Жанр: Боевик
День рождения буржуя
...слышите? А нам с
тобой, Олег, вообще есть чем заняться...
— Ну не мешайте же! — раздраженно проговорил смутно знакомый Кудле
голос. — Магия — это вам не шуточки! Я и так все время сбиваюсь...
Белый как полотно Кудла захрипел от боли и повалился спиной на
стол, изогнувшись дугой в невыносимой муке. Но, справившись с приступом,
дотянулся до телефона и нажал нужную кнопку.
— Если ты... не остановишь колдуна... я... прямо сейчас выколю
глаза щенку и девке... — простонал он в микрофон.
— Кто это? — полный искреннего удивления голос Буржуя прозвучал
одновременно и в телефонной трубке, и в динамике.
Кудлу сковал очередной приступ мучительной боли. Держась из
последних сил, он сумел проговорить почти внятно:
— Если он не остановится прямо сейчас, ты услышишь, как они будут
кричать... — И Кудла хрипло застонал.
Буржуй отбросил в сторону трубку и подбежал к столу. Фотография и
обе свечи полетели на пол.
— Хватит! Хватит, я сказал!!! — взревел Коваленко.
— Знаете, Володя, я требую уважения, — до предела возмущенный
таким бесцеремонным вмешательством доктор Костя выпучил на Буржуя глаза. — В
конце концов, у каждого свои методы работы...
— Закончили! — отрезал Коваленко и приказал: — Оля, доктор, идите
в соседнюю комнату, отдыхайте. Где Толстый?
— Спит, — сообщил Пожарский. — Его доктор загипнотизировал...
Напуганный резким тоном Буржуя, Константин поспешил заверить:
— Исключительно в рамках традиционной терапии! Исключительно...
— Хорошо, идите, — жестко бросил Владимир, — мы с Олегом и
Алексеем должны все подготовить.
Совершенно обиженный доктор поплелся к двери. За ним послушно
отправилась Ольга. Буржуй тут же бросил взгляд на Пожарского и прижал палец к
губам: тихо, дескать, молчи! Схватив за рукав Пожарского, а по дороге прихватив
и Алексея, Коваленко вытолкал их на балкон.
— Ты что, Буржуй, что случилось? — уставился на друга Олег, когда
они оказались на воздухе.
— А ты не понял? — жарким шепотом проговорил Коваленко. — Он все
слышит!!!
— Каким образом? — не поверил Воскресенский. — Вы же утверждали,
что была проверка...
— Да, менты сказали — все чисто, — присоединился к Алексею
Пожарский.
— Ума не приложу, каким образом, — признался Буржуй. — Кстати,
Борихину дозвонились?
— Я только что набирал, — пожал плечами Олег. — Глухо, как в
танке...
— Теперь говорить только общие фразы, ясно? — распорядился
Владимир. — Черт, что же делать? Если он все слышит...
— Какая разница? — удивился Воскресенский. — Мы же все равно
собирались отдавать ему деньги.
— Вы меня убиваете, Алексей Степанович! — с упреком посмотрел на
него Буржуй.
— А разве нет? — изумленно вскинул брови Алексей. — У него же в
руках люди, ребенок...
— Вот именно! И они живы только до тех пор, пока он не победил!
— Что же вы намерены делать? — с живым интересом спросил
Воскресенский.
— Черт, знать бы раньше, — простонал Олег. — Я бы ему устроил
сюрприз. По крайней мере, несколько часов у нас бы было...
— Погоди, ты о чем это? — Буржуй схватил Пожарского за руку.
— Ну, я бы состряпал программку — так, игру, ничего серьезного...
— Объясни толком! — потребовал Коваленко.
— Я, кажется, понимаю... — задумчиво протянул Алексей.
— А я — пока нет, — жестким тоном оборвал его Буржуй.
— Ну, делается игра, — начал объяснять Пожарский. — Любые деньги
якобы ложатся в любой банк, на любой пароль. Пока он будет контролировать нас,
ему будет не до проверок, это уж точно. Я и так не знаю, как он управится...
— Естественно, через Интернет, — напомнил ему Воскресенский.
— Это ясно, — кивнул Олег. — Но все равно следить за нами и
запрашивать банки один за другим — это нереально. Нужно каждый раз выходить
из...
