Жанр: Боевик
Джеб 2. Игра по своим правилам
...чьи глаза в Энрике.
- Их четверо, - повторил тот и повел шеей. Сейчас коронный удар "лесоруба" вызвал
улыбку, но днями ранее Энрике было не до веселья. Джеб мог убить любое белковое существо,
своротив ему шею. Не верится, что вообще возможно на такую высоту поднять ногу, задержать
ее в мертвой точке и обрушить с мощью стрелы башенного крана.
- Откуда ты знаешь?
- Бородатый урод тоже здесь.
"Интересно, что может он? Единственное его предназначение в команде -
поддерживать товарищей словом".
Раскосого инструктора, обладающего приличной мускулатурой, Энрике по имени не знал.
Равно как и его приятеля - черноглазого, хмурого и замкнутого типа.
- Откуда ты знаешь, что их четверо? - повторил Акоста, надрывая голос. - И кого ты
назвал бородатым уродом?
- Я видел их в Испании.
Акоста сощурился. Он не доверял никому. Он был похож на Джорга Брисено, первого
помощника команданте Маруланда, популярного на всем континенте, - как Василий Чапаев за
Уралом. Однако сейчас слова Энрике подтверждали все, что происходило снаружи виллы и
внутри черепной коробки самого Акосты. Он снова покачал головой: группа целиком попала в
засаду.
Более не мешкая, он отдал приказ. Один за другим свои места оставили двенадцать
человек. Они сгрудились у центральной двери и ждали очередного распоряжения своего
командира. Огневые точки заметно поредели, но прикрытия из десятка стволов хватит для того,
чтобы молниеносным броском окружить четверку диверсантов и изрешетить их в кровавое
мочало.
Кок и Тимур хладнокровно дождались того момента, когда противник, накрыв плотным
огнем диверсионную группу, пойдет в атаку. Массированный огонь колумбийцев так и не
выявил другие огневые точки русских диверсантов. Они не выдали себя. И только сейчас, когда
центральные двери виллы распахнулись, выпуская полтора десятка партизан под прикрытием
их товарищей на крыше, против них отработали сразу два ствола. Один - с силой огня
станкового пулемета. Мощные винтовочные патроны перемалывались с сумасшедшей
скоростью, каждую секунду из ствола пулемета вылетало десять пуль. Кок опустился на колено
и косил огнем противника. Он не израсходовал и половины ленты, когда возле двери
образовалась груда тел. Подняв пулемет, Николай накрыл длинной очередью стрелков на
крыше. Приклад бил в его плечо с такой силой и частотой, что тело бойца сотрясалось, прыгали
щеки, глаза мигали на манер стробоскопа. Фактически он в одиночку уложил основную часть
партизан и уже выступал в другом качестве. Под непрерывным огнем его пулемета остальные
диверсанты рванули к вилле. Они перепрыгивали через тела убитых боевиков и ныряли в
темноту здания. "Аутсайдер", показав Энрике, на что он способен, покинул поле боя
последним. Он, на ходу стреляя короткими очередями, отрывисто и возбужденно покрикивал.
"Четверо?!" Глаза Акосты налились кровью. Давление в них было столь велико, что они
едва удерживались на месте; их сдерживали лишь нервы партизана, готовые вот-вот лопнуть.
Он так и не понял, что по его боевикам отработал, по сути, один пулемет. Ему казалось, за
оградой укрылась пара бронетранспортеров с крупнокалиберным оружием. Он едва успел
отпрянуть от окна - свинцовый рой влетел в комнату и смел хрустальную люстру, отбил куски
штукатурки и присыпал самого Акосту белой пылью.
Перед его глазами плавала красная пелена. Он не мог поверить, что сам оказался на
положении осажденного. Едва владея собой, он все же представил действия "четверки". Они
смяли основные силы партизанского отряда и, не меняя тактики, подомнут под себя остальных.
Морально уже подавили и переломили исход боя в свою пользу. Теперь его боевики будут
отстреливаться, потом огрызаться, в конце концов захрипят под необузданным напором.
