам, видя, что перед ним человек, оставлял его в
покое. Но так или иначе выбор звериного имени не был случайностью, так же
как у древних тюрок, где звериные имена были в употреблении, хотя никто не
считал их носителей животными. Однако в характере носителей звериных имен
усматривались черты, роднившие их с волками или барсами, но это нюанс
примитивного мышления [є86], который может увести нас в сторону от темы.
На двенадцатом поколении произошло событие, отмеченное народной памятью и
источником. К становищам предков монголов прикочевало племя хори-тумат, и
один из старейшин монголов, Добун-Мэрган женился на красавице хори-туматке
- Алан-гоа. Но племя не одобрило этого брака, и дети Добун-Мэргана
вынуждены были отделиться.
После смерти мужа Алан-гоа родила трех сыновей, по ее словам, от
светло-русого человека, приходившего к ней через дымник юрты и испускавшего
свет, от которого она беременела [є87]. Эта легенда, с одной стороны,
перекликается с шаманским догматом сексуального избранничества духом
женщины, которую он наделял своей силой [є88], а с другой - отмечена в
источнике, чтобы объяснить, почему древние монголы были так непохожи на все
окружающие их народы [є89].
Согласно свидетельствам современников, монголы в отличие от татар были
народом высокорослым, бородатым, светловолосым и голубоглазым. Современный
облик обрели их потомки путем смешанных браков с соседними многочисленными
низкорослыми, черноволосыми и черноглазыми племенами. Однако и сами древние
монголы ничего общего не имели с блондинами, населявшими Европу.
Европейские путешественники XIII в. никакого сходства между монголами и
собою не обнаружили.
Европеоидная антропологическая раса первого порядка прослеживается в
Центральной Азии и Сибири с верхнего палеолита и генетически восходит к
кроманьонскому типу, являясь особой ветвью, развивавшейся параллельно с
расами Европы и Ближнего Востока [є90]. На фоне подчеркнуто монголоидных
народов Амурского бассейна даже слабо выраженные европеоидные черты
казались средневековым наблюдателям выпуклыми и заслуживающими того, чтобы
быть отмеченными. Но тем не менее эти черты не могли возникнуть
самостоятельно; они должны были быть принесены из того места, где
европеоидность была нормой, а не исключением. Ближе всех к монголам
располагались европеоидные енисейские кыргызы, но монголы их своими
родственниками нс считали, хотя хорошо знали их как современников и
соседей. Значит, самое легкое решение приходится отбросить и искать другое.
Заглянем в древнюю историю. В 67 г. н.э. хунны и китайцы вели ожесточенную
войну за так называемый Западный край, т.е. оазисы бассейна Тарима. Китайцы
и их союзники, одержав временную победу, разорили союзное с хуннами
княжество Чеши (в Турфанском оазисе). Хуннский шаньюй собрал остаток
чешиского народа и переселил их на восточную окраину своей державы [є91],
т.е. в Забайкалье.
Чешисцы принадлежали к восточной ветви индоевропейцев, видимо близкий к
восточным иранцам [є92]. На своей родине они никого не шокировали своим
обликом. Попав в совершенно иную страну, они должны были приспособиться к
ней и в какой-то мере смешаться с местным населением. В VII или VIII в. это
маленькое племя было подчинено тюрками [є93]. Во время господства уйгуров
оно ничем не обнаружило своего существования, и только в конце Х в. родился
основатель монгольского величия предок Чингисхана в девятом колене, сын
Алан-гоа и светло-русого светоносного духа - Бодончар. Дату его рождения
монгольский историк Х.Пэрлээ приурчил к 970 г. [є94]. Придя в возраст,
Бодончар, во-первых, освоил охоту с соколом, во-вторых, подчинил какое-то
небольшое местное племя и, наконец, дал начало основным монгольским родам.
Бодончара еще трудно считать исторической личностью, но он действительно
жил, и с этого времени мифологический период монгольской истории можно
считать законченным.
СТЕПНЯКИ-КОЧЕВНИКИ
Если монголам удалось благодаря оптимальным ландшафтным условиям пережить
жестокую засуху начала Х в., то их степным соседям повезло в другом. Как
только муссоны вернулись в прежнее воздушное русло и степи опять
зазеленели, кочевники получили огромные перспективы для развития
скотоводства и роста народонаселения. С конца Х в. степь заселяется снова,
но на этот раз с Дальнего Востока, точнее - с Приамурья. Эмиграция была
вызвана не климатическими изменениями, а тем жестоким и враждебным
племенному строю режимом, который установило и последовательно проводило
киданьское правительство, изо всех сил стремившееся создать на месте своего
ханства империю с китайским названием Ляо.
