Жанр: Боевик
День рождения буржуя
...з шуток, на поражение.
— Ну даете, босс! — Василий присвистнул. — Да вас на день одного
оставить нельзя!
— Ты не ответил на вопрос, — Борихин пристально глядел на парня.
— Насчет чего?
Василий, казалось, лихорадочно соображал.
— Насчет того, где был рано утром, — глаза сыщика прожигали
насквозь.
— А... — Слегка поежившись под этим взглядом, парень решил, что
ему надоело попадать под ложное подозрение, и доложил: — Утром, босс, я еще
оставался у одной очаровательной молодой барышни.
— У той самой, что ли?
— Совсем у другой. С той же вы мне сами дружить запретили — она
мобильники портит, — Василий изобразил на лице готовность всегда и
беспрекословно выполнять любые указания шефа. — Могу дать телефон, адрес. Хотя,
честно говоря, подозрения ваши весьма обидны.
— Ладно, не умничай, — Борихин окончательно расслабился. —
Думаешь, у меня на душе легко? Я, между прочим, всегда думал, что в людях
разбираюсь...
— Не знаю, не знаю, — нахально засомневался Василий. — У вашего
дружка-майора физиономия очень противная.
— Ты своих дружков обсуждай, понял? — тут же обозлился сыщик. — А
на Серегу я вообще молиться должен за то, что вчера надоумил меня жилет надеть.
— Так вы в жилете были?! То-то я смотрю — для огнестрела вы
шикарно выглядите. — Порадовавшись за шефа, Василий решил выложить и свою
новость: — Кстати, у меня тоже гости были. Те же самые. И, между прочим, по
домашнему адресу.
Еще недавно такое сообщение вызвало бы у Борихина эффект
разорвавшейся бомбы. Но в последние дни события нарастали снежным комом, и сил
на проявление эмоций уже не оставалось. Борисыч разве что вежливо удивился:
— Серьезно, что ли? Ну поехали, в машине расскажешь. — Василий
хотел было обидеться на такое равнодушие, да любопытство не дало:
— Что — работодатель новую машину уже выдал? А какую?
— Еще чего! Он нам и так зарплату ни за что платит. На твоей
поедем.
— Ладно. Только потом, не жалуйтесь.
— Не буду, не бойся, —
утешил
помощника Борисыч. — Сегодня твое
место пассажирское.
— Вы что, издеваетесь?! — взвился Василий. — Да вы этой машины не
знаете! На ней так, как вы, не ездят!
— Вот и попрактикуюсь. Все, дискуссия окончена. Поехали!
Парень благоразумно решил не спорить.
— А что, — мотнул он головой в сторону квартиры, — так и не
зайдем? Я бы кофе выпил...
— В городе выпьем, — Борихин вытащил из замка так и не
понадобившийся ключ. — Некогда уже.
— А куда летим? — поинтересовался Василий, когда они уже
спускались по лестнице.
— К одному нашему общему знакомому, — загадочно ответил шеф.
...Неприметный тип в стоявшей во дворе машине поднес рацию к
губам:
— Они вышли. Вдвоем. В квартиру не входили... Есть!
Когда Зинаида узнала, зачем на этот раз пожаловала зачастившая в
последнее время подруга, то откровенно расхохоталась ей в лицо. Нет, Веруня от
безделья положительно дурью мается. Побаловалась с мужем в постели — и тут же
бежит беременность определять. Отсмеявшись, приобняла нетерпеливую за плечи и
повела к столику напоить кофе.
— Ты даешь, подруга, — сказала она Вере, усадив ее рядом с собой.
— Как в анекдоте: два часа, как беременна, и хотите, чтобы заметно было.
— Да нет, я же не дурочка, понимаю, — Вера явно была смущена и
немножко разочарована. — Просто подумала — может, какие-нибудь суперновые тесты
появились...
— Появились, конечно. Но с нескольких дней, а не с десяти минут. А
что — так не терпится?
— Не знаю, — Вера вдруг улыбнулась. — Вообще-то я и без теста
чувствую.
— А... Ну-ну. Почувствуй еще недельки две, а потом тебе дам
циничный ответ специалиста.
— Договорились. А ты чего такая злая?
— Да я не злая, — отмахнулась Зинаида. — Так, может, грустная...
