Жанр: Биография
Биография
...- к уйгурам или шато. С течением времени инкорпорация изменила состав
этнической группы до неузнаваемости. Потому-то, когда мы сравниваем
этнографическую карту Азии IX в. с картой XIII в., то первое, что бросается
в глаза, - это их несходство. Конечно; за истекшие 300 лет имели место и
переселения племен, но это касалось только северных окраин Великой степи, а
этническая трансформация ее массива произошла за счет исторической судьбы,
т.е. закономерного изменения, механизм которого в общих чертах обрисован
нами.
Но этот же самый механизм порождал религиозную нетерпимость. Она
стимулировалась не догматами сложных и разработанных теодицей, а простой
неприязнью к другой группе людей, личными отношениями и затем
распространялась на всю систему религиозных воззрений. Особенно активно в
этом отношении действовали китайский националисты, поборники конфуцианства
и враги любого мистицизма, в том числе и своего - даосского. Посмотрим,
чего они добились.
ПРИМЕЧАНИЯ
[є1] "Scriptores rerum Gennanicanim in usum scholarum, тес. A.Hofmester"
(Hannover-Leipzig, 1913. С.365 и след.). Цит.по: Хенкиг P.
Неведомыеземли.Т.11.С.441.
[є2] Там же.
[є3] Там же.
[є4] Там же.
[є5] Литература по проблеме "первосвященника Иоанна" огромна, но уже
потеряла значение в связи с тем, что проблема эта решена В.В. Бартольдом (О
христианстве в Туркестане... С. 25. ср.: Магидонич И.П. Вступительная
статья к "Книге Марко Поло". С. 5-11). История вопроса дана у Р. Хеннинга
(Неведомые земли. С. 446-461), но автор в комментарии допускает грубые
ошибки в истории Центральной Азии, частично отмеченные редактором (С.
446-448).
[є6] См. подложный текст "письма пресвитера Иоанна" к византийскому
императору Мануилу Комнину (1143-1180) (Хенниг Р. Неведомые земли. С.
442-443). О мнимой переписке императора Мануила с "пресвитером Иоанном"
упоминается также в Древнерусской "Повести об индийском царстве" (Бегунов
В.К. Памятник русской литературы XII века "Слово о погибели Русской земли".
С. 101).
[є7] Gumilev L.N. Les Mongols du XIIIe siecie et le Slovo o polku Igoreve.
C.37-57.
[є8] Гумилев Л.Н. Роль климатических колебаний...
[є9] Забелин И. Человечество - для чего оно? С.172-174.
[є10] См.: Гумилев Л.Н. Хунну.
[є11] См.: Мурзаев Э.М. Народная Республика Монголия. С.184.
[є12] Там же. С. 188.
[є13] Там же. С. 189.
[є14] Абросов В.Н. Гетерохронность периодов...: Гумилев Л.Н. Хазария и
Терек; он же. Открытие Хазарии; он же. Роль климатических колебаний...
[є15] Цит.по: Яцунский В.К. Историческая география. С. 274-275.
[є16] Гумилев Л.Н. Открытие Хазарии. С. 146-148.
[є17] Гумилев Л.Н. Хазария и Терск.С.78.
[є18] Гумилев Л.Н. Хунну.С.88-89.
[є19] Там же. С. 139-142.
[є20] Там же. С. 4.
[є21] Бичурин Н.Я. Собрание сведений по исторической географии... С.658.
[є22] Гумилев Л.Н. Троецарствие в Китае.
[є23] Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах... Т.I. С.51.
[є24] Гумилев Л.Н. Хунну.С.86.
[є25] Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах... Т.I. С.95.
[є26] Там же. С. 94.
[є27] .Chavannes Е. Les pays d'Occident... С.522-526.
[є28] K.A.Wittfogel and Feng Hsia-sheng. History...С.505.
[є29] Киселев С.В. Древняя история южной Сибири. С. 161-. Руденко С.И.
Культура населения Горного Алтая в скифское время С. 229, 232-234, рис.
