Жанр: Боевик
Жиголо
...адывался лес. В жиже проселочной дороги увяз
странный механизм, похожий на трактор. Возле него стоял человек в безмерном
дождевике.
- Это мой брат, - суетился проводник в тамбуре. - Он вам поможет. -
Торопливо сдирал с себя бронежилет. - Передайте ему эту жилетку, черт!
- А вы уверены, что здесь безопасно? - завал я глупый и лишний вопрос. -
Сколько до границы?
- Самый раз, милые мои, - твердил проводник. - Прыгайте и все будет лучше,
чем думаете. Дальше поезд все равно не идет
И мы с Анной прыгнули на гальку насыпи. Состав дрогнул и попятился в ту
сторону, откуда мы приехали.
- Помогут вам! - кричал проводник, отмахивая рукой на брата.
Когда поезд пропал в полуденной синеве дня, мы медленно спустились на
проселочную дорогу. Брат проводника был мрачен и глуховат. Вырвав из моих рук
бронежилет, кинул его в кабину трактора, потом кивнул нам, чтобы садились.
- Как вы здесь живете? - спросил я.
- Деньги, - сказал брат.
Анна вытащила купюры и передала ему, взглянув на меня. Я понял, что мне
лучше молчать, как трупу.
Через час мы въехали в странное хуторское поселение. Его жители ходили в
бронежилетах. Это было поселение, где жили те, кто сопротивлялся режиму -
сопротивлялся с оружием в руках.
- Теперь я верю, что нам могут помочь, - проговорила Анна.
- Думаешь? - и поднял голову: небесный купол, обрамленный верхушками
деревьев, отсвечивался праздничным светом. - Красиво. Кажется, нас любит небо?
- А мы любим его, - и взяла меня за руку.
Потом брат проводника привел сухожильную женщину, она была помятая и
старая, как газета, но взгляд был чистым и свободным.
- Убегаете? - спросила равнодушно.
- Да, - ответили мы.
- Деньги, - протянула руку.
Анна снова вырвала из сумочки купюры, с заметной нерешительностью
протянула их... Женщина усмехнулась:
- Не бойтесь! Не бывает кары, длящейся дольше жизни, - и пригласила нас в
деревенский дом.
Там мы сели за длинный общинный стол и перед нами поставили чугунок с
картофелем. Я взял картофелину и, обжигая десны, вспомнил, что когда-то был
счастливым.
- А ты заметил, - сказала Анна, - у них нет ни газет, ни книг, ни
телефона, ни радио, ни ТВ.
- У них есть оружие и бронежилеты, - заметил я.
- Счастливые люди, - вздохнула любимая. - Почему мы так не можем жить?
- Не знаю, - пожал плечами.
Тут ударила дверь - входила сухожильная женщина и мужчина. Он был в старой
форме таможенной службы, поверх кителя - бронежилет. Взглянул на нас философским
взглядом:
- К тирану иди с головой, возложенной как бы на блюдо, но руку, несущую
блюдо, согни! Тогда голова уцелеет.
Я посмотрел на таможенника:
- А блюдо-то где?
Он хныкнул и резким, профессиональным движением вырвал из-за спины
автомат. Пули с барабанной дробью рассыпались над нашими головами. (Лоб -
удобная площадка для барабанных палочек калибра 5,45 мм).
- Молодец, - похвалила его женщина. - Но они умрут не сейчас.
- Да? - таможенник дунул в монокль ствола. - Тогда я больше не буду.
- Позвольте, - возмутился я наконец. - Мы платим деньги, а вы...
- Зря промахнулся, - сокрушенно вздохнул таможенник. - Если бы попал, ты
бы не умничал.
- Хватит шутки шутить, - проговорила женщина. - Пора идти. Или будет
поздно: границу перекроют Энергетической установкой "Паутина".
- "Паутина"? - переспросил я. - Красиво.
... Мы быстро шли по лесной дороге. Вокруг пели даровитые птахи. В дальней
стороне громыхал гром.
- Дождь? - спросил я у таможенника.
- Граница, - пожал плечами. - Скоро совсем дело будет плохо. Туда пути не
будет, - кивнул в сторону горизонта. - Вы последние.