— Погоди, Олежка, не мудри! — прервал его Буржуй. — Ты можешь
сделать такую штуку?
— Вообще-то дело нехитрое...
— Так делай!!! — взорвался Коваленко. — Чего ты ждешь?!
— Не ори, Буржуй, — поморщился Пожарский. — Штука, конечно,
простая, но трудоемкая. Может, за ночь я бы управился, но мы же не знали... А
за несколько часов — нереально...
Буржуй схватил Олега за пиджак и притянул к себе.
— Совсем недавно ты говорил: лишь бы что-то сделать... Так вот —
возьми и сделай, ясно?!
— Буржуй, я правда не успею, — твердо проговорил Пожарский.
— Тогда посмотри мне в глаза и скажи:
Буржуй, я могу помешать
убить Веру и твоего сына, но не стану даже пытаться
.
Олег сердито отпихнул Коваленко и процедил сквозь стиснутые зубы:
— Мне нужна самая мощная наша машина. И кофе. Много крепкого
кофе...
...Пальцы Олега виртуозно пробегали по клавишам. В пепельнице
росла горка окурков. Ольга варила в приемной кофе и время от времени приносила
его в компьютерную. Даже доктор Костя, позабыв об обидах, пришел и тихонько
уселся в углу. Настенные часы безжалостно отсчитывали минуты. Поглядывая то на
них, то на погруженного в работу Пожарского, Буржуй поначалу нервно
прохаживался по комнате, но в конце концов не выдержал и вышел за дверь.
Работа была рутинной, чисто технической,
детской
, но она
отбирала массу энергии и требовала от Пожарского полной сосредоточенности. На
первом этапе, когда необходимо было найти новую методику программирования, Олег
не позволял себе отвлечься ни на секунду. Когда способ был найден и осталось
только написать собственно программу, Пожарский уже сильно устал. Глаза
слезились, движения замедлились, символы на дисплее расплывались ярким
пятном... Олег почувствовал, что не выдержит. Вместо колонок цифр на дисплее
вдруг стали возникать странные образы, ожили картинки-призраки из прошлого. Вот
он приходит к Вере с огромным букетом роз, а дверь ему открывает Толстый, вот
он сидит рядом с парализованным другом, а вот и свадьба Толстого и Веры, и он —
свидетелем на ней. И последняя картинка: он с Верой на даче. Покой, уют... И ее
улыбка — мягкая, родная. Олег встряхнул головой. Легче не стало, но он вдруг
почувствовал, как проясняется мозг, проступают сквозь пелену запредельной
усталости привычные символы. Он снова был собой — злым и молодым Олегом
Пожарским, который не любил и не умел проигрывать.
Никто не заметил, что доктор Костя в своем углу вдруг облегченно
перевел дыхание, отвел от Пожарского взгляд и прикрыл веки.
В комнату, где спал Толстый, Буржуй входил чуть ли не на цыпочках.
И вдруг замер на пороге: друг не только не спал, но даже с аппетитом, хоть и
хмуро, поглощал
Сникерс
. Буржуй так и остался стоять с открытым ртом.
— Ну, чего смотришь? — мрачно поинтересовался Толстый. — Мне что,
уже и подкрепиться нельзя?! Сам говорил, что сегодня придется туго...
Пришедший в себя от неожиданности Буржуй, не говоря ни слова,
потащил друга на балкон.
— Толстый, пообещай мне одну вещь... — потребовал он, когда они
оказались в безопасном месте.
— И не подумаю, — тут же наотрез отказался Толстый. — Он — мой. Он
мою жену нехорошим словом назвал...
— Я что, часто тебя о чем-нибудь просил? — твердо спросил Буржуй.
— А я тебя? — эхом отозвался друг.
— Ну будь ты человеком! — взмолился Коваленко.
— Вот откручу ему голову — буду... — пообещал гигант.
— Ну хочешь — на колени стану? — Буржуй почти не шутил.
— Да хоть на уши становись! — сердито отрезал Толстый. — Говорю
же: нет!
С минуту они поедали друг друга взглядами, и первым не выдержал
Буржуй.
— Монетка? — спросил он.
— Ладно, — не слишком охотно согласился Толстый. — Только не
мухлевать!
— Ладно тебе — не мухлевать! Я не такой, как некоторые...
Толстый промолчал, порылся в кармане и достал пятак.
