Жанр: Боевик
Пауки
...; Садитесь в машину, — сказал Саматов.
— Сто? Пятьсот тысяч?
— Товарищ майор, — Тура нагнулся к кабине. — Вызывайте
следователя прокуратуры. Пусть возбуждает уголовное
дело, допрашивает. А Хаджинура, как только освободится,
пошлите на обыск к Вахидову. И сразу арест на
имущество...
Тура подождал, пока "Волга" и КРАЗ двинулись маленькой
колонной сквозь ночь. Завел "Ниву".
Еще несколько километров он буквально крался с "Нивой"
по трассе. Время от времени он останавливался,
выходил на дорогу.
Дождь кончился.
Показалась луна, она была словно перевернута — похожа
на огромную приплюснутую чашу.
Стояла абсолютная тишина.
Тура ехал без света.
Внезапно впереди кто-то выпустил в небо сигнальную
ракету.
Тура увидел "козлятники" на берегу, остановил машину.
Вдали виднелось несколько домов — в них никто не
жил: пустые глазницы окон, выщербленные стены.
Вдруг он услышал звонок велосипеда.
Это ехал карлик Бокасса, высокий Адып шел рядом
с ним. Они едва не коснулись Туры, тут же исчезли.
Тура услышал громкий свист — кто-то из них подал
сигнал. И тут же какая-то машина быстро отъехала от
берега.
Тура увидел проблесковые огни.
Это был морковного цвета "Москвич" с забрызганным
грязью номером. Водитель шел на скорости по грунтовой,
сильно петлявшей дороге в сторону шоссе.
На трассе машина остановилась. Водитель тоже, как
и Саматов, выключил фары, вышел из кабины — было
хорошо слышно, как щелкнула дверца. Он несколько секунд
постоял. Потом дверца щелкнула вторично, вспыхнул
свет фар.
Он ехал в сторону города.
Саматов дал ему отъехать, подождал, пока погаснет
последний красный зрачок стоп-сигнала, осторожно повел
"Ниву" к шоссе.
Водитель впереди знал местность: несколько раз он
съезжал с шоссе, вел машину между барханов. Тура несколько
раз терял его из вида, но перед въездом в город
увидел снова.
Они тянулись еще некоторое время один за другим,
когда неизвестный водитель неожиданно свернул к "Нахалстрою".
Машины проскочили центр неряшливой площади
с "парикмахерской Гарегина" и призывом наказать смертью
убийцу рыбоинспектора и сделали два-три поворота.
Тут Саматов его потерял.
Было темно. Тура прекратил преследование, выскочил
из машины. У колонки какой-то старик набирал воду.
— Что это за улица? — спросил у него Тура.
— Это не улица. Второй тупик Чапаева...
— Я и не знал, что у Чапаева было два тупика, —
подумал вслух Тура.
— Было, сынок. Может, даже гораздо больше. Как
у каждого человека...
Тура еще несколько минут ходил по коротким кривым
улицам.
Сарайчики. Гаражи.
"Москвич" исчез.
Во дворе было темно. Сады к Баларгимов поставил
машину между сараем и гаражом. Хлопнул дверцей, вошел
в дом.
В передней было темно, но в глубине квартиры горел
свет, там не спали.
Баларгимов скинул мокрый пиджак, повесил на вешалку,
снял халат.
Жена Баларгимова — женщина с открытым приятным
лицом, пышной грудью, с русым тугим пучком на затылке,
вышла в переднюю.
— Что случилось? — спросил Баларгимов.
— Там Джафар... Москва утвердила Умару расстрел.
Баларгимов помолчал, сказал:
— Опусти шторы. Один шакал за мной увязался. Сейчас,
наверное, ходит под окнами. Идет, где свет...
Жена ушла.
Баларгимов надел халат, вошел в комнату. Окна были
уже занавешены. За столом сидел Джафар—нестарый еще,
но словно уже махнувший рукой на все, смертельно усталый
человек. На нем был мятый изношенный донельзя костюм.
Увидев Баларгимова, Джафар поднялся. Баларгимов
подошел к нему, ободряюще потрепал по плечу.