Через час я заметил, что Анна притомилась. Она спотыкалась и загнанно
дышала. Потом присела у дерева:
- Прости, устала.
- Потерпи, - протянул руку.
- А если мы не дойдем?
- Дойдем, - и пошли по тропе, но взявшись за руки, точно дети.
Мы шли и путь наш казался бесконечным. Мы шли, пока Анна удивленно не
спросила:
- А где же наш провожатый?
И услышали совсем рядом - громкую, агонизирующую автоматную очередь. И,
отшатнувшись поначалу от опасных звуков, все-таки, кинулись в сторону беды. И
увидели: над вязкой болотной жижей воздушные лопающиеся пузыри.
- Боже мой, - проговорила Анна. - Я не хочу умирать в болоте.
- Если мы умрем, - пообещал я, - то только в небе.
Потом мы вышли на пространство, залитое прозрачной водой. И нам казалось,
что мы идем по воде. Небо над нами было беспечальным и свободным, оно отражалось
в воде и казалось, что мы идем по небу.
Мы шли к лезвию горизонта и жили надеждой, что дойдем до этого горизонта.
Неожиданно увидели впереди праздничный воздушный шар. Он выплыл из-за
леса, словно торопясь к нам на помощь. И мы это понимаем, и восторженно вопим, и
толкаем друг друга, и бежим навстречу ему... бежим, брызгая освещенной небом
водой...
Рукотворный электрический разряд, похожий на жало гигантской земноводной
твари, пробивает непрочный, легковерный праздник души. Воздушный шар вспыхивает
факелом и падает огненными ошметками вниз. А мы стоим и смотрим, как чадит наша
надежда. Нам ничего не остается делать, как стоять и смотреть...
"Раз в году я даю себе право на скорбь,
в этот день я небесные окна закрою,
изгоню синеву,
и взойдет надо мной скорби черное солнце".
Я открываю глаза - черная глубокая ночь накрыла машину и нас в ней: Аня
спит за рулем, дыхание спокойное и тихое. Я чувствую себя, как после наркоза.
Тело непослушное, а память лихорадочно пытается восстановить прошлое и... будущее.
Я вспоминаю нашу невнятную поездку на это поле. Потом - "беседа" с неким
внеземными силами, называющих себя биологическими создания космической энергии,
которые утверждали, что нашей планете угрожает опасность со стороны
безнравственных военных. Разумеется, я не верил и меня вместе с Анечкой
отправили в недалекое будущее. Там я был каким-то кисейным интеллигентом,
умеющим только размахивать дирижерской палочкой. Если все это правда, то будущее
действительно у нас поганое - лоботомия, как метод управления народными массами,
не самая приятная перспектива.
Черт знает что! Нет слов, сержант! В такую маловразумительную и топкую,
как топь, историю я никогда не попадал. Кто бы мне объяснил, что на самом деле
происходит? Кто оказывает влияние на мои мозги и душу? НЛО? ГРУ? ЦРУ? ФСБ? Ну и
так далее.
Я выбрался из старенького "Москвича" и, отойдя в сторону от него метров на
десять, освободил мочевой пузырь. Струя мочи ударила в пыль и подняла облачко,
подсвеченное мертвым светом луны. Я перевел дыхание: ничего, ещё поживем во
славу себя и всего человечества, лишь бы докопаться до самой до сути
происходящих событий. Помнится, начинались они именно в такую ночь - была такая
же безжизненная луна и был неживой голос Санька, сообщающий, что мой лучший друг
погиб. Все последующие события развивались в духе нормальных криминальных
разборок. Тогда и подумать нельзя было, что обстоятельства изменятся до такой
степени, что я буду принимать участие в неких запредельных экспериментах. И что
теперь? Как сказал кто-то из великих философов: "В трудных обстоятельствах
сохраняй рассудок". Очень своевременный совет. В моей голове полный раскардаш.
Наверное, так сходят с ума, сержант?
Вернувшись к авто, обнаруживаю, что Анечка проснулась, посмотрела на меня
здоровым оптимистическим взглядом:
- Ты гулял?