143, 144, 145, 146.
[є30] Грумм-Гржимайло Г.Е. Исторический атлас Монголии.
[є31] Руденко С.И. Культура хуннов и Ноинулинские курганы.
[є32] Руденко С.И.. Гумилев Л.Н. Археологические исследования
П.К.Козло-ва... С. 241-243.
[є33] См.: Вестник древней истории. 1962. No 3. С. 202-210; ср.: Народы
Азии и Африки. 1962. No3. С. 196-201.
[є34] См.: Бичурин Н.Я. Собрание сведений по исторической географии...С.
658-662; Шан Юэ. Очерки истории Китая.С.142-143; Grousset R. L'Empire des
steppes. С. 95-103.
[є35] К их числу мы причисляем империи Таи и Ляо (киданей), потерявших
связь со степью, но не Юань и Цин, опиравшихся на родные земли вплоть до
падения.
[є36] Артамонов М.И. История хазар.С.133 и след.
[є37] Шан Юэ. Очерки истории Китая. С. 188-197.
[є38] Необходимо учитывать, что все завоевания империи Тан на западе и на
востоке были совершены кочевниками, называвшими фактического основателя
этой династии "Табгачский (т.е. Тобасский) хан" (см.: Гумилев Л.Н. Древние
тюрки. С. 221), так как он происходил из тюркского рода (Бичурин Н.Я.
Собрание сведений о народах...T.I. С. 355). Но его преемник Гао-цзун
(650-683) очень скоро утратил то, чего с таким трудом добился его отец,
вернувшись к политике традиционного китайского высокомерия. Последствием
этого было создание Второго тюркского каганата (679-745) и потеря Китаем
гегемонии в Восточной Азии, оказавшейся эфемерной (Грумм-Гржимайло Г.Е.
Западная Монголия...Т.II. С.218).
[є39] Ань Лушань, сын согдийца и тюркской княжны, сделал карьеру в танской
армии от солдата до генерала. В 756 г. он возглавил мятеж трех корпусов,
укомплектованных кочевниками, составлявшими ударную часть армии. После
подавления движения в 763 г. Китай оказался не в состоянии продолжать
завоевательную политику и перешел к обороне.
+40 "И ариане и православные обвиняли друг друга в нелогичности;
характерным для их спора было обращение к разуму" (История Византии. I. С.
169).
[є41] Христианство проповедовалось в Средней Азии еще до арианских споров,
так как первое упоминание епископии города Мерва датируется 334 г.
(R.Grousset. Histoire de l'Extreme-orient, vol. I, C. 353). С 420 г. она
стала митрополией.
[є42] Cumont F. La propagation...
[є43] Бартольд В.В. О христианстве в Туркестане... С.6, 18.
[є44] Пигулевская Н. Мар Аба I.
[є45] Феофилакт Симокатта. История. С. 130-131.
[є46] Pelliot P. Chretiens...
[є47] См., например: P.Хенниг. Неведомые земли. С. 105; P.Y. Saeki. The
neslorian documents... C. 457.
[є48] Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах...Т.I. С.274.
[є49] Бартольд В.В. О христианстве в Туркестане...С.9.
[є50] Grousset R. Histoire de l'Extreme-Orient. Vol.I. C.352.
[є51] Гумилев Л.Н. Древние тюрки. С. 382.
[є52] Chavannes E.et Pelliot P. Un traite manicheen...Vol.1.
[є53] Например, они называли Будду бесом (E. Chavanneset P. Pelliot. Un
traite manicheen... C. 193) и изображали в кумирнях демона, которому Будда
моет ноги (Васильев В.П. Китайские надписи в орхонских памятниках. Т.III.
С.23).
[є54] Гумилев Л.Н. Древние тюрки. С. 428-431. Так, ибн Бахр сообщает, что в
середине IX в. в столице уйгуров живут тюрки "зороастрийцы и зиндики", а в
Х в. манихейский храм в Уйгурии рассматривался как исключительное явление
(А.Ю. Якубовский. Арабские и н персидские источники об уйгурском Турфанском
княжестве в IX-Х вв. С. 428, 435).