- Четверо?! - Акоста обернулся и направил на Энрике "кольт". Но в руках Суареса уже
был пистолет. Не поднимая его, он от бедра расстрелял по партизану половину обоймы.
Сместив ствол, Энрике разрядил магазин, отстреляв по застывшему боевику. Загнав в рукоятку
двенадцатизарядного "хеклера" запасную обойму, Энрике хладнокровно провел контрольные
выстрелы.
Плюнув в окровавленное, с развороченной челюстью лицо Акосты, Суарес усмехнулся:
- Ну и где твоя армия?.. - Ему показалось, он сорвал с Акосты маску и впервые увидел
его истинное лицо. - Отплясался, ублюдок!
Энрике пнул знаменитую шляпу Акосты, и она отлетела, рассыпая по полу револьверные
патроны.
48
Диверсанты снова разбились на пары. Кокарев и Тимур поспешили на третий этаж и на
крышу. Теперь, когда план пробраться тихим бесом не выгорел, бойцы намеренно производили
больше шума, открывая огонь по всем подозрительным предметам. Стреляли в огромных
ночных бабочек, залетевших в распахнутые окна и бьющихся в свете ламп. На ходу бросали в
открытые двери гранаты.
Джеб и Чижик взбежали на второй этаж по широкой лестнице. Миновав две комнаты и
оставляя их без внимания, Блинков поравнялся с покоями Эспарзы.
"Он там, - слегка нервничал Джеб. - Он не успел уйти". Крылья его заострившегося
носа трепетали. Все происходило не так, как он себе это представлял.
Странная, противоестественная задача: сделать Паулу обладательницей
многомиллионного состояния.
Он в шаге от нее. Он прислушивается, насильно пытаясь не расслышать, но представить
сдавленный крик девушки. Чтобы пройти мимо? Вот она, дверь, ведущая в спальню человека,
"прожившего трудную жизнь". Он заберет ее. Холодно, расчетливо. Нет, все не так, как было
запланировано, а так, как бередили душу видения будущего.
Уже сейчас откуда-то сверху кулаком грозил Абрамов: "О чем вы думали!" Его призрак
закрыла могучая фигура Кока: "А мы не думали, мы работали". Их обоих перекрыл сам
Блинков: "Не слышу тебя, отбой".
Джеб сдернул чеку со световой гранаты и бросил ее в комнату. Ослепительная вспышка
озарила стены коридора, картины с резными рамками, коричневатую лепнину. "Котик" первым
вошел в комнату, смещаясь в сторону и давая дорогу Чижику. Оба припали на колено, готовые
в любой миг придавить спусковой крючок.
На полу возле открытого окна распластался труп кряжистого боевика. Из его
раздробленной челюсти торчал окровавленный язык. В метре от Акосты лежал в луже крови
его товарищ. Энрике сидел на кровати Рафаэля и тоже казался мертвым. Но нет, он жив. Он
перещеголял своих товарищей на протяжении этого короткого представления. Блинков с
полувзгляда определил, что два трупа - это работа колумбийца, державшего на коленях
массивный "хеклер".
Человек, стоящий перед Энрике, не походил на инструктора подводного плавания.
Наконец-то он облачился в свою одежду, скинув уродливый в обтяжку гидрокостюм. Ему шел
"балласт" - объемный рюкзак за плечами.
Энрике в глазах Блинкова также претерпел значительные изменения. Он был на своей
родной земле, но не дома. Он всю жизнь прожил в примаках, не имея своего угла. У него был
свой кошелек, но деньги в нем хранились чужие. И жизнь его находилась в чужих руках.
Сейчас эти руки принадлежали русскому диверсанту. Настал тот миг, о котором не переставал
думать Энрике: вся жизнь осталась позади, и случилось это сейчас.
Энрике прорвало.
- Ты ищешь Рафаэля. Его здесь нет. Ты не найдешь ни его, ни Паулу. И твое время
вышло, Джеб. Тебе пора сматывать удочки. Ты упустил свой шанс - он остался в Испании.
Тебе следовало поговорить со мной. Я бы дал Рафаэлю яд и избавился от этого старого козла!