— Не все потеряно... Держись, я вытащу твоего сына
оттуда...
Джафар готов был расплакаться.
— Неси все на стол, — сказал Баларгимов жене. —
Мой старший брат приехал. Я сейчас...
Он пошел в ванную, включил газовую колонку, разделся,
встал под душ.
Джафар был здесь же — братьев отделяла полупрозрачная
занавеска.
— Теперь вся надежда на Верховный Совет... — Джафар
хрустнул переплетенными пальцами. — Мы подали на
помилование...
— Ты передал адвокату деньги, которые я дал? — Баларгимов
с силой растирал мускулистое, с синими узорами
татуировки тело.
— Передал. Он сейчас с Верой в Москве.
— Позвони ей. В Москве пусть адвокат не жмется. За
свою работу он получит, сколько скажет. Пусть идет в комиссию
по помилованиям... Сколько им надо? Миллион?
Достанем... Сейчас все покупается и продается. Дело только
в цене...
Он выключил воду, растер тело полотенцем, накинул
халат. Пошел в комнату. Брат шел за ним.
В комнате был уже накрыт стол: коньяк, овощи, рыба
нескольких сортов. Икра. В центре стояла бутылка.
Баларгимов взял бутылку с водкой, сорвал пробку,
плеснул в два стакана. Не ожидая брата, выпил. Сказал
жене:
— Принеси деньги...
Жена вышла и вернулась с целлофановым пакетом.
Баларгимов взял его, вынул несколько пачек в банковских
упаковках, подержал в руке, бросил назад в пакет.
Отдавая брату пакет, Баларгимов сказал:
— Здесь на все хватит...
Джафар ушел. Жена Баларгимова закрыла за ним
дверь.
В это время раздался звонок.
Баларгимов сказал жене:
— Возьми...
Она сняла трубку, послушала, передала мужу:
— Сады к, это тебя. Бураков.
Баларгимов подошел к телефону:
— Что скажешь?
Бураков держал трубку. Молчал.
— Чего молчишь? — раздался голос Баларгимова.
— Вахидова взяли, — медленно ответил Бураков.
В отделении Саматова встретил дежурный — лейтенант
Веденеев. Он казался встревоженным.
— Звонил полковник Агаев... Прокурор области вас
разыскивает. Просил сразу ему позвонить. Вообще очень
много звонков.
Тура зашел в кабинет к Силову. При свете настольной
лампы тот объяснялся с Вахидовым. Напротив него, обняв
ладонями лицо, беззвучно раскачивался на стуле задержанный.
Он то ли молился, то ли плакал.
Когда Вахидов поднял голову, Тура поразился. Перед
ним сидел человек, который словно увидел в коридоре за
спиной Саматова собственную смерть.
Тура поманил Силова на балюстраду.
— Что случилось?
— Он все рассказывает! Даже гордится! "Начальство
знает! Оно в курсе!" Он и рад! Набивает карманы! А начальство
— умное! Ни письменных приказов, ничего! Одни
устные распоряжения: кому подмазать, кому отослать. Ни
расписок, ни квитанций! По всему Союзу рассылал осетрину
да икру! Пришлось показать Уголовный кодекс. А там
под самую завязку, да еще с конфискацией... А сейчас до
него дошло, что начальство от него открестилось. Скорее
всего, сделает козлом отпущения...
— Каким образом?
— Когда Шалаев икру, которую вез для себя, тоже на
него свалил...
— На обыск уехали?
— Да. Хаджинур и Бураков. Сразу же, как только мы
вернулись. Прокурор области звонил, спрашивал тебя. Наверное,
еще позвонит...
— Сделаем так... — сказал Тура.
Силов посмотрел на него.
— Сейчас ты с ним уедешь. Тут нам не дадут работать.
Перевезем Вахидова на пристань, в пристройку. Вот ключи...
Магнитофон здесь?
— В сейфе.
— Возьми с собой. Обязательно запишешь его показания.
Вахидов в это время обернулся:
— Позвоните в облисполком! Они же все знали! Пусть
приедут!
Силов вернулся в кабинет, собрал со стола документы.