[є55] Pelliot P. Chreliens...С. 624.
[є56] Marquarl L. Guwaini's Bericht...C.480; Chavannes E. et Pelliot P. Un
traite manicheen... C. 284 и сл.
[є57] Moule Л. Christians in China... C.76; Pelliot P. Chiretiens... p.628.
[є58] Wittfogel K. and Feng Hsia-sheng History... C. 308.
[є59] Кочетова C.M. Божества светил в живописи Хара-хото.С.471-502.
[є60] Конрад Н.И. Запад и Восток. С.127.
[є61] Pellion P. Chretiens...С. 626.
[є62] Бичурин Н.Я. Собрание сведений о народах... Т. I. С.338-339.
КОММЕНТАРИИ
По замыслу автора, книга должна была стать заключительной частью "степной
трилогии". На самом же деле в нее входят четыре монументальные работы:
"Хунну" (1960) и продолжение этой темы - "Хунны в Китае" (1974; книга о
трех веках войны степных народов Евразии с Китаем) и "Древние тюрки"
(1967). "Поиски вымышленного царства", или, как сам автор называл книгу -
"Поп Иван", должна была "закрыть" тему истории степных народов Восточной
Азии - обобщить исследованную автором проблему кочевых обществ от III в. до
н.э. по XIII в. н.э.
Таким образом, получилось четыре книги, связанные единством темы, единством
метода исследования и единством стилевого изложения
историко-этнологического материала. В настоящее время специалисты по
истории и культуре Евразии проявляют огромный интерес к ставшим
библиографическими редкостями первым трем книгам Л.Н.Гумилева, которые в
данном собрании сочинений не воспроизводятся.
К началу 70-х гг. сложилась благоприятная ситуация для издания книг и
статей Л.Н.Гумилева, длившаяся три года. Ученый был уже широко известным
специалистом по средневековой истории и был признан среди
специалистов-неисториков как популярный лектор и замечательный полемист,
приоткрывавший в душном воздухе академических прений завесу большого
пространства и дыхание большой истории для осмысления текущих событий XX в.
Философская антропология, как точнее всего можно назвать научную
спецификацию ученого, только складывалась, но в данной книге Гумилев не был
скован жесточайшей цензурой и проявил себя, как никогда, свободно, явив всю
свою творческую силу воображения. Читатель впервые встретился с такой
высочайшей эрудицией и поразительной аргументацией ученого-историка.
Пожалуй, это его лучшая книга, написанная к тому же на любимую им тему. В
книге он о многом написал, не боясь, пока, обвинений в антимарксизме и
антиисторизме и прочих грехах, и рассказал об этногенезе степных народов, о
роли кочевников в истории, и особенно о любимых им монголах, не прибегая к
терминам "этногенез", "этнос" и "пассионарность". Все это было впереди и,
надо сказать, возникло не от хорошей жизни. Но преследования ученого в
дальнейшем послужили индикатором ряда его идей, так что потом он и
благодарил, как человек ироничный, своих преследователей за то, что ему
разрешали дотолковывать "неучам историкам" то, что он хотел сказать.
Слушатели и читатели понимали игру ученого, "прикидывавшегося" неразумным,
которому дозволено отчитаться на критику "старших" собратьев по научному
ведомству.
В этой книге видны следы его давнишней борьбы с учеными, затвердившими для
себя и для окружающих, что кочевнический образ жизни - зло, отсталость,
которую необходимо преодолеть социальными воздействиями; монголы потому
плохи, что они из Азии и враги Китая и России и что, наконец, за всеми
событиями в Великой степи XII-XV вв. ничего нет, кроме кровожадных зверств,
кровопусканий и безудержного варварства, которому нет места в истории.