Имя обязывает. Политика насильственной китаизации вызывала протест и многих
киданей и, главное, покоренных ими племен. Те, кто мог, ушли в степь,
только для того, чтобы бороться против ненавистного режима. Это была группа
бывших шивэй, которая известна под именем татар. Они еще в начале XI в.
передвинулись на юг, к горам Иньшаня, а как только стало возможно,
распространились на запад, до Керулена, и в 966 г. заключили союз с
империей Сун [є95], направленный против киданей. Кидани, конечно, были
гораздо сильнее татар, которым китайцы не могли оказать никакой поддержки,
даже моральной, но восстание всех приамурских племен в 965-967 гг. сковало
силы киданьской армии. Вслед за тем. в 973 г., восстали чжурчжэни Приморья,
и киданям пришлось отбивать их натиск, а за это время пала империя Бэй
Хань, последний оплот шато и союзник Ляо (979) [є96].
В напряженной войне на два фронта кидани сумели добиться победы. Китайская
армия после нескольких успехов была разбита и отброшена на свою территорию
в 979 г. В 984- 985 гг. были разгромлены чжурчжэни, и одновременно
киданьская армия, посланная на запад, разгромила кочевое объединение,
названное в Ляо ши - цзубу, причем погиб вождь кочевников, носивший титул
далай-хан [є97].
Что значит это странное, явно неэтническое название цзубу? Ответа на этот
вопрос искали многие китайские историки. Фэн Шэн-шун считает слово цзубу
коллективным названием для многих срединноазиатских народов; восточные
цзубу, по его мнению, - это джелаиры и татары, западные - найманы, северные
- кераиты, но кто такие северо-западные - он не знает [є98].
Ван Го-вэй считает, что цзубу - киданьское наименование татар, потому что
это название исчезает вместе с киданями, а на той же самой территории живут
кераиты, найманы, меркиты, "словно они внезапно обрели историческое
значение" [є99]. Л.Л.Викторова полагает, что цзубу - самостоятельный
тюркский народ, потомки хуннов [є100]. Но это мнение, пожалуй, можно даже
не рассматривать, потому что не учтен тысячелетний хронологический разрыв.
Первые же два мнения можно принять с оговорками. Совершенно необязательно
скидывать со счетов явление этногенеза. Такие племена, как найманы и
меркиты, действительно появились поздно, не раньше XII в., и, видимо, тогда
они и образовались. Но ограничивать понятие цзубу только татарами нельзя. В
объединении участвовали многие степные племена, за исключением монголов.
Ван Го-вэй отмечает, что слово татар в эпоху Сун в Китае считалось
уничижительным и потому в империи Ляо не употреблялось. Вместо этнонима
применяли описательный термин тибетского происхождения согпо - пастухи или
кочевники. Этому непонятному для киданей слову соответствовал принятый у
них термин, передававшийся, по мнению Виттфогеля, китайскими иероглифами
как цзубу,
Тюркоязычные соседи (голубые тюрки и уйгуры) называли их татарами,
мусульманские авторы фигурально именовали их тюрками Китая (Туркон-и-Чин)
[є101], а кидани, сознавая этническое родство и культурную разницу, числили
их в своих книгах как кочевников, тогда как их соплеменники, оставшиеся на
берегах Амура, продолжали называться шивэй. Но ведь и сами кидани были
третьей ветвью этого же народа, передвинувшейся на юг и воспринявшей
изрядную долю культуры Срединной империи, которую мы стали называть именем
ее врагов - Китай.
ОБМАНЧИВОСТЬ СЛОВ
Но если в привычном нам названии такой хорошо известной страны, как Китай,
скрывается имя их злейших противников, то какой же камуфляж скрыт в
этнониме татар? В VIII в. этот термин употреблялся однозначно как
самоназвание небольшого народа, родственного киданям и татабам, но
отличного от них. В XII в., после того как татары на некоторое время
захватили политическую гегемонию в степях, татарами стали называть все
степное население от китайской стены до сибирской тайги. Но в степи кроме
татар в узком смысле слова жили другие племена, часть которых нам известна,
а от многих остались только названия в китайских, точнее киданьских,
источниках. Увы, эти названия невозможно отождествить. Из числа знаменитых
кочевников прежде всего надо упомянуть кераитов, зафиксированных уже в
начале XI в. Найманов нет, на месте их будущих кочевий обитал народ тикин
[є102], видимо, потомки древних тюрок, укрывавшихся в горах Алтая [є103].