— Я же объяснил: водная милиция не входит в здешние
структуры. У нас свой прокурор — прокурор Бассейна.
И те, кто тебя благословлял, нами не командуют.
— Свет не гаси. И включи радио, — сказал Тура. —
Спустимся по черной лестнице. Только дверь запри.
Тура спешил, нервозность его передалась Силову.
— Я понял.
Вахидов не слушал их разговор, тягуче-безмолвно раскачивался
на стуле.
— Пошли!
В приемной на гвозде висел ключ от черной лестницы.
Тура снял его; незамеченные, они спустились во двор.
Мимо бежевой "Волги" Вахидова они прошли к "Ниве".
— Прошу, — Тура открыл "Ниву". Силов пропустил
Вахидова вперед.
Машина рванулась с места.
На Морском вокзале играла музыка, шла посадка пассажиров
на ночной паром. Освещенный огнями, он вырисовывался
на фоне ночного моря.
Тура затормозил "Ниву".
Они вышли из машины, прошли в одно из невыразительных
строений с вывеской:
"ЛИНЕЙНЫЙ ПУНКТ ВОДНОЙ МИЛИЦИИ".
На миниатюрном магнитофоне шла запись допроса.
Саматов сидел за столом против Вахидова. Силов ходил по
кабинету.
—... Мне давали адреса, я отправлял... — рассказывал
Вахидов.
— Кто давал? — спросил Силов.
— В облисполкоме, в обкоме. В основном шло через
Шалаева. "Надо послать в Главснаб... Утверждают лимиты..."
Или — после того, как Кудреватых представили
к Герою Соцтруда. "В Президиум такому-то..." Я отсылал.
— А квитанции?
— На комбинате. В сейфе.
— А как оформляли?
— Через ОРС. Как частиковую рыбу.
— Но ведь цены на частиковую несравненно ниже!
— ...Часть рыбы шла в шашлычные и рестораны. Разница
покрывала накладные расходы...
— И никто не проверял?
— Все об этом знали. И руководство тоже.
Тура посмотрел на часы, прервал допрос:
— Продолжай без меня, — сказал он Силову. — Я долзкен
подъехать в отделение.
Незаметно, черной лестницей, Тура вернулся в кабинет,
быстро включил настольную лампу и подошел к окну.
Он приехал в самое время.
В окне внизу он увидел въезжающую во двор черную
"Волгу".
Тура быстро открыл сейф, выгреб из него кучу бумаг
и бросил на стол. И тут же кто-то без стука властно
распахнул дверь.
— Могу?
На пороге стоял, как всегда безмерно спокойный и доброжелательный
к Туре, полковник Агаев. За ним собственной
персоной выступал прокурор области Довиденко —
длинный, под потолок, прокурорский колосс. На Довиденко
была "генеральская" — государственного советника юстиции—
форма.
— Какие люди!.. — фальшиво-удивленно пропел Тура.
— Вот он, возмутитель спокойствия!.. — вполне дружески,
даже радостно, приветствовал Туру Агаев. — Навел,
понимаешь, страху на всех, а сам сидит тут со своей
макулатурой... — Он показал на наваленные в беспорядке
бумаги на столе. — А начальник управления должен к нему
на поклон ехать вместе с прокурором области... С генералом!
В такой поздний час!
— Дежурный передал тебе, чтоб позвонил? — сухо
спросил Довиденко. — А, может, забыл? С них станется...
Тура успокоил его:
— Передал.
— А чего не позвонил?
— Занят был. Не позвонил — и все! — спокойно сказал
Тура.
— Как это? "Не позвонил — и все"? — попер Довиденко.
— Ну, как ты слышал сейчас. Ты ведь, как я понимаю,
не прокурор Бассейна, в конце концов...
— Да я!.. Да ты знаешь... — Довиденко даже потерял
дар речи.
— Пошел ты... — сказал Саматов.
— Да вы что, друзья? Бросьте... — Агаев встал между
ними. С его приятного лица не сходила терпеливая, ласковая
улыбка. — И ты тоже хорош! — Он обернулся к Саматову.
— Мы к тебе в гости в первый раз... А ты? Разве
гостей так встречают?