— А что случилось? — не отставала Вера.
— Да ничего — в том-то и дело. Жизнь идет, а я все словно со
стороны смотрю. Кажется — только вчера вот на этом самом стуле Аминка сидела.
Тоже цвела — без пяти минут мамаша! Ее давно нет, а я себе живу, и ни-и-ичего
со мной не случается, — веки Зинаиды набухли от слез.
— Ну ты даешь! — поразилась Вера. — Позавидовала... — Докторша
промокнула глаза рукавом халата и шмыгнула носом.
— Глупая, я не о том. Ты, кстати, обещала меня на могилку свозить.
— Поехали завтра, — с готовностью предложила Вера.
— Ой нет, завтра — никак. Завал на гинекологическом посту. Зато
послезавтра — выходной.
— Уже договорились, — Вера поднялась. — Во сколько за тобой
заскочить?
— А как выспишься — так и заскакивай. Только не на рассвете, как в
прошлый раз. Деревенская ты наша...
Весь день девицы нарадоваться не могли на своего Артурчика. Всем
доволен, всех хвалит, а если и поругает кого, то самую малость и то
по-французски! Сразу видно — у человека что-то приятное в жизни случилось.
— Отлично! Умнички мои! — в жеманном восторге закатывал глазки
Артур. — Можем же, когда хотим! Лорка, прекрасно! Как говорится, забудем на
время свое преступное прошлое. Лапочки! Царевны! Так, теперь медленнее,
загадочней. Загадочней, я сказал! Натаха, ну музыка же поменялась! У тебя что,
курва, гандоны в ушах?! Не будешь стараться — в Тамбов отправлю, а не в
Брюссель. Так, тре бьен. Шарман, манифик! — Девицы вдруг замерли на сцене,
заметив приближающихся по проходу Васю и Борихина и уже зная, что это не
предвещает ничего хорошего. — Кес ке се? — насторожился Артур. — В чем дело,
гражданочки задержанные?
Заметив, что его подопечные таращатся на что-то за его спиной, он
резко обернулся и увидел гостей. Тонкая сигарета вывалилась у Артура изо рта,
он сдавленно пискнул и попятился назад. Ударившись тощей задницей о массивный
стол, пришел в себя и тут же бросился бежать. Но Василий в два прыжка настиг
кутюрье и схватил его за воротник. Артур попытался ударить его с разворота, но
парень легко уклонился и до хруста заломил модельеру руку. От боли Артур громко
закричал. На сцене дружным визгом откликнулись девицы.
— Тише, девушки! — поднял руку Борихин. — Антракт!
Вася подтащил Артура к столу и опрокинул на него навзничь. Кутюрье
только хрипел и пялился на сыщика обезумевшими глазами.
— Что задергался? Узнал? — поинтересовался удовлетворенный
произведенным впечатлением Борихин.
— Се... сет эмпосибль... Вуз этэ тюэ... — лепетал смертельно
перепуганный Артур.
— Ты что там бормочешь, подонок? — навис над ним Борисыч.
Василий посильнее заломил Артуру руку и приказал:
— Общаться на языке Пушкина. Компри?..
— Уи, же компри, — простонал тот. — Ой, больно!
— Что вылупился? — ласково осведомился сыщик. — Трупов боишься?..
— Не люблю, — признался Артур. — Пустите, больно!
— Потерпишь, — оборвал его Василий.
— Что вы меня мучаете?! — кутюрье, похоже, готов был разрыдаться.
— Развлекаетесь, да?!
— Только начинаем, — вкрадчиво пообещал Борихин и рявкнул: —
Выкладывай все по порядку. Живо!
— Же не сэ па... Ой! — Артур вертел головой, переводя взгляд с
Василия на Борихина и обратно. — Что, что выкладывать? Я ничего не знаю!
Честное слово! И вообще, я думал — вас убили! — признался он сыщику.
— Уже теплее, — подбодрил его тот.
— Что теплее? Что теплее? — уже откровенно хныкал Артур. — Ле
соваж. При чем тут я? Отпустите, я так говорить не могу!
— Отпусти его, — приказал Борихин Василию.
— Что-то мне не очень хочется...
— Давай-давай...
Василий неохотно отпустил руку Артура, и тот, бросив на парня
злобный взгляд, выпрямился.