- НЛО искал, - буркнул. - В трусах, - нагрубил.
- И я поищу, - сказала.
Вел себя так по той причине, что видел: Анечка чувствует себя, как юная
пионерка в нашем недалеком прошлом, твердо уверовавшая в незыблемость великих
идей коммунизма. Раньше были эти противоестественные идеи, теперь другие - не
менее странные. И что же? Пионерская восторженность как была, так и осталась.
Должно, так проще жить? Верить - и никаких проблем.
- Что будем делать? - спросила Аня, садясь снова за руль.
- В каком смысле?
- По нашей проблеме, - и подняла глаза вверх.
- Взорвем все к черту! - отрезал. - И себя тоже!
- Это идея, - и повернула ключ в замке зажигания.
А какие я должен испытывать чувства? Чувство глубокого удовлетворения от
невнятного общения с теми, кто утверждает, что они есть космическая миссия. Да,
они отправили нас в будущее - оно опасно и неприятно, однако можно предположить,
что "они" его сконструировали с целью заморочить нам головы. С восторженными
дураками проще иметь дело, не так ли? Или это воздействие вполне земного
психотропного оружия нового поколения?
- Дима, ты, как сапог, - в сердцах проговорила Анечка, когда я поделился
своими сомнениями. - Какие тебе ещё нужны доказательства?
- Разберемся, - буркнул я.
- Ты мне нравился, - на это сказала девочка. - Теперь не нравишься.
Я засмеялся: детский сад, где под кроватями стоят ночные горшки. Эти
"горшки" окончательно расстроили мою спутницу. Аня закричала, что она взрослая,
и больше общаться со мной не будет. Не будет - и все!
- Будешь, - дразнил её. - Кто твои НЛОшкам поможет? Только я!
- Дурак! - чуть не плакала; в своем максималистическом гневе была
прелестна.
- Можно подарить герою поцелуй, - смеялся я, - прежде, чем он пойдет
штурмовать НИЦ!
- Ах так! - мстительно сжала губы. - И никакой ты не журналист!
- Журналист, - продолжал дурачиться. - Лучшее перо России.
- Нет, - проговорила девочка. - Дед сказал, тебя взяли, чтобы ты его убил.
Я поперхнулся от неожиданности, смех, как кость, застрял в горле. Анечка
показала мне язык - он мелькнул, как удавка вокруг шеи висельника.
- Шутишь? - клацнул зубами. - Так и сказал, и лично тебе?
- Нет, кому-то по телефону.
- Посмеялся, наверное? - я был искренне озадачен: что ещё за новый зигзаг
в этой искрящейся, как бикфордов шнур, истории?
- Не знаю, - ответила моя юная спутница. - Он сказал: "уже прислали
дьявола по мою душу".
- А дьявол - это я? - возмутился.
- Похоже, ты, Дима, - улыбнулась с издевкой. - Чужие здесь не ходят, а ты
вот пришел.
- Дура, - проговорил от бессилия что-либо понять. - Останови машину к
черту!
Девочка оказалась с характером - подпрыгивающий на колдобинах "Москвич",
убыл в сторону бледных огней городка, и я остался один на ночной дороге. Кроме
Анечки, ни одна живая душа не знала, где я нахожусь, и от этой мысли мне стало
легко и свободно. Ни одна живая душа, сержант! И ты волен выбирать путь,
находясь по немыми небесами. А если не возвращаться в НИЦ, рассуждал я, все там
настолько запутано, что возникает единственное желание действительно взорвать
секретную лабораторию "D" к чертовой матери! Зачем человечеству это головная
боль - Новая Энергия?
Предположим, что ночная история с НЛО правдива, как придорожная пыль под
моими ногами. Очистительный взрыв - и мы продолжаем жить... у пещеры! Может, этого
и добиваются наши "братья по высшему разуму"? Пещерных особей легче напугать и
проще приучить. Ведь в записях журналистки Стешко есть предупреждение о том, что
многие внеземные цивилизации настроены по отношению к нам агрессивно. И за что
нас любить - если мы сами себя не любим. И крепко не любим, если верить небесным
прорицателям, отправившим меня с Анной в близкое будущее.