Словно по волшебству, в дверь в это время постучали.
Дежурный — лейтенант Веденеев — внес на подносе
чашки, тарелочку с миндалем и изюмом. В каждой чашке
' "для конспирации" торчала ложечка.
Агаев взял одну из чашек, понюхал, поставил на место.
— Школа твоего предшественника... — Агаев кивнул на
переговорное устройство. — Скажи, пусть унесет!
Веденеев в это время внес заварочный чайник и ор¦члузы
— стаканчики из цветного стекла.
— А это унеси, — Тура показал на первый поднос.
Веденеев взял поднос и вышел. Агаев налил всем чая,
начал пить.
— Молодец! Чисто провел операцию, грамотно...
— Чего уж тут грамотного... — Довиденко снова завелся.
— Ну, вы тут с этим сами разберетесь... — Агаев
простился с Турой. — Заходи... Лора уже спрашивала
о тебе. Можно вдвоем... Ну, ладно, — он обернулся к Довиденко.
— Ты не очень-то на моего друга наступай...
Он вышел, Саматов поднялся его .проводить. В приемной
из-под двери кабинета Силова тянулась узкая светлая
полоска.
— Довиденко мужик ничего, — сказал Агаев Туре. —
Но я уже тебе говорил... У него насчет нас одна мечта:
чтобы слово "прокурор" мы писали только с большой
буквы. — Закончил он просьбой. — Не возражаешь —
я возьму машину в дежурке, пусть отвезет...
Когда Тура вернулся, Довиденко стоял на пороге, глядя
на узкую полоску света под дверью.
— Я знаю, зачем ты приехал, — сказал Саматов. —
Чтобы я отдал тебе Вахидова.
— Ты отхватил кус не по зубам, — заметил Довиденко.
Они вернулись в кабинет.
— Это решать водной прокуратуре Бассейна...
— Пойми меня правильно, — начал Довиденко примирительно.
— Вам не раскрутить это дело... Какие у тебя
силы для этого?
— Сил не густо, — признал Тура.
— Да-а... Вот видишь...
Довиденко вынул расческу, тронул ею макушку.
— А дело серьезное... Тут целой бригаде работы на
несколько лет. Надо включать не менее десятка специалистов.
И немедленно, пока время не ушло. Срочно
изымать всю документацию на комбинате. В порту... Назначать
судебно-бухгалтерскую, судебно-экономическую
экспертизы... Осетровые они оформляли, видимо, как частиковую,
полученную в рыбколхозах... Судебно-ихтиологическую...
Бо-о-льшое дело!
Тура молчал. Довиденко продолжил:
— Допросить шоферов, экспедиторов... Осмотреть холодильные
установки и допросить мастеров, они должны
были видеть, чем загружены холодильники... Дело это
только началось в море, — гнул свое Довиденко. — А ниточки-то
его все равно тянутся на сушу. Вглубь города,
в область. Вам, водникам, не пробить противодействие,
которое наверняка начнется. Вы же не знаете расстановки
здешних сил. Область бы это дело потянула! Согласен?
Он плеснул себе чая.
— Как ты поступишь с Вахидовым?
— А как ты посоветуешь?
Довиденко сделал'вид, что пока еще не решил.
— Он, хоть и мерзавец, но целая куча детей. К тому же
коммунист. Характеризовался положительно. На городской
Доске почета...
— Советуешь отпустить?
— Мы сами ему изберем меру пресечения... — Он
отпил чай.
— Не остыл?
— Пить можно...
Тура налил себе чая.
— Честно говоря, я уже разговаривал с прокурором
Бассейна, твоим шефом... — признался Довиденко.
— Да?
— Можно ему сейчас позвонить домой. Он подтвердит.
Кроме того, я связался с Транспортной прокуратурой в Москве.
Обком тоже за то, чтобы дело это расследовала
область. Слишком много злопыхателей вокруг. Помочь —
не помогут, а на весь Союз ославят... А у тебя хватит дел
с одним этим убийством инспектора Рыбнадзора. С Пуховым...
— Значит, виновность Касумова-Мазута не доказана!
