Жанр: Боевик
Жиголо
...мских близнецов. Были они чем-то похожи друг на друга.
Чем? Молодостью или общим выражением изнеженных личиков. Потом понял -
искусственно выбеленными волосами, стриженными под модное каре, крашенными
ногтями и сережками, впаянными в уши. Как природа помечает бабочек, так и эти
"бабы с яйцами" помечают себя знаками отличия. Что будет удобно для свирепых
отрядов "зачистки" во времена постдемократической власти, которые, быть может,
грянут после 1 апреля 2000 года.
Пока "клозетные" приходили в себя, я более тщательно исследовал содержимое
ночных столиков. Ничего не обнаружил, кроме предметов личной, скажем так,
гигиены: несколько упаковок одноразовых шприцев, паленые, с гнутыми черенками
чайные ложки, коими пользуются наркоманы, чтобы кипятить героин, презервативы,
банки с мазями, набор фаллосов, ремешки для любовной экзекуции.
- Ну козлики, - сказал я, когда наконец двое соблаговолили подать признаки
жизни. - Оба вы попали в плохую историю. - Впрочем, говорил я куда энергичнее,
но на поэтическом языке небезызвестного И. С. Баркова. - Вы меня поняли,
козлы?.. - И предупредил, что криком делу не помочь, а можно лишь навредить
себе, заполучив в пасть затычку.
Как пишут в дешевеньких детективах для фуражного потребления
народонаселением: ужас отразился на лицах присутствующих. Глаза округлились до
невероятных размеров. Если бы глазные шарики умели самопроизвольно выпадать из
орбит, они бы пали на искусственную траву ковра. И мне бы пришлось их там
искать, тыкая ножом в надежде подцепить сырые штучки с червоточинами зрачков.
- В чем дело? - не понял состояние любовников. - Ах, нож! - Прошу
прощения, - и убрал тиг от чужих глазных яблок. - Честно ответите на мои
вопросы, резать не буду, - успокоил. - Представьте, вы в церкви.
Допрос с пристрастием продолжался час тридцать пять минут. Я узнал много
интересного о взаимоотношениях однополых полов, детей и отцов, о политической
ситуации в стране и международном положении в мире. Но главное: на освещенной
арене, скажем красиво, моего внимания заплясала новая фигура паяца. И была она
происхождения не отечественного, импортного - некто Ник Хасли, представитель
российско-американского банка "АRGO". Ник вхож в элитный класс банкиров и
политиков. Разъезжает на "линкольне" с двумя неграми-охранниками. Пользуется
успехом у дам.
- Сперматозоидный бронтозавр, - признался Вольдемар и попытался объяснить,
что имеет в виду.
- Не надо, я понял, - поднял руку. - И сколько ему лет?
- Лет тридцать-тридцать пять.
- Старший ваш товарищ, - задумался я. - И вы во всем его слушаете?
- Он умеет вести себя, - тявкнул Волошко-младший. - В отличии от вас,
мужланов.
Я посмеялся над истеричным юнцом, прорастающим юной девой, и принялся
задавать вопросы Вольдемару Шокину - вопросы по джипу. Я никак не мог взять в
толк: почему он разрешил кому-то пользоваться своей машиной.
- Моя... чего хочу, то и ворочу...
- Ты это про что? - не понял я.
- Про авто я...
- Да, не давал ты никому, - влез в разговор Волошко-младший. - Ты жадный,
Вова.
- Давал я, - брыкнулся Шокин-младший.
- Не давал! - ответил тем же любовничек.
- Как дам!
- Сам говно... противное!
- Стоп, оба вы говны! - повысил я голос. - Вернемся в прошлое...
Выслушав исповедь на заданную тему, уяснил для себя одно: вероятно, Ник
действовал самостоятельно в вопросе, касающегося чужого внедорожника. Заправив
"юных подружек" спермой и дозой героина, наш герой использовал джип в личных
целях. Почему именно была взята эта машина? Думаю, дело в её номерах - они дают
право бесконтрольной езды по всей евро-азиатской территории.