Под ваши гарантии, - он выбросил свободную руку в сторону окна. - Чтобы почувствовать
напоследок, какие они, эти гарантии, какого они вкуса, цвета, с чем их едят. Мне обрыдло жить
мухой под хлопушкой. - Брось пистолет, - приказал Блинков, держа колумбийца под
прицелом автомата и прислушиваясь к перестрелке. Пулеметные очереди переместились на
крышу. Оперативно работает Кок, механически отметил Джеб.
Энрике швырнул "хеклер" на пол.
- Где Паула? - спросил Блинков.
- Ах вот так, значит, - Энрике театрально выкатил глаза. - В первую очередь ты
спрашиваешь про Паулу. Ради нее ты приперся сюда? Дурак! Ты не знаешь Рафаэля. Он убьет
ее. И случится это чуть раньше, чем ты выстрелишь в него. Если не веришь мне, если у тебя
есть минутка, загляни в церковь. Там ты увидишь урода, не очень-то похожего на Рафаэля. Но
там его сын, которого он заколол своим "жалом". Из-за Паулы, думаю. Артуро доигрался. Он в
гробу сейчас. Очень красивый гроб, он идет ему.
- Где Паула? Я не трону тебя.
- Значит, ты не тронешь меня, - нервно сощурился Энрике. - Заманчиво.
- Я не киллер. Хватай шанс.
Десять лет назад Энрике смотрел, как извиваются под ножами близкие Рафаэлю люди. Он
понимал, что такая же участь ждет и его. Обида, безысходность. Злость на саму жизнь с ее
одной-единственной дверью, на которой написано "Смерть".
И вот Энрике выпал уникальный шанс пережить своего босса, шагнуть с подножки
навсегда уходящего поезда последним. Хоть на короткое время стать капитаном тонущего
судна, а не его старпомом. От этих мыслей попахивало не первой свежестью. Они пришли в
голову Энрике задолго до штурма гасиенды. Он предчувствовал, чем закончится сегодняшняя
ночь - не совсем обычным рассветом.
- Разве ты не играешь по правилам, Джеб?
- Правила порой забывают. У тебя мало времени, у меня его чуть побольше.
"Да, он убьет меня", - спокойно подумал колумбиец, глядя в отверстие глушителя.
Деньги Энрике дон Рафаэль переводил на счета в несколько зарубежных банков. На них
скопилась неприлично огромная сумма. На эти деньги можно прожить ровно столько... Пока
они не кончатся? Нет, пока мафия не достанет его. Там каждый сентаво, каждый песо на счету.
Деньги Энрике Суареса лежали в трех банках: Bank in Liechtenstein, Bank in Buch, Kreditanstalt
Grabs.
- Поможешь мне выбраться из страны? - спросил Энрике. Нет, в этом вопросе не
прозвучало и капли глупости. У колумбийца выросли крылья. На них он мог улететь из страны
и приземлиться на любом безымянном клочке суши. Ему нужен был человек, который бы
перевел деньги на другие счета, обналичил их.
Может быть, он копировал казначея Калийского наркокартеля, бежавшего из страны и
отдавшего себя в руки Управления по борьбе с наркотиками США. Бежать - это был
единственный шанс. Прихватить с собой багаж - деньги. И никаких сенсационных заявлений
вроде финансирования госчиновников - в конце концов правда убьет его и отправит в
последний свободный полет.
- Даю слово, - ответил Джеб. - Улетишь вместе с нами. У нас гарантированный отход.
- Паула и Рафаэль в Сан-Мартине. В каком доме, я не знаю.
- Здесь есть полиция?
- Двенадцать человек в префектуре. Это в рабочем предместье Сан-Тельмо. Там сейчас
вся обслуга.
- Чижик, на выход. Приготовься встретить гостей.
Энрике не понял ни слова по-русски, но вникнуть в смысл распоряжения было не сложно.
- Полицейские не придут на помощь. Они ненавидят парамилитарес. Акоста со своими
боевиками сжег Арболедо, убил всех полицейских. Они хотят отомстить, но боятся мести.
Сейчас они молятся за вас Деве Марии.