— Орел или решка? — потребовал он.
— Орел, конечно, — не раздумывая ответил Буржуй.
— Я тоже говорю — орел!
— Так нечестно, — возмутился Буржуй. — Ты бросаешь — я говорю.
— Тогда держи, сам бросай. Я говорю — орел!
— Ладно...
Буржуй высоко подбросил монетку, ловко поймал ее и, на секунду
задержав в кулаке, шлепнул ею о тыльную сторону ладони, но руку не убрал.
Замерший Толстый не выдержал:
— Ну, ты что — зимовать так собрался? — Буржуй медленно сдвинул
ладонь. Решка! Коваленко облегченно вздохнул и поднял глаза на друга.
— Нет, ну всегда так! — обиженно протянул Толстый. — Всегда!
— Ладно, не ной, — утешил его друг.
— Что — не ной?! — вызверился Толстый. — Вечно я в пролете... А
что, мы его уже загнали?
— Размечтался! Сейчас все зависит и не от тебя, и не от меня...
Из подъезда Семена Аркадьевича выскользнул человек в черном
костюме и с тяжелыми
Командирскими
часами на запястье. Он сделал несколько
неуверенных шагов, и его вдруг повело в сторону, да так, что он чуть не упал.
Но человек удержался на ногах, постоял секунду, приходя в себя, и пошел дальше
медленно, осторожно, но ровно. У припаркованной неподалеку
Нивы
он
остановился, открыл дверцу и тяжело упал на сиденье.
Оказавшись в машине, человек положил рядом с собой мобильный
телефон, вытащил из-за пояса пистолет и спрятал его в
бардачок
, из которого
достал плоскую бутылку виски и сделал жадный, тягучий глоток.
Машина тронулась, и тут же, словно дожидаясь этого, зазвонил
телефон. Человек ответил странным глуховато-скрипучим голосом:
— Да... Да, я слушаю вас... Его больше нет, с ним покончено...
Если я говорю что-то, значит, я уверен... Инструкции? Да, я слушаю. — Несколько
минут человек в черном слушал, потом уточнил: — С какой стороны здания?.. Я
понял... Да. Конечно, я буду вовремя...
Он поднял тонированные стекла, достал из
бардачка
пистолет и
зловещую черную маску с прорезями для глаз. На ствол пистолета навинтил
глушитель, а маску натянул на лицо. И тронулся с места.
Нива
медленно подъехала к центральному входу в офисное здание,
но не остановилась, а завернула за угол и затормозила в тишине хозяйственного
двора. Человек в черном и с маской на лице не спеша вышел из машины и
направился к неприметной двери. Дверь выглядела надежно запертой, но подалась
от первого же толчка — легко и беззвучно. Человек проник внутрь и прикрыл дверь
за собой.
Пожарский закончил барабанить по клавишам и тяжело откинулся на
спинку кресла. Взмокшая рубашка прилипла к телу, но он молча поднял на Буржуя
глаза и кивнул. Вздох облегчения пронесся по комнате. Часы на стене показывали
без минуты семь — секундная стрелка начинала свой последний круг...
Звонок прозвучал точно в срок. Буржуй включил громкую связь, и в
комнате зазвучал голос Кудлы:
— Я рад, что ты не наделал глупостей, сирота. Наверное, понял
наконец, что покоряться — это судьба, а не характер, — чуть насмешливый тон
изменился и стал сухим, деловым: — Итак,
Кредит Лионе
, счет 18151444, пароль
для получения — три единицы ноль. Двести тысяч долларов... — Пожарский застучал
по клавишам, и на дисплее отразились
игрушечные
процессы успешной проводки
средств. — Отлично, — удовлетворенно проговорил Кудла. — Лозанна, отделение
Суисс Кредит
. Счет 1212108. Пароль входа — пять нолей дабл ю би. Полмиллиона
долларов. Готово?
— Подожди, не так быстро, — потребовал Пожарский.
— Я же вижу, что готово, — немедленно отреагировал Кудла и
добавил: — Не играй со мной, знайка. Слушай дальше...
Продолжая работать под монотонную диктовку Кудлы, Пожарский
беззвучно, одними губами, подозвал Буржуя. Тот подошел и наклонился.
— Он не может фиксировать так быстро, — жарко зашептал Олег в
самое ухо Коваленко. — Это невозможно. Даже с очень хорошей машиной.