- А почему решили, - спросил на всякий случай, - что это Ник попользовался
джипой?
- А кто еще? - удивился Волошко-младший. - Он часто берет...
- ... и дает, - запротестовал Шокин-младший.
- Подачки дает...
- А тебе сколько не дай, жопа хваткая такая.
- А у тебя какая?..
Парочка любовников была омерзительна. Кто мог подумать, что под
малахитовыми проплешинами плещется такая сероводородная болотная гниль. Я
прекратил раздрай двух жоп и потребовал, чтобы они протрубили ответ на такой
вопрос: где чаще всего можно встретить этого Ника? Ответ последовал
незамедлительный: в Кремле, в Большом театре, в гостинице "Балчуг", где
находится его банк "ARGO", и на светских сборищах демократического толка,
частенько проходящих в Доме кино.
- А где джип, что-то я его не видел? - вспомнил.
Выяснилось, что Шокин-старший реквизировал машину - это произошло ближе к
вечеру.
- А как мама?
- Чья мама? - удивились сиамские близнецы.
- Вована мама, - засобирался уходить. - Как она себя чувствует после
покупки шубы?
- Шубы?
- Из песца.
- Из п-п-песца?!. - и услышал сиплые звуки ужаса: два любовника пялились
на меня в обморочном состоянии - оказывается, задумавшись о трудной судьбе
госпожи Шокиной, я машинально вытащил из сумки Ф-1. - Спокойно, господа, -
проговорил с гремучей доброжелательностью. - Все под контролем, это спецграната,
- аккуратно уложил "лимонку" на ковер. - Так! Слушать внимательно: я поставил
таймер на десять минут, если вы дрыгаетесь - взрыв и ваши мозги пойдут гулять по
зеркалам. - Поднялся на ноги. - Через десять минут - пожалуйста, можете
продолжить "мять и топтать" друг дружку! - И сделал шаг к прихожей. - Тсс!
Слышите, тикает! - Два олуха-безбилетника с напряжением всех чресел принялись
слушать тишину. - Сидеть и ждать!
И, уходя, знал, что будут сидеть и слушать "спецгранату" до онемения всего
организма, требующего принципиального "ремонта".
Впрочем, мои мысли и я сам уже были далеко от авеню Похабель. Я
возвращался в квартиру Александры, рассуждая о том, что проблема начинает
приобретать международную окраску. Если в деле задействованы силы внешнего
агрессивного империализма, то одному мне не справиться, посмеялся я. Что же это
все значит, сержант? Увы, утомленный за день мозг находился в состоянии близком
к состоянию слюнявого олигофрена в Кащенко и поэтому не выдавал никаких
свеженьких идей.
Я махнул рукой - утро вечера мудренее, сержант. И, перекусив чай черствым
бутербродом, пал на диван. Сон был беспокойным и напоминал рвущуюся кинопленку:
события мелькали так быстро, что запомнить их не было никакой возможности.
Уже утром, когда просыпался, запел мобильный телефон - мой, поскольку
"шокинский" отключили по причине неуплаты моего разговора с вельможной дамой
приятной во всех отношениях. Шучу, но, как известно, в любой шутке...
Итак, я взял телефон с уверенностью, что меня беспокоит господин Королев.
Или кто-то из стареньких пенсионеров ошибся, тыкая сослепу номера на аппарате. И
услышал уверенный и молодой голос - армейский голос. Трудно объяснить, почему
решил, что голос принадлежит человеку, имеющему отношение к военной службе, но
это так.
- Привет, Жигунов, - с напором говорил незнакомец. - Как спалось, -
смеялся, - совесть за безвинно убиенных не мучила?
- Какие ещё убиенные? - зевнул я, находясь, правда, уже на ногах, как
солдат после ора дежурного по роте "Подъем!"
- Как каких? - притворно удивился собеседник. - Журналистку Стешко,
например. Нехорошо. Неаккуратно резал-то: "пальчики"-то оставил на даче... Так
что, предупреждаю, тебя ищут.
- А я ищу вас, - проговорил. - И найду.