- Чижик, выполняй команду. А тебя, амиго, хочу предупредить: если ты выкинешь
какой-нибудь фокус...
- Не надо пугать меня, амиго, - в тон Блинкову отозвался Энрике. - Я видел такое, что
тебе не привидится и в кошмаре.
- Ладно. У Рафаэля есть сейф, где он хранит бумаги?
- У него мало бумаг. Все, что есть, он держит в шкатулке.
Блинков забрал все бумаги, рассовав их по карманам.
В Сан-Мартин диверсанты возвращались на двух машинах. Блинков намеренно взял курс
на предместье гасиенды. В окнах домов не было света. Они были темны и в каменном здании
префектуры. Вряд ли кто-то молился на "третью силу". Люди привычно затаились, дожидаясь
окончания последнего противостояния. Развернувшись в конце поселка, машины проехали по
дамбе и взяли направление на Сан-Мартин. Джеб почти наверняка знал, где укрылись Рафаэль
и Паула. Он ориентировался на свое беспокойство. Что-то крепко вязало его по рукам, когда он
выходил из комнаты, оставляя там труп Рико-мастера. Что-то влекло его назад, когда "Хаммер"
несся по горной дороге.
Кроме Акосты, никто не знал места временного убежища Эспарзы. Даже преданный, но
совершивший смертельную ошибку Энрике. Мартинес несколько раз выходил из дома и
окидывал взглядом дорогу, ведущую в гасиенду. Он самостоятельно принял решение
наведаться в церковь, где увидел окровавленные тела боевиков. На колокольне, где колокол в
последний раз был приведен в действие при помощи реактивной гранаты, тлели четыре трупа.
- Зачем ты мне это рассказываешь? - спросил Эспарза по возвращении Мартинеса.
- Я думал, тебе интересно.
- Дурак.
Де Хойя молча проглотил оскорбление. Также оскорбительным для себя делом он
посчитал разрезать веревки на руках хозяев этого дома. Те прибрались в комнатах, убрав трупы
Рико-мастера и его товарища и замыв кровяные следы.
Рафаэль с нетерпением ждал известий из Сан-Тельмо. Он понял, каково было Хусейну в
своем бункере, вырытом на окраине безымянного поселка. А ведь было у него все: власть,
армия, деньги. Он потерял все в один миг. Со стартом первой ракеты, взмахнувшей крыльями
над военным кораблем.
Он сильно оброс за те несколько месяцев отсидки в яме. Все человеческое ушло в
земляной пол. Думая об этом, Рафаэль тронул свою неизменную бородку-эспаньолку, провел
пальцами по прокуренным усам.
Он в который раз поймал себя на мысли, что против него ополчились все силовые
структуры Колумбии, подбадриваемые воинствующими голосами из заснеженной России. Он
походил и на Наполеона в Египте, потерявшего флот одним расчетливым маневром адмирала
Нельсона. Французы ждали честного боя наутро, однако англичане начали атаку вечером.
"Лягушатники" выстроили корабли, поставив их на якоря, носовыми пушками к противнику; с
берега они удара не ожидали. А суда англичан прошли между кораблями и ударили в спину
неподвижному противнику.
Он улыбнулся Пауле: "Все будет хорошо".
Он был уверен в Акосте, взявшем себе прозвище Генерал. Его отряд состоял из тридцати
боевиков. Этот отряд был хорош тем, что был свободен от предубеждений. Они выполняли
свою работу, не опираясь на авторитеты: деньги - вот что им было нужно. Кровь, которую они
проливали налево и направо. Приказы, которых они ожидали с нетерпением голодных собак.
Рафаэль мысленно перенесся в асьенда Сан-Тельмо. Он видит на воображаемом мониторе
все подступы к вилле, все ее закоулки. Видит каждый коридор и лестницу. Все под контролем.
На голову выше
- Ты все помнишь? - спросил Блинков Энрике.
- Не беспокойся. Нам главное - подъехать с помпой. Я знаю... знал Акосту. Зверь в
парадном военном мундире. Он всегда докладывал с лощеной мордой. Когда он порешил
семью Аланиз, на гасиенду вернулся под звуки автомобильных гудков.