— Нет, — Довиденко покачал головой. — Пистолет
действительно тот, из которого совершено убийство, но
тайник расположен вне "козлятника". Оружие мог подложить
любой. Завтра ты получишь Мазута... Я распоряжусь.
А, впрочем... — Он решил ковать железо, пока горячо. —
Я сейчас позвоню начальнику следственного отдела. Он
все подготовит...
Довиденко подвинул к себе телефонный аппарат, набрал
номер:
— Гусейнов! Спишь? С утра перечислишь Мазута за
водной милицией. За Саматовым. Что? Допроси и перечисли.
Все!
Тура допил чай.
— Хорошо, — он подвел итог. — Поскольку я уже
послал на обыск, дело все-таки возбудим мы. Допросим
Вахидова и отпустим. Дело передадим завтра с утра.
— Слово?
— "Дикси" — говорили римляне. "Я сказал".
Тура проводил Довиденко до лестницы, затем вернулся,
вышел на балкон. Со света в первую секунду вокруг
нельзя было ничего разобрать. Присмотревшись, он увидел,
что машина Довиденко отъехала, а в углу двора стоят
несколько молодых людей. В свете фар Тура узнал Мириша
Баларгимова и его компанию.
Обдумывая ситуацию, Тура вернулся к столу, переложил
документы в сейф, запер его. Но потом раздумал,
открыл снова, огляделся, взял лежавшую на столе скрепку,
выпрямил ее и перед тем, как запереть сейф, аккуратно
положил ее сверху, на край папки с бумагами. Потом
Саматов закрыл сейф, опломбировал его и, не выключая
свет в кабинете, черной лестницей спустился во двор.
Компания "золотой" милицейской молодежи направилась
в это время в дежурку.
Тура подождал, пока они скрылись в здании.
Потом он быстро прошел к "Ниве", сел за руль, осторожно
выехал со двора.
Допрос Вахидова продолжили в машине, крутилась, не
останавливаясь, магнитофонная лента.
— ...А как фамилия хозяина лодок, кличка?
— Все называли его просто "шефом"!
— А вы не боялись, что когда-нибудь вас задержат?
Ведь есть Рыбнадзор, милиция.
— "Шеф" предупредил меня, чтобы я не боялся. Кроме
того, на берег не раз при мне приезжали сотрудники
милиции за рыбой... И тот дежурный, который сегодня
дежурит...
— Веденеев? И он тоже?
— И онбыл. И другие. Шеф сказал, что он ежемесячно
платит милиции и Рыбнадзору...
— Много?
— Он говорил — "очень много!" И каждый квартал
сумма росла. Поэтому цена на килограмм увеличивалась...
— И сколько лодка доставляла в сутки?
— До ста штук осетровых каждый раз.
— А по весу?
— Примерно по пятьсот — семьсот килограмм в день
круглый год. Иной раз привозили и до тонны...
Лента кончилась, Силов перекрутил ее, проверил качество
воспроизводства. Все было в порядке.
— Сдавали на холодильник?
— Да. Там и сейчас есть наши отправки...
Саматов, Силов вместе с Вахидовым вышли из машины
и направились к проходной, примыкавшей к холодильному
комбинату.
Вахидов постучал в дверь проходной, кто-то посмотрел
в дверной глазок.
Дверь открылась.
— Здравствуйте... — вахтер подобострастно приветствовал
Вахидова.
— Это со мной, — Вахидов показал на сотрудников
милиции.
Они прошли вдоль пакгауза, где шла погрузка рыбы
в вагоны-рефрижераторы, обогнули ленту работающего
транспортера, поднялись по невысокой лестнице к холодильным
камерам.
— Наша отправка еще здесь? — спросил Вахидов у женщины-весовщицы
в телогрейке поверх белого халата.
Женщина утвердительно кивнула.
Они прошли в холодильную камеру.
Вахидов показал на ящики, громоздившиеся в углу. На
коробках виднелся адрес: "Гор. Тольятти, Волжский автомобильный
завод". Отправителем значился "Восточнокаспийский
сажевый комбинат".
Силов подошел к коробкам, переписал в блокнот номера
отправок.