- Как можно найти того, кого нет, - засмеялся незнакомец. - Будь проще,
Жиголо, заканчивай свой марш-бросок.
- Не добрый ли это совет, который вы всем даете?
- Кому надо даем. И совет наш добрее не бывает. И все потому, что мы одной
крови: ты боец - и мы умеем. Зачем нам свою славянскую кровь кропить?
- А кровь моих друзей какая?
- Это не мы - это "черные", - запнулся, - переусердствовали...
Я горько посмеялся: слово какое найдено - "переусердствовали". А почему
они так себя вели, вот вопрос вопросов? Это не к нам, ответил "армеец", наша
задача - притушить пламя, зачем нам всем война?
- Поздно, уже все горит, - не без пафоса проговорил я, находящийся на
выходе из квартиры. - Тем более человек я любопытный.
- А мы люди слова. Сказали - сделали, - произнес незнакомец. - Посмотри в
машинке своей. И на этом остановимся, Жигунов. Последнее тебе предупреждение. В
противном случае... - и сигналы отбоя.
Это что-то было новенькое в практике ведения боев местного значения. Все
упрощается, сержант, и все усложняется, рассуждал я, прыгая через три ступеньки
по лестнице, не от любви же к ближнему меня предупредили.
"Переусердствовали" - удобная формулировочка: перерезали горло от уха до
уха и... ах, простите-простите, мы переусердствовали-с. Пулю в лоб -
переусердствовали. Выпотрошили кишки из брюха - ах, какая неприятность, так
переусердствовать. Мои враги ошибаются: за такое усердие следуют адекватные
меры. Это закон военного времени. И нарушать его не могу. Если нарушу, жизнь
теряет всякий смысл. Зачем жить, зная, что на твоих руках кровь любимых людей,
которую ты не смыл ацетоновой кровью врагов.
Противник нервничает - следовательно, я двигаюсь по лабиринту в нужном
направлении. И кто меня ждет на первом, предположим, уровне? Не гражданин ли
мира по имени Ник или таки наш доморощенный "разведчик косметических недр"
господин Житкович?
Любопытная story, сержант, и ты в ней, как стойкий оловянный солдатик.
Помнится, он плохо закончил свою гвардейскую искреннюю службу - расплавился в
пламени домашнего очага. Не эта ли праздничная перспектива ждет меня на
просторах любимой родины? Возможно.
Но отступать некуда - в хрустальной моей памяти прорастает вечный город
Бессмертных, где проживают те, кого я не имею права предавать.
Приготовив ППС для ближнего боя и поправив тяжелую спортивную сумку с
"железом", я ударил ногой дверь подъезда и, щурясь от утреннего, ещё прохладного
солнца, увидел свой ралли-драндулетик.
На ночь накрыл его брезентовым тентом - теперь тент был разрезан и в его
прорехи, как в воронке... Контролируя обстановку полусонной местности, я
приблизился к машине. На заднем сидение полулежал южный человек с черным от
посмертной щетины лицом. Такая же по цвету кровь запеклась на белой его рубахе и
создавалось, что он облит киноварью из ведра.
Я понял, что этого неразговорчивого мертвеца с перерезанным горлом решили
"обменять" на мир, то есть меня хотят убедить, что произошла полноценная
рокировочка. Миролюбы не понимали, что смерть убийцы не воскресает тех, кого он
убил. Тогда какой смысл этого "обмена"? Скорее всего это примитивная ловушка -
повесить труп на шею врагу и посмотреть, что из этого выйдет.
В подобных случаях надо принимать быстрые и решительные действия. Со
стороны я походил на молодого спортсмена, оздоровительно проходящего мимо
чудаковатого авто с прорехой в брезентовой крыше. Легким движением руки молодчик
запускает в дыру некий предмет и удаляется физкультурным шагом за угол дома. И
через несколько секунд безмятежность мирного уголка нарушается злым и тугим
ударом, будто подорвался частный автомобиль. Впрочем, так оно и было: две Ф-1
поработали на славу, уничтожая обреченную машину до карданого вала. Такое
мероприятие называется: зачистка местности.