"А ты не стал бы сигналить?" Блинков в упор посмотрел на колумбийца. Тут же
отвернулся от него: "Не стоит спрашивать об этом".
Одежда диверсантов почти ничем не отличалась от экипировки партизан: те же черные
костюмы, стандартные "разгрузки". Бойцы позаимствовали лишь высокие резиновые сапоги
парамилитарес и их двухцветные платки. Больше всех по этому поводу злился Кокарев.
Дорога шла под горку. Показался церковный шпиль, подсвеченный фонарями, парапеты
вдоль главной калле Маркеса, заканчивающейся короткой эстакадой. Под ней бурлила речушка,
которую можно было заметить лишь с южных подступов к поселку. Отсюда открывался совсем
другой вид. Один дом лепился к другому. Улочки шагали в овраги, над фундаментом одного
здания крыша другого. В каждом доме террасы, где застекленные, а где нет.
- Префектура, - Энрике указал на двухэтажное строение в пятидесяти метрах справа по
ходу машины. К нему привычно уже прилепилась каменная, с высокими окнами, пристройка с
вывеской и внушительная асфальтированная площадка перед ней.
Джеб сидел рядом с Энрике на заднем сиденье джипа. Машину вел Кок, спустив вонючий
платок на грудь и поругиваясь:
- Сука, чем я дышу!.. Видать, этот парень раскумаривался бараниной с чесноком.
Он хорошо запомнил дорогу, однако уверенно направлял джип в объезд церкви по улице,
а не проулками, что походило бы на возвращение диверсионной группы.
С этого мгновения любые паузы отпадали сами собой. Мгновения тают с невероятной
скоростью, и сказывается напряжение. Так всегда бывает. Со всеми людьми.
Блинков еще раз бросил взгляд на Энрике. Нервничает? Неважно. Бледен? Тоже
несущественно. Он будет докладывать Рафаэлю не о рядовом событии. Не каждый день
приходится рапортовать об уничтожении российской диверсионной группы.
Николай поругивал Тимура. Музаев сидел за рулем второго джипа и врубил дальние огни,
слепя Кока через панорамное и боковое зеркала. Он опустил их на один щелчок, и все равно
свет мешал вести машину.
Джеб уже видел дом с синим грузовичком во дворе, и все же эти последние секунды отдал
на размышления: все ли он учел, ничего ли не пропустил? Наверное, оттого, что именно на этом
объекте он совершил ошибку.
Джипы невозможно было не заметить даже на их подступах к эстакаде. А скорее всего, их
яркие огни привлекли внимание Мартинеса в самом начале срединной калле. Сейчас рядом с
Эспарзой всего два человека, рассуждал Блинков. Может быть, он усилил охрану
полицейскими. Хотя он вряд ли пойдет на это. Случись что серьезное, полицейские станут
помехой.
"При определенном опыте практически на глаз можно определить даже важность
сообщения - по сложности шифра". Это всплыли слова адмирала в пересказе капитана
Абрамова. Джеб подъезжал к тому месту, где совершил ошибку. Боевики в Сан-Мартине не
отсекали и не контролировали подступы к гасиенде. Они охраняли дом, где затаился Рафаэль.
Они были рядом, но не вместе с хозяином. Такая тактика охраны заслуживала одобрения.
Эспарза был в семидесяти метрах и в полной безопасности. Ему не докучали и не дышали в
спину. И если бы он собрал вокруг себя всех охранников, то такую кучу легко было обнаружить
- "по сложности шифра". Рафаэль упростил шифр и выиграл первый раунд.
Николай резко затормозил в пятнадцати метрах от дома. Но перед этим он дал
продолжительный победный сигнал. Он слился с гудком второго джипа, остановившегося
позади головной машины. Только сейчас Джеб сморщился: "Лажа. Не хватает помпезного
оружейного залпа!" Вся эта шумиха не подходила к Рафаэлю, к его уединенному образу жизни.
Да, но она подходила к манерам Акосты. Как хочешь, так и уравновешивай. Команда вступала в
новую фазу операции по непривычному пути. И хитростью это не назовешь, и коварством тоже.