Потому моральное табу на исследования истории кочевников и особенно истории
образования монгольского государства в 1970-е гг. было значительным, но не
столь политизированным, как то случилось в конце этого десятилетия. В этот
"зазор" Гумилев вписался, со свойственным ему гениальным чутьем историка.
Ученый говорит скупо о некоторых вещах - о татаро-монгольском иге, о
несторианстве, о загадке появления монголов на исторической арене, о
присущей ханьскому Китаю и последующим династиям агрессивной политике. Он
скрывается за маской беспристрастного исследователя письменных источников,
но даже и эта источниковедческая по сути работа принесла ему неудобство и
массу врагов. В книге сказался также некий, если угодно, природный
авантюризм автора - авантюристический склад мировосприятия: он обожал
розыгрыши какой-либо бесперспективной, с точки зрения официальной науки,
идеи, теории и добивался поразительных результатов, рассматривая события в
разных ракурсах.
Внимание к проблеме этноса и этногенеза заметно и в этой работе, но ученый
еще не может в полный голос сказать, что за объект он описывает - не
социальные организмы столь неприятных историкам-европоцентристам
кочевников, но этносы, народы. Между статьями конца 60-х гг. и книгой
"Поиски..." нет прямой связи. Статьи уже "тянут" на разработку теории:
всеохватная мысль Гумилева уже в смежных исследованиях. Но автор понимает,
что теоретическая оснащенность издаваемой книги терминологией, им рожденной
к 1970 г., и понятиями о биосферной зависимости ряда наблюдаемых
этнологических явлений, описанных в книге, только помешает ее выходу в
свет.
Поэтому в ней, несмотря на применение разных оптик наблюдения автора над
объектом: оптика Птичьего полета, Кургана, Мышиной норы и Письменного
стола, - нет понятий "этнос", "субэтнос", "консорция", "суперэтнос" и
"химера". Нет биосферных обобщений глобального уровня, столь свойственных
Гумилеву. Нет и упоминания о силе пассионарности, которой одариваются
народы, поднявшиеся в результате игры событий в этносфере на историческую
арену.
Книга, изданная в 1970 г., дала автору полную возможность дописать "степную
трилогию", высказаться, подвести итоги историографического и
источниковедческого, но и аналитического рассмотрения истории кочевников, и
поставила точку на традиционном методе анализа материала, привитом ученому
на Восточном факультете ЛГУ. Далее на этом пути ему делать было нечего.
Таким образом, книга "Поиски..." фактически является завершением всех его
штудий средневековых источников и работ русских и зарубежных ученых.
Гумилев "оконтурил" свою территорию - Великую степь, пространство
этносферы, земли, им столь любимой, и с этого времени в литературу и
разговорный язык вошло обозначение внутренних частей Евразии - Великая
степь. Он описал новую цивилизацию, ее классифицировал, сделал наглядной и
предоставил другим дальше рассматривать ее во всех иных научных и
культурных ипостасях. Довершил описание Великой степи, иноща называемой
Татарией, начатое великими наблюдателями - Марко Поло и Плано Карпини в ХШ
в.
Важно отметить эпохальное значение работы Л.Н.Гумилева "Поиски вымышленного
царства" для дальнейшего развития жанра "исторической книги", исторической
хроники, исторического романа в нашей стране. Одновременно с нею в
советское общество вошли некоторые книги, послужившие определенным
катализатором новых идей и новых взглядов на историю. Научно-популярный
жанр стал излюбленным жанром читателя.
Книга оказала влияние на продолжение интенсивного изучения средневековой
истории Восточной Европы в университетах Франции, США, Англии, Польши,
Чехословакии. Она была издана на польском, чешском, венгерском, английском
языках. На нее появились обстоятельные рецензии. Работа Гумилева породила
жанр общественно-научной полемики на темы исторической роли кочевников в
Азии и Европе. Помимо всего, "Поиски..." заставили обратиться ученые и
литературные круги в СССР к теме "Слова о полку Игореве": ожесточенные
дискуссии и ряд работ возникли под влиянием оригинальных и пока никем не
опровергнутых взглядов Гумилева на время написания великого эпоса и его
авторства. Эта тема даже спустя четверть века не утратила своей
злободневности, привлекает интерес нового поколения исследователей.