Воинственные меркиты и ойраты еще сидели в горной тайге Саянского хребта,
но басмалы в Джунгарии опять стали набирать силу, и вместе с ними племя
далиди, о котором ничего не известно, кроме того, что оно погибло.
Уцелевшие от резни шато укрылись в степях Чахара; дансяны. не вошедшие в
царство Тангут, - севернее Ордоса. И всех их кидани называли цзубу, а
китайцы - да-дань, т.е. татары.
В Центральной Азии этническое название имеет двойной смысл: 1)
непосредственное наименование этнической группы (племени или народа) и 2)
собирательное, для группы племен, составляющих определенный культурный или
политический комплекс, даже если входящие в него племена разного
происхождения. Это отметил еще Рашид ад-дин: "Многие роды поставляли
величие и достоинство в том, что относили себя к татарам и стали известны
под их именем, подобно тому как найманы, джалаиры, онгуты, кераиты и другие
племена, которые имели каждое свое определенное имя, называли себя
монголами из желания перенести на себя славу последних; потомки же этих
родов возомнили себя издревле носящими это имя, чего в действительности не
было" [є104].
До XII в. гегемония среди племен Восточной Монголии принадлежала татарам, и
поэтому китайские историки рассматривали монголов как часть татар в
собирательном смысле термина. В XIII в. положение изменилось, и татар стали
рассматривать как часть монголов в том же широком смысле слова, причем
название татар в Азии исчезло и перешло на поволжских тюрок, подданных
Золотой Орды, где с течением времени превратилось в этноним. В начале XIII
в. названия монгол и татар были синонимами, потому что, во-первых, название
татар было привычно и общеизвестно, а слово монгол ново, а во-вторых,
потому что многочисленные татары (в узком смысле слова) составляли
передовые отряды монгольского войска, так как их не жалели и ставили в
самые опасные места. Там сталкивались с ними их противники и путались в
названиях - например, армянские историки называли их мунгал-татарами, а
новгородский летописец под 6742 (1234) г. пишет: ''Том же лете, по грехам
нашим придоша языци незнаеми, их же добре никто же не весть: кто суть и
откеле изыдоша, и что язык их. и которого племени суть. и что вера их; а
зовут я татары..." [є105]. Это была монгольская армия.
Исходя из собирательного значения термина татар, средневековые китайские
историки делили восточные кочевые народы на три раздела: белые, черные и
дикие татары [є106].
Белыми татарами назывались кочевники, жившие южнее пустыни Гоби, вдоль
китайской стены. Большую часть их составляли тюркоязычные онгуты (потомки
шато). От своих повелителей, киданей, и от соседей, китайцев, эти кочевники
усвоили элементы цивилизации взамен утраченной самостоятельности. Они
одевались в шелковые одежды, ели из фарфоровой и серебряной посуды, имели
наследственных вождей, обучавшихся китайской грамоте и конфуцианской
философии.
Черные татары, в том числе кераиты, жили в степи вдали от культурных
центров. Кочевое скотоводство обеспечивало им достаток, но не роскошь, а
подчинение "природным ханам" - независимость, но не безопасность. Война в
степи не прекращалась и вынуждала черных татар жить кучно, огораживаясь на
ночь кольцом из телег (курень), вокруг которых выставлялась стража. Однако
черные татары презирали и жалели белых, потому что те за шелковые тряпки
продали свою свободу чужеземцам и покупали плоды цивилизации унизительным,
на их взгляд, рабством.
Дикие татары Южной Сибири промышляли охотой и рыбной ловлей, они не знали
даже ханской власти и управлялись старейшинами, подчиняясь им добровольно.
Их постоянно подстерегали голод и нужда, но они соболезновали черным
татарам, вынужденным ухаживать за стадами, слушаться ханов и считаться с
многочисленными родственниками. Выдать дочь замуж за черного татарина
считалось жестоким наказанием для девушки, и те иногда предпочитали
самоубийство необходимости доить овец и сбивать войлок. Монголы жили на
границе между черными и дикими татарами - как переходное звено между теми и
другими.