Я вынужден был пойти на это, чтобы не оставить врагу никаких надежд на
мир. Пусть будет война! Как кто-то сказал: "Я не щажу вас, я люблю вас, собратья
мои по войне!"
Близ "олимпийских" жилых домов находился окультуренный лесопарк. Чтобы не
рисковать, легкой спортивной трусцой сбежал по тропинке под защиту деревьев.
Если кто и следил за мной, то у него возникли проблемы. На родной природе
чувствовал себя, как молодой бог. Спасибо отцам-командирам, научили выживать в
условиях, скажем так, некомфортабельных.
Утреннее светило, дробясь в ветвях, пробуждало парк. По его аккуратным
дорожках трусил спортивный люд и собачники выгуливали четвероногих любимцев.
На детской площадке с деревянными качелями и турникетами для занятия
спортом находились три ханурика. Ежась от холода, распивали бутылочку
"красненького". Были одеты в длинные хламиды, а голову одного из них украшала
кепка. Именно эта кепля, знакомая "клеткой", обратила мое внимание на любителей
столь раннего "зеленого змия". Помимо этого нечто неестественное присутствовало
в фигурах: то ли их спины были слишком тренированы, то ли через плащи
угадывалась армейская выправка, то ли уж слишком были сосредоточены на бутылке;
словом, все это вместе заставило меня спружинить шаг и бросить правую руку в
спортивную сумку. Двигаясь вперед, периферийным зрением заметил, что у владельца
кепки от ухоженного уха отходит "комарик" - радиотехническое спецсредство для
связи с внешним миром. Я буквально шкурой почувствовал: через мгновение поступит
приказ на мою ликвидацию. Что за военно-тактические игры в народном лесу?
Не прекращая движения, отщелкнул предохранитель на АКМ. И, когда на
детской площадке началось опасное для меня смещение фигур, я, совершив переворот
через плечо, вырвал из сумки автомат.
Стоя на правом колене, произвел прицельную стрельбу по фигурам, пытающимся
выдрать из полов хламидных плащей тоже автоматическое оружие. Двадцать метров не
расстояние для удачной пальбы: прошив утреннее пространство, большинство пуль
пробили фигурки, как фанерные мишени.
Я ещё успел заметить: одна из пуль разорвала бутылку и на солнце брызнули
изумрудные её сколки.
Звуки выстрелов вспугнули тишину и птиц. В чистом небе неприятно каркало.
Дивясь сценической постановке на детской площадке, я продолжил движение, но не
по ухоженным тропинкам, а в глубину диковатой местности.
Ситуация доселе криминально-бытовая превращалась в увлекательную шараду.
Вопросов было много и главный: что все это значит, сержант? Если "меценаты" не
жалеют копейки для таких спектаклей на природе, что последует дальше? Не ожидает
ли меня костюмированный бал, где я, по задумке режиссера, буду выполнять главную
роль - роль покойника в дешевеньком гробу, обитым атласной материей? Боюсь, к
этому идет дело - некто настойчиво пытается отвадить меня от некой проблемы. В
чем же её суть, господа? Вот вопрос вопросов.
Петляя по лесопарку, продвигался в сторону города. Если и существует
заговор против меня, то не настолько масштабный, чтобы перекрывать столицу живым
щитом по всему периметру.
Я шел меж деревьями и кустами диверсионным пританцовывающим шагом -
быстрым и тихим. Ощущение было странным, похожим на сон. Я был в мире и меня как
будто не было в нем. Словно был соткан из теней и шума леса. Потом, подпевая
живым птахам, ожил телефончик: фьюить-фюить. Я скорее машинально поднес его к
уху и услышал знакомый армейский голос:
- Жигунов, ты - труп...
- А пошли вы... - не был оригинальным, - поцы, - и притопил мобильник в
ручье, чтобы у врагов не возникло желания найти меня по сигналу и выпустить
ракету "воздух-земля", как это однажды уже случилось в истории обновленной
России.