Книга вышла тиражом 9 с половиной тысяч экземпляров. Это был большой тираж
для такого рода исследования. За минувшие годы читатель как бы "поумнел",
успел получить много разнообразной информации, но все равно ряд проблем,
затронутых в книге, остаются не освещенными и не проговоренными в научной и
популярной литературе. Тема, например, несторианства, ставшая навязчивой
для многих читателей, на самом деле ждет продолжения исследования.
Восточное христианство, различные направления религиозной мысли первых
веков христианства были любимыми темами лекций и разговоров Гумилева,
однако полностью написать о конфессиональных проблемах Византии, Европы,
Персии и России ему не удалось. Поэтому в этой книге намечены те дальнейшие
фрагменты книг, которые, несколько развившись, оказались в поле зрения
автора уже во время написания монографии "Древняя Русь и Великая степь".
Итак, было ли средневековое царство "попа" - пресвитера Иоанна? Ответ - не
было, но история фантастически интересна, потому что в ней нет прямых
ответов - "нет" и "да". Воображаемое царство пресвитера творило чудеса на
Ближнем Востоке, точно так же, как средства информации сегодня, создавая
превратный облик какого-либо явления, творят тем самым легенды о людях и
событиях. Подход автора был таков: как могли обмануться трезвые люди в
Европе и Византии, ожидая помощи от кого-то с Востока, в то время как им
самим всего-то и нужно было напрячься и выжить? В книге горит дух бывшего
лагерника, заключенного - зэка, который никогда бы не "лопухнулся", не
доверился бы "роману" или "баланде". Опыт допроса и лагерного сидения помог
Гумилеву создать образ исторического вранья, которое никто другой - со
специальной языковой или исторической подготовкой - не распознал бы. Не тот
угол зрения, не тот опыт, рождающий чутье гумилевское. Чутье его не
подвело: ничто не устарело в сюжете о чаяниях массы людей на явление чуда с
Востока. Жизнь - не юдоль печали, а люди - не пешки в игре политиков. Не
все люди шкурники, - сформулировал кратко свой принцип исповедания историк,
защищавший свою книгу от нападок рецензентов. Людям необходимо дать волю и
сказать правду, вот и весь смысл истории, сказал на обсуждении "Поисков...
" ученый.
Книга произвела ошеломляющее впечатление на читателей. Однако до сих пор не
существует второй попытки "взять тему" - описать причину падения восточного
христианства на Ближнем Востоке. Гумилев после этой книга прослыл
"татаролюбом", но не это главное. Книга о том, как подготавливалось падение
христианства на Ближнем Востоке в XIII в. Этот вопрос носил еще более общий
характер: что подготовило падение России в 1918-1941 гг.? Сила судьбы,
предопределение или фантастические измышления "патриотов" о заговоре 1917
г. или "либералов" о панической необходимости "все переделать, чтобы начать
историю с новой страницы, потому что они тогда ошиблись".
Историк анализировал различные события XII-XIII вв. и часто со знанием всех
деталей быта прогнозировал заново ситуацию 1261 г., когда случилась роковая
битва монголов-христиан с мусульманами Сирии и Египта, исход которой был
предрешен - предательством европейцев-крестоносцев. Ученый искренне не
понимал, как могло произойти, что воинские и монашеские ордена Европы
(некое подобие идеального умонастроения России 1910-х гг.) превратились на
Востоке в скопище нуворишей, спекулянтов, сплетников и трусов. Отсюда - из
сюжета событий 1261-1291 гг., когда были окончательно изгнаны крестоносцы
из Палестины, Иерусалимского королевства, начинает складываться его
этическое учение. Этика - область им особенно не обсуждаемая словесно, но
она присутствовала во всех построениях исторического процесса. Без этики
нет истории, и как всякий верующий человек, Гумилев воспринимал случившееся
с христианами в Палестине в XIII в. как собственную трагедию. В его
мировосприятии слились вместе этика человека, пережившего лагерь, и
стоическая философия, восточное христианство, митраизм, что делает его
взгляды предметом интереса историков психологии.