Вахидов объяснил:
— За прошлый год осетриной и икрой мы выбили для
области сверх лимита грузовики, легковые машины, импортную
мебель, одежду, магнитофоны...
Саматов подошел к весовщице, что-то ей сказал — женщина
кивнула.
В морском порту Саматов, Силов и Вахидов быстро шли
]" грузовому парому. Силов что-то сказал дежурному матуюсу,
тот показал куда-то рукой. Они поднялись по трапу,
спустились по сходням в трюм гиганта-парома.
Здесь тоже стояли ящики. Вахидов продолжал перечислять:
— ...Мотоциклы, ковры, японские телевизоры...
На ящиках было написано:
"Москва, Управление делами Совета Министров
СССР".
Саматов и здесь подошел к весовщику, предупредил:
— Груз задержите. Мы подошлем постановление о выемке...
Кабинет Вахидова представлял собой маленькую заиитатную
конторку — со стеклянной дверью, с письмен¦-ш
ым столом, с телефоном, с портретом Брежнева на стеме.
Силов в присутствии понятых, Туры и Вахидова изъял
сейфа папки с документами.
— Подпишите... — Силов показал на протокол.
Тура, Силов и Вахидов снова ехали в "Ниве". Силов
¦идел за рулем, они отвозили Вахидова домой.
Город проснулся. Окрестные скалы четко вырисовываюсь
по обеим сторонам бухты. Открывались киоски, каая-то
женщина снимала замок с двери аэрокасс — пудоый,
им можно было запирать ангар с боевыми самолетаи-перехватчиками.
Тура спросил у Вахидова:— Это точно, что в нашем альбоме нет фото
"шефа" лодок?
— Нет! В вашем альбоме его нет.
— Он работает где-нибудь?
— Думаю, только числится. Обычно он всегда н
гу. Рыба быстро портится. Сети приходится провер
раза в сутки.
— Ездоков его вы знаете?
— Знал, — поправил Вахидов. — Был Умар Кул
его посадили, приговорили к расстрелу. Сейфуллин
еще был Мазут, но это давно...
Они свернули. Вахидов жил в новом микрорайо
кроме него обитали многие уважаемые в городе л*
Они помолчали.
— Кто будет вести мое дело? — спросил ВахидоЕ
можете его взять себе?
— Нет. Вести будет областная прокуратура и об/
милиция...
— Тогда мне конец! Они будут вести дело так
я действовал один, будто никто ничего не знал!
Тура промолчал. Вахидов закрыл лицо рукой.
— Тяжело!... Все все знали! Была договоренное!
лько из той же областной прокуратуры приходили
лайте, пожалуйста! Две-три рыбы... Гости едут. Из п|
туры Союза!" И делаешь, конечно. Иногда записк
ли... Мне бы их сохранить! — Он вздохнул. — Жен
удар, не знаю, что ей и сказать...
У открытых железных ворот, за которыми вир
коттеджи, Вахидов попросил остановить:
— Не надо к дому.
Саматов остановил машину.
Дом Вахидова был рядом. Впереди у деревье
увидел ту же компанию работников милиции во
с Миришем, которую он видел во дворе отделения.
— Хотите, я отвезу вас куда-нибудь, где вы ci
выспаться? — поколебавшись, спросил Тура. — Это
днее, что мы можем сейчас для вас сделать.
Он вопросительно взглянул на Вахидова.
— Видите? Вон те, в парке. Это, по-моему, п
душу.
— Я знаю их. Они все время пасутся на берегу..
— Что вы решили?— Я пойду к ним. Пусть арестовывают! Я не такое еще
расскажу! Сейчас надо кричать во весь голос. Если свиньям
этим ничего не напоминать, они и вовсе от меня
откажутся...
Он вышел.
Тура и Силов отъехали.
Позади них от группы милиционеров, ожидавших Вахидова,
отделилось двое и двинулись ему навстречу.
Одним из них был Мириш Баларгимов. Едва машина
с Турой и Силовым скрылась из вида, Мириш, поравнявшись
с Вахидовым, сильным ударом в корпус сбил его
с ног.