Однако скорее всего мы имеем дело, повторю, с глобальной мистификацией.
Допустим, ЦРУ пытается остановить успешный прорыв российской науки в
неизведанное. Все просто: у кого окажется больше элемента 115, тот и будет
устанавливать порядок на земном шарике. Новая Энергия несет безоговорочную
победу и одаривает абсолютной властью!..
М-да! Все прекрасно, да вот только понять, какова моя роль во всей этой
искрящейся космическо-пыльной ахинеи? Найти "крота", как утверждает господин
Фаст? Или ликвидировать академика, как говорит его впечатлительная внучка
Анечка? Или я выступаю в качестве шлака, о чем меня предупреждал менхантер
Стахов. Или нечто такое, о чем догадаться пока трудно?
Тут я услышал ноющий звук отечественного мотора. Вдали заплясали огни фар.
Я покачал головой: Аня возвращается. Не сбежать ли тебе, милый мой друг, пока не
поздно от этой юной восторженной особы, потерявшей голову, общаясь с
представителями иных миров? Вопрос риторический - я стоял и ждал разболтанный
транспорт. Все-таки интересно, чем закончится вся эта кислотная космическая сага
в нашем бедноватом на событии Подмосковье?
- Привет, - улыбнулась, как родному. - Я подумала, а почему бы нам с дедом
не поговорить?
- В три часа ночи?
- А он до первых петухов работает.
Я сел в разваливающуюся самоходку. Почему бы и не поговорить по душам с
тем, кто знает, что существует угроза его жизни.
- Умничка, - похвалил спутницу.
- А то! - самонадеянно вздернула конопатый нос.
У меня появилось желание щелкнуть по нему, как это я иногда проделывал с
Катенькой. Надеюсь, у неё все в порядке и кошмары ночные не беспокоят.
- У меня есть сестренка, - посчитал нужным сообщить. - Она помладше будет
тебя, Анечка, но такая же...
- Только не говори, что любишь меня, как сестру, - прервала меня, прикусив
губы: машина прыгала на ухабах, стеная и страдая от непомерных усилий.
Я решил промолчать и не спорить. Анечка напоминала девочку моего
отрочества. Ту девочку, напомню, звали Ариэль. Ее папа тоже занимался проблемами
космоса. Именно она научила меня смотреть в небо. Потом, как известно, Ариэль
погибла - погибла в автомобильной катастрофе. Соседки сплетничали, что девочке
оторвало голову. Это было неправда. Я видел Ариэль в гробу - она пребывала в
полном порядке, если, конечно, не считать, что больше не жила и, следовательно,
не могла смотреть в небо.
- Все у нас будет хорошо, - проговорил я. - И даже лучше.
Примирительный тон насторожил Анечку, она покосилась на меня, словно
ожидая подвоха. Я рассмеялся: мои помыслы чисты, как листы из новой школьной
тетрадки.
- Я уже не учусь, - заметила девочка, решившая, что я намекаю на её юный
возраст.
- Век живи - век учись, - не был оригинальным я.
- Ты намекаешь, что я глупая?
Я вскричал, что нам лучше помолчать, ибо мы, болтающие на языке, великом и
могучем, абсолютно не понимаем друг друга. Фыркнув, Аня заявила, что по русскому
языку у неё была пятерка, а у меня, судя по всему, двойка. Я признался, что
диктанты писал с такими невероятными ошибками, что у "русички" волосы дыбом
вставали.
- И я не удивляюсь этому, - хмыкнула Анечка. - Мы с тобой знакомы меньше
трех дней, а такое впечатление, что - целую вечность.
- Швырнула бабушка камешком, да мимо, - вспомнил я народную пословицу.
- Что? Какая бабушка? Я - бабушка?..
Конечно, мы знать не знали, что через четверть часа пойдет отсчет совсем
нового времени. И этот дорожный треп будет вспоминаться нами, как приятное
розовое сновидение.
Академик проживал в кирпичном высотном доме, единственном в городке. Окна
на шестом этаже светились, и я успокоился: Аня оказалась права - её дед трудился
во славу отечественной науки и думать не думал о времени.