Тема этого исследования - падения крестоносцев в XIII в. - повторилась в
небольшой рукописи под названием "Черная легенда" в 1990 г.
Книга о "попе Иване" и сегодня интересна историкам России, потому что в ней
содержатся ответы на самые темные два периода сложения русского этноса:
конец Киевской Руси и начало сложения нового государства в Московии. Книга
интересна востоковедам, которым, исходя из их профессиональной подготовки,
никогда не написать подобного исследования конфессиональных и политических
проблем целого столетия, поскольку, как правило, они пишут о том, что уже
известно, случилось и якобы не могло быть иначе. Гумилев задумывал книгу в
условном наклонении: а что было бы, если - и понял, что то, что произошло в
XIII столетии, не было заложено в социальной сфере отношений или
предопределено самой формацией феодализма, а было следствием поведенческих
искажений. А уж почему они случились, на это он и ответил.
Книга, как вспоминают многие свидетели ее выхода, явилась чудом, настолько
важные психологические интересы читателей она затронула. Художником книги
выступила жена Л.Н.Гумилева - Наталья Викторовна Гумилева, сделавшая макет
книги, заставки и рисунки к главам-трилистникам. Книга более не
переиздавалась в России.
Предисловие к книге написал Сергей Иванович Руденко, выдающийся ученый,
этнограф и географ, крупнейший до Гумилева исследователь кочевников. О нем
необходимо сказать особо. С.И.Руденко по случайности, столь характерной для
академической среды, не стал членом Академии наук, но он произвел подлинный
переворот в исследованиях Центральной Азии как этнограф, археолог, историк
культуры и публикатор многочисленных документов по истории материальной
культуры кочевых народов. Биография его не написана. Труды его не
переиздаются, покоясь в анналах отечественных достижений, которых никто не
востребовал.
Руденко оставил фундаментальные исследования, каждое из которых должно было
бы стать событием истории, но не стало. Среди них книги: "Культура хуннов и
ноинулинские курганы" (1952), "Культура населения Горного Алтая в скифское
время" (1953), "Культура населения Центрального Алтая в скифское время"
(1960). Он первым досконально - этнографически, антропологически,
экономически исследовал кочевников России: казахов, калмыков, башкир и
других, но слава открытий и исследований досталась другим. Учитель, Сергей
Иванович Руденко, и ученик., Лев Николаевич Гумилев, связаны общей судьбой,
но и общей памятью науки, которая всегда в конце концов знает, кто ее
делал, а кто - жил на публикациях, благодаря ее успехам.
Руденко, как и Гумилев, создавал историю ушедших народов, противопоставляя
свои концепции авторам "вымышленной" - истории, которая обычно довлеет над
сознанием людей довольно долго, но потом наступает прозрение, и тогда
взыскующие истины читатели начинают думать: почему так долго от них
скрывали правду!
И еще об одном. В конце своих "Поисков..." автор делится с читателем
"тайной ремесла". Редко кто из исследователей решается на обнародование
причин, побудивших написать ту или иную книгу, или на объяснение с
читателем по поводу своего непонимания некоторых вещей. Гумилев признается,
что "обычно творческий момент вуалируется" и сам он "до сих пор поступал
именно так", но, заканчивая "степную трилогию", он захотел посвятить нас в
"тайну ремесла", ибо в этой книге больше внимания уделено не легендарному,
никогда не существовавшему царству, а способу понимания прекрасной науки -
Истории.