Приходилось подстраиваться под те же обычаи и нравы, отталкиваясь от объяснений
неожиданного союзника.
- Давай, Энрике, пошел! - прошептал Джеб. Он увидел на пороге невысокого человека
лет тридцати. Мартинес? Наверное, он. - Это Мартинес?
- Да, - ответил Энрике, открывая дверцу. - Ты не ошибся, Эспарза действительно в
этом доме. Куда же ты раньше смотрел?
- Пош-шел! - свистящим шепотом прервал его Блинков.
"Ты не знаешь Рафаэля. Он убьет Паулу".
Вот сейчас Джеб проклял себя за то, что повелся на предложение Энрике с "помпой
Акосты" появиться в поселке. Появились, высветили одного боевика, а что толку? Рафаэль
сейчас взведен как пружина. И эту пружину Блинков взвел собственной рукой. Не так надо
было действовать. Второй маскарад не прокатывал.
Бойцы работали на территории чужой страны. Блинков не мог забыть легкого испуга и
торжества, когда впервые коснулся этой земли. Суток не прошло, а он за многие тысячи миль
от дома дышит другим воздухом, шагает по неизведанной земле. Это был прыжок в историю,
миссия, сравнимая с походами испанских завоевателей. Вот здесь все начиналось, качал
головой Джеб, не веря своим глазам. Здесь испанские конкистадоры обменялись приветствиями
с первым касиком и убили последнего индейского вождя.
Джеб смотрел на спину Энрике, держа наготове автомат. Кок, едва отпустив руль, также
взялся за автоматический "кольт". Он переключил свет на ближний. Главное, он поменял
освещение. Факт, заслуживающий внимания. Свет слепил Мартинеса и скрывал тех, кто
находился в салонах машин. Впрочем, не все были в джипах. Блинков не мог видеть Чижова, но
был уверен, что снайпер группы покинул машину под прикрытием яркого света фар и уже
выбрал позицию для точного выстрела. "Только не подведи, Чижик", - мысленно
телеграфировал товарищу Джеб и дожидался первого сообщения от снайпера.
- Стой, Энрике, ближе не подходи, - услышал Блинков Мартинеса.
- Что?
Джеб не видел лица союзника, но отчетливо представил его. В первую очередь на нем
выписано непонимание. Его постепенно перекрывает гнев. Потом на смену приходит что-то
вроде покоя и превращает все это в раздражение.
- Что?! - повторил Энрике, продолжая сокращать дистанцию. - Ты с кем
разговариваешь, ублюдок?
На голову или на две, но Мартинес стоял ниже Энрике. Сейчас он разговаривал с одним
из боссов клана. По пути в Сан-Мартин Блинков задал колумбийцу несколько вопросов.
Энрике, начав раздраженно, закончил устало, словно отрубил. Рафаэль правил по-своему. Он
подстраивался под новые времена, распустив охранные группировки, и окончательно пригрел
на груди партизанское соединение. Он, неизбежно скатываясь к определению "музейный
экспонат", терял влияние. Но - жил. И удерживал на плаву остатки некогда могущественной
империи. "Мне жаль старика, - сказал напоследок Энрике. - Но он всегда бесил меня".
Сейчас его последний помощник сломил внутреннее сопротивление "колено". Энрике
вплотную подошел к Мартинесу и коротко ударил его открытой ладонью в подбородок.
Шлепнул. Не больно. Словно стеганул непокорного пса. Он поставил его на место. И во второй
раз ударил его ногой в пах. Мартинес упал на колени и не смел сопротивляться. Он получил
короткий удар в висок и едва не рухнул на землю.
- Что он делает? - морщился Кок.
- Я не могу спросить, что он делает. Если спрошу, буду похож на тебя.
"Сука, там всего два или три человека", - злился Кок, помаргивая покрасневшими
глазами и гоняя желваки. Он устал. Гнев и усталость подкашивали ноги. Почти трое суток без
сна. Его необоримо тянуло в маленький, но уютный отсек самолета. Компактный - пришло в
голову Николая определение. Там он вытянет ноги и забудется в крепком и мирном сне. Он не
откроет глаз, даже если борт снова попадет в воздушную болтанку.