— Чего вы все такие дикие? Что — нельзя себя по-человечески вести?
Ком иль фо?
— Я, кажется, сказал: на языке Пушкина! — Василий сделал резкое
движение в направлении кутюрье.
— Азия, — отскочил от него Артур. — Ну чего вам надо?
— Мне надо знать, — Борихин так грохнул ладонью по столу, что
Артур испуганно подпрыгнул, — почему ты пытался меня убить и кто тебе помогал.
Понятно излагаю?
— Откуда мне знать?! Сами разбирайтесь, — мгновенно оправившийся
от потрясения кутюрье уже кокетливо поправлял измятую прическу. — У меня
самого, между прочим, шок был.
— Сейчас выведешь меня из терпения — будет еще один, — пригрозил
Борихин. — Ну!!!
— Что
ну
?. Манеры... — жеманно надул губы Артур. — Сами же мне
звонили, предложили встретиться...
— Что?! — остолбенел сыщик. — Я звонил?!
— А кто же! Я и голос ваш сразу узнал. Он такой... бархатистый...
— кутюрье кокетливо завел глаза под лоб.
Василий незаметно прыснул в кулак.
— Ну допустим на минуту — только допустим, — что я тебе верю. А
тебе в голову не пришло, что я даже телефона твоего не знаю?
— Ну, какие мелочи! Долго ли узнать при вашей професьон!
— А на кой черт ты мне мог понадобиться?
— Вы сказали... — Артур стыдливо потупил глазки, — ну... что есть
разговор... И вообще, что я вам понравился...
Вася уже откровенно захихикал. Борихин гневно глянул в его сторону
и пробормотал себе под нос какое-то короткое ругательство.
— Я, между прочим, приехал вовремя — и это в такую рань, —
продолжал Артур свой рассказ, — прождал вас почти полчаса. Даже обиделся.
Только собрался уезжать, смотрю — вы. Ну а дальше... Ля ситуасьон терибль. —
Вдруг тон его резко изменился: — Да меня же подставляют, ясен бубен!
— Кто? — сухо спросил Борихин.
— Откуда я знаю? Какая-нибудь злобная завистливая сволочь.
— И что, у тебя никаких предположений на этот счет?
— Какие предположения?! Какие предположения?! — запричитал Артур.
— Я что — киллер? Урка немытый? Я в модельном бизнесе работаю.
Не говоря больше ни слова, Борихин развернулся и зашагал к дверям.
На ходу он бросил Василию:
— Ладно, пошли.
— Погодите, — спросил искренне пораженный Василий, — вы что, этому
клоуну поверили?
— Пошли, говорю. Потом обсудим, — поторопил помощника Борихин.
Потом остановился в проходе и с угрозой посмотрел на Артура. — А ты смотри:
если соврал хоть в чем-нибудь, я тебе живо подвал с хорошей компанией
организую! Вот там тебе точно будет ситуасьон терибль.
Дождавшись, когда парочка удалится на приличное расстояние,
обозленный Артур бросил в спину Василию совсем не кокетливым тоном:
— А с тобой, мальчик, я потом встречусь. Когда ты без дяди будешь.
— Так чего тянуть? Мы сейчас попросим дядю выйти.
И Вася намерился было вернуться, но Борихин ухватил его за рукав:
— Прекрати!
— Чего там, босс! — оглянулся Василий. — Минутное дело.
— Я сказал — прекратить. Ты на работе. — И Борисыч потащил
помощника к выходу.
Артур закурил и пробормотал негромко:
— Зверье. Аборигены. Свирепые, — он ухмыльнулся гаденько, — но
доверчивые.
Весь день Пожарский пытался найти исчезнувшую Лизу. Сама она не
звонила, а он — надо же! — даже телефона ее не знал. В обеденный перерыв он
заехал в магазин, но за прилавком девушки не оказалось. Расспрашивать же других
продавщиц он почему-то не решался.
За несколько оставшихся до конца рабочего дня часов Олег извел
Аллу, поминутно вбегая в приемную и спрашивая, не звонила ли ему знакомая.
Наконец к закрытию он явился в магазин
Искусство
и несмело попросил позвать
Лизу. Ему сообщили, что Лиза на работе не появлялась, а на квартире у нее никто
на телефонные звонки не отзывается. После некоторых сомнений Олегу назвали и
номер телефона.