К числу "диких" племен, т.е. охотников и рыболовов, относились древние
урянхай [*81], жившие в Восточной Сибири, и народ уги - на Амуре [є107], а
также многочисленные и разрозненные племена, обитавшие севернее Саянского
хребта,- лесные народы. Эти последние в понятие цзубу, по-видимому, не
входили, но все прочие перечисленные, безусловно, считались
цзубу-кочевниками и как таковые несли ответственность за политику,
проводимую их вождями. Во что это для них вылилось, мы сейчас увидим.
ВОЙНА ЗА СВОБОДУ
Как только кидани оправились от внутренних потрясений, они взялись за
кочевников всерьез. В 1000 г. был пойман и казнен кочевой вождь Хунянь. Его
преемник привел племена к покорности империи Ляо, и в 1003 г. кидани
соорудили на берегу Орхона крепость Хотунь [*82], для наблюдения за
кочевниками. В 1005 г. токуз-татары прислали киданям дань, а в 1007 г.
киданьский карательный отряд обратил в бегство степных кочевников (цзубу),
напал на уйгурские поселения в современном Ганьсу, но свирепость киданей
вызвала поголовное восстание всех кочевых племен в тылу у карателей. В
начале 1013 г. восстали татары и дансяны, но, не достигнув реальных
успехов, ушли в глубь степей, снова став независимыми.
Однако угроза киданьской агрессии была столь ощутима, что кочевники
постарались податься на запад и в конце 1013 - начале 1014 г. напали на
Яркенд. Здесь их встретили карлуки, уже ставшие мусульманами, и после
четырехлетней войны оттеснили их обратно в степи [є108]. Кочевников спасло
от киданьской мести и расправы только очередное восстание приамурских
племен, продолжавшееся два года (1014-1015), и конфликт киданей с
корейцами, причем последние одержали полную и блестящую победу.
На фоне этой жестокой войны, когда буддисты империи Ляо, конфуцианцы
империи Сун и мусульмане Средней Азии стали врагами кочевников, те обрели
идейное знамя и способ ддя преодоления племенной розни в проповеди монахов,
незадолго перед тем изгнанных из Китая и не находивших пристанища.
В 1009 г. приняли крещение от несторианских проповедников кераиты [*83].
Это был самый крупный и самый культурный из монголоязычных народов
Центральной Азии, обитавший на берегах Орхона, Толы и Онгина, на том самом
месте, где некогда утверждали свои державы хунны, тюрки и уйгуры.
Численность взрослых кераитов определена для начала XI в. в 200 тыс.
человек, которые, согласно легенде, приняли христианство [є109].
Следовательно, с учетом детей и стариков их было вдвое больше. Согласно
легенде, обращение кераитов произошло вследствие того, что кераитскому
хану, заблудившемуся в пустыне, явился св. Сергий и указал путь домой. Хан
крестился со всем своим народом и получил имя Маргуз (Марк). Об этом
событии был немедленно уведомлен мервский митрополит, к которому поступил
запрос: как соблюдать посты кочевникам, не имеющим растительной пищи
вообще. Митрополит запросил об этом важном каноническом казусе
несторианского патриарха в Багдаде- Иоанна VI (умер в 1011 г.) и переслал
кераитам разъяснение, что в пост надо воздерживаться только от мяса, а
молочные продукты можно употреблять в пищу.
Примерно в это же время приняли христианство тюркоязычные онгуты, потомки
воинственных тюрок-шато [є110] - последнего осколка хуннов. Онгуты обитали
вдоль китайской стены, в горах Иньшаня, и служили маньчжурским императорам
династии Кинь (Цзинь) в качестве пограничной стражи. Подобно многим другим
кочевым племенам, онгуты охотно заимствовали материальные блага китайской
цивилизации, но категорически не принимали китайскую духовную культуру и
идеологию. Поэтому несторианство нашло в них верных и ревностных
прозелитов. В это время были крещены гузы и отчасти чигили [є111]. У
уцелевшей части уйгуров, обосновавшихся в Турфане, Карашаре и Куче,
христианство вытеснило остатки манихейства. Даже среди самих киданей и
подчиненных им племен Западной Маньчжурии оказался "некоторый христианский
элемент", что и дало повод для возникновения в средневековой Европе легенды
о первосвященнике Иоанне [є112]. Весьма интересно, что даже в долине
Ангары, на берегу извилистой Унги с солоноватой водой, экспедицией
А.П.О
...Поділитися у соцмережах