Там два или три человека... А диверсионная группа смяла два отряда общей численностью
сорок штыков. Штурм не займет больше минуты, но... там Паула. Николай незаметно
посмотрел на командира: "Зря Джеб, ох, зря..."
Но Блинков был командиром группы. От него зависело как это решение, так и другие.
Неожиданно в голову Николая вкралась провокационная мысль, рожденная в продолжение
напутствий капитана Абрамова: "За мной всегда оставался приоритет скрывать то, чего вам
знать не положено по статусу". Может, и Джеб что-то скрывает?
"Вот прилипала! - выругался на Паулу Кок. - Загубила парня своей
латиноамериканской страстью". Ему захотелось обратиться к Джебу на манер
товарищей-лесорубов из "Девчат": "Илюша, может, тебе яишенки пожарить?"
- Золотые часики ей подари... - Кок внезапно замолчал и до хруста в суставах сжал
реквизированный карабин. - Смотри, смотри, Джеб! Эспарза?
Они впервые увидели "легенду, которая должна умереть". Рафаэль эффектно появился в
свете автомобильных фар, несмотря на то, что ступил он на открытую площадку со скоростью
виноградной улитки. Он выполз пауком, не выпуская трепетной нити паутины. В ней билась
Паула...
Николай испытал легкое потрясение. Его больше не взволновала бы встреча в этих диких
местах с российским министром обороны. Он словно смотрел иллюстрацию на последней
странице исторической книги. Просто картинка, а текста нет, он весь прочитан.
Рафаэль держал девушку за руку. Джеб видел эту картину в другом, нежели Николай,
свете. Паула походила на заложницу, а ее отец на террориста, прикрывающегося ею. Сейчас он
затребует транспорт, коридор, иначе...
В рации, работающей на приеме, наконец-то раздался голос Михаила Чижова:
- На месте. Вижу цель. Без приема.
"Да, Чижик, работай".
Чижик получил четкое распоряжение от командира: стрелять в Эспарзу на поражение. Как
и для остальных бойцов, для снайпера преждевременное появление Рафаэля оказалось
неожиданностью. То, что рядом была Паула, сюрпризом не являлось.
Чижов покинул джип метров за пятьдесят до его полной остановки. Маскируясь ярким
светом обеих машин, он пробежал следом еще метров пятнадцать и, резко свернув с дороги,
нашел укрытие за соседним забором. Он был полтора метра высотой. Снайперу пришлось
вытянуться и оставаться в такой неудобной стойке вплоть до выстрела. Менять позицию
нельзя: эта часть операции также носила определение быстротечной.
Михаил, глядя в оптику, пошарил ногой в поисках кирпича, камня, доски, что намного
облегчило бы его положение, повысив его позицию хотя бы на пять сантиметров. Сейчас
приклад упирался в плечо под острым углом, а при таком положении пули идут выше. Он
бросил возиться, едва увидел в прицеле Мартинеса, и навел на него основной угольник
прицеливания. Он смотрел обоими открытыми глазами и видел как цель, так и общую
панораму.
Ветер слабый, волосы объекта слегка развеваются, колеблются ветки на дереве, шелестит
листва. Похоже на песню. Но, даже если трава выстелется по земле, а кусты удержатся
наклоненными, это не помешает точному выстрелу с тридцати пяти метров.
Краем глаза Чижик видел Тимура. Невысокого роста, плечистый, обутый в резиновые
сапоги и скрывающий лицо под платком, он больше всех походил на одного из низкорослых
партизан. Тимур вышел из машины и облокотился в ленивой позе на открытую дверцу.
Снайпер передал сообщение в тот момент, когда увидел Эспарзу и навел на него прицел.
Он отрывисто прошептал в рацию, находившуюся в нагрудном кармане и ровно под прикладом
винтовки. Чижик даже не изменил положения головы, касаясь рации губами.
Сейчас Чижик видел две цели. Правее головы Рафаэля находилась голова его дочери.
Снайпер разглядел ее бледное лицо в обрамлении
...Закладка в соц.сетях