Уже не на шутку встревоженный, Пожарский выбежал из магазина и тут
же набрал полученный только что номер. Трубка отозвалась длинными гудками. Стоя
в бесконечных столичных пробках, повторил вызов множество раз. Но с тем же
результатом.
Поднимаясь на лифте, Олег терялся в догадках. Что — Лиза потеряла
номер его рабочего телефона, а заодно и мобильного? Ерунда. Бред. И все-таки
она не звонит... Почему?
Когда в сумраке лестничной площадки он пытался нашарить ключом
замочную скважину, за спиной вдруг прозвучал знакомый и долгожданный голос:
— Олег...
Пожарский радостно обернулся. Лиза стояла рядом. За ее спиной
зловещим фоном застыли фигуры людей в черном. Одна из них глухо проговорила:
— Спокойно, Олег. Открывайте дверь и пригласите нас войти. На
лестнице холодно, и Лиза совсем продрогла. А вы же не хотите, чтобы она
страдала...
ГЛАВА 11
Железная дверца, ведущая на чердак, с тягучим скрежетом
приоткрылась, и в проеме показалась небритая землистая физиономия. Маленькие
черные глазки-семечки обвели вороватым взглядом лестницу и стены, но не
обнаружили ничего опасного, кроме затейливых угроз в стиле графити, украшавших
штукатурку. Физиономия исчезла.
Через минуту с тем же скрежетом дверца распахнулась пошире и
выпустила на лестницу обладателя помятого лица и двух его товарищей. Один из
них, в вязаной дамской шапочке, надвинутой на самые брови, ухватился за перила
худой рукой и далеко высунулся в пролет. Скрип двери никого не потревожил в
парадном. Вязаная Шапочка, цыкнув сквозь зубы, сплюнул в пролет и молча стал
спускаться по лестнице. Остальные последовали за ним.
Четырьмя лестничными пролетами ниже они остановились у одной из
квартир. На карточке, прикрепленной к дверному звонку, значилось:
Борихин И.
Б.
— Двери взрослые, — отметил Вязаная Шапочка, пощупав обивку.
— Двери-то взрослые. Замок — фигня... — возразил черноглазый.
— Колян, а ну позырь — сделаешь? — негромко велел Вязаная Шапочка
третьему.
Колян, золотушного вида мужичонка с покрытыми татуировкой кистями
рук и перебитым носом, склонившись над замком, несколько секунд внимательно его
изучал, а потом уверенно произнес:
— Легко... Гвоздем, блин... Гадом буду!
— Петрович, — позвал черноглазый Вязаную Шапочку, который
спустился на один пролет и внимательно разглядывал квартиры этажом ниже.
— Чего? — отозвался тот.
— А хули ты решил, что они, мать их, бизнесмены?
— А кто? На работу не ходят, двери железные... Даже если бабок не
нароем, в накладе не останемся: телевизор, компьютер, вся байда...
— Так что — прямо сейчас и бомбанем? — Петрович, в котором легко
угадывался лидер, выразительно покрутил пальцем у виска.
— Головой думай! Сейчас! Почти утро уже. Скоро детишки в школу
пойдут. И батьки ихние в конторы. А днем тихо будет, хоть эту... пианину носи.
Подождем...
Приняв решение, Петрович зашагал вверх. Остальные заторопились за
ним. Железная дверца жалобно взвизгнула и закрылась.
Лишь только Пожарский повернул ключ в замке, люди в черном, мощно
но не грубо отстранив хозяина, завели Лизу внутрь. В квартире они почему-то не
стали проходить в комнаты, а свернули в кухню. Лизу усадили на табурет, сами же
окружили ее плотной группой. Пожарский только секунду помедлил у порога, потом
присел у стола, внимательно глядя на гостей. От группы отделился один из
пришедших, внешне ничем неотличимый от прочих — такой же черный комбинезон и
трикотажная шапочка-маска. Он сделал шаг вперед и остановился, всем своим видом
показывая, что обращаться с вопросами следует именно к нему.