Вахидов лежал не шевелясь. Мириш и его напарник
подняли Вахидова за плечи и потащили к своей машине,
ноги снабженца безжизненно волочились по земле.
В это время другая группа мужчин — в гражданском —
появилась в проходной холодильного комбината, куда перед
тем Тура и Силов привозили Вахидова.
Вахтер хотел их о чем-то спросить, протянул руку, но
один из входящих грубо двинул его плечом. Вахтер отлетел
к стене.
Тот же человек приказал ему открыть ворта. Вахтер
снял с гвоздя ключи. Пошел открывать.
Ворота открылись. В ту же минуту в них показался
кузов рефрижератора.
Группа, ворвавшаяся в комбинат, молча продефилировала
наверх, к холодильной камере. Женщина-весовщица
в телогрейке поверх халата удивленно посмотрела на них.
— Открывай камеру, — приказал старший.
— Нельзя! Водная милиция запретила!
— Будешь еще тут...
Крепкие руки грубо схватили ее.
— Давай быстро!
Дверь в холодильную камеру тяжело отошла в сторону.
Пришедшие рассыпались по помещению, отыскивая нужные
отправки.
— Вот они! — Один из мужчин махнул рукой.
На коробках виднелась четкая маркировка:
"Тольятти, Волжский автомобильный завод" — "Восточнокаспийский
сажевый комбинат".
— Сюда!
Появились автопогрузчики.
Закипела работа. Ящики с маркировкой Сажевого комбината
стали спешно грузить на автокары.
Внизу ящики сноровисто переносили в рефрижератор.
Силов и Тура в "Ниве" гнали по городу.
Утро выдалось пасмурным, но на дороге наблюдалось
оживление. Шли в школу дети. На перекрестке молодая
мама смотрела, как два ее малыша с портфелями перебегают
дорогу. Видимо, дальше она их уже не провожала.
Саматов подъехал к перекрестку в глубине "Нахалстроя".
Тупик был пуст. Они еще постояли у таблички "2-й
Чапаевский тупик".
— Здесь я его потерял, — сказал Тура.
При свете дня Второй тупик Чапаева выглядел грязным
рядовым мостиком в клоаке гигантского, безобразно раскинувшегося
"Нахалстроя".
Грубо раскрашенные заборы, сооруженные из подручных
средств, не использованных в строительстве барачных
гнезд и сараев. Узкий цементированный тротуарчик с навечно
оставленными при его создании вмятинами чьих-то сапог.
— Морковного цвета "Жигули"... — повторил Силов. —
Не бери в голову, Тура! Я пошлю Орезова. Если машина
зарегистрирована, в ГАИ должны знать...
Тура кивнул. Заметил устало:
— Сейчас заедем ко мне...
Тура и Силов подъехали к дому Туры.
Улица была пуста.
Тура запер машину, направился к крыльцу. Силов шел
за ним. Они несли с собой документы, изъятые на Сажевом
комбинате, кассеты в прозрачном целлофановом пакете,
магнитофон.
У дома Тура достал ключи и остановился.
На дверной ручке что-то висело. Тура снял и подержал
на ладони, рассматривая. Это был маленький, размером
с носовой платок, полотняный мешочек.
— Что это за ерунда? — спросил Силов.
Тура перебросил мешочек Силову, тот легко поймал
его.
— Начальник Рыбнадзора Кадыров объяснил мне —
это здешняя черная метка... Предупреждение о смерти.
Тут у каждого по десятку таких... — Тура открыл дверь.
Они прошли в комнату. Тура включил свет. Поднял со
стола сюзане. На столе живописно возвышались бутылки
с водкой в окружении азиатской снеди — помидоров,
сушеного мяса, лепешек, конской колбасы.
— С тобой не поужинаешь, так хоть позавтракать, —
устало сказал Силов.
— Сам виноват! — улыбнулся Тура. — Я тебе предлагал
другую программу...
В служебном кабинете Саматова, кроме него, был еще
Бураков, которому Тура продемонстрировал полученное
им накануне предупреждение.
Черная метка браконьеров — полотняный мешочек —
лежала рядом на столе...
— Ну для чего они грозят нашему брату? — ра
...Закладка в соц.сетях