Мы вошли в чистенький подъезд. У лифта находился обшарпанный столик и
кресло для консьержки, которая отсутствовала по причинам понятным: ночью все
спят и видят сны, а не шляются туда сюда, как это делали мы с Анечкой.
- У меня есть ключи от квартиры, - сообщила моя спутница, - но лучше
позвоним, а то вдруг у деда, - скорчила рожицу, - дама.
- Шутишь?
- Какие могут быть шутки, - утопила кнопку звонка. - Он тоже ещё человек
мужского рода.
Трель звонка вспугнула тишину элитного дома и всего мирного городка. Но
странно - проходит минута, проходит другая... Внучка удивляется: обычно дед
открывает сразу? Я передергиваю плечами: не прячет ли академик любовницу в шкаф?
В тахту пихает, поправляет меня Анечка и вытаскивает из куртку ключи.
Мы ещё глупо шутили и посмеивались. Как позже выяснилось, это были
последние минуты нашего ребячества.
Знакомый запах крови, похожий на запах разлагающихся морских водорослей,
почувствовал ещё в прихожей. Силой задержав Анечку в коридоре, переступил порог
кабинета. Он был заставлен книжными стеллажами, на стенах - фотографии в рамках,
у открытой двери балкона - огромный письменный стол из моренного дуба. На полу в
беспорядке кинуты бумаги.
Академик полулежал за столом, как тряпичная большая кукла. Кровь сочилась
из рваной раны, чуть раньше она, верно, била фонтаном, а теперь...
Потом услышал звук отъезжающей машины - мощный фордовский мотор. Должно
быть, убийца (или убийцы) находились в квартире, пока мы с Анечкой топтались у
двери.
- Что это? - услышал придушенный голос девочки. - Де-е-ед! - закричала. -
Дедушка, - заплакала.
Затолкав девочку на кухню, набрал по телефону номер господина Фаста. Была
у нас такая договоренность: в экстренном случае звонить только ему. Кажется,
этот случай наступил?
- Да? - услышал сонный голос. - Дима? Что такое?
- У нас проблемы, - проговорил я.
- Какие? - зевнул мой ночной собеседник.
У меня много недостатков, я соткан из них, но есть одно безусловное
достоинство: чувствую ложь. Товарищ Фаст переиграл, он не учился в театральном
училище-школе МХАТ, и поэтому был неубедителен в своей скуке. Я коротко сообщил,
что произошло в квартире академика Сироты А.А. и, закончив телефонный разговор,
присел на корточки перед плачущей девушкой.
- У нас мало времени, - сказал я. - Слезам делу не помочь.
Аня смотрела на меня воспаленными глазами и не понимала, что хочу от нее.
Я взял её руку и спросил:
- Откуда ты знаешь, что деда могли убить?
- Он сам мне сказал, - всхлипнула.
- Здесь что-то искали?
- Искали? - не понимала. - Деньги?
- Прости, а дед тебе ничего не передавал?
- Что передавал? - попыталась вырваться. - Его убили, а ты задаешь такие
идиотские вопросы?
- Стой, - держал за руки. - Ты говорила: дед нашел решение. Говорила?
- Да.
- Где они?
- Н-н-не знаю, - зашлась в плаче.
- Все-все, - понял, что в данной ситуации бесполезно развязывать узелки
проблемы, связанной с элементом 115. Будем только надеяться, что академик -
старый лис, чувствуя, что могут произойти печальные для него события, надежно
упрятал информацию по Новой Энергии. Возможно, наше с Анечкой полуночное
появление в доме сыграло роковую роль: академика убили потому, что он знал в
лицо тех, кому открыл дверь. Или убийцы проникли через балкон? Впрочем, сейчас
это не самый главный вопрос. Если все происходящее в последние дни не
воображение больного ума моего, то речь идет об информации, способной взорвать в
буквальном смысле слова весь мир. Или дать её обладателю упоительную власть над
всем человечеством. Картинку недалекого будущего я видел и отнесся к ней, как к
фильму нестрашного ужаса. Однако теперь, когда в реальной жизни начинают
происходить "запланированные" убийства, то простите-простите, есть над чем
задуматься.