Но Олег не спешил, понимая, что сейчас нужно успокоиться. Во что
бы то ни стало успокоиться, унять предательскую дрожь внутри. Он достал
сигареты, спокойно закурил и посмотрел на Лизу. Девушка молчала и прятала
глаза. Олег обвел всех взглядом и только после этого заговорил:
— Ну, чего ждем? Кто-нибудь будет объяснять весь этот балаган? —
голос его не дрожал.
— Вы хорошо держитесь, Олег, — глухо произнес отделившийся от
группы. — Без бабских истерик. Я вас таким себе и представлял.
— Если вы знаете, кто я, то, наверное, знаете, у кого я работаю.
— Естественно. Вы — самое доверенное лицо Анатолия Анатольевича
Толстова.
Голос звучал так, будто говоривший выдавливал слова из тюбика —
ровный, лишенный эмоций и окраски тон, сопровождаемый каким-то механическим
пришипыванием.
— Я его друг, — Пожарскому почему-то не понравилось определение
доверенное лицо
.
— Давайте без эмоций, ладно? Не потому, что я не верю в
существование дружбы, а просто потому, что сейчас это не имеет никакого
значения.
— А что у вас с голосом? Говорите, как киборг. Это что,
спецназовские штучки? — поинтересовался Пожарский и, словно спохватившись, что
любопытство сейчас неуместно, спросил: — И вообще — что вам нужно? При чем тут
Лиза?
— Давайте по порядку. Ладно? — Неизвестный принялся расхаживать по
кухне. — Мой голос пусть вас не волнует. Спецназ да и вообще милиция здесь
совершенно ни при чем. А Лиза нам понадобилась, потому что она как раз ваш
настоящий друг. В отличие от господина Толстова.
— Что вы об этом знаете? — тихо, но твердо отозвался Олег.
Его собеседник успокаивающим жестом выставил перед собой ладонь.
— Больше, чем вы думаете. Сентиментальное прошлое, общие чувства к
госпоже Вере, преданность покойному Коваленко... Это былины, Олег, преданья
старины глубокой. Мы будем говорить о сегодняшнем дне.
— Я вообще не хочу с вами говорить, — Олег вдруг с удивлением
понял, что не боится.
— Не зарывайтесь. Пока что мы просто беседуем, но, если мне
надоест ваша самоуверенность, этот вечер превратиться для вас в пытку. Это
ясно? Или, может, вы сомневаетесь?
Незнакомец прекратил расхаживать по кухне, остановился напротив
Пожарского и в ожидании ответа уставился на него сквозь прорези маски. Олег
промолчал, и голос-патефон снова зашипел:
— Так вот, насчет так называемой дружбы... Вы ведь живете на
зарплату, Олег, так? Нет, на большую, более чем солидную, но на зарплату. А
Толстый — хозяин и миллионер — даже не предложил вам стать совладельцем.
Немного странная позиция для верного друга, не правда ли?
— У меня есть пакет акций, — словно оправдываясь, проговорил
Пожарский.
— Я знаю. Такой, что о нем даже неловко говорить. — Олег,
разозлившийся сам на себя из-за предыдущей своей реплики, а главное — из-за
тона, в котором она прозвучала, с жаром бросил:
— С каких пор дружба стала измеряться деньгами?
— Да с тех самых, как государство разрешило нам их зарабатывать.
Олегу вдруг почудилось, что сквозь механически-ровное журчание
голоса пробились насмешливые нотки, и разозлился.
— Кто вы такие? А вообще-то неважно... И так ясно, чего вы хотите:
чтобы я кинул Толстого... Анатолия Толстова. Так вот, ответ:
нет
.
Выслушав это заявление, незнакомец осуждающе-иронично покачал
головой, походил по кухне и снова остановился перед Олегом.
— Знаете, Олег, мы уйдем из этой квартиры только услышав
да
. У
нас просто нет другого выхода. А вот как вы будете вспоминать наш приход —
несколько дней с легкой досадой или с ужасом до конца жизни, — это зависит
только от вас. Только от вас! Не буду скрывать, 0лег, вы мне нравитесь. Именно
поэтому милая Лиза так хорошо выглядит...
— Что? Что вы с ней сделали? — Пожарский повысил голос.
— В том-то и дело, что ничего. Во всяком случае, ничего, что могло
бы быть вам неприятно, — прорези маски нацелились на Лизу. — Подтвердите,
пожалуйста. — Лиза слабо кивнула. Маска повернулась к Олегу. — Поэтому давайте
постараемся не переводить наш разговор в неприятную плоскость.