— Что же тогда? — недоуменно шепнул в ответ Буржуй.
— Не отвлекайтесь, господа нищие, — потребовал голос Кудлы в
динамике. — Наговоритесь потом. Когда будете плакать друг другу в фасолевый
суп. Следующая проводка...
— Да, я готов, — бросил Пожарский в микрофон, а для Буржуя
обозначил одними губами: — Я бы сказал, что он — на запараллеленной машине, но
такой в офисе нет...
И снова зазвучал голос Кудлы. Эмоций в нем не было — название
банка, счет, пароль, сумма. И снова Пожарский забарабанил по клавишам. Буржуй
обошел вокруг стола и почти сразу же наткнулся взглядом на белый кабель,
который в путанице других проводов, может, и не был бы заметен, если бы не
убегал вдоль стены к окну и не уходил куда-то вверх...
На крышу выбежали все — даже Костя с Олей. Он был там. Один.
Красивый и страшный. Сидел в позе лотоса в красивом черном комбинезоне,
напоминавшем боевой наряд ниндзя. Захлопнув крышку стоявшего у него на коленях
ноутбука, Кудла выдернул из разъема уже не нужный ему отвод белого кабеля и
отбросил его в сторону. Затем поднял на замерших друзей спокойные бесцветные
глаза.
— У... — протянул он с улыбкой. — Как вас сегодня много. Это
хорошо. Театр без зрителей теряет всякий смысл...
— Сейчас будет тебе театр... — тихим голосом пообещал ему Толстый
и по-детски пробормотал себе под нос: — И зачем я на монетку согласился!
— Вставай, — Буржуй в упор поглядел на врага. — Пора умирать...
Кудла легко поднялся, держа ноутбук под мышкой, и запрокинул
голову к небу, на котором высыпали первые звезды.
— Звездное небо, — с тайной печалью проговорил он. — Одна из
немногих вещей, которые я люблю в этом мире. — Взгляд его оторвался от
темнеющей выси и устремился на Коваленко. — Извини, Буржуй, я не могу умереть в
такой вечер, тебе снова не повезло. Подтвердите мою правоту, господин майор!
Из темноты крыши за спиной Кудлы выступила темная фигура в черной
маске с прорезями для глаз. Ствол пистолета, который человек в черном держал в
одной руке, упирался в затылок заплаканной Вере, а вторая рука лежала на
хрупком Володином плечике.
— Мама! — увидев Ольгу, мальчик рванулся вперед, но тяжелая рука
без труда остановила его.
Кудла с усталым безразличием обвел взглядом стоявших напротив
людей и остановил его на Коваленко.
— Будь ты проклят, Буржуй, — процедил он. — Я сделал тебя нищим, и
мне сразу стало скучно... Скажи, ты хоть попытаешься отомстить? Потому что если
нет, то тебя незачем оставлять в живых.
— Ты говорил о поединке, — Владимир сделал шаг вперед. — Я готов.
— Это слишком просто. И быстро, — отрицательно качнул головой
Кудла. — Кто же будет веселить меня, как не ты и не твоя компания клоунов?
— Твои клоуны нравятся тебе больше? — спросил Буржуй. — И
продажный мент, который даже сейчас боится открыть лицо, и холодная самка по
кличке Алла?
— Алла была овчаркой, да... — согласился Кудла. — Но ты — просто
дворняжка, а это еще хуже. — Он вдруг посмотрел на Алексея. — Да, господин
Воскресенский, вот вы меня неприятно удивили. Почему вы не захотели отомстить
за брата?
— Потому что понял, что его убили вы, — внятно ответил тот.
— Его никто не убивал, — брезгливо поморщился Кудла. — Разве что
желание казаться больше, чем он был на самом деле. А это — настоящая пытка.
Правда, Буржуй? Да, есть еще ты, Толстый. Ты мне всегда нравился, только
поэтому твоя жена-шлюшка еще цела. Но теперь мы в расчете, так что будь
осторожен. — Он помолчал. — 0'кей, мне пора... Господин майор, отпустите
мальчика, когда я позвоню вам, а шлюшкой прикрывайтесь, пока не уйдете сами. Я
свяжусь с вами. Ясно?
Черная фигура молча кивнула.
— Ты не уйдешь отсюда, — Буржуй решительно направился к врагу.