[*1] Начиная с 1935 г. автор изучал историю кочевников Центральной Азии и
ознакомился во время ссылки в Среднюю Азию с этнографией и живыми языками
тюрко-персидского Востока. В 1937 г. в Ленинградском отделении АН СССР
выступил с докладом на тему "Удельно-лествичная система тюрков в VI-VIII
вв." (опубликован в 1959 г. о журнале "Советская этнография", NS 3). Доклад
послужил толчком для написания нескольких книг и постановки общей проблемы
истории взаимоотношений Древней Руси и Великой удельно-кочевой степи. Книга
"Древняя Русь и Великая степь" - итог всей исследовательской деятельности
Л.Н.Гумилева - была издана в 1987 г., через 50 лет после первого устного
сообщения на эту тему автора.
[*2] Второй крестовый поход 1147-1 149 гг. начался после падения под
натиском восточных кочевников Эдессы, важнейшей крепости крестоносцев в
Сирии. Эдесса была воротами в Иерусалимское королевство, образованное
крестоносцами после Первого крестового похода 1097-1099 гг.
Франция, Германия, включавшая в себе Северную Италию, а также Иерусалимское
королевство, состоявшее из бывших подданных европейских феодалов, были
напуганы угрозой с Востока, реальной и потому порождающей многочисленные
слухи и предрассудки. Открытие Востока, вылившееся в тесное общение
европейцев, арабов, евреев и других наций Средиземноморья в городах
Иерусалимского королевства, было для своего времени событием, сопоставимым
по значению лишь с открытием Америки. Заимствования из бытового обихода
горожан Востока вошли в жизнь европейского средневековья мгновенно.
Западноевропейцы проявили, как ни странно, интерес первоначально к экзотике
Востока - к курению опиума, потреблению конопли (гашиша), отсюда и пошло
французское обозначение убийцы, профессионала, идущего на "дело" под
влиянием опьянения, - "ассасин". С Востоком, естественно, прежде всего
ознакомились рыцари, монахи, девицы "легкого жанра" (как говорили французы)
становившиеся при возвращении в Европу разбогатевшими куртизанками и
законодательницами моды, моряки и купцы-авантористы. На столах европейцев
появились лимоны и фисташки, фрукты в сахаре, перец, заморские вина, вошла
в обиход парфюмерия. Богатые люди нарядились в ткани "муслин" - от названия
города в Ираке Мосул, "дама" - от Дамаска. Появились бурнусы, кафтаны,
шарфы, береты, а шелк, шелковые ткани оказались панацеей для гигиены мужчин
и женщин.
Необходимо также помнить, что в годы Второго крестового похода продолжались
географические открытия и ознакомление с арабской и еврейской ученостью.
Так, продолжал свои археографические и географические занятия архиепископ
Вильгельм Тирский, родившийся в Иерусалиме, в Святой земле, выучивший
греческий к арабский языки и изменивший образование любознательных людей,
негоциантов и воинов орденов Европы. В своем сочинении "Historia Rerurn in
partibus trans marines Geslanim" Вильгельм из Тира, своими глазами видевший
Константинополь и Рим, христианскую Сирию и древности греко-православной
Малой Азии, обосновал представление о Востоке как о мире, наполненном
странными событиями, людьми и богами. Он передал предчувствие грозных
событий, которое вскоре н проявилось. Конкретно же о том, что происходило,
повествует данная книга Л.Н.Гумилена.
[*3] Крестоносцы сделали все, чтобы легенда о пресвитере Иоанне стала
выглядеть правдоподобной. Они все время плодили слухи о якобы тьмах врагов
за Палестиной, за рекой Евфрат, а также о сонмищах новообращенных в
христианство жителей Азии, готовых вступиться за них. Тем временем шел
грабеж Востока крестоносцами. Неистовый норманн Роджер II, король Сицилии и
пиратских островов возле Малой Азии, летом 1147 г. напал на Грецию и остров
Корфу, разгромил Фивы, центр шелковой индустрий, и лишил Италию выгодной
торговли с Персией и Китаем. Византийский император Мануил Комнин начал
войну с "турками" - кочевниками Центральной Азии, оказавшимися в самом
центре Малой Азии. Но более, чем
...Поділитися у соцмережах