Наконец проявился рукотворный гул - трасса была запружена автомобилями,
направляющими в центр. Я махнул рукой и остановил частника на замызганном
"москвиче", который мило попердывал выхлопными газами, но катил с хмельным
отечественным достоинством.
Добродушный толстячок за рулем по имени Костик поинтересовался: не
спортсмен ли я? Да, ответил, мастер спорта по пулевой стрельбе, возвращаюсь с
базы "Трудовые резервы". Тут же водило вспомнил анекдот о муже, вернувшемся из
командировки. Вернулся, вдруг из-под кровати вылезает мужик: "Я рецидивист
Сидоров! Деньги и драгоценности!" Забирает их - убегает. Только муж перевел дух,
из-под кровати ещё один: "Я следователь Петров! Сидорова здесь не было?" "Былбыл,
только что убежал!" "Опергруппа, на выход!"
Естественно, разговор зашел о женском коварстве. С ними, ехидами, ухо надо
держать востро, утверждал Костик и поведал ещё несколько житейских историй на
тему банальных дамских уверток.
Я делал вид, что слушаю его, а сам внимательно отслеживал дорогу и
транспорт. Чем черт не шутит: вдруг уже объявили национальную охоту за моим
скальпом. Хотя причин для этого особых нет, если не считать нескольких трупов,
утопленных в янтарном говне.
- Представляешь, мужу три года говорила, что ходит к подруге мыться, -
переживал Костик, - а он, дурак, верил!.. Фантастика!
- Очевидное - невероятное, - и, уже прощаясь, шучу: - Счастливый ты
человек, Костик.
- Да, чего уж там, - застеснялся толстячок. - Человек создан для счастья,
как птица для полета, - и успел заметить, что это не его слова, а какого-то
классика родной литературы.
Я усмехнулся про себя: нашего человека, романтика по натуре, не так просто
смешать с грязью повседневности. Будет он трындить на механизированном монстре и
декламировать стихи о вечной жизни, чувствуя себя при этом крайне умиротворенно.
Быть в согласии с самим собой, что может быть прекраснее?
Поправив спортивную сумку на плече, я вместе с торопкими горожанами
перешагнул Садовое кольцо. Направлялся к институту Склифосовского с одной целью
повидать Петю Левина. Такое желание возникло в лесопарке, когда пришла
уверенность, что странный налет на него был намеренным.
Неизвестный "доброжелатель" по телефону брякнул: "как можно найти того,
кого нет", и эта странная фраза подвинула меня, надеюсь, в нужную сторону. А
что, если мы имеем дело с новыми военными технологиями, засекреченными до
глубины земного ядра? Почему бы и нет? Научный прогресс шагает семимильными
шагами и способен умудить всяческую неизведанную чертовщинку? Возможно, хакер по
простоте своей забрел на секретный сайт нашего отечественного Пентагона -
Министерства обороны? И безжалостное наказание последовало незамедлительно. Мда,
странная история, финал которой предугадать невозможно.
Надо быть крайне осторожным, сержант. Почему бы и другим не проявить
интерес к феномену П.Левина? Не нарваться бы на заградительный огонек? Я
привычно осмотрел главный больничный корпус и увидел на его крыше огромные
резервуары с кислородом, выкрашенные в синий цвет. Покачал даже головой от такой
недальновидной распущенности: достаточно искры, чтобы четверть столицы вместе со
всей бытовой требухой перенеслось в мир иной. Странные мы люди, живем на
блуждающих бомбах и чувствуем себя всецело сносно, надеясь на популярное в
массах авось.
Решив проявить благоразумие, зашел в корпус со стороны "приемного покоя".
Охранник в пятнистой камуфляжной форме кокетничал с медсестричкой. Та хихикала и
таяла от глупых комплиментов, как снегурочка, прыгающая через пушистый костерок.
В коридорах, пропахших больной маетой и лекарствами, наблюдалось
броуновское движение из врачей-медсестер-пациентов. Кажется, была пересменка и
я, удачно цапнув накрахмаленный халат с тележки, замаскировался в него.
К моему душевному облегчению, Петя Левин возлежал на той же койке и в той
же одноместной палате. На его утомленном лице угадывалась беглая розовощекость.