— Да? — В тоне Кудлы послышалось холодное любопытство. — Это уже
больше похоже на жизнь. Ну, Буржуй, давай же! Скажи, что тебе плевать на шлюху
и сына! Скажи, что убить меня — намного важнее! Ведь это же так! Скажи! Удиви
меня!
— Кажется, я могу удивить тебя, сволочь... — вдруг вмешался
Пожарский.
— А, мальчик-знайка! — ухмыльнулся Кудла. — Надо быть уникальным
уродом, чтобы влюбиться в дешевую шалаву Лизку, которую господин майор наугад
вытащил за шкирку из вонючей камеры. Слушай, почему тебе так катастрофически не
везет в любви?
— Зато везет в азартных играх... — совершенно спокойно проговорил
Пожарский. — Держи!
Он, как бумеранг, запустил дискету в воздух, и Кудла ловко схватил
ее на лету двумя пальцами.
— Что это? — без особого любопытства спросил он.
— Игрушка, — злорадно объяснил Пожарский. — Называется
Денежные
переводы любых сумм в любые банки
. Все это, естественно, происходит только на
дисплее...
— Ты блефуешь, неудачник, — Кудла хмыкнул и выбросил дискету с
крыши. Потом снова обвел глазами стоявших перед ним людей. — Кто еще попытается
удивить меня? Никто?
Ответ прозвучал так неожиданно, что вздрогнули все, даже Кудла.
— Я... — раздалось за его спиной, и зловещий глухой звук этого
голоса испугал всех. Кудла, нахмурившись, повернулся к черному человеку лицом.
— Я смогу удивить тебя, — повторил тот и стянул с лица маску.
И был это не майор Мовенко, а Игорь Борисович Борихин — бывший
мент и одинокий неудачник, встрепанный, окровавленный и очень спокойный, как и
положено мужчине, только что завершившему главное дело своей жизни. Он легонько
хлопнул Веру по спине и отпустил плечо мальчика. Недавние его пленники тут же
бросились к самым близким своим людям. Вера повисла на шее у Толстого и едва не
задохнулась в его медвежьих объятиях. Володя с криком:
Мама!
зарылся лицом в
юбку Ольги. Та крепко прижала малыша к себе и бросила немного виноватый взгляд
на Буржуя. Но он только улыбнулся.
Борихин тем временем упер ствол в затылок Кудле, который был так
поражен, что даже не попытался сдвинуться с места.
— Ты арестован. На колени! — приказал сыщик. — Я сказал: на
колени!!!
Но мгновение слабости моментально прошло. Кудла проговорил с
волчьим оскалом:
— Не в этой жизни...
— Как хочешь... — Борихин безразлично взвел курок.
— Буржуй, — совершенно спокойно спросил Кудла, — ты позволишь
этому дурачку пристрелить меня, имея возможность сразиться?
Коваленко, обнимавший Веру, равнодушно оглянулся.
— Да. Мне плевать...
— Нет, сирота, тебе не плевать. Мы оба знаем, почему до конца
своих убогих дней ты не сможешь есть прожаренное мясо. Я не прав?
— Что?! — хрипло выдавил Буржуй. — Что ты сказал?!!
— Знаешь, — медленно и задумчиво проговорив человек с водянистыми
глазами, — я понял, почему инквизиция чтила именно огонь... Это не жестокость.
Нет. Это — очищение... Она извозила в грязи все прекрасное, что подарило ей
небо. В грязи, которая смывается только огнем. На другом конце глобуса я не мог
ни есть, ни спать, думая об этом. Только вместе с ее последним криком эта грязь
исчезла навсегда, и я смог жить...
— Ты убил Амину... — потрясение проговорил Буржуй.
— Нет... — покачал головой Кудла. — Амину как раз убил ты. Я
уничтожил домохозяйку Коваленко. Но, представь, она не закричала. Во всяком
случае, я не услышал ни звука... — Он показал пальцем на ребенка. —
Когда-нибудь этот маленький человек сотрет тебя с лица Земли. В нем течет ее
алмазная кровь...
— Борихин... — прохрипел Буржуй. — Отпусти его... Слышишь?
— Не глупите, Коваленко, — сыщик не опустил оружие. — Я просто
пристрелю его, как бешеную собаку.
— Отпусти, умоляю! Иначе я не смогу жить дальше...