— А сейчас я, по-вашему, удовольствие получаю? — иронично
осведомился Олег.
— Смотря с чем сравнивать. Но не будем пугать бедную девушку и
перечислять всяческие возможные ужасы. Да это и ни к чему. Во всяком случае,
пока что... Вы готовы говорить на деловом языке?
— Ну давайте попробуем...
— Давайте. Вы взрослеете, Олег, а значит, все чаще и чаше думаете
о будущем. Своем будущем — больше ничьем... Подождите возражать, дайте мне
закончить. Я сейчас скажу банальную вещь, но, к сожалению, абсолютно верную: в
этом замечательном мире каждый играет сам за себя. Разве не так? Только у наших
богатых друзей еще получается при этом говорить милые слова о дружбе и
преданности, не объясняя, правда, при этом, в чем выражается их лично дружба и
преданность...
— Если вы о Толстом, то...
Но договорить Олегу не дали. Словно тупая иголка скрежетнула по
заезженной пластинке. Так, видимо, в голосе проявлялось неудовольствие.
— Я обо всех. В том числе и о вашем боссе... — Незнакомец на
секунду остановился, словно припоминая, на чем он остановился, когда его
попытались прервать, и продолжил: — Но приходит время — и у мужчины возникает
желание стать независимым. Исключение составляют только хлипкие неудачники, а
вы явно не из их числа.
— Спасибо, — криво улыбнулся Олег.
— Не за что. Скажите спасибо своим родителям. Так вот, о деле. Вы
сгоняете всю финансовую информацию с компьютера Толстова и передаете ее мне, за
что получаете паспорт любой страны на выбор... — Тут незнакомец бросил взгляд
на Лизу и уточнил: — Если хотите — два паспорта... А также гонорар в размере
пятисот тысяч долларов.
— Полмиллиона? — на сей раз улыбка Пожарского была недоверчивой. —
А с чего вы взяли, что с Толстого вы получите больше? Или хотя бы столько же?
— Во-первых, мы пользуемся только проверенной информацией.
Во-вторых, это не ваша проблема. И в-третьих, не моя — я только выполняю заказ.
— А что вам помешает пристрелить заказ, как только вы получите
информацию?
— Правильный вопрос, — собеседник Олега одобрительно кивнул. — Вы
умный человек, так подстрахуйтесь, сделайте еще один дубль с предупреждением
Толстову, не мне вас учить. Когда убедитесь, что мы играем честно, уничтожайте
страховку.
— Как все-таки банально... — сожалеюще протянул Пожарский, закурил
и, выдохнув дым, закончил мысль: — Криминальный наезд, шантаж... Только сейчас
не девяностый год, такие номера не проходят.
— Я понимаю, о чем вы. Накачанные хулиганы в клетчатых штанах,
которые приходили в офисы и пугали робких кооператоров, — это уже эпос,
история. Наше время проще и беспощаднее одновременно.
— Сами же говорили: давайте без романтики. На идиота вы не похожи,
поэтому должны понимать — я, конечно же, не буду делать героических глупостей,
пообещаю вам все, что угодно, но через день-другой вы, подвешенные за ноги,
будете, как зайчики, давать показания...
— Это вряд ли, Олег. Я понимаю: Толстов — человек могучий. Он
может напрячь МВД, спецслужбы, выдать вам надежную охрану. Но он не сможет
одного: помешать мне — не сейчас, позже, неизвестно когда, так, в один
прекрасный день — выколоть девушке Лизе глаза, простыми канцелярскими ножницами
разрезать ей рот до ушей, бережно, чтобы не убить, посадить ее на грубо
обтесанный кол... — незнакомец подождал, ожидая, видимо, что Олег сорвется, но
тот только сузил глаза. В ответ на это губы в прорези маски чуть покривились в
улыбке: — И уж, конечно, он не сможет — вернее, не захочет — выдать вам
полмиллиона и пропуск в любую точку мира.
— Непонятно только, с чего вы взяли, будто я хочу какую-то точку
мира...
Лиза, до этого момента не произнесшая добровольно ни единого
слова, вдруг заго
...Поділитися у соцмережах