О чем я ему и сообщил. Несчастный хакер закатил от возмущения глаза к белому
потолку, мол, спроси ещё дурачина, не хочу ли я сбацать фортепьянный концерт
Рахманинова? Я тактично промолчал об этом и спросил о другом: кто его посещал,
кроме нас? Хакер передернул плечами: кому я нужен?
- Ты нужен родине, - пошутил.
- Родине? - всхлипнул Петя. - А я... пипи не могу, - и приподнял культяпы. -
Как мне теперь это делать?
- Давай, - предложил, - помогу.
- Не, - застеснялся. - Мне лучше Милу.
- Какую Милу?
- Медсестру.
И я отправился на поиски сердобольной медицинской сестры. Позже, вспоминая
сей анекдотический казус, подумал: все последующие события могли развиваться
совершенно по-другому, не случись мне выйти в коридор по вышеупомянутой причине.
А так - вышел и... увидел в его глубине две напористые персоны - они были
подозрительно агрессивны и подтянуты, за ними угадывалась обеспокоенная женская
фигурка сопровождения.
Решение было принято мгновенно: расслабленной походкой врача-проктолога, я
направился им навстречу. У исполнителей чужой воли были волевые и мужественные
лица, будто с плаката "Советский воин бережет покой советских людей". Аникивоины
настолько были уверены в себе, что не предали никакого значения вихляющему
лекарю...
Меня учили импровизировать - импровизировать в предлагаемых условиях.
Когда почувствовал, что пора переходить к активным действиям, то, вскинув руки
вверх, кликнул картавым фальцетом:
- Борис Абрамыч, батенька! На секунду-у-у!..
От моего вопля мифический коллега, должно быть, пригвоздился на месте, а
два исполнителя непроизвольно принялись поворачивать головы, словно желая
глянуть на "батеньку", находящегося за их спинами.
Ускорив шаг, я нанес по беззащитным глоткам удары - нанес их локтями,
совершив при этом резкий поступательный скок вверх. Такой боевой прием в
"Салюте-10" назывался почему-то: "Песнь о родине". Быть может, по той причине,
что тот, кого настигал такой лечебный хук в горло, хватался за него, как тминный
тенорок в Большом театре, пытающийся выдавить из себя хоть какой-нибудь живой
звук. Впрочем, это касалось тех, кто не терял сознание. Чаще всего, если сила
удара не щадящая, то жертва отправлялась исполнять арию уже на паперти
преисподней.
Разумеется, щадить врага я не мог - равно как он не пощадил бы меня.
Харкая сгустками лабазной крови и суча ногами, две фигуры обвалились на казенные
стены. Медсестричка ахнула и хотела кричать от испуга.
- Тсс, - сказал я, зажимая ей рот. - Они искали Левина? - И, получив
утвердительный кивок, сообщил: - Они хотели убить его. Понимаешь? Мы должны
спасти Петю. Как тебя зовут? - и снял ладонь с её лица.
У медсестры было скуластенькое личико, забрызганное веснушками. Она трудно
глотнула и назвала свое имя:
- Мила.
- Милая людям, - улыбнулся. - А я Дима. У нас мало времени, Мила, -
предупредил.
Не знаю насколько я был убедителен, но девушка последовала за мной,
оглядываясь, правда, на бывших спутников, точно поверженных громом среди ясного
неба.
Наше явление в палате поначалу обрадовало Петю Левина, потом озадачило до
крайней степени, когда я, прихватив его за тулово, дернул из кровати.
- Вы с ума сошли? - запротестовал. - Милочка, что происходит? Я же хочу
только по-маленькому...
- Петенька, тебя хотят убить, - отвечала простая, как ивановский ситец,
медсестричка.
Гениальный компьютерщик потерял дар речи и пока приходил в себя я успел
накинуть на него пижаму и вытолкать взашей из палаты.
Медсестра, привыкшая к экстремальным условиям, вела себя без паники и
здраво, указывая путь к спасению. По бетонной лестнице мы сбежали в подвал,
похожий на катакомбы, и помчались по нему. Петя Левин держался молодцом,
несмотря на известную неполноценность тела.