— Честно говоря, — вдруг подал голос доктор Костя, — с
терапевтической точки зрения — совершенно правильная мысль. Только устранив
первопричину глубинной скрытой депрессии...
— Помолчали бы! — Ольга сердито толкнула доктора локтем в бок. —
Вас не спрашивают...
Костя обиженно засопел, но послушно замолчал.
— Третий труп... — рявкнул Борихин на ухо Кудле. — Чьим он был?
Отвечай!
— Мне иногда нужны попутчики, — криво ухмыльнулся тот. — Но они
очень быстро надоедают... — Борихин снова поднял пистолет.
— Борихин, не делай этого! — дико закричал Буржуй. — Если ты
убьешь его, я тебя прокляну! Все равно он уже не спустится с этой крыши живым!
— Пусть так, — Кудла насмешливо и с вызовом посмотрел на врага. —
Но тебе же нужно убить меня своими руками, правда? А мне будет плевать, как
умереть, лишь бы после тебя...
— Борихин... — еще раз взмолился Буржуй. Сыщик помедлил, но
опустил пистолет и сильным обидным ударом под зад отбросил Кудлу в центр крыши.
Тот кинул назад гневный взгляд, но тут же развернулся лицом к врагу. Буржуй
сорвал с себя пиджак и остался в белой рубашке. Так они замерли друг напротив
друга — блондин Кудла в черной боевой одежде и черноволосый Буржуй в белом.
Наверное, смерть тоже любит красоту...
— Свершилось, сирота, — ощерился Кудла, — Как же давно я не был
так счастлив... Тебе не кажется, что все это уже было — давно, в прошлой жизни?
— Я ничего не знаю о прошлой жизни. Мне нужно убить тебя в этой...
Сколько это длилось — минуту, час, вечность?.. Окровавленные и
бешеные, они словно танцевали нужный и понятный только им двоим танец смерти на
цементной крыше небоскреба, под вечными звездами, которые видели и не такое...
Даже зрители были здесь лишними. Вернее, были бы, если бы у каждого из них не
разрывалось сердце от любви и тревоги...
Когда Кудла, отшатнувшись, неосмотрительно приблизился к краю
крыши, Буржуй не упустил свой шанс и прыгнул вперед. Удар — и человек в черном
перелетел через ограждение. Но каким-то неуловимым колдовским чудом потянул за
собой и врага, и только в последний момент Буржуй успел ухватиться руками за
край крыши. Пальцы не выдерживали двойного груза и тут же стали разжиматься.
Толстый в неимоверном прыжке успел подлететь к краю и ухватил
друга за запястье как раз в тот момент, когда рука его уже сорвалась...
Гигант лежал плашмя на крыше и, сжав скулы, удерживал на весу и
Буржуя, и повисшего на нем Кудлу. Раскачиваясь над бездной, Кудла хохотал.
— Все-таки жизнь прекрасна, Толстый, правда? — кричал он. — Кто бы
мог подумать, что тебе суждено сегодня убить и врага, и друга, а?
Толстый молчал и сопел от напряжения. Внизу проползали крохотные
огоньки машин.
— Отпускай, Толстый! — прохрипел Буржуй. — Я все равно не хочу
жить...
И тут над ночной крышей пролетел голосок маленького Володи:
— Папа! Папочка!
— Слыхал, папочка?.. — взревел Толстый и в сверхчеловеческом
усилии рывком выбросил на крышу и Буржуя, и вцепившегося в него Кудлу.
Оба вскочили и тут же замерли в стойках...
— Наверное, пора тебя убить, мой бедный Буржуй, — насмешливо
выдохнул Кудла. — С тобой скучно не только жить, но и умирать.
Озверевший Буржуй нанес несколько ударов, и Кудла снова отлетел к
краю крыши. Слишком резко вскочив, он вдруг пошатнулся и стал балансировать на
краю бездны. Буржуй с залитым кровью лицом тут же оказался рядом. Кудла, уже
понимая, что сейчас сорвется, широко улыбнулся.
— Ну? Когда увидимся, сирота?
— Никогда... — Буржуй нанес Кудле страшный удар ногой в грудь, и
тот по широкой дуге полетел вниз, в черноту ночи, не издав ни звука.
Еще недавно звездно
Поділитися у соцмережах