- Анечка, - сказал я. - Никому не говори о НЛО, не надо. Тебя не поймут.
- А что говорить? - была несчастная и некрасивая в искреннем горе.
- Ничего не говорить, - улыбнулся. - Мы с тобой гуляли по городу, потом
решили зайти к деду...
- Гу-у-уляли?..
- Гуляли, милая, гуляли. - И повторил: - Ты ничего не знаешь. Ни-че-го! А
эту проблему я сам буду решать, обещаю.
- Решать? - не верила. - Как решать?
- По обстоятельствам.
Через несколько минут в квартире академика началась тошнотворная суета
службы безопасности НИЦ, прибывшей во главе с господином Фастом. Потом приехали
родители Анны и увезли её домой. Я чувствовал, что события этой ночи есть
поворотные. Вот только для кого? Для меня? Для всех народов мира, населяющих
нашу планету? Или для тех, кто выполняет специальное задание? ЦРУ? ГРУ? ФСБ?
НЛО? И так далее. Кто мутит воду и пытается поймать в ней золотую рыбку удачи?
Сидя на кухне, я задавал себе эти вопросы и не находил ответа. Если
позабыть НЛО, как явление противоестественное для человеческого ума, то скорее
всего настоящая проблема имеет земные корни. Идет борьба спецслужб, а я в
качестве того куска дерьма, плавающего в проруби. К сожалению, это так, сержант.
И остается тебе только ждать... и действовать по обстоятельствам.
- Плохие дела, - в кухне появился полковник Фаст. Был подвижен и
энергичен, чувствовал себя, видно, как гончая, берущая след.
- Хуже не бывает, - подал я голос. - Почему у академика телохранителя не
было?
- Был он, Дима, был, - хныкнул сотрудник службы безопасности НИЦ. - Только
Алексей Алексеевич на ночь его домой... - махнул рукой. - Порядок должен быть во
всем, а здесь...
- Порядок - это когда все покойники, - вспомнил свое путешествие в
будущее.
- Что? - не понял Денис Васильевич. - Кто у нас ещё покойник?
Я отшутился: все мы мертвецы - в перспективе. Господин Фаст глянул на меня
с некой потаенной мыслью, задумчиво пожевал губами:
- А как ты здесь оказался?
- Гуляли с Анечкой, - отвечал я. - Решили зайти в гости к дедушке. И вот...
зашли.
- Теперь бы выйти, - многозначительно проговорил полковник ГРУ.
- То есть? - насторожился я.
- Где гуляли-то? - с нездоровым оживлением поинтересовался. - Городок у
нас маленький. Запомнить нетрудно, особенно для бывшего диверсанта. Не танцевали
ли часом в ДК? - Сделал интригующую паузу. - Вальс? Или твой, Дима, любимый
танец jig?
Услышав это, я попытался сохранить хладнокровие. Спокойно, сержант, ничего
страшного не происходит. О jig только ленивый не знает. Во всяком случае, отцыкомандиры
"Салюта-10" были в курсе: однажды я переминался на сцене, участвуя в
культурной программе по случаю 23 февраля. Мои танцевальные "па" боевые товарищи
встретили гомерических хохотом, а потом ничего - попривыкли и даже провожали
аплодисментами.
- Сегодня в ДК не танцевали, - заскучал я. - По проспекту Ленина гуляли.
Туда - сюда.
- Туда - сюда, - рассмеялся господин Фаст. - А меня предупреждали, парень
ты с юмором, самостоятельный, - опустил на мое плечо руку. - Дима, хватит валять
дурака. Мы вместе - мы одна команда.
- Одна команда?
- Хочешь играть свою игру, - навис обрюзгшим лицом актера второго плана. -
Не советую.
- О чем речь?
- Ты помогаешь нам, мы - тебе.
- "Крота" я пока не нашел, - огрызнулся. - Чем могу вам помочь?
Этот вопрос ввел в заблуждение сотрудника разведки, он решил, что я готов
сотрудничать. Впрочем, я был не против, но с одним условием, чтобы мне толком
объяснили, что происходит на самом деле? Вакханалия событий. Даже мой
бронебойный ум не способен их осмыслить.