- Куда бежим? - поинтересовался я скоро. - Не в Америку ли?
- Не, - медсестричка Мила не поняла моей шутки "второй свежести", - на
стоянку.
Наверное, нам повезло - повезло во всех отношениях. Это я понял, когда
старенький "Фольсфаген", похожий на горбатенького жука, куда наша троица с
трудом упаковалась, выкатил за территорию знаменитого богоугодного заведения.
Оглянувшись, заметил: к парадному подъезду центрального корпуса, нарушая все
инструкции, подмахивают три джиповых коробки и оттуда десантируются люди в
темной военизированной форме.
- М-да, - только и сказал я.
- А почему они меня хотят, - вскричал Петя Левин, - убить? Что я им
сделал, гадам?
- А вот это я и хочу узнать, - и обратился к медсестре, крутящей рулевое
колесом с невозмутимым видом: - Не страшно, Мила?
- Страшно, - передернула плечами, - а что делать? - И поинтересовалась: -
Ехать-то куда? Или будем катать по Садовому?
Вопрос был своевременный, и я спросил у нервничающего хакера, имеется ли у
него надежный товарищ? Петя Левин завредничал: какой-такой товарищ? Нужен
компьютерщик, пояснил, есть идеи. Какие-такие идеи? Хорошие идеи, Петя, хорошие.
Хакер зашелся желчным смехом: чтобы и ему руки попортило?
- Петя, - проникновенно проговорил. - Не разгадаем тайны, головы нам не
сносить. А без нее, куда хуже, чем без рук.
- Ребята, - вмешалась Мила, - прекратите. Петя все понял.
Словом, с грехом пополам наш новый друг признался, что у него имеется
товарищ по имени Родя, который может нам помочь. Живет он недалеко, в районе
Москворечья, вместе с прабабушкой - она тугоухая старушка и нам не помешает.
Телефонным звонком Родиона можно не тревожить - он не подходит к аппарату,
безвылазно лазя в Интернете.
Задав несколько уточняющих вопросов, выяснил, что о существовании петиного
гениального коллеги никто не знает, даже в дамском клубе "Ариадна".
- Дамский клуб? - удивилась Мила. - Что это такое?
- Клуб по интересам, - отмахнулся, тыкая в ребра П.Левина, пытающего
сказать правду. - Кройка-шитье-вышивка.
Странно, почему-то не хотелось, чтобы эта мужественная девочка знала о
том, что есть такая профессия, как "жиголо".
Беззаботное прошлое, где я проживал, как денди, кануло в лету. И
вспоминать его не хотелось. Настоящее мелькало за стеклом горбатенького
автомобильчика и требовало повышенного внимания.
Как я и предполагал, хакер стал жертвой необъяснимого пока происшествия не
случайно. Факт есть факт: за ним, как носителем некой информации, началась
охота. Охота за мной - это игры дураков, желающих, допустим, снять головную боль
у своих высоких руководителей. А вот почему объявлена охота на компьютерщика?
Надеюсь, это мы скоро узнаем. И что? Думаю, "зачистка" местности будет
продолжаться, сержант.
Наше кружение по столичным улочкам закончилось у набережной. На
противоположном берегу коптили стабильное небо трубы дореволюционного заводика
по производству, подозреваю, гладких галош. Над ним трещал фанерный аэропланчик
из красного индустриального 1933 года. По реке плыли белые двухпалубные
теплоходы 50-х годов. Гостиница "Россия", возведенная в 70-е, походила на
огромную стеклянно-бетонную шкатулку. За кремлевской стеной над куполом,
выкрашенным в краеведческий купорос, реял трехцветный стяг стагнацирующей власти
конца 90-х.
Мы сидели в автомобильчике, словно пытаясь осознать время, в котором
находились. Словно отвечая на наш немой вопрос, ударили куранты на Спасской
башне.
- У тебя какие планы, Мила? - спросил я. - Ве
...Закладка в соц.сетях