- Хорошо, Дима, - согласился с моим условием полковник. - Твое право знать
то, что ты должен знать.
Формулировочка мне понравилась своим жизнерадостным идиотизмом: "Твое
право знать то, что ты должен знать". Интересно, какие у меня права? И что
нового могу узнать?
Эти вопросы я уже задавал в служебном авто, на котором мы направлялись в
НИЦ. Там, по утверждению Дениса Васильевича, нам будет проще найти общий язык.
Как можно найти общий язык с тем, у кого завязаны руки? Хотя они были свободны,
однако невидимые путы держали меня, чувствовал, намертво. Было такое
впечатление, что некая лукавая сила постоянно встряхивает перед моими глазами
разноцветные сланцы, и возникает картинка совсем иная, чем прежде.
Ситуация занятна и все больше приобретает черты фантасмагории. Жизнь,
которую я начинал после армии, сейчас кажется мне глуповато - примитивной, как
придорожный сорняк. Я мечтал стать жиголо, чтобы за деньги в койках танцевать с
жирноватыми матронами jig. Сейчас сама мысль об этом вызывает изжогу. Кровавые
события на даче Пехиловой послужили отправной точкой для моих не менее кровавых
действий, однако и они в свете последних происшествий выглядят бледно, как
ночная звезда днем. Если раньше все происходящее имело налет игры - опасной, но
игры, и правила этой игры были понятны: побеждает сильнейший, то что мы имеет
сейчас? Чудесный элемент 115, являющейся основой для Новой Энергии, "контакт" с
внеземной цивилизацией, убийство академика и... полный душевный хаос. О мозгах
лучше умолчать; такое ощущение, что их у меня вырвали, как корнеплод из почвы.
Наш кортеж из пяти машин въезжал на территорию научно-исследовательского
центра. Мощные прожекторы освещали здания и прилегающую к ним местность. Не
объявлена ли тревога? Господин Фаст подтвердил мою догадку: академика не
уберегли, так хоть дело всей его жизни...
Тем временем наш автомобиль подкатил к невзрачному двухэтажному дому
казарменного типа. Здесь наш штаб-с, посмеялся Денис Васильевич и пригласил
следовать за ним. Не успел я дать согласие, как оказался в окружении дюжих
"спортсменов". Я подивился такой опеки, да решил, что служба безопасности
перестраховывается.
В детстве увлекался фантастикой, в охотку следуя за авторскими придумками:
полеты на мрачный Марс, погружение в океанские глубины, раскопки отравленных
гробниц фараонов и прочая байда. То есть удивить меня, книгоеда, трудно,
невозможно удивить, однако, когда наша группа на грузовом лифте опустилась на
третий нижний уровень, я присвистнул: господа, где это мы находимся, не в
американском ли штате Аризона, где расположены секретные военно-космические базы
США?
Было впечатление, что я угодил в НЛО, если я правильно его представляю:
огромный круглый зал с полусферой потолка, напичканный современными компьютерами
и телевизионными экранами. За пультами сидели люди в форме, похожей на
космическую. Переговоры велись исключительно по внутренней связи, и поэтому в
зале провисала неестественная тишина. На общем огромном экране расцветала
красками наша планета. Она медленно вращалась и находилась как бы в сетке неких
необходимых параметров. Циферблаты указывали местное время главных городов мира:
Вашингтон, Лондон, Париж, Москва, Пекин и так далее.
- Впечатляет? - поинтересовался полковник Фаст. И, не получив ответа,
сказал не без пафоса: - Мы тоже лыком не шиты и тоже умеем работать, если это
надо родине.
- А надо ли это родине, - спросил я, - такой нищей?
- Дима, будь выше деклассированных предрассудков. Не будет этого
настоящего - не будет будущего. Ни-ка-ко-го!
- И что здесь? Центр управления полетами?
- Почти угадал, сукин ты сын, - и пригласил меня пройти в персональный
кабинет.
Признаться, я был заинтригован: что ещё за космическая база в километре от
земной поверхности? Если это не сон, то можно быть спокойны
...Закладка в соц.сетях
